Дедушка сидел напротив, с удовольствием прихлебывая свой чай, и время от времени вставлял вопросы или рассказывал какие-то забавные истории из прошлого. Их уютная суета вокруг меня наполняла дом таким теплом, что я почти забыл о своих тревогах.
После обеда мы отправились в огород. Дедушка, как всегда, с энтузиазмом рассказывал о своих грядках, показывал, где растут помидоры, где кабачки, а где картошка. Солнце припекало, и воздух был наполнен запахом травы и свежей земли.
Когда мы закончили с огородом, я почувствовал себя совершенно измотанным. Дедушка предложил мне освежиться в бочке с дождевой водой, которая стояла у сарая. Вода за день нагрелась на солнце и теперь была теплой, почти как в ванной.
К вечеру я был настолько уставшим, что едва держался на ногах. После ужина — который был таким же обильным, как и обед — я еле доплелся до кровати в своей комнате. Комната была небольшой, с низким потолком и старой мебелью. На стене висели часы с громким тиканьем, а из окна виднелись темные силуэты деревьев. Я лег на скрипучую кровать и мгновенно провалился в сон.
Но ночью меня разбудил странный звук. Я резко открыл глаза, сердце бешено колотилось. Мне показалось, что кто-то со всей силы ударил ногой по моей кровати. Она ощутимо дернулась, как будто кто-то хотел разбудить меня намеренно. Я замер на месте, прислушиваясь к тишине дома. Казалось, что весь мир застыл: ни шороха, ни звука ветра за окном.
Я попытался убедить себя, что это просто сон или мое воображение сыграло со мной злую шутку. Но сколько бы я ни старался успокоиться, сон больше не приходил. Я ворочался на скрипучей кровати, пытаясь найти удобное положение, но чувство беспокойства не отпускало меня. Тиканье старых часов на стене казалось слишком громким в этой тишине. Каждое "тик" и "так" отдавалось эхом в моей голове.
Я лежал в темноте и смотрел в потолок. Лунный свет пробивался сквозь тонкие занавески на окне и рисовал причудливые узоры на стенах комнаты. Мне казалось, что за окном мелькнула тень, но, когда я пригляделся внимательнее — ничего не было. Может быть, это просто ветер качнул ветви деревьев?
Я проснулся среди ночи с пересохшим горлом. В комнате было темно, но глаза уже привыкли к полумраку, и я различал очертания мебели. Поднявшись с кровати, я тихо направился на кухню, стараясь не разбудить бабушку и дедушку. Половицы под ногами предательски поскрипывали, но я двигался осторожно, почти бесшумно. Моя цель — бидон с водой, стоявший в углу кухни.
Когда я оказался в коридоре, тишину вдруг разорвал резкий щелчок. Я замер. Телевизор в гостиной включился сам по себе. Экран засветился белым шумом, и комната наполнилась низким шипением. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сердце заколотилось быстрее. Я не помню, чтобы кто-то оставлял телевизор включенным.
Экран мигнул, и вместо помех появилась странная заставка. На черном фоне крупными буквами высветилось: «Минерва и Командная строка представляют: Парадайз-Фолс». Под это сопровождение заиграла необычная мелодия — что-то среднее между рекламным джинглом и зловещей музыкой из старых фильмов ужасов. На экране начали мелькать кадры, напоминающие туристическую рекламу: яркие пляжи, зеленые холмы, улыбающиеся люди. Но что-то было не так. Картинка то и дело искажалась: лица людей становились размытыми, а цвета — слишком насыщенными, почти кислотными.
— «Окунитесь в невероятные приключения в Парадайз-Фолсе!» — произнес голос диктора. Его интонация была странной: слишком бодрой, неестественной. — «Вас ждут встречи со старыми друзьями… И новыми людьми, с которыми ты был когда-то знаком… Артур».
