Словом можно убить, можно смягчить и ожесточить сердце. Теперь крепкая белокурая девочка дичилась своих ровесников и открывалась только перед самыми близкими друзьями. Детский ум и сердце подобны хрупкой яичной скорлупе, которую просто разбить, воску, из которого можно вылепить всё, что угодно, и губке, которая впитывает речи взрослых. Именно детские впечатления остаются самыми сильными и влияют на характер, Долю и убеждения взрослого человека. Только от родителей, бабушек, дедушек и прочих окружающих зависит дальнейшее грядущее ребёнка.
Свинья стала лучшей рукодельницей в веси Локсти, но смертельно боялась мёртвых животных, что было не самым лучшим качеством для дочки охотника. Она могла напугаться задушенной котом мышки, разодранного голубя, мёртвой кошки али псицы. Коты оказались гораздо умнее бабушки своей маленькой хозяйки. Отныне они съедали мышей, а выпотрошенных голубей приносили в дар соседке, которая их иногда подкармливала. Позднее любимый кот Свиньи, к тому времени ставшей уже славницей, в довольно преклонном возрасте ушёл умирать в лес. А когда Горазд по приказу своей новой суложи сделал перестановку в избе, то обнаружил уже засохших мышей, которых кот припрятал от пугливой хозяйки. Едва отец приходил из леса с добычей, как старшая дочь забивалась в самый дальний угол избы, чтобы не видеть мёртвых животных и их освежёванные туши. От мяса, впрочем, девушка не отказывалась. Напротив, самой худшей пыткой для Свиньи было есть коренья, запивая их квасом. Она не выносила круп, если они не были сдобрены мясом и рыбой. Растительная пища очень быстро приедалась ей.
Сверстники считали её медлительной, недалёкой и тупой, не давая себе труда узнать девушку поближе. Когда человека травят, словно дикого зверя, то смешно ожидать, что он проявит чудеса смекалки, остроумия, храбрости и сноровки. Так и Свинья сжималась в комочек, видя своих гонителей. Она была очень высокой для славницы, довольно крупной, в меру полной и статной девушкой, но из-за робости не могла дать отпор своим обидчикам. Уже после очередной нахлобучки пригожница принималась фантазировать, как бы она ответила своим мучителям. Ведь сил у неё было больше, чем у хлипких мальчишек, которые компенсировали недостаток роста избытком нахальства. Были у Свиньи и подруги, которые, узнав её поближе, удивлялись, почему вся весь считает лесорубову дщерь набитой дурочкой. С ними она держалась прямо и даже немного нахально, была общительной и болтливой, любила сыпать остротами да заразительно смеяться. Но стоило ей оказаться в кругу дерзких насмешников и наглецов, травивших её, словно беззащитную оленуху, как девушка становилась замкнутой, скованной и робкой. Так было до тех пор, пока один беззастенчивый и злоехидный юнец не попытался при всех задрать безответной и застенчивой Свинье подол. Тут девушка вошла в такой раж, что все дались диву. Она слишком долго терпела издевательства, надеясь, что обидчики злонамеренные отцепятся, оценив её спокойствие. Бабка Снежица так и говорила:
— Не нужно обращать внимания на приставучих парней. Ты им просто нравишься, а сказать они стесняются. А если покажешь, что тебя задевают их поддразнивания и затрагивания беззлобные, то можешь прослыть дурочкой, которая навсегда останется безмужницей.
