Тем днём я засиделась за работой и, когда сумерки спустились на землю, взглянула на часы и поняла, что мне уже давно было пора домой. Я убрала документы в шкаф, накинула своё пальто и вышла из кабинета. Коридоры центра уже были пустыми, и каждый мой шаг на каблуках проносился эхом по зданию.
На выезде, у шлагбаума, я медленно притормозила, заметив занятную картину.
– Парень, я тебе ещё раз говорю: без пропуска – ни шагу дальше! Хоть на голове стой! – рычал новый сторож, тот самый «инженер с охотничьей душой», уперевшись взглядом в Рыжика.
«Всё-таки явился!» – с вредностью подумала я, но в душе обрадовалась своему любовнику.
– Да ты вообще кто такой?! – взорвался тот. – Я здесь работал! Я сам сторожем был!
– Не слышу, что ты там пищишь! – заорал старик, изображая глухоту. – Пропуск есть?!
– Нету! – с яростью выкрикнул Рыжик ему прямо в ухо.
– Значит так, – с наслаждением перечислил сторож. – Документов нет. Пропуска нет. Приказа нет. Ни черта у тебя нет! Свободен! Шагом марш отсюда!
– Отойди с дороги! Мне к начальнице надо! – юноша шагнул вперёд, давя напором.
– Стой! – мгновенно изменился тон старика. – А то как шмальну по кедам и в полицию звякну – до участка на костылях доскачешь! Камера всё пишет!
– Чё ты мне брешешь?! – взвизгнул Рыжик. – Какие камеры?! Никогда их тут не было!
– Не было, так появились! – хитро прищурился сторож. – Я попросил поставить. Вон, гляди.
Он ткнул пальцем в угол будки – и я невольно усмехнулась: предприимчивость старика начинала мне нравиться.
И тут Рыжик заметил меня в машине.
– Вот! – торжествующе выкрикнул он. – Спроси у неё! Она подтвердит!
Мой рыжий любовник был уверен, что я выйду из авто и прикажу старику всегда пропускать его в центр. Эта самоуверенность резанула мне по расшатанным нервам.
Я действительно вышла из машины, с поднятой головой, манерно, с достоинством начальства. Наши с Рыжиком взгляды встретились – и внутри меня всё болезненно сжалось. Обида, тоска, усталость от его наглости и собственной слабости перед ним переплелись в один тугой узел. Я питала чувства к этой юной твари, но заставила себя быть холодной с ним.
– Наш сторож прав, – ровно прозвучал мой голос. – Ты здесь больше не служишь. И делать тебе здесь больше нечего.
– Ты… серьёзно?.. – голос Рыжика дрогнул. – Я просто хотел… вещи забрать. И с тобой поговорить. – Испуганными глазами смотрел он на меня, понявший, что предыдущим днём я не шутила, и мириться с ним не собиралась.
– Нам не о чем разговаривать, – отрезала я. – Личные вещи тебе передадут. А сейчас уходи и не мешай человеку работать. Да и мне проехать надо, домой к супругу спешу! – нарочито задела я его последней фразой.
Рыжик, сжав челюсти, бросил на сторожа злобный взгляд, а затем шагнул ко мне вплотную и прошипел:
– Поматросила и бросила, так? Нет уж, начальница, у меня испытательный срок. Полгода. И уволить меня ты не имеешь права.
– Я и не увольняла тебя, – ледяным тоном ответила я. – Я предложила перевод на должность секретаря, от которой ты отказался. И говори со мной на «Вы».
– Ах, вот как ты заговорила?! – усмехнулся юноша. – А когда я между ног тебе лизал, ты куда податливее и ласковее была!
– Закрой рот! – рявкнула я. – Мы не одни!
– Да он глухой! – презрительно бросил Рыжик. – Нашли охранника! Я бы его давно на пенсию списал!
– Тебя это не касается! – резко оборвала я его. – Ты здесь больше не работаешь и никем не распоряжаешься!
– Тогда знай: я принимаю работу секретарём!
– Я больше не предлагаю тебе эту должность.
– Тогда я подам в суд на учреждение твоего супруга! Вы не имеете права снимать меня с работы в течение испытательного срока.
– Я выплачу тебе деньги за оставшиеся месяцы!
– Нет, дорогая, – горько усмехнулся он. – Я хочу тебе глаза мозолить. Потому что знаю: ты любишь меня. И я тебя люблю. А наша ссора – обычная глупость.
