Она шла, не смотря под ноги, не замечая ничего вокруг. Ей казалось это гадание полнейшим абсурдом. Целая весь смотрит в рот птице, которая имеет право казнить и миловать. Множество таких воронов подстрелили мальчишки во времена бескормицы, а потом сварили в супе. Казалось, что в лице Дара предстаёт неумолимая Недоля. Тут Величана достала кусок мяса и, коварно улыбаясь, подозвала птицу. Но не на того напала. Ворон хоть и плотоядно глядел на мясо, но не издал ни одного звука, а Чистозвана перевела дыхание, подумав о том, как же всё-таки хороша жизнь. Сейчас все её неприятности казались комариными укусами.
А затем прошли мужчины. Большинство старалось выказать своё равнодушие к смерти, но подрагивающие руки выдавали их. Вадим напоминал своей неуклюжей походкой косолапого хозяина леса, но именно его выбрал Дар. Карканье ворона ещё долго отдавалось в голове Чистозваны, как похоронная песня.
И снова Чистозване казалось, что она видит страшный сон. Сейчас она проснётся и всё будет, как раньше. Но, как не убеждай себя, несчастье не отступит, как слабый противник. Снова Чистозвана должна терять тех, кто некогда был ей дорог. Тут Чистозвана и припомнила своё сновидение пророческое. Это случилось в тот страшный день, когда она готовилась убить князя Гостобрана. Видела она тогда струги варяжские, ворона, парящего в небесах да лебедей, которые унесли Вадима в тёмный лес. Она вспомнила, что варяги весьма суеверны и придают огромное значение снам и пророчествам. Почти всё сбылось, что ей во сне привиделось. Только лебеди унесли в тёмный лес Ярополка, а ворон своим хриплым голосом вынес приговор Вадиму. Понесут теперь её жениха бывшего в тёмный лес да утопят в болоте, чтобы откупиться от тамошней нечисти, Лиха одноглазого и прочих злыдней. Но первым чувством, которое овладело Чистозваной, было облегчение. Да, она почувствовала радость от того, что не она станет жертвой, которую отнесут в топь. Она боялась, что если Дар ни на кого не укажет, то ей, как и всем веснякам, придётся по второму разу проходить эту тягучую пытку неизвестностью и томительным ожиданием. Так головник страдает в порубе, ожидая решения своей участи. Лучше уж сразу принять смерть быструю, чем терзаться от страшных предчувствий. Неужели, Вадима понесут в жертву болотнице по калиновой дороге? Вот, кто расцветёт калиной и умоется слезами. Тут Чистозвана осмелилась взглянуть на Велислава. Лицо кудесника было совершенно спокойным, но на дне его тёмных глаз плескалось торжество, а на губах играла едва заметная улыбка. Чистозвана, не веря глазам, вглядывалась в такие знакомые черты возлюбленного. Высокий лоб, прикрытый чёрными, как ночное небо кудрями, небольшой нос, имеющий отдалённое сходство с клювом хищной птицы, волевой подбородок, твёрдый и жёсткий рот. Но главной странностью были изменчивые глаза кудесника. В из первую встречу они показались Чистозване светлыми, как вода Итиля, а потом она поняла, что они могут менять свой свет в зависимости от настроения или воли волхва. Сейчас они были тёмно-серыми, как камни или пасмурное небо. Такое лицо могло принадлежать воину, правителю или злодею, который ни перед чем не остановится и пройдёт к своей цели по чужим черепам. Мог ли Велислав заранее знать на кого укажет его ручная птица? Ведь Дар был поразительно умён и сумел поладить даже с её котами. Любого другого ворона они бы давно задрали, а эту птицу пушистые друзья Чистозваны ценили и уважали. Да и раньше он умел передавать весточки и ни разу не сбился с пути. А когда Величана попыталась добиться того, чтобы