Мое имя прозвучало так четко, будто диктор обращался лично ко мне. Я почувствовал, как внутри все похолодело. Видеоряд продолжался: знакомые лица мелькали на экране. Сначала я увидел Нину и Мишу — своих друзей из прошлого. Они стояли на фоне какого-то живописного пейзажа и улыбались в камеру, весело махая руками. Затем появились другие люди… Я замер, когда узнал их. Это были Слава и Диана — мои дети из будущего. Их лица были такими ясными, такими реальными, будто это не запись, а живое изображение.
Но картинка начала меняться. Цвета стали тусклыми, лица — искаженными и пугающими. Голос диктора тоже изменился: он стал глухим, хриплым, будто доносился из-под воды.
— «Отказаться невозможно! Ведь прямо сейчас твои дедушка и бабушка направляются к тебе с ножом, чтобы тебя зарезать! Так будет понятно?»
Эти слова прозвучали с пугающей ясностью. На экране появился знакомый дом — тот самый, в котором я сейчас находился. Камера показывала спальню бабушки и дедушки: они медленно вставали с кровати и выходили в коридор. Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.
Я обернулся.
В дверном проеме стояли бабушка и дедушка. Они молча смотрели на меня стеклянными глазами. Лица их были бледными, будто мертвыми. В руке дедушки блестел кухонный нож.
Я отступил назад, не сводя с них взгляда. Телевизор снова зашипел белым шумом, а затем экран погас.
И тут нож выпал из руки дедушки с глухим стуком на пол. Они оба вздрогнули, словно проснулись от глубокого сна. Бабушка моргнула несколько раз и посмотрела на меня удивленно.
— Батюшки, Артур! Ты чего не спишь? Телевизор по ночам смотришь? — дедушка наклонился за ножом и поднял его с пола. Он выглядел растерянным, словно не понимал, как оказался здесь.
Бабушка включила свет в коридоре, осветив нас всех мягким желтым светом лампы. Они отвели меня обратно в комнату и уложили в постель, ворча что-то про «молодежь» и «вред ночных телевизоров». Но я не мог заснуть. Лежа на скрипучей кровати, я смотрел в потолок и пытался разобраться в том, что только что произошло.
Кажется, Минерва начала действовать.
Утро встретило меня теплыми солнечными лучами, словно обнимая и окончательно стирая остатки тревожной ночи. Весь этот гнетущий мрак, который я ощущал накануне, будто испарился, оставив только ясное небо и свежий воздух. Я проснулся раньше, чем хотелось бы: меня разбудили, чтобы я погнал корову на пастбище. Несмотря на то, что выспаться толком не удалось, усталости я не чувствовал. Наверное, детский организм устроен так, что легко справляется с недосыпом — или же деревенская жизнь просто заряжает энергией.
У моих бабушки и дедушки всего одна корова по имени Зорька. По коровьим меркам она уже старушка, но все еще бодрая, крепкая и радует нас своим молоком. Её нужно было отвести за речку, где начиналось поле с небольшими рощицами — там обычно пасется скот. Так началось мое утро и, пожалуй, типичный день в деревне.
После того как я справился с Зорькой, на меня легли и другие нехитрые обязанности: насыпать пшена курочкам, полить огород. Остаток дня был предоставлен самому себе — делать больше было нечего. Жизнь в деревне оказалась совсем не похожей на ту, к которой я привык в городе. Здесь нет привычного шума, постоянного движения или развлечений. Катастрофически не хватало привычных мне развлечений в виде телефона с интернетом или компьютера. Время будто замедлилось, растянулось, как старый резиновый мяч.
Впрочем, скука заставила меня искать новые занятия. У моих стариков была неплохая домашняя библиотека — и это стало настоящим открытием. Их полки были забиты книгами: русская классика соседствовала с зарубежной фантастикой, а исторические романы перемежались с приключенческой литературой. Я выбрал первую попавшуюся книгу и начал читать. Сначала это было просто способом убить время, но вскоре чтение захватило меня всерьез.
