Никогда бы не подумал, что коровы могут есть рыбу. Для меня это было настоящим открытием.
— Видишь? Я же говорила! — смеясь сказала Оля и тут же побежала обратно к реке за новой порцией бормышей.
Наступил мой день рождения. Этот день всегда был для меня странным — смешение радости и грусти, как будто в воздухе витало что-то особенное, но не всегда приятное. В этот раз всё было ещё сложнее. Я не мог расслабиться, постоянно ощущая напряжение. Где-то на задворках сознания я ждал подвоха. Минерва, со своими загадками и играми, словно тень маячила в моих мыслях. Я знал, что она не оставит меня в покое. Она либо начнёт действовать в реальности, либо попытается заманить меня в её странный мир — Парадиз-Фолз. Я понимал, что это ловушка, но выбора у меня не было. Либо я принимаю её правила и иду туда, куда она укажет, либо она начнёт вредить мне в реальном мире.
День начался как обычно, но Оля была какой-то странной. Она казалась взволнованной, даже немного нервной. С самого утра она пыталась уговорить меня пойти с ней на речку. Я не хотел. Честно говоря, в свой день рождения мне всегда хотелось просто сидеть дома и никуда не выходить. Это был тот день, когда на меня накатывала особая меланхолия. Может быть, это связано с воспоминаниями о детстве или с осознанием того, как быстро летит время. В любом случае, я не испытывал желания куда-то идти.
— Ну пойдём! — уговаривала Оля, дергая меня за рукав. — Там так красиво сейчас! Ты же сам говорил, что любишь это место.
— Сегодня не хочу, — отмахнулся я.
Но она не сдавалась. Её настойчивость была необычной, даже подозрительной. Обычно Оля легко принимала мои отказы и переключалась на что-то другое. Но сегодня она словно поставила себе цель вытащить меня из дома. В итоге я сдался.
Мы пошли к реке. Оля болтала без умолку, рассказывала какие-то истории, но я слушал её вполуха. Мои мысли были где-то далеко. Я размышлял о том, что могло ждать меня дальше: что задумала Минерва? Почему этот день казался таким напряжённым? Но на речке ничего необычного не произошло. Мы просто сидели на берегу, бросали камушки в воду и молчали. Оля вдруг стала тихой, будто чувствовала моё настроение.
Вернувшись домой, я сразу понял, что что-то изменилось: на пороге стояла обувь моих родителей. Они редко приезжали в деревню без предупреждения. Зайдя в дом, я увидел их за столом. Они улыбались мне так тепло и искренне, что я на мгновение забыл обо всех своих тревогах.
— С днём рождения! — сказали они хором, а потом мама обняла меня так крепко, как будто мы не виделись целую вечность.
Я огляделся по сторонам. На столе уже всё было готово для праздника. Пусть скромно, но душевно: салат оливье в огромной миске, салат с кукурузой и крабовыми палочками, запечённая курица с картошкой — всё это напомнило мне о праздниках из детства, когда такие блюда казались настоящим пиршеством. Бабушка тоже постаралась: на столе красовался её фирменный яблочный пирог с корицей и сахарной корочкой.
— Мы решили сделать тебе сюрприз! — сказала мама, заметив моё удивление.
Я сел за стол и почувствовал себя… странно. Это было приятно, но одновременно немного неловко. Как будто я оказался в прошлом — в те времена, когда всё было проще и понятнее. Родители смеялись и вспоминали какие-то истории из моего детства, бабушка хлопотала на кухне, а Оля сидела рядом и с улыбкой смотрела на меня.
Я поймал её взгляд и вдруг понял: именно она всё это устроила. Именно она уговорила родителей приехать и помогла бабушке приготовить всё для праздника. Её странное поведение утром теперь стало понятным.
— Это ты всё придумала? — спросил я тихо.
Оля лишь улыбнулась и пожала плечами.
— Ну… может быть.
В тот момент я почувствовал благодарность к этому маленькому человеку больше, чем когда-либо раньше. Она сделала всё возможное, чтобы мой день рождения стал особенным.