ворон крикнул и тем самым вынес приговор Чистозване, пернатый предсказатель смолчал. Такого не купишь жалкими подачками. Он предан своему хозяину, приручившему эту гордую птицу. Чистозвана подумала, что она немногим отличается от Дара. Приручил всё-таки строптивую девицу хитрый служитель Перуна. Он никогда не сажал ворона в клетку, вот и Чистозване предоставлял полную свободу, ни в чём не неволя её. Знал, что такая маленькая своевольная птичка не создана для золотой клетки, из которой попытается выскользнуть любой ценой. Не удалось посадить Гостобрану Чистозвану в такую клетку, нашёл князь смерть от когтей хищника, который присмотрел пичужку для себя. Один из варягов, которого все называли Орм, умел приручить любую хищную птицу. Но на уговоры продать своих питомцев он неизменно отвечал вежливым отказом, говоря, что птицы — народ гордый и верный, и не примут иного господина. Как так получилось, что Чистозвана летела к своему волхву с такой же радостью, как его ворон? Она сама по доброй воле стала ласковой и ручной птицей, которая только радовалась своему благородному, нежному и заботливому повелителю. С Вадимом она никогда не чувствовала себя защищённой. А защита Велислава давала ей силу не сдаваться, плыть против течения и придавала уверенность в своей красоте, которую изрядно поколебал Вадим, променяв её на потасканную Осинку.
От размышлений Чистозвану отвлёк дикий крик Осинки. Она завопила, как каженница, умоляя не губить отца её ребёнка, крича, что злокозненный кудесник забирает уже второго мужа у неё. Величана попыталась утешить внучку, но её речи только подлили масла в огонь. Вятко и Премила хоть и были бледны, но не осмеливались спорить с волей Перуна, которую он выразил через вещую птицу. Но легче было разжалобить каменного идола, чем Велислава. Он сказал, что понимает горе будущей вдовы, но людской ропот не может поколебать решение Божества. Осинка упала на снег и стала рвать на себе волосы, пока Весенка, Премила и несколько неравнодушных женщин не сладили с ней. После этого она затихла и позволила себя увести в избу старосты. Чистозвана машинально отметила, что когда принесли в жертву Гостобрана, Осинка и на сотую долю так не убивалась, хотя потеряла власть и богатство.
После она, не оборачиваясь назад, ушла в свою избу, заслышав, как злопамятная Синеслава сказала вслед:
— Какая бессердечная младшая внучка у Величаны! Вся в бабушку пошла. Бедняжка Осинка так убивается по Вадиму, а эта ни единой слезинки не проронила, хотя с ним целое лето парой гуляла.
Чистозвана не стала вступать в спор с дурной бабой. Зачем? Таким людям ничего не докажешь, только всю весь потешишь да себя лишний раз расстроишь. Она шла, не разбирая дороги, не чувствуя холода. Как она мечтала о том, что будет после того, как… Ей хотелось лечь в сугроб или напротив вернуться домой и забраться под тёплую волчью шкуру. Внезапно она посторонилась, увидев сани, запряжённые прекрасными золотисто-рыжими хазарскими легконогими конями. Чистозвана не раз видела таких коней на торжище. Стоили они баснословно дорого и странно было увидеть таких лошадей в их веси. Женщина, одетая в двурогую кику, по виду боярыня, приветливо помахала ей рукой и велела остановить сани.
— Слава всем богам Асгарда! Я уже думала, что в вашей веси все вымерли.
— Можно сказать и так. Сегодня выбирали жертву человеческую.
— Ужас какой, — искренне расстроилась богато одетая пожилая женщина . — У меня вот тоже сыночка недавно прилюдно казнили. Не без греха был, а всё же не может моё сердце до сих пор успокоиться.