Теперь же Свинья мгновенно прозрела и поняла, что безропотная девушка является самой удобной мишенью для чужих шуточек, похабностей и скабрезностей. Так юный охотник избегает встречи с медведем, но в любой миг готов поразить стрелой пушистую белку, робкого зайца и тявкающую лисицу. Бабушка говорила, что выказывать обиду да драться с мальчишками — только подбрасывать дровишек в пламя их юного задора. В действительности, если не давать отпор охальникам, то они станут подобны репею, прицепившемуся к шерстяной девичьей понёве. Прозрение покладистой славницы оказалось мгновенным. Она мгновенно отпихнула от себя нахала, распускающего руки в присутствии остальных добрых молодцев, которые гоготали, как резвые и безмозглые гусаки. И тут же податливая и мягкая горлица обратилась в хищную птицу. Свинья, словно орлица накинулась на своего мучителя, который хотел её опозорить прилюдно, но сам угодил в расставленный капкан. Разъярённая славница опрокинула малорослого и хрупкого, как побег ольхи, похабника на порыжевшую от засухи землю, развязала гашник на его штанах, и содрала с него даже портки.А после Свинья перевернула его на живот и била его по крепким белым ягодицам всем, что подвернулось под руку. Парень, считавший себя непобедимым ревел, как глуздырь, но его стоны мало трогали девицу, дорвавшуюся до вожделенного тела. Она нарвала пучок крапивы и почти не чувствовала боли, когда хлестала своего многолетнего истязателя. Все говорили, что парень всегда справится с девицей, но действительность оказалась иной. В конце экзекуции шутник был похож на побитого щенка, а всклоченная, но довольная Свинья напоминала кикимору, но не раскаивалась в своей вспышке. В довершение всего каким-то образом из загона выбралась Чернушка, любимая корова Свиньи. Бурёнка мигом оценила ситуацию и решила усугубить триумф своей хозяюшки. Она подняла на рога незадачливого весельчака и кинула его в бурьян и крапиву.
Добрые молодцы, которые до этого были готовы посмеяться над опозоренной скромницей, от души хохотали, глядя на несчастье поруганного приятеля.
После этого локстяне зауважали боевую девку и даже самые рьяные, весёлые да потешливые юнцы отцепились от той, кого ошибочно полагали скромницей застенчивой да оленухой пугливой. Была Свинья умна, да многие не шибко умные люди почитали её дурочкой, была она самой красивой девицей в веси, но это звание принадлежало иным, менее пригожим, но более наглым и пробивным, умеющим себя правильно преподать и преподнести. А поведение Свиньи являлось лучшей остудой для многих излишне ярых молодых людей. Для них лучшим поощрением выстуал лукавый взгляд из-под длинных ресниц, хитрое словцо, игра в любовь с красивой девицей, а Свинья не владела оружием кокетства, смущалась, дичилась и была прямолинейна, а порой даже и груба. Порой парни беззлобно её задевали да игриво кликали на гуляния, но девушку не интересовали её мучители былые, которые сразу зауважали её.
Бабка строгая лишь укоризненно качала головой кудлатой, а отец уже махнул рукой на неудачливую дочь, не оправдавшую его надежд. Зато младшая сестра Свиньи, которую отец нарёк Рысью, неизменно радовала своих старших родичей. Нередко Свинья с неизбывной горечью размышляла, что самые близкие люди, не желая того, порушили её юную жизнь. Отражение в бадье показывало высокую статную, в меру полнотелую, белокожую и румяную девицу с привлекательным, хотя и немного простоватым, круглым, пухлощёким личиком. На щеках и на подбородке славницы красовались ямочки. Коса у Свиньи была длинная, пышная и светлая, как лён. Глаза своим оттенком напоминали небесную лазурь, слегка подёрнутую серебристыми, как гусиное оперение, облачками. Рот был ярким и упрямым, а нос хоть точёным, но легкомысленно вздёрнутым. Если подумать, то девица хоть куда, которая обречена быть вековухой, безмужницей и позором семьи. Она изумительно прядёт, вяжет, ткёт, умеет пошутить, исполняет различные песни и учится играть на гуслях, но отец и бабка постоянно кривят губы, глядя на её хысты и умения. Снежица нередко приводит в пример Чистозвану из соседней веси. Мол, и у отца дочка любимая, и на зверя ходит, и в лесу не заплутается, не то, что некоторые. Под некоторыми, само собой, подразумевалась Свинья. Ей и самой хотелось быть любимой дочкой, ничего не бояться и прекрасно ориентироваться в тёмном лесу. Но не может один человек сочетать в себе всевозможные дарования. С некоторым злорадством Свинья думала, что её былая обидчица, Осинка уехала в Златокаменск. Уж её-то никто не приведёт в пример. Княгиня, добившаяся всего причинным местом. Ха! Хотя та же бабуся Снежица говорит, что ничего бы Осинка не добилась без своей хитроумной бабки Величаны. А отец погладил по голове Рысь, которую все звали Арысь, прижал к себе Свинью да прошептал, что такой Доли он врагу не пожелает. Свинья усмехнулась про себя. Как же, как же! Но в итоге прав оказался родитель.