Когда бабушка заметила, что её пятилетний внук с увлечением листает сложную литературу, её гордости не было предела. Дедушка же отнесся к моему новому увлечению с изрядной долей скепсиса. Он даже заставил меня пересказать содержание книги, чтобы убедиться, что я действительно читаю, а не просто делаю вид. Я справился, чем немало удивил его.
Так прошел мой день. Простые обязанности сменялись долгими часами чтения, а вечер приносил спокойствие и тишину.
На следующий день все обещало быть таким же, как и вчера. Утренние лучи солнца вновь проникли сквозь занавески, наполняя комнату мягким золотистым светом. Я уже знал, что меня ждет: привычные деревенские хлопоты, неспешный ритм жизни и, конечно, книги. Однако бабушка, видимо, решила, что мне скучно.
— Тебе нужна компания, — заявила она неожиданно за завтраком. — Вот и сходишь к тёте Марии.
Тут я напрягся. Это была та самая тётя, которая вчера собиралась меня провожать домой после нашего неловкого знакомства. Честно говоря, мне совсем не хотелось идти к ней, а уж тем более проводить время с её семьей. Но бабушка продолжала:
— У неё дочка твоего возраста. Хорошая девочка. Вам бы подружиться.
Эти слова прозвучали как приговор. Я тут же попытался протестовать:
— Бабушка, ну зачем? Мне и дома хорошо! Я лучше почитаю...
Но мои аргументы были категорически отметены. Бабушка строго посмотрела на меня поверх очков:
— Негоже мальчишке сидеть дома целыми днями. Надо на свежем воздухе играть, двигаться. А книги подождут.
Я вздохнул. Было понятно, что спорить бесполезно. Пришлось покорно согласиться, хотя внутри я чувствовал себя обречённым. В голове мелькнула мысль: а вдруг тётя Мария всё ещё сердится на меня за позавчерашнюю наглость? Надеюсь, нет.
Через полчаса мы уже стояли у её дома. Это был небольшой деревянный домик с ухоженным садом перед крыльцом. Тётя встретила нас тепло, будто ничего неприятного не произошло. На её лице сияла широкая улыбка, и я почувствовал лёгкое облегчение — кажется, она действительно не держала зла.
— А вот и наш городской гость! — воскликнула она, когда увидела меня. — Ну что, готов познакомиться с моей дочкой?
Я не успел ответить, как на крыльцо выбежала девочка моего возраста. Она выглядела немного смущённой, но улыбалась приветливо. Её звали Оля.
— Привет! — сказала она просто и протянула мне руку.
Мне ничего не оставалось, кроме как пожать её руку и выдавить из себя что-то вроде:
— Привет...
Бабушка и тётя Мария вошли в дом, оставив нас на улице. Судя по оживлённым голосам, они уже вовсю обсуждали что-то за столом. А мы остались вдвоём: я и Оля. Обстановка была, мягко говоря, неловкой. Не то чтобы я чувствовал себя некомфортно в её компании, но… как-то странно всё это было. Мне уже девятнадцать лет, пусть внешне я и выглядел как шестилетний ребёнок. Внутри я был взрослым человеком, а потому совершенно не понимал, чем вообще занимаются дети в таком возрасте.
В подготовительном классе всё было проще: там всегда говорили, что делать и когда. Свободного времени почти не оставалось, а всё общение сводилось к коротким разговорам с другими мальчишками. К слову, из-за моего «не по годам зрелого» поведения они видели во мне что-то вроде маленького лидера, хотя я никогда особо к этому не стремился. А вот сейчас — совсем другая история.
Пока я стоял в своих размышлениях, Оля уже занялась каким-то делом. Она устроилась на земле рядом с небольшой кучей песка и грязи — видимо, это была её импровизированная песочница. На первый взгляд, она просто возилась с землёй, но приглядевшись, я понял: это была какая-то игра. Оля ловко смешивала грязь с водой из старой пластиковой бутылки, добавляла туда листья и травинки. Её руки были перепачканы по локти, но она явно наслаждалась процессом.