Чистозвана заметила незнакомке, что такие разговоры не ведутся на заснеженной дороге и после недолгой беседы пригласила её в свою избу. Так хоть отвлечёшься от своих горестей и соберёшься с духом. Чистозвана приняла решение уговорить Велислава, чтобы тот отменил кровавое жертвоприношение. Она не стала устраивать прилюдные разборки, зная, что такие дела лучше обсудить с глазу на глаз. Она не хотела позорить Велислава да и понимала, что криками ничего не добьёшься даже на торжище. Хотя за те полторы зимы, что она прожила с Велиславом, Чистозвана так ни разу и не поссорилась с ним. Они предавались любви, разговаривали, делились наболевшим, Велислав обучал её счёту, варяжским рунам, славянским резам. Учил он её так же распознавать созвездия, а также ориентироваться по звёздам и полёту птиц. Чистозвана прекрасно чувствовала себя в лесу, но всегда интересовалась всем новым. Вдруг она заблудится, а созвездия помогут. Беломил тоже наставлял свою дщерь, как определять возраст срубленного дерева по кольцам на пне и как не заплутаться на суше и на воде.
Богатая гостья оказалась не боярыней, а купчихой скандинавского происхождения. Она была дочерью варяжского торговца, который получил за дочь щедрый мунд, как говорят варяги, или вено, как называют славяне выкуп за невесту. После этого отец не особо интересовался жизнью дочери. Имя варяжской гостьи было Бера, что означает медведица, но это короткое имя не прижилось, и в Златокаменске её прозвали славянским именем Берислава. Берислава не отличалась независимостью, присущей дочерям Скандинавии, а характер имела скорее робкий, покорный и покладистый. Родила она семь детей, но из них выжили только двое: любимец мужа Улеб и первенец Велислав. Так Чистозвана узнала все подробности о детстве Велислава. Узнала и прониклась ужасом и состраданием к любимому, на время забыв, что он приговорил к смерти лютой её первого возлюбленного. Но продолжение истории Велислава и Улеба поразило её. Ведь Улеб не сделал Велиславу ничего дурного, а он и пальцем не пошевелил для того, чтобы спасти брата. Да, Чистозвана сегодня пожелала гибели Величане и Осинке, но было за что. Да и пожелать это одно, а равнодушно отправить человека на смерть или не вмешаться, когда готовится казнь твоего брата — это совсем другое. Купчиха же хоть очень опечалилась казнью сына, но не винила за это своего первенца, по которому сильно тосковала, пролила множество слёз и продолжала любить. Чистозвана обратилась к женщине на варяжском языке и назвала её Берой, чем растрогала мать Велислава.
— Сами Асы мне тебя послали, Чистозвана. Я же к сынку своему ехала, а теперь понимаю, что не до меня ему, коли обряд у вас такой печальный. В моей земле нередко приносят в жертву траллов, но не свободных викингов. Кого хоть в жертву принесли? Надеюсь, у него нет матери, которая будет печалиться?
— Если бы, — смахивая злые слёзы, ответила Чистозвана, — у него есть родители, которые его любят, суложь молодая и сынок, которому только одна зима минула. Да и я не совсем равнодушна к этому мужчине. Он был когда-то моим женихом. А у его матери больше не останется детей. Все примерли. Есть только Святогнев, но он утонул и местным водяным является, а это, как вы понимаете, не в счёт.
— Не в счёт, — одними губами повторила Бера, а потом уже громче сказала, — у меня хоть Велька остался. Бедная женщина.
— А что случилось с вашим мужем?
— Умер он во сне. Улеба днём казнили, а на следующее утро я нашла остывшее тело супруга. Он ночью меня будил. Просил пива принести, да я отмахнулась, как от мухи назойливой. Думаю, у нас горе огромное, а ему бы лишь налакаться, а оказалось, что последнюю просьбу не выполнила. Разувала его, обещала быть покорной, да кончилось моё терпение многолетнее.
