Подоспел как раз на свадьбу. Только выдавали меньшую сестру его милашки. Да ни за кого-нибудь, а за купца именитого из Златокаменска. А страхолюдина Ясна так и хлюпала большим прыщавым носом. Видно было, что глянулся молодой купец мачехиной дочке. Хотя скорей её надо было назвать Свиньёй, а Свинью — Ясной. Глаза у его милушки ясные, как звезды в дивную зимнюю ночь, когда облака, похожие на белёсый туман не заволакивают злато да серебро светил. А сейчас лохматые, как нестриженые овцы, тучи паслись на обширном небосклоне. Но тут улыбнулась его любушка, и сам Вадим ответил весьма глупой улыбкой. Он улыбался тому, что любим, что в его жизни снова появилась радость долгожданная и тому, что приятно преподносить дары той, которую любишь.
Свинья была весьма вспыльчивая, но исключительно отходчивая девушка. Она простила своего любовника, хотя строила планы страшной мести. Вот он упадёт на колени, а я гордо отвернусь и прошагаю в противоположную сторону. Так в мечтах. А что на деле? На деле многие гордые и несгибаемые женщины прощают своих любимых. Чем грознее на словах женщина, тем она мягче со своим единственным.
Презирала себя Свинья, но снова сошлась с Вадимом и даже не взглянула на браслет серебряный. Но на ценность браслета ей открыл глаза случай.
Вдова, с которой Вадим иногда справлял мужскую потребность, обиделась на резкий разрыв отношений и выложила всё Осинке, которая ещё толком не оправилась от родов.
Но Осинка решила выяснить отношения с соперницей, которую про себя именовала «нахалка бесстыжая». Да не на ту напала.
— И чего ты хочешь добиться? Пристыдить меня что ли хотела?
— Ты разлучница…
— А сама-то ты кто? Не тебе меня судить. Ты при жизни старой княгини задирала понёву перед её мужем. А потом увела Вадима у своей родички. А я живу Вадимом.
— Я тоже дышу им.
— Так спроси у него. Кто для него предпочтительнее?
Мачеха посмеялась, но отцу доложила. Тот недолго думая, ударил дочь, но тут же получил сдачу.
— Ты что творишь, потаскушка?
— Что мне надо, то и творю. Ты любишь свою потаскушку, а я люблю Вадима.
— Но он женат и не собирается брать тебя в суложи.
— Всё верно. Но с ним я познала настоящее счастье. А ты лучше занимайся своей суложью.
Тогда Свинья не думала, что придёт тот день, когда она вспомнит эту перебранку, как лучший из худших моментов.
После этого случая отношения отца с дочерью стали холодными, как ветра полуночные и натянутыми, как тетива лука. В душе Свинья понимала, что её родитель, возможно, желал добра своему чаду горемычному и неприкаянному. Этой же весной случилась большая беда, которая касалась непосредственно самих князей. Князь Яронег оказался таким же неверным мужем, как и гончар Вадим. Другие жены покорно сносят от своих супругов всевозможные обиды, измены и поношения, но княгиня Гордеслава оказалась слепленной из иного теста и предпочла проститься с жизнью, но не покориться мужу-обманщику да простить предательство лучшей подруги. Теперь Арысь жила в Златокаменске, но семьёй своей не гнушалась, часто гостила у них, гостинцы дорогие привозила да делилась новостями из стольного града. Всезнающие люди баяли, что неразумная княгиня приблизила к себе дочь казнённого смутьяна Сушко, одарила её своей дружбой, и вот чем отплатила ей вероломная дочь боярская. Недалеко упал сей гнилой плод от трухлявой яблони. Услышала Свинья сию весть, и её круглые гладкие, как слоновая кость, щёки приняли яркий свёкольный оттенок. Не первый раз она любилась с женатым мужчиной, не в первый раз лакомилась запретными, крадеными плодами. Но у девушки было твёрдое правило не вступать в плотские отношения с мужчинами, чьи жёны ни в чём перед ней не провинились. Но всё же… Всё же как-то неуютно стало на сердце у Свиньи, когда она подумала, что если бы её драгоценный Вадим был женат на доброй, нежной и верной женщине, то и тогда она не прошла бы мимо златокудрого молодца с соболиными бровями и очами, напоминающими луговые лазоревые цветики. Тянулась к нему глупая Свинья, как подсолнух — к солнцу, как шмель — к ароматному растению, так сластёна не может пройти мимо горшочка с мёдом, алой земляники али пастилы бесконечно желанной.