Вечер прошёл удивительно тепло и спокойно. Мы ели вкусные блюда, пили чай с яблочным пирогом и разговаривали обо всём на свете. На какое-то время я даже забыл о своих страхах и тревогах. Но где-то глубоко внутри я понимал: это затишье перед бурей.
Когда вечерело, Оля ушла домой, а родители начали собираться, чтобы успеть на последний автобус. Мы с ними вышли из дома, и я решил проводить их до остановки. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багрово-оранжевые оттенки. В воздухе чувствовалась прохлада, и лёгкий ветерок играл с листьями деревьев, поднимая их с земли и закручивая в небольшие вихри.
Когда мы дошли до остановки, автобус уже стоял там, словно ждал только нас. Мама обняла меня крепко, как будто прощалась надолго, а отец похлопал по плечу и сказал что-то ободряющее. Я улыбнулся им в ответ и помахал рукой, пока автобус не скрылся за поворотом.
Когда я возвращался обратно то заметил что чем ближе я подходил к дому, тем сильнее меня охватывало странное чувство тревоги. Это было похоже на дежавю, но гораздо более глубокое и зловещее. На горизонте начали сгущаться тучи, ветер усиливался, и в его завываниях слышались первые отголоски надвигающейся грозы. Листья деревьев зашуршали громче, а небо потемнело так быстро, что казалось, будто кто-то выключил свет.
И тут я понял: эта сцена была мне знакома. Она повторялась снова и снова в моих снах — тех самых странных и пугающих снах, которые преследовали меня последнее время. В этих снах всегда был ветер, пустынная улица и ощущение чего-то неизбежного. Моё сердце заколотилось быстрее. "Нет, это не может быть," — подумал я, но тревога становилась всё сильнее.
Я ускорил шаг, а потом и вовсе побежал. Дом показался мне каким-то чужим, мрачным. Его тёмный силуэт выделялся на фоне серого неба, словно заброшенный особняк из старого фильма ужасов. Двор был пуст, и даже птицы перестали петь — всё вокруг погрузилось в зловещую тишину.
Подбежав к дому, я остановился у окна и осторожно заглянул внутрь. На первый взгляд всё было в порядке: мебель стояла на своих местах, бабушка сидела на диване с вязанием в руках, а лампа мягко освещала комнату. Но что-то всё равно было не так. Я не мог понять что именно, но ощущение неправильности буквально давило на меня.
Я глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. "Всё нормально," — сказал я себе. — "Ты просто накручиваешь." С этими мыслями я открыл дверь и вошёл внутрь.
Но стоило мне переступить порог, как снаружи разразилась гроза. Молния осветила всё вокруг ярким всполохом света, а затем раздался оглушительный раскат грома. Дождь хлынул внезапно и с такой силой, что казалось, будто кто-то вылил ведро воды прямо на крышу. Бабушка подняла голову от вязания и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Ты промок? — спросила она спокойно.
— Нет… Всё нормально, — ответил я, хотя внутри у меня всё было далеко не нормально.
Я снял куртку и прошёл в комнату. Всё выглядело совершенно обыденно: уютный свет лампы, мягкий стук дождя по окнам… Но тревога не отпускала меня ни на секунду. Казалось, что само пространство вокруг стало другим — каким-то чужим, неправильным.
Я сел на стул у окна и попытался отвлечься: смотрел на капли дождя, которые стекали по стеклу извилистыми дорожками. Но внутри всё сжималось от предчувствия чего-то неизбежного.
Утро следующего дня началось как обычно. Солнце едва пробивалось через плотные шторы, а за окном слышался привычный щебет птиц. Всё казалось спокойным, но что-то внутри меня уже тогда тревожило. Оли не было видно. Обычно она забегала утром, чтобы попрощаться перед школой, или хотя бы махала из окна. Но сегодня её окно оставалось закрытым, и никакого движения за занавесками я не заметил.