Чистозвана ободряюще сжала руки своей, можно сказать, свекрови. Так получилось, что с людьми солидного возраста у неё получалось ладить лучше, чем со сверстниками. Чистозвана всегда скучала в обществе своих подруг и стремилась сыскать любой предлог, чтобы поскорее уйти с посиделок. Не больно ей интересно было слушать про женихов, про наряды да поддакивать пустопорожним сплетням. А страшилки и побасенки никогда не пугали и не занимали воображение рыбацкой дочери. Вот предания, легенды, сказания, которые рассказывали старые и пожилые люди — это другое дело. С варягами, которые были признанными королями моря, ценили поэзию и иносказания, тоже было интересно. Она заслушивалась легендами о коварном Локи и его страшных порождениях, о Боге весны Бальдре, которого по незнанию сразил слепец Хёд, послуживший орудием того же Локи, о Торе, который наряжался в женское платье, чтобы вернуть свой молот Мьёльнир, о великанах, которые возмечтали добиться благосклонности самой богини любви и красоты, Фрейи, похожей на славянскую Лелю. Но больше всего поразила Чистозвану история о Скади и Ньёрде. Они любили друг друга, но не смогли жить вместе, потому что Скади, как и Чистозвана, была охотницей и не смогла прижиться на море. Она хотела отомстить Асам за смерть своего отца, но в итоге приммралась с ними и стала женой бога Ньёрда. Скади любила кататься на лыжах и стрелять из лука и не смогла прийти к компромиссу и прогнуться под мужа, а Ньёрд тоже не смог полюбить горы. Так и осталась Скади свободной и непокорной женщиной. До этого Чистозвана думала о том, что Святогнев и Гордеслава оказались намного мудрее скандинавских Асов и великанов. Они умудрились найти общий язык.
Теперь же Чистозвана размышляла о том, что в жилах её любого кудесника Велислава течёт варяжская кровь, вот и его изумительные глаза похожи на Северное море. Порой они синие, как безмятежные воды, порой тёмно-серые, как море в грозу, а иногда становятся чёрными, как бурный океан, требующий человеческую жертву. Вот и сегодня он сделал своей жертвой Вадима. Чистозвана ещё могла бы понять, если бы он убил Вадима, обороняясь, когда он пытался проткнуть его осиновым колом. Могла ли? Ведь тогда её чувства к Вадиму ещё не остыли. Теперь же самые противоречивые чувства рвали её душу, как гончие псы — оленуху. Мать Велислава оценила достаточно богатую обстановку в избе Чистозваны, похвалила её стряпню и хозяйственные навыки. Она не ожидала встретить подобного изящества и изысканности в простом деревенском доме.
— Я в сам Златокаменск на торги езжу, — с некоторым вызовом в голосе сказала Чистозвана, — с тех пор, как мой батюшка отбыл в Ирий, я сама себе хозяйка и неплохо справляюсь.
— Ах, девушка, не всем так везёт как тебе. Я мечтала носить ключи хозяйки на поясе, да не судилось. Мой муж доверял все заботы своей вдовой сестре. А теперь мне в мои годы как-то стыдно браться за хозяйство. Боюсь, что ничего не получится.
— Всё у вас получится. Нужно только верить в свои силы. Я тоже сомневаюсь в себе. У нас, фрау Бера, так говорят, глаза страшатся, а руки делают. Может и сестра мужа вам поможет. Не Баба-Яга она, в конце концов.
— Да нет, она неплохая женщина, только очень несчастная. Не от хорошей жизни она столько лет моему супругу угодждала.
А дальше Чистозвана узнала о том, что стрый Велислава убил её дедушку Кирдяя. Но ей-то что? Да, кровная месть свята у славян да и у норманнов тоже, но мстить за дедушку, которого она никогда не знала? Абсурд. Да и Велислав не стремился помститься жителям веси Локсти за убитого стрыя, которого тоже не знал. Чистозвана тут же подумала, что Велислав не был мстительным. Но так ли это? Он мог не мстить убийце своего стрыя, но без малейших колебаний принёс в жертву своего соперника и не вмешался, когда казнили его брата. Какие бездны таятся в душе кудесника, который готов на всё ради любви к лесной красавице?
— Послушайте, — обратилась Чистозвана к Бере, устремляя на неё взгляд, полный надежды, — мы с вами можем пойти к Велиславу и попросить его отменить приговор. Он не откажет той женщине, которая выкормила его своей грудью.