Не только вятичи, но и другие славянские племена сурово карали прелюбодеев, которые имели глупость попасться. Всем известно, что не тот вор, кто воровал, а тот, кто попался. Князьям же, как и дуракам, закон не писан. На деле князь должен подавать своему народу пример, но обычно на проступки правителей народ смотрит сквозь пальцы. Ну помнёт князь на ложе красивую девицу, что в этом дурного, если славница сама не против? Вот князь Гостобран доигрался, решив утянуть в постель свою родичку, которая только в брачный возраст вошла. Земля, вернее речной песок, стал его мягкой периной. Сам виноват. Как говорит Горазд, во всём нужно меру соблюдать, иначе беды не миновать. А вот легкомысленная щебетунья и несносная болтушка Свинья никогда не признавала никаких ограничений и доводов разума. Она жила одним днём и не понимала людей, которые откладывают злато, медь и серебро на старость али чёрный день.
После страшной гибели Гордеславы, ставшей заложной покойницей, Творислав Муромский решил помститься за дочерние слёзы, позор и пренебрежение её чувствами. Торжественно и принародно поклялся на крови старый правитель, что не будет знать сна и покоя, пока русая голова князя Яронега не разлучится с сильным стройным телом воина. Сказать легко, сделать трудно. Но Муромский князь приготовился не в бабки играть, а пройтись огнём и мечом по горемычным Златокаменским землям и утопить веси да города в крови невинных людей, которые должны стать прикормом для волков и воронов, пожирающих падаль. Только стоит ли одна интрижка стольких жизней?
Само собой, теперь никого не занимало, что гончар из веси Золотые камни изменяет своей жене с прыткой вековухой из соседней веси. А Свинья уверилась, что надо жить одним мгновением и дорожить своим краткосрочным счастьем, как редкостным монистом. Ведь завтра здесь могут оказаться войска Творислава Муромского. Во все времена незавидна участь женщин, ставших живыми игрушками воителей, распалённых разбоем, похотью и вседозволенностью. Слышала Свинья истории о девушках и молодушках, которым «посчастливилось» (до чего же неуместное слово в подобной ситуации) приглянуться одному из завоевателей. Вот и приходилось сходиться с убийцами, насильниками и разорителями родной земли, чтобы не подвергнуться ещё худшей участи. Из двух зол выбирают меньшее. Положа руку на сердце, Свинья нашла честность признаться самой себе, что у неё не хватило бы смелости убить насильника или разом покончить со всем. Многие женщины быстро привыкают к своей горькой Недоле и смиряются со всем. Но истории о тех девицах да молодицах, которые обрели своё счастье в объятиях захватчиков, казались Свинье самыми, что ни на есть глупейшими выдумками. Да она бы скорее поверила в доброту нежити и в то, что луна с солнышком-Хорсом могут встретиться, а Марена добровольно разожмёт щупальца и отпустит свою жертву злосчастную.