А потом отец привел в дом мачеху, которую любить было труднее, чем русалку, мавку или саму Бабу-Ягу. Людмила была женщиной красивой, но весьма злокозненной, хотя Горазд единственный в их семьи был в восторге от этого приобретения. Как говорила бабуся Снежица:
— Она точно на потолке даёт.
Свинья в начале не поняла смысл этой фразы, но одно лето спустя она изведала вкус краденого счастья и поняла причину любви отца к вечно озлобленной, вспыльчивой и хитрой мачехе. Саму Свинью Людмила не замечала, а вот юную Арысь принципиально невзлюбила, придиралась к ней и доводила славницу до слёз. Свинья, которая до этого относилась с изрядным предубеждением к младшенькой сестрице, из одного чувства противоречия наладила отношения с мягкой, незлобивой и робкой Арысью. Ненависть к мачехе да возмущение слепотой и несправедливостью отца объединило сестёр.
Была у мачехи и дочка, которую звали Ясна. Ясна была глупа, криклива, уродлива и кривобока, но считала себя писаной красавицей. При этом Ясна была очень злой и завистливой девушкой, которая ненавидела весь белый свет. Свинья удивлялась, откуда в ней взялось столько озлобленности на окружающий мир, ведь в ней-то мать души не чаяла. Но бабуля Снежница объяснила внучкам, что на самом деле Ясна очень несчастная девушка, скрывающая за своей хамовитостью, самоуверенностью самую настоящую душевную боль. Наивная и сердобольная Арысь согласна кивала, а Свинья дивилась, почему большуха их рода ставит себя на место самых неприятных людей, но не может найти доброго слова для родной внучки. Подобно многим достойным представителям молодёжи, Свинья решила, что бабушка глупа, несправедлива и разбирается в жизни меньше, чем волк — в капусте.
Порой Свинье самой хотелось стать такой чудесницей, прелестницей и разумницей, как эта Чистозвана из соседней веси. Хотя шансы несомненно были. Как-то князь Гостобран самолично ездил к ним на полюдье. Углядел он в толпе девку приметную, статную, бойкую, белотелую с роскошной светлой косой до колен и пожелал её взять в свой терем. Да староста Паруш отговорил опрометчивого князя от этого неразумного шага. Поведал он о том, что Свинья девушка своенравная, горделивая и даже спесивая. Не чтит она покон, с парнями дерётся да старикам порой дерзит. Гостобран, впрочем, едва услышал имя приглянувшейся девки, так захохотал, что даже воробьи слетели со стрех.
— Нет, Свинье не место в княжьих хоромах! Это, кто надоумил родителей дать такой красе подобное имя?
Порой Свинья жалела, что князь не взял её в наложницы. Но дело было не в любострастии и даже не в тщеславии. Просто девушка представляла, как вытянется точёное личико Осинки с тонкими чертами, когда она увидит, что та девчурка, над которой она глумилась, стала её соперницей негаданной. Зато Горазд не знал, каким Богам требы приносить за то, что он и его старшая дочурка избавились от докучливого внимания князя переменчивого. А вот мачеха, напротив, закручинилась резко. Оно и понятно, ей поди уже грезилась борьба за власть с Величаной, но не суждено было ей подняться вверх. После этого мачеха стала есть отца поедом, мол, зачем назвал дочь Свиньёй, если бы не это, то мы бы уже в золоте купались. Любил Горазд свою вторую жену, называл её отрадой своей старости, потому и терпел многое от злоречивой Людмилы, чья красота не увяла, как недолговечный цветок.