"Может, она заболела?" — подумал я, пытаясь найти рациональное объяснение. День тянулся медленно и безрадостно. Я пытался занять себя делами, но всё время ловил себя на том, что смотрю в сторону её дома. Вечером я снова ждал её появления, но она так и не пришла. Это было странно. Оля никогда не пропускала наши встречи без предупреждения.
Мои старики тоже выглядели как-то иначе. Обычно весёлые и разговорчивые, они теперь стали молчаливыми и задумчивыми. Дед сидел с газетой в руках, но явно не читал её, а просто смотрел в одну точку. Баба суетилась на кухне больше обычного, но её движения были нервными и торопливыми. Когда я спросил их об Оле, они лишь переглянулись и сказали, что всё в порядке. Но я видел: они что-то скрывают.
На следующий день моя тревога усилилась. Я решил сам сходить к Оле и проверить, всё ли с ней в порядке. Собрался быстро, даже не позавтракав, но когда уже был готов выйти за дверь, старики остановили меня.
— Не ходи к ней, Артур, — строго сказала бабушка, положив руку мне на плечо.
— Почему? Что случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Дед нахмурился и тихо добавил:
— Её нет дома. Она уехала.
— Уехала? Куда? Почему? — я не мог поверить в их слова. Всё звучало так неправдоподобно.
— Просто не ходи туда, — повторила бабушка и отвернулась.
Эти слова только усилили мои подозрения. Что-то было явно не так. Оля никогда бы не уехала, не сказав мне ни слова. Я чувствовал, что старики лгут, но почему? Что они скрывают?
Я решил действовать по-своему. Дождавшись момента, когда старики отвлеклись, я тихо вышел из дома и направился к её улице. Дорога показалась мне бесконечно долгой. Каждый шаг давался с трудом, будто невидимая тяжесть давила на плечи. Чем ближе я подходил к дому Оли, тем сильнее становилось моё беспокойство.
Когда я наконец оказался на её улице, то сразу заметил что-то неладное. Возле дома собралось много людей. Они стояли группами, тихо переговариваясь между собой, и все выглядели мрачными и подавленными. Некоторые женщины вытирали глаза платками, мужчины молча курили, глядя в землю. Сердце у меня ёкнуло.
"Такого не может быть…" — мысленно повторял я себе снова и снова, стараясь отогнать самые страшные мысли.
Я медленно подошёл ближе. Люди оборачивались на меня, но никто ничего не говорил. Их взгляды были полны жалости и какого-то непонятного мне ужаса. Я хотел спросить у кого-нибудь, что происходит, но язык словно прилип к нёбу.
И тут из-за угла появилась тётя Мария. Её лицо было бледным и заплаканным, а глаза покраснели от слёз. Увидев меня, она остановилась и посмотрела так, словно увидела привидение.
— Артур! — почти выкрикнула она. — Что ты тут делаешь?
Её голос дрожал, а в глазах читалась боль. Она подошла ко мне быстрыми шагами и схватила за руку.
— Тётя Мария… Что случилось? Где Оля? — выдавил я из себя.
Она замерла на мгновение, словно не знала, как ответить. Потом вздохнула глубоко и покачала головой.
— Тебе не нужно было сюда приходить.
Когда я начал подходить к дому Тетя Мария оградила путь.
— Что случилось?! — не скрывая гнева, выкрикнул я.
— Возвращайся домой, Артур... — с трудом выдавила из себя она. Её голос дрожал, а глаза были полны слёз. Казалось, каждое слово давалось ей с неимоверным усилием. Вдруг из дома выбежал мужчина. Это был отец Оли. Его лицо было мрачным, как грозовое небо.
— Артур! Пошли! — сказал он решительно, подхватывая меня на руки. Я начал вырываться, сопротивляясь изо всех сил, но он был слишком силён. Я ничего не мог сделать. Всё происходило так быстро, что я даже не успел осознать, почему тётя Мария осталась стоять на улице и горько плакать, прижав руки к лицу.
Мы отошли на приличное расстояние от дома, и только тогда он отпустил меня. Я тут же повернулся к нему и, задыхаясь от волнения, закричал:
— Скажите мне, что произошло! Почему все так себя ведут? Где Оля? — Я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь найти ответы хотя бы в его взгляде. Но его лицо было таким же потерянным и разбитым, как и у тёти Марии.