Я стоял в стороне, наблюдая за её действиями. Что бы это могло быть? Игра в повара? Или что-то вроде строительства? В конце концов, любопытство взяло верх.
— Что ты делаешь? — спросил я, подходя ближе.
Оля подняла голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Готовлю обед! — ответила она так просто, будто это было очевидно.
— Обед? — переспросил я, удивлённый её серьёзным тоном.
— Ну да! — кивнула она и указала на свои «ингредиенты». — Вот это суп будет, а это — пирог. Только он ещё не готов. Надо подождать.
Я посмотрел на её «суп» — грязная вода с плавающими в ней листьями и травой — и на «пирог» из мокрого песка. Честно говоря, выглядело это всё… неаппетитно. Но Оля была так увлечена своим занятием, что я решил не портить ей настроение своими комментариями.
— Ага… понятно, — протянул я, пытаясь придумать, что сказать дальше.
— Ты тоже можешь попробовать! — вдруг предложила она и протянула мне старую пластиковую ложку, которую достала из своего «набора».
Я замешкался. С одной стороны, идея поиграть в грязи казалась мне абсурдной и совершенно несерьёзной для моего возраста (ну, настоящего возраста). С другой стороны, Оля смотрела на меня с таким энтузиазмом, что отказать ей было бы как-то неправильно.
— Э-э… ну ладно, — неуверенно согласился я и сел рядом с ней на землю.
Она тут же начала объяснять правила своей игры: как правильно «готовить», какие «ингредиенты» добавлять и что из этого должно получиться. Я слушал её вполуха, больше сосредоточившись на том, чтобы не испачкать одежду слишком сильно.
Спустя несколько минут я уже вовсю месил грязь руками и пытался слепить что-то вроде «торта» из мокрого песка. Оля смеялась над моими неуклюжими попытками и давала советы:
— Нет-нет, ты слишком много воды добавил! Теперь всё развалится!
— Ой… извини…
— Ничего страшного! Сейчас исправим!
Её смех был заразительным, и я сам не заметил, как начал улыбаться. В конце концов, это оказалось даже забавно — пусть и немного странно для меня.
Когда нас позвали кушать, я был искренне удивлён: оказалось, что прошло уже два часа. Два часа игр в грязи, которые пролетели как одно мгновение. Её лицо было перепачкано землёй, но в глазах светилась неподдельная радость. Наверное, именно так и выглядит настоящее детское счастье — простое, искреннее и беззаботное.
Оля стала приходить к бабушке почти каждый день. Не сказать, чтобы я был против — наоборот, её визиты скрашивали моё пребывание в деревне. Но меня удивляло её упорство: она появлялась у нас с самого раннего утра и оставалась до позднего вечера. Видимо, ей не хватало общения со сверстниками или просто компании. Впрочем, я понимал её: деревня — место тихое, а для такого живого ребёнка, как Оля, тишина и одиночество могли быть настоящим испытанием.
Я старался развлекать её как мог. Мы играли во всё, что только приходило в голову: лепили из песка, строили «дома» из веток, устраивали гонки на велосипедах по пыльным деревенским дорогам. Иногда я даже придумывал для нас небольшие приключения — например, отправлялся с Олей исследовать окрестности деревни. Одним из наших любимых мест стал старый висячий мост через речку. Он выглядел довольно хлипким: деревянные доски местами прогнили, а канаты были облезлыми и потрёпанными временем. Но именно это делало его таким притягательным для нас — он казался частью какого-то другого мира, словно из сказки.
Мы часто проводили время у этого моста. Оля придумала забаву: ловить в банку ротанов — маленьких рыбок, которые водились в реке у самого берега. Когда банка наполнялась ротанами, мы отправлялись к ближайшему пастбищу, где паслись коровы. И вот тут меня ждал настоящий сюрприз.
Оля показала мне, что коровы с удовольствием едятротанов! Сначала я не поверил ей — ведь это звучало совершенно нелепо. Но стоило нам поднести банку к одной из коров, как та тут же вытянула язык и с жадностью вылизала всех рыбок до последней! Я стоял в полном недоумении, наблюдая за этим зрелищем.