Когда же в их весь с позором изгнали бывшую княгиню и её бабку, то властолюбивая Людмила малость укоротила свой длинный язык. Порой Свинья думала, что её мачеха владеет колдовскими чарами, и в этом девушка не ошиблась.
А потом Свинья с удивлением узнала, что Осинка, раньше глумившаяся над ней, увела жениха у той самой Чистозваны, которую постоянно приводили дочери лесоруба в пример.
А дальше был тот вечер в месяце серпене, когда отмечали день подателя ветров, Стрибога. Тогда Свинья и спозналась с красивым, как сам Лель, гончаром Вадимом, приходившимся мужем той самой зловредной Осинке, которая своими насмешками изрядно отравила детство дочери Горазда. С годами наивности в Свинье изрядно поубавилось, да и сама бывшая безответница изменилась разительно. Она больше не слушала свою бабушку, а прислушивалась к советам тёртых жизнью, замужних баб и хитрых вдовиц, которые могли заманить в свои силки любого, даже самого опасного зверя.
Вадим частенько погуливал от жены, которая пилила его, утомляла своим обожанием и ела поедом. Вот и не устоял перед красивой, грудастой да задорной мокшанкой, которая смотрела на него, как на Ярилу, сошедшего с небес на землю.
Свинья к тому времени уже умела любиться, а любовник высказал больше пыла, чем умения, но девушка стала его наставницей, чем и заинтриговала Вадима. Обычно его любушки или изображали восторг, как та вдова, с которой он сошёлся месяц назад, или молча терпели его напор, как Чистозвана, о которой гончар вспоминал с какой-то волчьей тоской, или разделяли его пыл с бесстыдством, которое быстро приедалось Вадиму. Такова была любострастная и ненасытная Осинка. Ненавистная и постылая жена, сломавшая жизнь Вадиму. Но Вадим любил детей и не мог бросить женщину, которая зачреватела от него.
А тут засидевшаяся в вековухах красавица, которую Вадим рассчитывал лишить постылого девичества, сама обучает его очень многому. Благодаря Свинье Вадим узнал, что женщины любят ласку, нежность мужскую фантазию, а не только безумный пыл. Возможно, поэтому Чистозвана и потянулась к ласковому чародею. Но думать о бывшей неверной невесте казалось кощунством рядом с такой миленькой, обольстительной и восхитительной женщиной. Позже Вадим рассказал ей об утонувшем брате, о вероломной Осинке, о своей горести сердечной. А Свинья умудрилась подобрать именно те слова, которые парень хотел услышать. А потом рассказала и о себе, упомянув, что стала такой из-за своего детства, и нет вины Вадима в том, что он всего боится. Как-то Вадим со Свиньёй решили прогуляться в лесу и на них напали разбойники. Вадим решил бежать, но увидел широко раскрытые серо-голубые глаза, полные надежды и решился. Он походил на медведя, который защищает свою самку. Но его остановил окрик Свиньи и её радостный смех.
— Довольно, Вадим. Это была шутка.
— Шутка?
— Само собой. Это мужья моих лучших подруг. Но теперь ты не боишься ничего. Сначала я уговорила тебя прогуляться по лесу, а потом ты преодолел свой страх.
— Да пошла ты со своими шуточками…
Вадим дулся ровно три месяца. А потом обида как-то мгновенно схлынула. Осинка бы у него в ногах валялась бы, засылала бы свою бабку, чтоб её молния Перуна поразила. А Свинья умудрилась не только его плоть потешить, но и сердце затронуть. Пришёл Вадим мириться к своей любушке, да без гостинца было как-то неудобно являться и услышал на ярмарке, что Горазд дочь свою замуж отдаёт. Вадим в спешке купил браслет из серебряной проволоки со смарагдами по баснословной цене, даже не торгуясь. Осинке жалко было купить даже медное наручье, а для Чистозваны и Свиньи он денег не жалел.