Отец Оли тяжело вздохнул и закрыл глаза на несколько секунд, словно собирался с силами. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза были красными и полными боли.
— Артур... — начал он тихо, но голос его дрогнул. Затем он продолжил, стараясь говорить ровно: — Оля... она пошла домой после того, как вы играли. По дороге она встретила местных ребятишек. Они направлялись к мосту у реки, и она не удержалась — пошла с ними. Уже у воды... — он замолчал на мгновение, будто эти слова были для него ножом по сердцу. — Уже у воды у неё случайно уплыл тапок. Речка там неглубокая, но... — он сглотнул и отвернулся, чтобы скрыть слёзы. — Она зашла в воду за тапком и оказалась в месте, где была воронка. Её засосало. Дети пытались помочь, но они ничего не смогли сделать. Они позвали взрослых... но было уже слишком поздно.
Я застыл. Слова отца Оли ударили по мне словно молот. Сердце замерло на секунду, а потом начало биться так быстро, что я почувствовал пульсацию в висках. Воронка? Засосало? Поздно? Эти слова эхом звучали в моей голове, отказываясь складываться в ясную картину.
— Это не твоя вина, Артур... — добавил он тихо. Его голос дрожал, но он старался держаться. Однако я видел: внутри он был полностью разрушен. Его плечи слегка опустились, а взгляд потух.
— Артур! Артур! — вдруг издалека раздались голоса. Я повернулся и увидел бегущих ко мне дедушку и бабушку. Их лица были обеспокоенными, а движения резкими и торопливыми. Они спешили ко мне изо всех сил.
Я сорвался с места и побежал им навстречу. В этот момент всё напряжение внутри меня прорвалось наружу. Я бросился в их объятия и начал рыдать так сильно, что дыхание сбивалось.
— Неужели это произошло из-за меня?.. — шептал я сквозь слёзы, чувствуя себя совершенно раздавленным. Моя голова кружилась от мыслей. Минерва... Она постаралась? Но за что? Почему? Почему именно она? Почему Оля?..
Я зажмурился, стиснув зубы, и напряг все силы, чтобы вернуться обратно. Обратно в тот вечер. В тот злополучный момент, когда всё пошло не так. Я должен был что-то сделать! Я должен был исправить это. Родители сами доберутся домой, они справятся, но сейчас... Сейчас нужно спасти её. Олю.
introductio_НЕДОСТУПНО
Сколько бы я ни старался, сколько бы ни напрягал своё сознание, команда не хотела работать. Я ощущал, как внутри меня что-то сопротивляется, словно невидимая сила удерживает меня здесь, в настоящем. Это было похоже на попытку пройти сквозь густую стену из воды — чем сильнее я толкал, тем больше она давила в ответ.
В голове крутилась одна и та же мысль: "Почему я? Почему именно я не могу ничего сделать? Почему мне дали этот дар, если он бесполезен в тот момент, когда он нужен больше всего?"
Придя домой, мои старики изо всех сил старались меня успокоить. Они говорили тихо, осторожно, будто боялись сломать что-то хрупкое внутри меня. Но я видел их глаза — полные тревоги и усталости. Мне казалось, что это я должен был успокаивать их, а не наоборот. Во мне бурлила обида, смешанная с гневом, и я никак не мог избавиться от этого ощущения несправедливости, которое заполнило всё мое существо.
— Всё будет хорошо, — повторяла бабушка, поглаживая меня по плечу. Её голос дрожал, но она старалась держаться.
Дед молчал. Он всегда молчал в таких ситуациях. Его лицо было напряжённым, как будто он пытался найти слова, которые могли бы всё исправить, но так и не нашёл их.
Позже вечером, то ли от стресса, то ли от перенапряжения, я буквально рухнул на кровать и мгновенно отключился. Сон накрыл меня волной, как будто кто-то выключил свет. Но это был не просто сон. Это было видение. Я узнал это сразу же.