— Но что он скажет этим людям?
— Да что угодно! — вспылила Чистозвана. — Он гадал по крови животных, по расположению звёзд на небе, по пеплу и понял, что Боги не одобряют эту жертву.
А затем прошли мужчины. Большинство старалось выказать своё равнодушие к смерти, но подрагивающие руки выдавали их. Вадим напоминал своей неуклюжей походкой косолапого хозяина леса, но именно его выбрал Дар. Карканье ворона ещё долго отдавалось в голове Чистозваны, как похоронная песня.
Прода от 23.06.2025, 15:35
И снова Чистозване казалось, что она видит страшный сон. Сейчас она проснётся и всё будет, как раньше. Но, как не убеждай себя, несчастье не отступит, как слабый противник. Снова Чистозвана должна терять тех, кто некогда был ей дорог. Тут Чистозвана и припомнила своё сновидение пророческое. Это случилось в тот страшный день, когда она готовилась убить князя Гостобрана. Видела она тогда струги варяжские, ворона, парящего в небесах да лебедей, которые унесли Вадима в тёмный лес. Она вспомнила, что варяги весьма суеверны и придают огромное значение снам и пророчествам. Почти всё сбылось, что ей во сне привиделось. Только лебеди унесли в тёмный лес Ярополка, а ворон своим хриплым голосом вынес приговор Вадиму. Понесут теперь её жениха бывшего в тёмный лес да утопят в болоте, чтобы откупиться от тамошней нечисти, Лиха одноглазого и прочих злыдней. Но первым чувством, которое овладело Чистозваной, было облегчение. Да, она почувствовала радость от того, что не она станет жертвой, которую отнесут в топь. Она боялась, что если Дар ни на кого не укажет, то ей, как и всем веснякам, придётся по второму разу проходить эту тягучую пытку неизвестностью и томительным ожиданием. Так головник страдает в порубе, ожидая решения своей участи. Лучше уж сразу принять смерть быструю, чем терзаться от страшных предчувствий. Неужели, Вадима понесут в жертву болотнице по калиновой дороге? Вот, кто расцветёт калиной и умоется слезами. Тут Чистозвана осмелилась взглянуть на Велислава. Лицо кудесника было совершенно спокойным, но на дне его тёмных глаз плескалось торжество, а на губах играла едва заметная улыбка. Чистозвана, не веря глазам, вглядывалась в такие знакомые черты возлюбленного. Высокий лоб, прикрытый чёрными, как ночное небо кудрями, небольшой нос, имеющий отдалённое сходство с клювом хищной птицы, волевой подбородок, твёрдый и жёсткий рот. Но главной странностью были изменчивые глаза кудесника. В из первую встречу они показались Чистозване светлыми, как вода Итиля, а потом она поняла, что они могут менять свой свет в зависимости от настроения или воли волхва. Сейчас они были тёмно-серыми, как камни или пасмурное небо. Такое лицо могло принадлежать воину, правителю или злодею, который ни перед чем не остановится и пройдёт к своей цели по чужим черепам. Мог ли Велислав заранее знать на кого укажет его ручная птица? Ведь Дар был поразительно умён и сумел поладить даже с её котами. Любого другого ворона они бы давно задрали, а эту птицу пушистые друзья Чистозваны ценили и уважали. Да и раньше он умел передавать весточки и ни разу не сбился с пути. А когда Величана попыталась добиться того, чтобы ворон крикнул и тем самым вынес приговор Чистозване, пернатый предсказатель смолчал. Такого не купишь жалкими подачками. Он предан своему хозяину, приручившему эту гордую птицу. Чистозвана подумала, что она немногим отличается от Дара. Приручил всё-таки строптивую девицу хитрый служитель Перуна. Он никогда не сажал ворона в клетку, вот и Чистозване предоставлял полную свободу, ни в чём не неволя её. Знал, что такая маленькая своевольная птичка не создана для золотой клетки, из которой попытается выскользнуть любой ценой. Не удалось посадить Гостобрану Чистозвану в такую клетку, нашёл князь смерть от когтей хищника, который присмотрел пичужку для себя. Один из варягов, которого все называли Орм, умел приручить любую хищную птицу. Но на уговоры продать своих питомцев он неизменно отвечал вежливым отказом, говоря, что птицы — народ гордый и верный, и не примут иного господина. Как так получилось, что Чистозвана летела к своему волхву с такой же радостью, как его ворон? Она сама по доброй воле стала ласковой и ручной птицей, которая только радовалась своему благородному, нежному и заботливому повелителю. С Вадимом она никогда не чувствовала себя защищённой. А защита Велислава давала ей силу не сдаваться, плыть против течения и придавала уверенность в своей красоте, которую изрядно поколебал Вадим, променяв её на потасканную Осинку.