После обеда мы отправились в огород. Дедушка, как всегда, с энтузиазмом рассказывал о своих грядках, показывал, где растут помидоры, где кабачки, а где картошка. Солнце припекало, и воздух был наполнен запахом травы и свежей земли.
Когда мы закончили с огородом, я почувствовал себя совершенно измотанным. Дедушка предложил мне освежиться в бочке с дождевой водой, которая стояла у сарая. Вода за день нагрелась на солнце и теперь была теплой, почти как в ванной.
К вечеру я был настолько уставшим, что едва держался на ногах. После ужина — который был таким же обильным, как и обед — я еле доплелся до кровати в своей комнате. Комната была небольшой, с низким потолком и старой мебелью. На стене висели часы с громким тиканьем, а из окна виднелись темные силуэты деревьев. Я лег на скрипучую кровать и мгновенно провалился в сон.
Но ночью меня разбудил странный звук. Я резко открыл глаза, сердце бешено колотилось. Мне показалось, что кто-то со всей силы ударил ногой по моей кровати. Она ощутимо дернулась, как будто кто-то хотел разбудить меня намеренно. Я замер на месте, прислушиваясь к тишине дома. Казалось, что весь мир застыл: ни шороха, ни звука ветра за окном.
Я попытался убедить себя, что это просто сон или мое воображение сыграло со мной злую шутку. Но сколько бы я ни старался успокоиться, сон больше не приходил. Я ворочался на скрипучей кровати, пытаясь найти удобное положение, но чувство беспокойства не отпускало меня. Тиканье старых часов на стене казалось слишком громким в этой тишине. Каждое "тик" и "так" отдавалось эхом в моей голове.
Я лежал в темноте и смотрел в потолок. Лунный свет пробивался сквозь тонкие занавески на окне и рисовал причудливые узоры на стенах комнаты. Мне казалось, что за окном мелькнула тень, но, когда я пригляделся внимательнее — ничего не было. Может быть, это просто ветер качнул ветви деревьев?
Я проснулся среди ночи с пересохшим горлом. В комнате было темно, но глаза уже привыкли к полумраку, и я различал очертания мебели. Поднявшись с кровати, я тихо направился на кухню, стараясь не разбудить бабушку и дедушку. Половицы под ногами предательски поскрипывали, но я двигался осторожно, почти бесшумно. Моя цель — бидон с водой, стоявший в углу кухни.
Когда я оказался в коридоре, тишину вдруг разорвал резкий щелчок. Я замер. Телевизор в гостиной включился сам по себе. Экран засветился белым шумом, и комната наполнилась низким шипением. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сердце заколотилось быстрее. Я не помню, чтобы кто-то оставлял телевизор включенным.
Экран мигнул, и вместо помех появилась странная заставка. На черном фоне крупными буквами высветилось: «Минерва и Командная строка представляют: Парадайз-Фолс». Под это сопровождение заиграла необычная мелодия — что-то среднее между рекламным джинглом и зловещей музыкой из старых фильмов ужасов. На экране начали мелькать кадры, напоминающие туристическую рекламу: яркие пляжи, зеленые холмы, улыбающиеся люди. Но что-то было не так. Картинка то и дело искажалась: лица людей становились размытыми, а цвета — слишком насыщенными, почти кислотными.
— «Окунитесь в невероятные приключения в Парадайз-Фолсе!» — произнес голос диктора. Его интонация была странной: слишком бодрой, неестественной. — «Вас ждут встречи со старыми друзьями… И новыми людьми, с которыми ты был когда-то знаком… Артур».
Мое имя прозвучало так четко, будто диктор обращался лично ко мне. Я почувствовал, как внутри все похолодело. Видеоряд продолжался: знакомые лица мелькали на экране. Сначала я увидел Нину и Мишу — своих друзей из прошлого. Они стояли на фоне какого-то живописного пейзажа и улыбались в камеру, весело махая руками. Затем появились другие люди… Я замер, когда узнал их. Это были Слава и Диана — мои дети из будущего. Их лица были такими ясными, такими реальными, будто это не запись, а живое изображение.