Пришла беда — отворяй ворота. В начале осени Арысь родила крепкого и здорового младенчика, однако, на этом и закончилось безмятежное счастье сестёр. После этого сестра чудовищно переменилась, ребёнком не занималась, со Свиньёй говорила сквозь зубы, а слова цедила, словно через силу, зато к супругу льнула пуще прежнего. Купец не придал значения жениным капризам да причудам. Свинья не вчера на свет появилась, слышала, что иногда бабы после родов в тоску ударяются али чудесить начинают, но всё же на сердце, словно кошки скреблись. Вернувшись в родную весь, девушка была весьма обрадована известием, что Ясна сбежала из дома с каким-то заезжим молодцом. Туда ей и дорога. Баба с возу — кобыле легче. Только Снежица не верила в эту историю. Сама старуха гостила у своей младшей сестры, которая изрядно недомогала. Когда сестрина хворь прошла, то Снежница вернулась, чтобы услышать весьма путаное и нелогичное объяснение своей невестки. С возрастом бабка не растеряла остроты ума и не ударилась в чрезмерную легковерность. Но спорить с Людмилой было себе дороже. На длинный рассказ, который ей показался сплошным нагромождением лжи, нелепицы и несуразностей, Снежница сардонически бросила одно-единственное слово.
— Сомневаюсь!
Свинья вначале обрадовалась несказанно, но когда первый восторг от разлуки с навязанной родичкой прошёл, тоже усомнилась. В то, что какой-то добрый молодец мог по горячности плениться Ясной, ещё с сильнейшей натяжкой верилось. Может быть, он вообще куриной слепотой страдал или с приятелем поспорил, что сумеет за считанные дни сманить дурнушку обещаниями медовыми. Всякое бывает. Но Людмила, как и её дочурка разлюбезная, обладала крутеньким нравом. И эта властная, крикливая, злопамятная и обидчивая женщина с таким смирением отнеслась к побегу дочери? Безусловно, нередки были случаи, когда славяне или варяги крали невест, но сиё обычно проходило с полного одобрения родни и молчаливого согласия невесты. Но брак считался полным, когда за невесту выплачивали вено или мунд. Без этого молодушка даже у варягов считалась неполной женой и имела ничтожно мало прав. Бывало и такое, что молодые, не покорившись воле родителей, уходили в иные края, но ничем хорошим это обычно не заканчивалось. Даже если бы любый Вадим позвал бы Свинью в далёкие земли, она бы трижды поразмыслила. Человек крепок своим родом-племенем да местностью родимой. А чужинцы да чужинки редко приживаются в незнакомых местах. На них смотрят с опаской, и чужие обычаи да поконы трудно сразу перенять.
А потом Арысь негаданно призвала к себе мачеху злобную, которую до этого чуралась, а младеня, напротив, отослала на воспитание к сестрице родимой, прибавив к этой просьбе увесистый кошель, наполненный полновесным серебром. Свинье стало так обидно, что даже злые слёзы на глаза навернулись. Бабка же Снежица стала белее своего головного покрывала.
— Они… Это всё они. Сгубили мою внученьку бесценную нечистые сороки, подлые вороны, ни защиты от вас, ни обороны.
В этот момент бабуля так напоминала кликушу, что Свинья едва не прыснула в пухлый кулачок, но тут же ей стало не до смеха. Снежица упала и как не силилась встать, у неё не получалось. Испуганный зверолов запряг единственного коня в телегу и поехал по бездорожью в соседнюю весь за волхвом. Хотят Боги покарать человека — сразу отбирают разум. Хотя Горазд считал, что теперь, когда его суложь гневливая, змея подколодная да мука сердечная умотала в стольный град, то его разумение снова сдружилось со своим владельцем. Как знахарка отшептала после отъезда Людмилы бессердечной. При воспоминании о знахарке недогадливый Горазд со всей дури хлопнул себя пятернёй по широкому загорелому лбу.
— Вот ведь дубина стоеросовая! Надо было бежать к знахарке, а не коня запрягать да кудесника мудрого беспокоить. Но на переправе коней никто не меняет.