От размышлений Чистозвану отвлёк дикий крик Осинки. Она завопила, как каженница, умоляя не губить отца её ребёнка, крича, что злокозненный кудесник забирает уже второго мужа у неё. Величана попыталась утешить внучку, но её речи только подлили масла в огонь. Вятко и Премила хоть и были бледны, но не осмеливались спорить с волей Перуна, которую он выразил через вещую птицу. Но легче было разжалобить каменного идола, чем Велислава. Он сказал, что понимает горе будущей вдовы, но людской ропот не может поколебать решение Божества. Осинка упала на снег и стала рвать на себе волосы, пока Весенка, Премила и несколько неравнодушных женщин не сладили с ней. После этого она затихла и позволила себя увести в избу старосты. Чистозвана машинально отметила, что когда принесли в жертву Гостобрана, Осинка и на сотую долю так не убивалась, хотя потеряла власть и богатство.
После она, не оборачиваясь назад, ушла в свою избу, заслышав, как злопамятная Синеслава сказала вслед:
— Какая бессердечная младшая внучка у Величаны! Вся в бабушку пошла. Бедняжка Осинка так убивается по Вадиму, а эта ни единой слезинки не проронила, хотя с ним целое лето парой гуляла.
Чистозвана не стала вступать в спор с дурной бабой. Зачем? Таким людям ничего не докажешь, только всю весь потешишь да себя лишний раз расстроишь. Она шла, не разбирая дороги, не чувствуя холода. Как она мечтала о том, что будет после того, как… Ей хотелось лечь в сугроб или напротив вернуться домой и забраться под тёплую волчью шкуру. Внезапно она посторонилась, увидев сани, запряжённые прекрасными золотисто-рыжими хазарскими легконогими конями. Чистозвана не раз видела таких коней на торжище. Стоили они баснословно дорого и странно было увидеть таких лошадей в их веси. Женщина, одетая в двурогую кику, по виду боярыня, приветливо помахала ей рукой и велела остановить сани.
— Слава всем богам Асгарда! Я уже думала, что в вашей веси все вымерли.
— Можно сказать и так. Сегодня выбирали жертву человеческую.
— Ужас какой, — искренне расстроилась богато одетая пожилая женщина . — У меня вот тоже сыночка недавно прилюдно казнили. Не без греха был, а всё же не может моё сердце до сих пор успокоиться.
Чистозвана заметила незнакомке, что такие разговоры не ведутся на заснеженной дороге и после недолгой беседы пригласила её в свою избу. Так хоть отвлечёшься от своих горестей и соберёшься с духом. Чистозвана приняла решение уговорить Велислава, чтобы тот отменил кровавое жертвоприношение. Она не стала устраивать прилюдные разборки, зная, что такие дела лучше обсудить с глазу на глаз. Она не хотела позорить Велислава да и понимала, что криками ничего не добьёшься даже на торжище. Хотя за те полторы зимы, что она прожила с Велиславом, Чистозвана так ни разу и не поссорилась с ним. Они предавались любви, разговаривали, делились наболевшим, Велислав обучал её счёту, варяжским рунам, славянским резам. Учил он её так же распознавать созвездия, а также ориентироваться по звёздам и полёту птиц. Чистозвана прекрасно чувствовала себя в лесу, но всегда интересовалась всем новым. Вдруг она заблудится, а созвездия помогут. Беломил тоже наставлял свою дщерь, как определять возраст срубленного дерева по кольцам на пне и как не заплутаться на суше и на воде.