Свинья стала лучшей рукодельницей в веси Локсти, но смертельно боялась мёртвых животных, что было не самым лучшим качеством для дочки охотника. Она могла напугаться задушенной котом мышки, разодранного голубя, мёртвой кошки али псицы. Коты оказались гораздо умнее бабушки своей маленькой хозяйки. Отныне они съедали мышей, а выпотрошенных голубей приносили в дар соседке, которая их иногда подкармливала. Позднее любимый кот Свиньи, к тому времени ставшей уже славницей, в довольно преклонном возрасте ушёл умирать в лес. А когда Горазд по приказу своей новой суложи сделал перестановку в избе, то обнаружил уже засохших мышей, которых кот припрятал от пугливой хозяйки. Едва отец приходил из леса с добычей, как старшая дочь забивалась в самый дальний угол избы, чтобы не видеть мёртвых животных и их освежёванные туши. От мяса, впрочем, девушка не отказывалась. Напротив, самой худшей пыткой для Свиньи было есть коренья, запивая их квасом. Она не выносила круп, если они не были сдобрены мясом и рыбой. Растительная пища очень быстро приедалась ей.
Сверстники считали её медлительной, недалёкой и тупой, не давая себе труда узнать девушку поближе. Когда человека травят, словно дикого зверя, то смешно ожидать, что он проявит чудеса смекалки, остроумия, храбрости и сноровки. Так и Свинья сжималась в комочек, видя своих гонителей. Она была очень высокой для славницы, довольно крупной, в меру полной и статной девушкой, но из-за робости не могла дать отпор своим обидчикам. Уже после очередной нахлобучки пригожница принималась фантазировать, как бы она ответила своим мучителям. Ведь сил у неё было больше, чем у хлипких мальчишек, которые компенсировали недостаток роста избытком нахальства. Были у Свиньи и подруги, которые, узнав её поближе, удивлялись, почему вся весь считает лесорубову дщерь набитой дурочкой. С ними она держалась прямо и даже немного нахально, была общительной и болтливой, любила сыпать остротами да заразительно смеяться. Но стоило ей оказаться в кругу дерзких насмешников и наглецов, травивших её, словно беззащитную оленуху, как девушка становилась замкнутой, скованной и робкой. Так было до тех пор, пока один беззастенчивый и злоехидный юнец не попытался при всех задрать безответной и застенчивой Свинье подол. Тут девушка вошла в такой раж, что все дались диву. Она слишком долго терпела издевательства, надеясь, что обидчики злонамеренные отцепятся, оценив её спокойствие. Бабка Снежица так и говорила:
— Не нужно обращать внимания на приставучих парней. Ты им просто нравишься, а сказать они стесняются. А если покажешь, что тебя задевают их поддразнивания и затрагивания беззлобные, то можешь прослыть дурочкой, которая навсегда останется безмужницей.