— Видишь? Я же говорила! — смеясь сказала Оля и тут же побежала обратно к реке за новой порцией бормышей.
Наступил мой день рождения. Этот день всегда был для меня странным — смешение радости и грусти, как будто в воздухе витало что-то особенное, но не всегда приятное. В этот раз всё было ещё сложнее. Я не мог расслабиться, постоянно ощущая напряжение. Где-то на задворках сознания я ждал подвоха. Минерва, со своими загадками и играми, словно тень маячила в моих мыслях. Я знал, что она не оставит меня в покое. Она либо начнёт действовать в реальности, либо попытается заманить меня в её странный мир — Парадиз-Фолз. Я понимал, что это ловушка, но выбора у меня не было. Либо я принимаю её правила и иду туда, куда она укажет, либо она начнёт вредить мне в реальном мире.
День начался как обычно, но Оля была какой-то странной. Она казалась взволнованной, даже немного нервной. С самого утра она пыталась уговорить меня пойти с ней на речку. Я не хотел. Честно говоря, в свой день рождения мне всегда хотелось просто сидеть дома и никуда не выходить. Это был тот день, когда на меня накатывала особая меланхолия. Может быть, это связано с воспоминаниями о детстве или с осознанием того, как быстро летит время. В любом случае, я не испытывал желания куда-то идти.
— Ну пойдём! — уговаривала Оля, дергая меня за рукав. — Там так красиво сейчас! Ты же сам говорил, что любишь это место.
— Сегодня не хочу, — отмахнулся я.
Но она не сдавалась. Её настойчивость была необычной, даже подозрительной. Обычно Оля легко принимала мои отказы и переключалась на что-то другое. Но сегодня она словно поставила себе цель вытащить меня из дома. В итоге я сдался.
Мы пошли к реке. Оля болтала без умолку, рассказывала какие-то истории, но я слушал её вполуха. Мои мысли были где-то далеко. Я размышлял о том, что могло ждать меня дальше: что задумала Минерва? Почему этот день казался таким напряжённым? Но на речке ничего необычного не произошло. Мы просто сидели на берегу, бросали камушки в воду и молчали. Оля вдруг стала тихой, будто чувствовала моё настроение.
Вернувшись домой, я сразу понял, что что-то изменилось: на пороге стояла обувь моих родителей. Они редко приезжали в деревню без предупреждения. Зайдя в дом, я увидел их за столом. Они улыбались мне так тепло и искренне, что я на мгновение забыл обо всех своих тревогах.
— С днём рождения! — сказали они хором, а потом мама обняла меня так крепко, как будто мы не виделись целую вечность.
Я огляделся по сторонам. На столе уже всё было готово для праздника. Пусть скромно, но душевно: салат оливье в огромной миске, салат с кукурузой и крабовыми палочками, запечённая курица с картошкой — всё это напомнило мне о праздниках из детства, когда такие блюда казались настоящим пиршеством. Бабушка тоже постаралась: на столе красовался её фирменный яблочный пирог с корицей и сахарной корочкой.
— Мы решили сделать тебе сюрприз! — сказала мама, заметив моё удивление.
Я сел за стол и почувствовал себя… странно. Это было приятно, но одновременно немного неловко. Как будто я оказался в прошлом — в те времена, когда всё было проще и понятнее. Родители смеялись и вспоминали какие-то истории из моего детства, бабушка хлопотала на кухне, а Оля сидела рядом и с улыбкой смотрела на меня.
Я поймал её взгляд и вдруг понял: именно она всё это устроила. Именно она уговорила родителей приехать и помогла бабушке приготовить всё для праздника. Её странное поведение утром теперь стало понятным.
— Это ты всё придумала? — спросил я тихо.
Оля лишь улыбнулась и пожала плечами.
— Ну… может быть.
В тот момент я почувствовал благодарность к этому маленькому человеку больше, чем когда-либо раньше. Она сделала всё возможное, чтобы мой день рождения стал особенным.