Богатая гостья оказалась не боярыней, а купчихой скандинавского происхождения. Она была дочерью варяжского торговца, который получил за дочь щедрый мунд, как говорят варяги, или вено, как называют славяне выкуп за невесту. После этого отец не особо интересовался жизнью дочери. Имя варяжской гостьи было Бера, что означает медведица, но это короткое имя не прижилось, и в Златокаменске её прозвали славянским именем Берислава. Берислава не отличалась независимостью, присущей дочерям Скандинавии, а характер имела скорее робкий, покорный и покладистый. Родила она семь детей, но из них выжили только двое: любимец мужа Улеб и первенец Велислав. Так Чистозвана узнала все подробности о детстве Велислава. Узнала и прониклась ужасом и состраданием к любимому, на время забыв, что он приговорил к смерти лютой её первого возлюбленного. Но продолжение истории Велислава и Улеба поразило её. Ведь Улеб не сделал Велиславу ничего дурного, а он и пальцем не пошевелил для того, чтобы спасти брата. Да, Чистозвана сегодня пожелала гибели Величане и Осинке, но было за что. Да и пожелать это одно, а равнодушно отправить человека на смерть или не вмешаться, когда готовится казнь твоего брата — это совсем другое. Купчиха же хоть очень опечалилась казнью сына, но не винила за это своего первенца, по которому сильно тосковала, пролила множество слёз и продолжала любить. Чистозвана обратилась к женщине на варяжском языке и назвала её Берой, чем растрогала мать Велислава.
— Сами Асы мне тебя послали, Чистозвана. Я же к сынку своему ехала, а теперь понимаю, что не до меня ему, коли обряд у вас такой печальный. В моей земле нередко приносят в жертву траллов, но не свободных викингов. Кого хоть в жертву принесли? Надеюсь, у него нет матери, которая будет печалиться?
— Если бы, — смахивая злые слёзы, ответила Чистозвана, — у него есть родители, которые его любят, суложь молодая и сынок, которому только одна зима минула. Да и я не совсем равнодушна к этому мужчине. Он был когда-то моим женихом. А у его матери больше не останется детей. Все примерли. Есть только Святогнев, но он утонул и местным водяным является, а это, как вы понимаете, не в счёт.
— Не в счёт, — одними губами повторила Бера, а потом уже громче сказала, — у меня хоть Велька остался. Бедная женщина.
— А что случилось с вашим мужем?
— Умер он во сне. Улеба днём казнили, а на следующее утро я нашла остывшее тело супруга. Он ночью меня будил. Просил пива принести, да я отмахнулась, как от мухи назойливой. Думаю, у нас горе огромное, а ему бы лишь налакаться, а оказалось, что последнюю просьбу не выполнила. Разувала его, обещала быть покорной, да кончилось моё терпение многолетнее.