Позже мужик поделился своим горем с главным волхвом Велиславом. Кудесник занимал высокое положение, но не обладал чёрствым сердцем и снизошёл к мольбе несчастного сына. Обычно волхвы не вмешиваются в дела простых людей и даже не знают в лица жителей веси. Но тут случай был особый. Люди баяли, что Велислав любовничает с Чистозваной, которая нарушает покон, торгует, как заправский купец, никого не желает разувать по брачному обряду да свысока посматривает на почтенных людей. Осуждал излишне гонористую и свободолюбивую девку Горазд, а всё остальное почитал бабьими смотнями, на коих стыдно заострять внимание. Велислав, по мнению охотника, был неглуп, отзывчив к чужому горю, незаносчив. А мирские страсти? У кого их нет? Главное, чтобы кудесник исправно молился Богам, помогал людям, кому какое дело чем он занимается в тёмное время суток. К тому же, Горазду прекрасно известно, какую волю берёт над людьми страсть удова. Ему ли осуждать кудесника велеречивого? Хорошо всё же, что спал морок, который наслала на него Людмила. Мужик ощущал себя использованной бабьей ветошью, которую отбросили за ненадобностью. Обидно, неприятно, но не смертельно. Так рассуждал практичный Горазд. Но впервые в жизни ему стало неловко за свою избу убогую, за крышу, покрытую дёрном, за дочку неопрятную, чьи пальцы были перепачканы лекарственными травами. В Златокаменске крыши многих домов покрыты черепицей, а местные боярышни умащают свои руки притираниями из Миклегарда. Славяне делают мыло из золы, а византийцам известен некий секрет изготовления пенного и пахучего мыла. Но Горазд оборвал себя, напомнив, что излишества ни к чему хорошему не приводят.
Велислав осмотрел Снежицу и вынес свой вердикт:
— Женщина испытала сильное потрясение, отчего потеряла способность двигаться. Вам остаётся только уповать на Богов. Если они не забрали её жизнь, то, возможно, смилуются в дальнейшем. Я же могу посоветовать только успокаивающие растения, из которых можно приготовить лекарства. К счастью, Боги не забрали у неё дар речи и разум. Всё могло быть гораздо хуже, хотя это слабое утешение для вас и для больной.
Горазд заметил, что Велислав старался подбирать слова, чтобы не ранить гордость хозяев дома. Это его не могло не растрогать. Выходит, что даже сурового волхва любовь сделала мягким, как воск. Но свои соображения Горазд держал при себе. Всё же насколько хороший человек этот кудесник. Сам всю жизнь при князьях состоял, а не зазнался и может сопереживать чужому горя, хотя ни у одного человека, охотник не видел такой гордо поднятой головы и такого хищного носа, слегка загнутого вверх. Как есть истинный ястреб. А вот Уголёк на его месте не стал бы стараться. Хотя лучше даже не вспоминать об оборотне поганом.
Когда же Велислав стал прошаться с гостеприимными хозяевами, то узрел молодую рысь, бегущую по направлению к избе лесоруба. Горазд схватил лук и собрался уже сразить хищницу непрошенную, но властный окрик кудесника остановил незадачливого убийцу.
— Стой! Не просто так явилась сюда эта оборотниха.
— Эт-то н-не настоящая рысь? — дрожащим голосом произнесла напуганная старшая дочь Горазда, укачивающая несмышлёныша, кричащего и жадно требующего материнскую грудь.
— Сами посудите. Разве настоящая рысь прибежит в селение? Когда князя Гостобрана принесли в жертву, то многие златокаменцы видели волка на мощёных улицах града, отстроенного ещё во времена стародавние. Никогда там не разгуливали волки.
Рысь сбросила свою шкуру, взяла малыша из рук оторопевшей тётки и стала его кормить, не стесняясь постороннего мужчины.
— Сестрёнка.
— Арысь… Дочка моя милая, что за фантазия тебе пришла.
— Всё ясно, — сокрушённо покачал головой кудесник, — вашу дочь кто-то обратил в рысь, но материнская любовь оказалась сильнее колдовства и страха быть убитой родным отцом, который не признаёт дочь.