Теперь же Свинья мгновенно прозрела и поняла, что безропотная девушка является самой удобной мишенью для чужих шуточек, похабностей и скабрезностей. Так юный охотник избегает встречи с медведем, но в любой миг готов поразить стрелой пушистую белку, робкого зайца и тявкающую лисицу. Бабушка говорила, что выказывать обиду да драться с мальчишками — только подбрасывать дровишек в пламя их юного задора. В действительности, если не давать отпор охальникам, то они станут подобны репею, прицепившемуся к шерстяной девичьей понёве. Прозрение покладистой славницы оказалось мгновенным. Она мгновенно отпихнула от себя нахала, распускающего руки в присутствии остальных добрых молодцев, которые гоготали, как резвые и безмозглые гусаки. И тут же податливая и мягкая горлица обратилась в хищную птицу. Свинья, словно орлица накинулась на своего мучителя, который хотел её опозорить прилюдно, но сам угодил в расставленный капкан. Разъярённая славница опрокинула малорослого и хрупкого, как побег ольхи, похабника на порыжевшую от засухи землю, развязала гашник на его штанах, и содрала с него даже портки.А после Свинья перевернула его на живот и била его по крепким белым ягодицам всем, что подвернулось под руку. Парень, считавший себя непобедимым ревел, как глуздырь, но его стоны мало трогали девицу, дорвавшуюся до вожделенного тела. Она нарвала пучок крапивы и почти не чувствовала боли, когда хлестала своего многолетнего истязателя. Все говорили, что парень всегда справится с девицей, но действительность оказалась иной. В конце экзекуции шутник был похож на побитого щенка, а всклоченная, но довольная Свинья напоминала кикимору, но не раскаивалась в своей вспышке. В довершение всего каким-то образом из загона выбралась Чернушка, любимая корова Свиньи. Бурёнка мигом оценила ситуацию и решила усугубить триумф своей хозяюшки. Она подняла на рога незадачливого весельчака и кинула его в бурьян и крапиву.
Добрые молодцы, которые до этого были готовы посмеяться над опозоренной скромницей, от души хохотали, глядя на несчастье поруганного приятеля.
После этого локстяне зауважали боевую девку и даже самые рьяные, весёлые да потешливые юнцы отцепились от той, кого ошибочно полагали скромницей застенчивой да оленухой пугливой. Была Свинья умна, да многие не шибко умные люди почитали её дурочкой, была она самой красивой девицей в веси, но это звание принадлежало иным, менее пригожим, но более наглым и пробивным, умеющим себя правильно преподать и преподнести. А поведение Свиньи являлось лучшей остудой для многих излишне ярых молодых людей. Для них лучшим поощрением выстуал лукавый взгляд из-под длинных ресниц, хитрое словцо, игра в любовь с красивой девицей, а Свинья не владела оружием кокетства, смущалась, дичилась и была прямолинейна, а порой даже и груба. Порой парни беззлобно её задевали да игриво кликали на гуляния, но девушку не интересовали её мучители былые, которые сразу зауважали её.
Бабка строгая лишь укоризненно качала головой кудлатой, а отец уже махнул рукой на неудачливую дочь, не оправдавшую его надежд. Зато младшая сестра Свиньи, которую отец нарёк Рысью, неизменно радовала своих старших родичей. Нередко Свинья с неизбывной горечью размышляла, что самые близкие люди, не желая того, порушили её юную жизнь. Отражение в бадье показывало высокую статную, в меру полнотелую, белокожую и румяную девицу с привлекательным, хотя и немного простоватым, круглым, пухлощёким личиком. На щеках и на подбородке славницы красовались ямочки. Коса у Свиньи была длинная, пышная и светлая, как лён. Глаза своим оттенком напоминали небесную лазурь, слегка подёрнутую серебристыми, как гусиное оперение, облачками. Рот был ярким и упрямым, а нос хоть точёным, но легкомысленно вздёрнутым. Если подумать, то девица хоть куда, которая обречена быть вековухой, безмужницей и позором семьи. Она изумительно прядёт, вяжет, ткёт, умеет пошутить, исполняет различные песни и учится играть на гуслях, но отец и бабка постоянно кривят губы, глядя на её хысты и умения. Снежица нередко приводит в пример Чистозвану из соседней веси. Мол, и у отца дочка любимая, и на зверя ходит, и в лесу не заплутается, не то, что некоторые. Под некоторыми, само собой, подразумевалась Свинья. Ей и самой хотелось быть любимой дочкой, ничего не бояться и прекрасно ориентироваться в тёмном лесу. Но не может один человек сочетать в себе всевозможные дарования. С некоторым злорадством Свинья думала, что её былая обидчица, Осинка уехала в Златокаменск. Уж её-то никто не приведёт в пример. Княгиня, добившаяся всего причинным местом. Ха! Хотя та же бабуся Снежица говорит, что ничего бы Осинка не добилась без своей хитроумной бабки Величаны. А отец погладил по голове Рысь, которую все звали Арысь, прижал к себе Свинью да прошептал, что такой Доли он врагу не пожелает. Свинья усмехнулась про себя. Как же, как же! Но в итоге прав оказался родитель.