Но картинка начала меняться. Цвета стали тусклыми, лица — искаженными и пугающими. Голос диктора тоже изменился: он стал глухим, хриплым, будто доносился из-под воды.
— «Отказаться невозможно! Ведь прямо сейчас твои дедушка и бабушка направляются к тебе с ножом, чтобы тебя зарезать! Так будет понятно?»
Эти слова прозвучали с пугающей ясностью. На экране появился знакомый дом — тот самый, в котором я сейчас находился. Камера показывала спальню бабушки и дедушки: они медленно вставали с кровати и выходили в коридор. Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.
Я обернулся.
В дверном проеме стояли бабушка и дедушка. Они молча смотрели на меня стеклянными глазами. Лица их были бледными, будто мертвыми. В руке дедушки блестел кухонный нож.
Я отступил назад, не сводя с них взгляда. Телевизор снова зашипел белым шумом, а затем экран погас.
И тут нож выпал из руки дедушки с глухим стуком на пол. Они оба вздрогнули, словно проснулись от глубокого сна. Бабушка моргнула несколько раз и посмотрела на меня удивленно.
— Батюшки, Артур! Ты чего не спишь? Телевизор по ночам смотришь? — дедушка наклонился за ножом и поднял его с пола. Он выглядел растерянным, словно не понимал, как оказался здесь.
Бабушка включила свет в коридоре, осветив нас всех мягким желтым светом лампы. Они отвели меня обратно в комнату и уложили в постель, ворча что-то про «молодежь» и «вред ночных телевизоров». Но я не мог заснуть. Лежа на скрипучей кровати, я смотрел в потолок и пытался разобраться в том, что только что произошло.
Кажется, Минерва начала действовать.
Глава 15
Утро встретило меня теплыми солнечными лучами, словно обнимая и окончательно стирая остатки тревожной ночи. Весь этот гнетущий мрак, который я ощущал накануне, будто испарился, оставив только ясное небо и свежий воздух. Я проснулся раньше, чем хотелось бы: меня разбудили, чтобы я погнал корову на пастбище. Несмотря на то, что выспаться толком не удалось, усталости я не чувствовал. Наверное, детский организм устроен так, что легко справляется с недосыпом — или же деревенская жизнь просто заряжает энергией.
У моих бабушки и дедушки всего одна корова по имени Зорька. По коровьим меркам она уже старушка, но все еще бодрая, крепкая и радует нас своим молоком. Её нужно было отвести за речку, где начиналось поле с небольшими рощицами — там обычно пасется скот. Так началось мое утро и, пожалуй, типичный день в деревне.
После того как я справился с Зорькой, на меня легли и другие нехитрые обязанности: насыпать пшена курочкам, полить огород. Остаток дня был предоставлен самому себе — делать больше было нечего. Жизнь в деревне оказалась совсем не похожей на ту, к которой я привык в городе. Здесь нет привычного шума, постоянного движения или развлечений. Катастрофически не хватало привычных мне развлечений в виде телефона с интернетом или компьютера. Время будто замедлилось, растянулось, как старый резиновый мяч.
Впрочем, скука заставила меня искать новые занятия. У моих стариков была неплохая домашняя библиотека — и это стало настоящим открытием. Их полки были забиты книгами: русская классика соседствовала с зарубежной фантастикой, а исторические романы перемежались с приключенческой литературой. Я выбрал первую попавшуюся книгу и начал читать. Сначала это было просто способом убить время, но вскоре чтение захватило меня всерьез.
Когда бабушка заметила, что её пятилетний внук с увлечением листает сложную литературу, её гордости не было предела. Дедушка же отнесся к моему новому увлечению с изрядной долей скепсиса. Он даже заставил меня пересказать содержание книги, чтобы убедиться, что я действительно читаю, а не просто делаю вид. Я справился, чем немало удивил его.