— Я знаю, кто этот кто-то, — зло произнесла Свинья.
— А даже если и знаешь, — обречённо сказал Горазд, — то что мы докажем? Эх, Доля наша горемычная. Всё же не зря я сходил за кудесником многомудрым. Нет на мне греха убийства родной дочери.
Именно тогда Свинья поняла, что презирает своего ограниченного и слабохарактерного отца.
Свинья была весьма вспыльчивая, но исключительно отходчивая девушка. Она простила своего любовника, хотя строила планы страшной мести. Вот он упадёт на колени, а я гордо отвернусь и прошагаю в противоположную сторону. Так в мечтах. А что на деле? На деле многие гордые и несгибаемые женщины прощают своих любимых. Чем грознее на словах женщина, тем она мягче со своим единственным.
Презирала себя Свинья, но снова сошлась с Вадимом и даже не взглянула на браслет серебряный. Но на ценность браслета ей открыл глаза случай.
Вдова, с которой Вадим иногда справлял мужскую потребность, обиделась на резкий разрыв отношений и выложила всё Осинке, которая ещё толком не оправилась от родов.
Но Осинка решила выяснить отношения с соперницей, которую про себя именовала «нахалка бесстыжая». Да не на ту напала.
— И чего ты хочешь добиться? Пристыдить меня что ли хотела?
— Ты разлучница…
— А сама-то ты кто? Не тебе меня судить. Ты при жизни старой княгини задирала понёву перед её мужем. А потом увела Вадима у своей родички. А я живу Вадимом.
— Я тоже дышу им.
— Так спроси у него. Кто для него предпочтительнее?
Мачеха посмеялась, но отцу доложила. Тот недолго думая, ударил дочь, но тут же получил сдачу.
— Ты что творишь, потаскушка?
— Что мне надо, то и творю. Ты любишь свою потаскушку, а я люблю Вадима.
— Но он женат и не собирается брать тебя в суложи.
— Всё верно. Но с ним я познала настоящее счастье. А ты лучше занимайся своей суложью.
Тогда Свинья не думала, что придёт тот день, когда она вспомнит эту перебранку, как лучший из худших моментов.
Прода от 28.06.2025, 11:43
После этого случая отношения отца с дочерью стали холодными, как ветра полуночные и натянутыми, как тетива лука. В душе Свинья понимала, что её родитель, возможно, желал добра своему чаду горемычному и неприкаянному. Этой же весной случилась большая беда, которая касалась непосредственно самих князей. Князь Яронег оказался таким же неверным мужем, как и гончар Вадим. Другие жены покорно сносят от своих супругов всевозможные обиды, измены и поношения, но княгиня Гордеслава оказалась слепленной из иного теста и предпочла проститься с жизнью, но не покориться мужу-обманщику да простить предательство лучшей подруги. Теперь Арысь жила в Златокаменске, но семьёй своей не гнушалась, часто гостила у них, гостинцы дорогие привозила да делилась новостями из стольного града. Всезнающие люди баяли, что неразумная княгиня приблизила к себе дочь казнённого смутьяна Сушко, одарила её своей дружбой, и вот чем отплатила ей вероломная дочь боярская. Недалеко упал сей гнилой плод от трухлявой яблони. Услышала Свинья сию весть, и её круглые гладкие, как слоновая кость, щёки приняли яркий свёкольный оттенок. Не первый раз она любилась с женатым мужчиной, не в первый раз лакомилась запретными, крадеными плодами. Но у девушки было твёрдое правило не вступать в плотские отношения с мужчинами, чьи жёны ни в чём перед ней не провинились. Но всё же… Всё же как-то неуютно стало на сердце у Свиньи, когда она подумала, что если бы её драгоценный Вадим был женат на доброй, нежной и верной женщине, то и тогда она не прошла бы мимо златокудрого молодца с соболиными бровями и очами, напоминающими луговые лазоревые цветики. Тянулась к нему глупая Свинья, как подсолнух — к солнцу, как шмель — к ароматному растению, так сластёна не может пройти мимо горшочка с мёдом, алой земляники али пастилы бесконечно желанной.