Вечер прошёл удивительно тепло и спокойно. Мы ели вкусные блюда, пили чай с яблочным пирогом и разговаривали обо всём на свете. На какое-то время я даже забыл о своих страхах и тревогах. Но где-то глубоко внутри я понимал: это затишье перед бурей.
Когда вечерело, Оля ушла домой, а родители начали собираться, чтобы успеть на последний автобус. Мы с ними вышли из дома, и я решил проводить их до остановки. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багрово-оранжевые оттенки. В воздухе чувствовалась прохлада, и лёгкий ветерок играл с листьями деревьев, поднимая их с земли и закручивая в небольшие вихри.
Когда мы дошли до остановки, автобус уже стоял там, словно ждал только нас. Мама обняла меня крепко, как будто прощалась надолго, а отец похлопал по плечу и сказал что-то ободряющее. Я улыбнулся им в ответ и помахал рукой, пока автобус не скрылся за поворотом.
Когда я возвращался обратно то заметил что чем ближе я подходил к дому, тем сильнее меня охватывало странное чувство тревоги. Это было похоже на дежавю, но гораздо более глубокое и зловещее. На горизонте начали сгущаться тучи, ветер усиливался, и в его завываниях слышались первые отголоски надвигающейся грозы. Листья деревьев зашуршали громче, а небо потемнело так быстро, что казалось, будто кто-то выключил свет.
И тут я понял: эта сцена была мне знакома. Она повторялась снова и снова в моих снах — тех самых странных и пугающих снах, которые преследовали меня последнее время. В этих снах всегда был ветер, пустынная улица и ощущение чего-то неизбежного. Моё сердце заколотилось быстрее. "Нет, это не может быть," — подумал я, но тревога становилась всё сильнее.
Я ускорил шаг, а потом и вовсе побежал. Дом показался мне каким-то чужим, мрачным. Его тёмный силуэт выделялся на фоне серого неба, словно заброшенный особняк из старого фильма ужасов. Двор был пуст, и даже птицы перестали петь — всё вокруг погрузилось в зловещую тишину.
Подбежав к дому, я остановился у окна и осторожно заглянул внутрь. На первый взгляд всё было в порядке: мебель стояла на своих местах, бабушка сидела на диване с вязанием в руках, а лампа мягко освещала комнату. Но что-то всё равно было не так. Я не мог понять что именно, но ощущение неправильности буквально давило на меня.
Я глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. "Всё нормально," — сказал я себе. — "Ты просто накручиваешь." С этими мыслями я открыл дверь и вошёл внутрь.
Но стоило мне переступить порог, как снаружи разразилась гроза. Молния осветила всё вокруг ярким всполохом света, а затем раздался оглушительный раскат грома. Дождь хлынул внезапно и с такой силой, что казалось, будто кто-то вылил ведро воды прямо на крышу. Бабушка подняла голову от вязания и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— Ты промок? — спросила она спокойно.
— Нет… Всё нормально, — ответил я, хотя внутри у меня всё было далеко не нормально.
Я снял куртку и прошёл в комнату. Всё выглядело совершенно обыденно: уютный свет лампы, мягкий стук дождя по окнам… Но тревога не отпускала меня ни на секунду. Казалось, что само пространство вокруг стало другим — каким-то чужим, неправильным.
Я сел на стул у окна и попытался отвлечься: смотрел на капли дождя, которые стекали по стеклу извилистыми дорожками. Но внутри всё сжималось от предчувствия чего-то неизбежного.
Утро следующего дня началось как обычно. Солнце едва пробивалось через плотные шторы, а за окном слышался привычный щебет птиц. Всё казалось спокойным, но что-то внутри меня уже тогда тревожило. Оли не было видно. Обычно она забегала утром, чтобы попрощаться перед школой, или хотя бы махала из окна. Но сегодня её окно оставалось закрытым, и никакого движения за занавесками я не заметил.
"Может, она заболела?" — подумал я, пытаясь найти рациональное объяснение. День тянулся медленно и безрадостно. Я пытался занять себя делами, но всё время ловил себя на том, что смотрю в сторону её дома. Вечером я снова ждал её появления, но она так и не пришла. Это было странно. Оля никогда не пропускала наши встречи без предупреждения.