Так прошел мой день. Простые обязанности сменялись долгими часами чтения, а вечер приносил спокойствие и тишину.
На следующий день все обещало быть таким же, как и вчера. Утренние лучи солнца вновь проникли сквозь занавески, наполняя комнату мягким золотистым светом. Я уже знал, что меня ждет: привычные деревенские хлопоты, неспешный ритм жизни и, конечно, книги. Однако бабушка, видимо, решила, что мне скучно.
— Тебе нужна компания, — заявила она неожиданно за завтраком. — Вот и сходишь к тёте Марии.
Тут я напрягся. Это была та самая тётя, которая вчера собиралась меня провожать домой после нашего неловкого знакомства. Честно говоря, мне совсем не хотелось идти к ней, а уж тем более проводить время с её семьей. Но бабушка продолжала:
— У неё дочка твоего возраста. Хорошая девочка. Вам бы подружиться.
Эти слова прозвучали как приговор. Я тут же попытался протестовать:
— Бабушка, ну зачем? Мне и дома хорошо! Я лучше почитаю...
Но мои аргументы были категорически отметены. Бабушка строго посмотрела на меня поверх очков:
— Негоже мальчишке сидеть дома целыми днями. Надо на свежем воздухе играть, двигаться. А книги подождут.
Я вздохнул. Было понятно, что спорить бесполезно. Пришлось покорно согласиться, хотя внутри я чувствовал себя обречённым. В голове мелькнула мысль: а вдруг тётя Мария всё ещё сердится на меня за позавчерашнюю наглость? Надеюсь, нет.
Через полчаса мы уже стояли у её дома. Это был небольшой деревянный домик с ухоженным садом перед крыльцом. Тётя встретила нас тепло, будто ничего неприятного не произошло. На её лице сияла широкая улыбка, и я почувствовал лёгкое облегчение — кажется, она действительно не держала зла.
— А вот и наш городской гость! — воскликнула она, когда увидела меня. — Ну что, готов познакомиться с моей дочкой?
Я не успел ответить, как на крыльцо выбежала девочка моего возраста. Она выглядела немного смущённой, но улыбалась приветливо. Её звали Оля.
— Привет! — сказала она просто и протянула мне руку.
Мне ничего не оставалось, кроме как пожать её руку и выдавить из себя что-то вроде:
— Привет...
Бабушка и тётя Мария вошли в дом, оставив нас на улице. Судя по оживлённым голосам, они уже вовсю обсуждали что-то за столом. А мы остались вдвоём: я и Оля. Обстановка была, мягко говоря, неловкой. Не то чтобы я чувствовал себя некомфортно в её компании, но… как-то странно всё это было. Мне уже девятнадцать лет, пусть внешне я и выглядел как шестилетний ребёнок. Внутри я был взрослым человеком, а потому совершенно не понимал, чем вообще занимаются дети в таком возрасте.
В подготовительном классе всё было проще: там всегда говорили, что делать и когда. Свободного времени почти не оставалось, а всё общение сводилось к коротким разговорам с другими мальчишками. К слову, из-за моего «не по годам зрелого» поведения они видели во мне что-то вроде маленького лидера, хотя я никогда особо к этому не стремился. А вот сейчас — совсем другая история.
Пока я стоял в своих размышлениях, Оля уже занялась каким-то делом. Она устроилась на земле рядом с небольшой кучей песка и грязи — видимо, это была её импровизированная песочница. На первый взгляд, она просто возилась с землёй, но приглядевшись, я понял: это была какая-то игра. Оля ловко смешивала грязь с водой из старой пластиковой бутылки, добавляла туда листья и травинки. Её руки были перепачканы по локти, но она явно наслаждалась процессом.
Я стоял в стороне, наблюдая за её действиями. Что бы это могло быть? Игра в повара? Или что-то вроде строительства? В конце концов, любопытство взяло верх.