Не только вятичи, но и другие славянские племена сурово карали прелюбодеев, которые имели глупость попасться. Всем известно, что не тот вор, кто воровал, а тот, кто попался. Князьям же, как и дуракам, закон не писан. На деле князь должен подавать своему народу пример, но обычно на проступки правителей народ смотрит сквозь пальцы. Ну помнёт князь на ложе красивую девицу, что в этом дурного, если славница сама не против? Вот князь Гостобран доигрался, решив утянуть в постель свою родичку, которая только в брачный возраст вошла. Земля, вернее речной песок, стал его мягкой периной. Сам виноват. Как говорит Горазд, во всём нужно меру соблюдать, иначе беды не миновать. А вот легкомысленная щебетунья и несносная болтушка Свинья никогда не признавала никаких ограничений и доводов разума. Она жила одним днём и не понимала людей, которые откладывают злато, медь и серебро на старость али чёрный день.
После страшной гибели Гордеславы, ставшей заложной покойницей, Творислав Муромский решил помститься за дочерние слёзы, позор и пренебрежение её чувствами. Торжественно и принародно поклялся на крови старый правитель, что не будет знать сна и покоя, пока русая голова князя Яронега не разлучится с сильным стройным телом воина. Сказать легко, сделать трудно. Но Муромский князь приготовился не в бабки играть, а пройтись огнём и мечом по горемычным Златокаменским землям и утопить веси да города в крови невинных людей, которые должны стать прикормом для волков и воронов, пожирающих падаль. Только стоит ли одна интрижка стольких жизней?
Само собой, теперь никого не занимало, что гончар из веси Золотые камни изменяет своей жене с прыткой вековухой из соседней веси. А Свинья уверилась, что надо жить одним мгновением и дорожить своим краткосрочным счастьем, как редкостным монистом. Ведь завтра здесь могут оказаться войска Творислава Муромского. Во все времена незавидна участь женщин, ставших живыми игрушками воителей, распалённых разбоем, похотью и вседозволенностью. Слышала Свинья истории о девушках и молодушках, которым «посчастливилось» (до чего же неуместное слово в подобной ситуации) приглянуться одному из завоевателей. Вот и приходилось сходиться с убийцами, насильниками и разорителями родной земли, чтобы не подвергнуться ещё худшей участи. Из двух зол выбирают меньшее. Положа руку на сердце, Свинья нашла честность признаться самой себе, что у неё не хватило бы смелости убить насильника или разом покончить со всем. Многие женщины быстро привыкают к своей горькой Недоле и смиряются со всем. Но истории о тех девицах да молодицах, которые обрели своё счастье в объятиях захватчиков, казались Свинье самыми, что ни на есть глупейшими выдумками. Да она бы скорее поверила в доброту нежити и в то, что луна с солнышком-Хорсом могут встретиться, а Марена добровольно разожмёт щупальца и отпустит свою жертву злосчастную.
Пришла беда — отворяй ворота. В начале осени Арысь родила крепкого и здорового младенчика, однако, на этом и закончилось безмятежное счастье сестёр. После этого сестра чудовищно переменилась, ребёнком не занималась, со Свиньёй говорила сквозь зубы, а слова цедила, словно через силу, зато к супругу льнула пуще прежнего. Купец не придал значения жениным капризам да причудам. Свинья не вчера на свет появилась, слышала, что иногда бабы после родов в тоску ударяются али чудесить начинают, но всё же на сердце, словно кошки скреблись. Вернувшись в родную весь, девушка была весьма обрадована известием, что Ясна сбежала из дома с каким-то заезжим молодцом. Туда ей и дорога. Баба с возу — кобыле легче. Только Снежица не верила в эту историю. Сама старуха гостила у своей младшей сестры, которая изрядно недомогала. Когда сестрина хворь прошла, то Снежница вернулась, чтобы услышать весьма путаное и нелогичное объяснение своей невестки. С возрастом бабка не растеряла остроты ума и не ударилась в чрезмерную легковерность. Но спорить с Людмилой было себе дороже. На длинный рассказ, который ей показался сплошным нагромождением лжи, нелепицы и несуразностей, Снежница сардонически бросила одно-единственное слово.