Чистозвана ободряюще сжала руки своей, можно сказать, свекрови. Так получилось, что с людьми солидного возраста у неё получалось ладить лучше, чем со сверстниками. Чистозвана всегда скучала в обществе своих подруг и стремилась сыскать любой предлог, чтобы поскорее уйти с посиделок. Не больно ей интересно было слушать про женихов, про наряды да поддакивать пустопорожним сплетням. А страшилки и побасенки никогда не пугали и не занимали воображение рыбацкой дочери. Вот предания, легенды, сказания, которые рассказывали старые и пожилые люди — это другое дело. С варягами, которые были признанными королями моря, ценили поэзию и иносказания, тоже было интересно. Она заслушивалась легендами о коварном Локи и его страшных порождениях, о Боге весны Бальдре, которого по незнанию сразил слепец Хёд, послуживший орудием того же Локи, о Торе, который наряжался в женское платье, чтобы вернуть свой молот Мьёльнир, о великанах, которые возмечтали добиться благосклонности самой богини любви и красоты, Фрейи, похожей на славянскую Лелю. Но больше всего поразила Чистозвану история о Скади и Ньёрде. Они любили друг друга, но не смогли жить вместе, потому что Скади, как и Чистозвана, была охотницей и не смогла прижиться на море. Она хотела отомстить Асам за смерть своего отца, но в итоге приммралась с ними и стала женой бога Ньёрда. Скади любила кататься на лыжах и стрелять из лука и не смогла прийти к компромиссу и прогнуться под мужа, а Ньёрд тоже не смог полюбить горы. Так и осталась Скади свободной и непокорной женщиной. До этого Чистозвана думала о том, что Святогнев и Гордеслава оказались намного мудрее скандинавских Асов и великанов. Они умудрились найти общий язык.
Теперь же Чистозвана размышляла о том, что в жилах её любого кудесника Велислава течёт варяжская кровь, вот и его изумительные глаза похожи на Северное море. Порой они синие, как безмятежные воды, порой тёмно-серые, как море в грозу, а иногда становятся чёрными, как бурный океан, требующий человеческую жертву. Вот и сегодня он сделал своей жертвой Вадима. Чистозвана ещё могла бы понять, если бы он убил Вадима, обороняясь, когда он пытался проткнуть его осиновым колом. Могла ли? Ведь тогда её чувства к Вадиму ещё не остыли. Теперь же самые противоречивые чувства рвали её душу, как гончие псы — оленуху. Мать Велислава оценила достаточно богатую обстановку в избе Чистозваны, похвалила её стряпню и хозяйственные навыки. Она не ожидала встретить подобного изящества и изысканности в простом деревенском доме.
— Я в сам Златокаменск на торги езжу, — с некоторым вызовом в голосе сказала Чистозвана, — с тех пор, как мой батюшка отбыл в Ирий, я сама себе хозяйка и неплохо справляюсь.
— Ах, девушка, не всем так везёт как тебе. Я мечтала носить ключи хозяйки на поясе, да не судилось. Мой муж доверял все заботы своей вдовой сестре. А теперь мне в мои годы как-то стыдно браться за хозяйство. Боюсь, что ничего не получится.
— Всё у вас получится. Нужно только верить в свои силы. Я тоже сомневаюсь в себе. У нас, фрау Бера, так говорят, глаза страшатся, а руки делают. Может и сестра мужа вам поможет. Не Баба-Яга она, в конце концов.
— Да нет, она неплохая женщина, только очень несчастная. Не от хорошей жизни она столько лет моему супругу угодждала.
А дальше Чистозвана узнала о том, что стрый Велислава убил её дедушку Кирдяя. Но ей-то что? Да, кровная месть свята у славян да и у норманнов тоже, но мстить за дедушку, которого она никогда не знала? Абсурд. Да и Велислав не стремился помститься жителям веси Локсти за убитого стрыя, которого тоже не знал. Чистозвана тут же подумала, что Велислав не был мстительным. Но так ли это? Он мог не мстить убийце своего стрыя, но без малейших колебаний принёс в жертву своего соперника и не вмешался, когда казнили его брата. Какие бездны таятся в душе кудесника, который готов на всё ради любви к лесной красавице?
— Послушайте, — обратилась Чистозвана к Бере, устремляя на неё взгляд, полный надежды, — мы с вами можем пойти к Велиславу и попросить его отменить приговор. Он не откажет той женщине, которая выкормила его своей грудью.
— Но что он скажет этим людям?
— Да что угодно! — вспылила Чистозвана. — Он гадал по крови животных, по расположению звёзд на небе, по пеплу и понял, что Боги не одобряют эту жертву.