— Что ты делаешь? — спросил я, подходя ближе.
Оля подняла голову и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Готовлю обед! — ответила она так просто, будто это было очевидно.
— Обед? — переспросил я, удивлённый её серьёзным тоном.
— Ну да! — кивнула она и указала на свои «ингредиенты». — Вот это суп будет, а это — пирог. Только он ещё не готов. Надо подождать.
Я посмотрел на её «суп» — грязная вода с плавающими в ней листьями и травой — и на «пирог» из мокрого песка. Честно говоря, выглядело это всё… неаппетитно. Но Оля была так увлечена своим занятием, что я решил не портить ей настроение своими комментариями.
— Ага… понятно, — протянул я, пытаясь придумать, что сказать дальше.
— Ты тоже можешь попробовать! — вдруг предложила она и протянула мне старую пластиковую ложку, которую достала из своего «набора».
Я замешкался. С одной стороны, идея поиграть в грязи казалась мне абсурдной и совершенно несерьёзной для моего возраста (ну, настоящего возраста). С другой стороны, Оля смотрела на меня с таким энтузиазмом, что отказать ей было бы как-то неправильно.
— Э-э… ну ладно, — неуверенно согласился я и сел рядом с ней на землю.
Она тут же начала объяснять правила своей игры: как правильно «готовить», какие «ингредиенты» добавлять и что из этого должно получиться. Я слушал её вполуха, больше сосредоточившись на том, чтобы не испачкать одежду слишком сильно.
Спустя несколько минут я уже вовсю месил грязь руками и пытался слепить что-то вроде «торта» из мокрого песка. Оля смеялась над моими неуклюжими попытками и давала советы:
— Нет-нет, ты слишком много воды добавил! Теперь всё развалится!
— Ой… извини…
— Ничего страшного! Сейчас исправим!
Её смех был заразительным, и я сам не заметил, как начал улыбаться. В конце концов, это оказалось даже забавно — пусть и немного странно для меня.
Когда нас позвали кушать, я был искренне удивлён: оказалось, что прошло уже два часа. Два часа игр в грязи, которые пролетели как одно мгновение. Её лицо было перепачкано землёй, но в глазах светилась неподдельная радость. Наверное, именно так и выглядит настоящее детское счастье — простое, искреннее и беззаботное.
Оля стала приходить к бабушке почти каждый день. Не сказать, чтобы я был против — наоборот, её визиты скрашивали моё пребывание в деревне. Но меня удивляло её упорство: она появлялась у нас с самого раннего утра и оставалась до позднего вечера. Видимо, ей не хватало общения со сверстниками или просто компании. Впрочем, я понимал её: деревня — место тихое, а для такого живого ребёнка, как Оля, тишина и одиночество могли быть настоящим испытанием.
Я старался развлекать её как мог. Мы играли во всё, что только приходило в голову: лепили из песка, строили «дома» из веток, устраивали гонки на велосипедах по пыльным деревенским дорогам. Иногда я даже придумывал для нас небольшие приключения — например, отправлялся с Олей исследовать окрестности деревни. Одним из наших любимых мест стал старый висячий мост через речку. Он выглядел довольно хлипким: деревянные доски местами прогнили, а канаты были облезлыми и потрёпанными временем. Но именно это делало его таким притягательным для нас — он казался частью какого-то другого мира, словно из сказки.
Мы часто проводили время у этого моста. Оля придумала забаву: ловить в банку ротанов — маленьких рыбок, которые водились в реке у самого берега. Когда банка наполнялась ротанами, мы отправлялись к ближайшему пастбищу, где паслись коровы. И вот тут меня ждал настоящий сюрприз.
Оля показала мне, что коровы с удовольствием едятротанов! Сначала я не поверил ей — ведь это звучало совершенно нелепо. Но стоило нам поднести банку к одной из коров, как та тут же вытянула язык и с жадностью вылизала всех рыбок до последней! Я стоял в полном недоумении, наблюдая за этим зрелищем.