— Сомневаюсь!
Свинья вначале обрадовалась несказанно, но когда первый восторг от разлуки с навязанной родичкой прошёл, тоже усомнилась. В то, что какой-то добрый молодец мог по горячности плениться Ясной, ещё с сильнейшей натяжкой верилось. Может быть, он вообще куриной слепотой страдал или с приятелем поспорил, что сумеет за считанные дни сманить дурнушку обещаниями медовыми. Всякое бывает. Но Людмила, как и её дочурка разлюбезная, обладала крутеньким нравом. И эта властная, крикливая, злопамятная и обидчивая женщина с таким смирением отнеслась к побегу дочери? Безусловно, нередки были случаи, когда славяне или варяги крали невест, но сиё обычно проходило с полного одобрения родни и молчаливого согласия невесты. Но брак считался полным, когда за невесту выплачивали вено или мунд. Без этого молодушка даже у варягов считалась неполной женой и имела ничтожно мало прав. Бывало и такое, что молодые, не покорившись воле родителей, уходили в иные края, но ничем хорошим это обычно не заканчивалось. Даже если бы любый Вадим позвал бы Свинью в далёкие земли, она бы трижды поразмыслила. Человек крепок своим родом-племенем да местностью родимой. А чужинцы да чужинки редко приживаются в незнакомых местах. На них смотрят с опаской, и чужие обычаи да поконы трудно сразу перенять.
А потом Арысь негаданно призвала к себе мачеху злобную, которую до этого чуралась, а младеня, напротив, отослала на воспитание к сестрице родимой, прибавив к этой просьбе увесистый кошель, наполненный полновесным серебром. Свинье стало так обидно, что даже злые слёзы на глаза навернулись. Бабка же Снежица стала белее своего головного покрывала.
— Они… Это всё они. Сгубили мою внученьку бесценную нечистые сороки, подлые вороны, ни защиты от вас, ни обороны.
В этот момент бабуля так напоминала кликушу, что Свинья едва не прыснула в пухлый кулачок, но тут же ей стало не до смеха. Снежица упала и как не силилась встать, у неё не получалось. Испуганный зверолов запряг единственного коня в телегу и поехал по бездорожью в соседнюю весь за волхвом. Хотят Боги покарать человека — сразу отбирают разум. Хотя Горазд считал, что теперь, когда его суложь гневливая, змея подколодная да мука сердечная умотала в стольный град, то его разумение снова сдружилось со своим владельцем. Как знахарка отшептала после отъезда Людмилы бессердечной. При воспоминании о знахарке недогадливый Горазд со всей дури хлопнул себя пятернёй по широкому загорелому лбу.
— Вот ведь дубина стоеросовая! Надо было бежать к знахарке, а не коня запрягать да кудесника мудрого беспокоить. Но на переправе коней никто не меняет.