Мои старики тоже выглядели как-то иначе. Обычно весёлые и разговорчивые, они теперь стали молчаливыми и задумчивыми. Дед сидел с газетой в руках, но явно не читал её, а просто смотрел в одну точку. Баба суетилась на кухне больше обычного, но её движения были нервными и торопливыми. Когда я спросил их об Оле, они лишь переглянулись и сказали, что всё в порядке. Но я видел: они что-то скрывают.
На следующий день моя тревога усилилась. Я решил сам сходить к Оле и проверить, всё ли с ней в порядке. Собрался быстро, даже не позавтракав, но когда уже был готов выйти за дверь, старики остановили меня.
— Не ходи к ней, Артур, — строго сказала бабушка, положив руку мне на плечо.
— Почему? Что случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Дед нахмурился и тихо добавил:
— Её нет дома. Она уехала.
— Уехала? Куда? Почему? — я не мог поверить в их слова. Всё звучало так неправдоподобно.
— Просто не ходи туда, — повторила бабушка и отвернулась.
Эти слова только усилили мои подозрения. Что-то было явно не так. Оля никогда бы не уехала, не сказав мне ни слова. Я чувствовал, что старики лгут, но почему? Что они скрывают?
Я решил действовать по-своему. Дождавшись момента, когда старики отвлеклись, я тихо вышел из дома и направился к её улице. Дорога показалась мне бесконечно долгой. Каждый шаг давался с трудом, будто невидимая тяжесть давила на плечи. Чем ближе я подходил к дому Оли, тем сильнее становилось моё беспокойство.
Когда я наконец оказался на её улице, то сразу заметил что-то неладное. Возле дома собралось много людей. Они стояли группами, тихо переговариваясь между собой, и все выглядели мрачными и подавленными. Некоторые женщины вытирали глаза платками, мужчины молча курили, глядя в землю. Сердце у меня ёкнуло.
"Такого не может быть…" — мысленно повторял я себе снова и снова, стараясь отогнать самые страшные мысли.
Я медленно подошёл ближе. Люди оборачивались на меня, но никто ничего не говорил. Их взгляды были полны жалости и какого-то непонятного мне ужаса. Я хотел спросить у кого-нибудь, что происходит, но язык словно прилип к нёбу.
И тут из-за угла появилась тётя Мария. Её лицо было бледным и заплаканным, а глаза покраснели от слёз. Увидев меня, она остановилась и посмотрела так, словно увидела привидение.
— Артур! — почти выкрикнула она. — Что ты тут делаешь?
Её голос дрожал, а в глазах читалась боль. Она подошла ко мне быстрыми шагами и схватила за руку.
— Тётя Мария… Что случилось? Где Оля? — выдавил я из себя.
Она замерла на мгновение, словно не знала, как ответить. Потом вздохнула глубоко и покачала головой.
— Тебе не нужно было сюда приходить.
Когда я начал подходить к дому Тетя Мария оградила путь.
— Что случилось?! — не скрывая гнева, выкрикнул я.
— Возвращайся домой, Артур... — с трудом выдавила из себя она. Её голос дрожал, а глаза были полны слёз. Казалось, каждое слово давалось ей с неимоверным усилием. Вдруг из дома выбежал мужчина. Это был отец Оли. Его лицо было мрачным, как грозовое небо.
— Артур! Пошли! — сказал он решительно, подхватывая меня на руки. Я начал вырываться, сопротивляясь изо всех сил, но он был слишком силён. Я ничего не мог сделать. Всё происходило так быстро, что я даже не успел осознать, почему тётя Мария осталась стоять на улице и горько плакать, прижав руки к лицу.
Мы отошли на приличное расстояние от дома, и только тогда он отпустил меня. Я тут же повернулся к нему и, задыхаясь от волнения, закричал:
— Скажите мне, что произошло! Почему все так себя ведут? Где Оля? — Я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь найти ответы хотя бы в его взгляде. Но его лицо было таким же потерянным и разбитым, как и у тёти Марии.