А потом отец привел в дом мачеху, которую любить было труднее, чем русалку, мавку или саму Бабу-Ягу. Людмила была женщиной красивой, но весьма злокозненной, хотя Горазд единственный в их семьи был в восторге от этого приобретения. Как говорила бабуся Снежица:
— Она точно на потолке даёт.
Свинья в начале не поняла смысл этой фразы, но одно лето спустя она изведала вкус краденого счастья и поняла причину любви отца к вечно озлобленной, вспыльчивой и хитрой мачехе. Саму Свинью Людмила не замечала, а вот юную Арысь принципиально невзлюбила, придиралась к ней и доводила славницу до слёз. Свинья, которая до этого относилась с изрядным предубеждением к младшенькой сестрице, из одного чувства противоречия наладила отношения с мягкой, незлобивой и робкой Арысью. Ненависть к мачехе да возмущение слепотой и несправедливостью отца объединило сестёр.
Была у мачехи и дочка, которую звали Ясна. Ясна была глупа, криклива, уродлива и кривобока, но считала себя писаной красавицей. При этом Ясна была очень злой и завистливой девушкой, которая ненавидела весь белый свет. Свинья удивлялась, откуда в ней взялось столько озлобленности на окружающий мир, ведь в ней-то мать души не чаяла. Но бабуля Снежница объяснила внучкам, что на самом деле Ясна очень несчастная девушка, скрывающая за своей хамовитостью, самоуверенностью самую настоящую душевную боль. Наивная и сердобольная Арысь согласна кивала, а Свинья дивилась, почему большуха их рода ставит себя на место самых неприятных людей, но не может найти доброго слова для родной внучки. Подобно многим достойным представителям молодёжи, Свинья решила, что бабушка глупа, несправедлива и разбирается в жизни меньше, чем волк — в капусте.
Порой Свинье самой хотелось стать такой чудесницей, прелестницей и разумницей, как эта Чистозвана из соседней веси. Хотя шансы несомненно были. Как-то князь Гостобран самолично ездил к ним на полюдье. Углядел он в толпе девку приметную, статную, бойкую, белотелую с роскошной светлой косой до колен и пожелал её взять в свой терем. Да староста Паруш отговорил опрометчивого князя от этого неразумного шага. Поведал он о том, что Свинья девушка своенравная, горделивая и даже спесивая. Не чтит она покон, с парнями дерётся да старикам порой дерзит. Гостобран, впрочем, едва услышал имя приглянувшейся девки, так захохотал, что даже воробьи слетели со стрех.
— Нет, Свинье не место в княжьих хоромах! Это, кто надоумил родителей дать такой красе подобное имя?
Порой Свинья жалела, что князь не взял её в наложницы. Но дело было не в любострастии и даже не в тщеславии. Просто девушка представляла, как вытянется точёное личико Осинки с тонкими чертами, когда она увидит, что та девчурка, над которой она глумилась, стала её соперницей негаданной. Зато Горазд не знал, каким Богам требы приносить за то, что он и его старшая дочурка избавились от докучливого внимания князя переменчивого. А вот мачеха, напротив, закручинилась резко. Оно и понятно, ей поди уже грезилась борьба за власть с Величаной, но не суждено было ей подняться вверх. После этого мачеха стала есть отца поедом, мол, зачем назвал дочь Свиньёй, если бы не это, то мы бы уже в золоте купались. Любил Горазд свою вторую жену, называл её отрадой своей старости, потому и терпел многое от злоречивой Людмилы, чья красота не увяла, как недолговечный цветок.