Позже мужик поделился своим горем с главным волхвом Велиславом. Кудесник занимал высокое положение, но не обладал чёрствым сердцем и снизошёл к мольбе несчастного сына. Обычно волхвы не вмешиваются в дела простых людей и даже не знают в лица жителей веси. Но тут случай был особый. Люди баяли, что Велислав любовничает с Чистозваной, которая нарушает покон, торгует, как заправский купец, никого не желает разувать по брачному обряду да свысока посматривает на почтенных людей. Осуждал излишне гонористую и свободолюбивую девку Горазд, а всё остальное почитал бабьими смотнями, на коих стыдно заострять внимание. Велислав, по мнению охотника, был неглуп, отзывчив к чужому горю, незаносчив. А мирские страсти? У кого их нет? Главное, чтобы кудесник исправно молился Богам, помогал людям, кому какое дело чем он занимается в тёмное время суток. К тому же, Горазду прекрасно известно, какую волю берёт над людьми страсть удова. Ему ли осуждать кудесника велеречивого? Хорошо всё же, что спал морок, который наслала на него Людмила. Мужик ощущал себя использованной бабьей ветошью, которую отбросили за ненадобностью. Обидно, неприятно, но не смертельно. Так рассуждал практичный Горазд. Но впервые в жизни ему стало неловко за свою избу убогую, за крышу, покрытую дёрном, за дочку неопрятную, чьи пальцы были перепачканы лекарственными травами. В Златокаменске крыши многих домов покрыты черепицей, а местные боярышни умащают свои руки притираниями из Миклегарда. Славяне делают мыло из золы, а византийцам известен некий секрет изготовления пенного и пахучего мыла. Но Горазд оборвал себя, напомнив, что излишества ни к чему хорошему не приводят.
Велислав осмотрел Снежицу и вынес свой вердикт:
— Женщина испытала сильное потрясение, отчего потеряла способность двигаться. Вам остаётся только уповать на Богов. Если они не забрали её жизнь, то, возможно, смилуются в дальнейшем. Я же могу посоветовать только успокаивающие растения, из которых можно приготовить лекарства. К счастью, Боги не забрали у неё дар речи и разум. Всё могло быть гораздо хуже, хотя это слабое утешение для вас и для больной.
Горазд заметил, что Велислав старался подбирать слова, чтобы не ранить гордость хозяев дома. Это его не могло не растрогать. Выходит, что даже сурового волхва любовь сделала мягким, как воск. Но свои соображения Горазд держал при себе. Всё же насколько хороший человек этот кудесник. Сам всю жизнь при князьях состоял, а не зазнался и может сопереживать чужому горя, хотя ни у одного человека, охотник не видел такой гордо поднятой головы и такого хищного носа, слегка загнутого вверх. Как есть истинный ястреб. А вот Уголёк на его месте не стал бы стараться. Хотя лучше даже не вспоминать об оборотне поганом.
Когда же Велислав стал прошаться с гостеприимными хозяевами, то узрел молодую рысь, бегущую по направлению к избе лесоруба. Горазд схватил лук и собрался уже сразить хищницу непрошенную, но властный окрик кудесника остановил незадачливого убийцу.
— Стой! Не просто так явилась сюда эта оборотниха.
— Эт-то н-не настоящая рысь? — дрожащим голосом произнесла напуганная старшая дочь Горазда, укачивающая несмышлёныша, кричащего и жадно требующего материнскую грудь.
— Сами посудите. Разве настоящая рысь прибежит в селение? Когда князя Гостобрана принесли в жертву, то многие златокаменцы видели волка на мощёных улицах града, отстроенного ещё во времена стародавние. Никогда там не разгуливали волки.
Рысь сбросила свою шкуру, взяла малыша из рук оторопевшей тётки и стала его кормить, не стесняясь постороннего мужчины.
— Сестрёнка.
— Арысь… Дочка моя милая, что за фантазия тебе пришла.
— Всё ясно, — сокрушённо покачал головой кудесник, — вашу дочь кто-то обратил в рысь, но материнская любовь оказалась сильнее колдовства и страха быть убитой родным отцом, который не признаёт дочь.
— Я знаю, кто этот кто-то, — зло произнесла Свинья.
— А даже если и знаешь, — обречённо сказал Горазд, — то что мы докажем? Эх, Доля наша горемычная. Всё же не зря я сходил за кудесником многомудрым. Нет на мне греха убийства родной дочери.
Именно тогда Свинья поняла, что презирает своего ограниченного и слабохарактерного отца.