Отец Оли тяжело вздохнул и закрыл глаза на несколько секунд, словно собирался с силами. Когда он снова посмотрел на меня, его глаза были красными и полными боли.
— Артур... — начал он тихо, но голос его дрогнул. Затем он продолжил, стараясь говорить ровно: — Оля... она пошла домой после того, как вы играли. По дороге она встретила местных ребятишек. Они направлялись к мосту у реки, и она не удержалась — пошла с ними. Уже у воды... — он замолчал на мгновение, будто эти слова были для него ножом по сердцу. — Уже у воды у неё случайно уплыл тапок. Речка там неглубокая, но... — он сглотнул и отвернулся, чтобы скрыть слёзы. — Она зашла в воду за тапком и оказалась в месте, где была воронка. Её засосало. Дети пытались помочь, но они ничего не смогли сделать. Они позвали взрослых... но было уже слишком поздно.
Я застыл. Слова отца Оли ударили по мне словно молот. Сердце замерло на секунду, а потом начало биться так быстро, что я почувствовал пульсацию в висках. Воронка? Засосало? Поздно? Эти слова эхом звучали в моей голове, отказываясь складываться в ясную картину.
— Это не твоя вина, Артур... — добавил он тихо. Его голос дрожал, но он старался держаться. Однако я видел: внутри он был полностью разрушен. Его плечи слегка опустились, а взгляд потух.
— Артур! Артур! — вдруг издалека раздались голоса. Я повернулся и увидел бегущих ко мне дедушку и бабушку. Их лица были обеспокоенными, а движения резкими и торопливыми. Они спешили ко мне изо всех сил.
Я сорвался с места и побежал им навстречу. В этот момент всё напряжение внутри меня прорвалось наружу. Я бросился в их объятия и начал рыдать так сильно, что дыхание сбивалось.
— Неужели это произошло из-за меня?.. — шептал я сквозь слёзы, чувствуя себя совершенно раздавленным. Моя голова кружилась от мыслей. Минерва... Она постаралась? Но за что? Почему? Почему именно она? Почему Оля?..
Я зажмурился, стиснув зубы, и напряг все силы, чтобы вернуться обратно. Обратно в тот вечер. В тот злополучный момент, когда всё пошло не так. Я должен был что-то сделать! Я должен был исправить это. Родители сами доберутся домой, они справятся, но сейчас... Сейчас нужно спасти её. Олю.
introductio_НЕДОСТУПНО
Сколько бы я ни старался, сколько бы ни напрягал своё сознание, команда не хотела работать. Я ощущал, как внутри меня что-то сопротивляется, словно невидимая сила удерживает меня здесь, в настоящем. Это было похоже на попытку пройти сквозь густую стену из воды — чем сильнее я толкал, тем больше она давила в ответ.
В голове крутилась одна и та же мысль: "Почему я? Почему именно я не могу ничего сделать? Почему мне дали этот дар, если он бесполезен в тот момент, когда он нужен больше всего?"
Придя домой, мои старики изо всех сил старались меня успокоить. Они говорили тихо, осторожно, будто боялись сломать что-то хрупкое внутри меня. Но я видел их глаза — полные тревоги и усталости. Мне казалось, что это я должен был успокаивать их, а не наоборот. Во мне бурлила обида, смешанная с гневом, и я никак не мог избавиться от этого ощущения несправедливости, которое заполнило всё мое существо.
— Всё будет хорошо, — повторяла бабушка, поглаживая меня по плечу. Её голос дрожал, но она старалась держаться.
Дед молчал. Он всегда молчал в таких ситуациях. Его лицо было напряжённым, как будто он пытался найти слова, которые могли бы всё исправить, но так и не нашёл их.
Позже вечером, то ли от стресса, то ли от перенапряжения, я буквально рухнул на кровать и мгновенно отключился. Сон накрыл меня волной, как будто кто-то выключил свет. Но это был не просто сон. Это было видение. Я узнал это сразу же.