Когда же в их весь с позором изгнали бывшую княгиню и её бабку, то властолюбивая Людмила малость укоротила свой длинный язык. Порой Свинья думала, что её мачеха владеет колдовскими чарами, и в этом девушка не ошиблась.
А потом Свинья с удивлением узнала, что Осинка, раньше глумившаяся над ней, увела жениха у той самой Чистозваны, которую постоянно приводили дочери лесоруба в пример.
А дальше был тот вечер в месяце серпене, когда отмечали день подателя ветров, Стрибога. Тогда Свинья и спозналась с красивым, как сам Лель, гончаром Вадимом, приходившимся мужем той самой зловредной Осинке, которая своими насмешками изрядно отравила детство дочери Горазда. С годами наивности в Свинье изрядно поубавилось, да и сама бывшая безответница изменилась разительно. Она больше не слушала свою бабушку, а прислушивалась к советам тёртых жизнью, замужних баб и хитрых вдовиц, которые могли заманить в свои силки любого, даже самого опасного зверя.
Вадим частенько погуливал от жены, которая пилила его, утомляла своим обожанием и ела поедом. Вот и не устоял перед красивой, грудастой да задорной мокшанкой, которая смотрела на него, как на Ярилу, сошедшего с небес на землю.
Свинья к тому времени уже умела любиться, а любовник высказал больше пыла, чем умения, но девушка стала его наставницей, чем и заинтриговала Вадима. Обычно его любушки или изображали восторг, как та вдова, с которой он сошёлся месяц назад, или молча терпели его напор, как Чистозвана, о которой гончар вспоминал с какой-то волчьей тоской, или разделяли его пыл с бесстыдством, которое быстро приедалось Вадиму. Такова была любострастная и ненасытная Осинка. Ненавистная и постылая жена, сломавшая жизнь Вадиму. Но Вадим любил детей и не мог бросить женщину, которая зачреватела от него.
А тут засидевшаяся в вековухах красавица, которую Вадим рассчитывал лишить постылого девичества, сама обучает его очень многому. Благодаря Свинье Вадим узнал, что женщины любят ласку, нежность мужскую фантазию, а не только безумный пыл. Возможно, поэтому Чистозвана и потянулась к ласковому чародею. Но думать о бывшей неверной невесте казалось кощунством рядом с такой миленькой, обольстительной и восхитительной женщиной. Позже Вадим рассказал ей об утонувшем брате, о вероломной Осинке, о своей горести сердечной. А Свинья умудрилась подобрать именно те слова, которые парень хотел услышать. А потом рассказала и о себе, упомянув, что стала такой из-за своего детства, и нет вины Вадима в том, что он всего боится. Как-то Вадим со Свиньёй решили прогуляться в лесу и на них напали разбойники. Вадим решил бежать, но увидел широко раскрытые серо-голубые глаза, полные надежды и решился. Он походил на медведя, который защищает свою самку. Но его остановил окрик Свиньи и её радостный смех.
— Довольно, Вадим. Это была шутка.
— Шутка?
— Само собой. Это мужья моих лучших подруг. Но теперь ты не боишься ничего. Сначала я уговорила тебя прогуляться по лесу, а потом ты преодолел свой страх.
— Да пошла ты со своими шуточками…
Вадим дулся ровно три месяца. А потом обида как-то мгновенно схлынула. Осинка бы у него в ногах валялась бы, засылала бы свою бабку, чтоб её молния Перуна поразила. А Свинья умудрилась не только его плоть потешить, но и сердце затронуть. Пришёл Вадим мириться к своей любушке, да без гостинца было как-то неудобно являться и услышал на ярмарке, что Горазд дочь свою замуж отдаёт. Вадим в спешке купил браслет из серебряной проволоки со смарагдами по баснословной цене, даже не торгуясь. Осинке жалко было купить даже медное наручье, а для Чистозваны и Свиньи он денег не жалел.