– Я сказала «замолчи»! – прошептала я, почти умоляюще. – Не будь подонком! Не давай почву слухам – здесь сторож стоит!
– Будь я подонком – шантажировал бы тебя нашим романом – тем, что расскажу о нём полковнику и прессе, – тихо ответил он. – Но я – мужчина. И так не поступлю.
Мне стало жутко от его слов, – уже от того, что такое могло прийти ему в голову, и я вдруг испугалась, что точно мотылёк, полетевший на свет, однажды наровила обжечься о лампочку, которую именно он и вкрутит, привлекая меня ярким сиянием.
Рыжик сел в свой внедорожник и резко рванул с места.
– Правильно… – пробормотал сторож, будто беседуя сам с собой. – Молодёжь. Ни культуры, ни уважения к старшим. Одни беды от них!
– Послушайте, то, что Вы, возможно, услышали… – начала я, желая хоть как–то оправдать мой с Рыжиком диалог, ведь знала, что глухим мужчина только притворялся.
– Я ничего не слышал, госпожа. Последнее время слух сильно подводит, – опередил он меня и, не спеша, поплёлся в сторожку.
Я добро усмехнулась его учтивости и заглянула в будку.
Пост изменился: дерево было обито плотным утеплительным материалом, в углу стоял отопитель, шелуха от орехов и семечек Рыжика была выметена, кроссворды лежали аккуратной стопкой, а на крючке висели фонарь и запасная куртка. Ни хаоса, ни лишних вещей.
– Уже освоились? – спросила я.
– А как же, – кивнул старик. – Порядок немного навёл. В охоте без порядка – смерть. Тут, думаю, то же самое.
Я улыбнулась, ещё раз убеждаясь, что сделала правильный выбор. Рядом с этим человеком было действительно спокойно. Он не пропустил на территорию центра «постороннего», хотя знал, что Рыжик и правда работал сторожем в центре до него; однако пропуска у того больше не было – а значит, и делать ему в учреждении было нечего. К тому же старик решил сохранить услышанное в тайне, а это было немаловажно, с учётом того, что я собиралась взять его в команду по аджилити.
– Продолжайте в том же духе, – вернулась я в свою машину.
– Приказано – исполнить, госпожа! – поднял он для меня шлагбаум, и я выехала с территории центра.
Глава 42. (Не)верный выбор
Ночью я не могла заснуть. Всё размышляла о Рыжике и наших с ним отношениях. Я питала любовные чувства к этому парню, но слышала тревожные звоночки, подаваемые интуицией и логикой. Во–первых, я по–прежнему не знала, шпионит он за мной или нет. Но меня беспокоило вовсе не это, а его агрессия к окружающим и хамское отношение ко мне — незаслуженное, оскорбляющее, пренебрежительное. Возможно, в его слишком юных глазах я выглядела престарелой дамой, готовой терпеть унижения от молодого кобеля, которого любило сердце и жаждало тело. А может, он был таким по характеру, да и, наверное, культура своё наложила. Я мало знала о Балканах, но с его слов мне стало ясно одно: женщина не должна подавлять мужчину. Как бы то ни было, в своём кинологическом королевстве на севере земного шара, я имела полное право диктовать собственные условия: Рыжик должен был стать вежливее и смириться с моей начальственной должностью или уйти. Однако было одно «но», которое ставило меня в рамки зависимости от этого несдержанного юноши: я хотела ребёнка, и времени зачать оставалось не так уж и много. А зациклилась я именно на его кандидатуре в отцы по двум причинам: я не хотела рожать от незнакомца, а Рыжик – запал мне в самую душу, и ещё – он в точности подходил под описание цыганки с вокзала: юный безумный смельчак с чужих земель, прошедший службу. Вот только… он не был обещан другой. И это меня тоже настораживало: парнишка либо скрывал от меня отношения, либо завёл бы себе подружку во время моего зачатия. Ревность била как ток, и мне хотелось удушить его при мысли о том, что другая могла бы метить на моё место подле него.
– Вы не боялись, что у Вашего малыша будут не только внешность, но и характер папаши? – спросил я бывшую начальницу, прервав повествование в очередной раз.
– Я мечтала о ребёнке всю свою сознательную жизнь, и на тот момент меня не беспокоили такие детали – я даже не задумывалась о них. Я была готова воспитывать сына или дочь одна, и Рыжику это дитя навязывать не собиралась. Возможно, моё воспитание могло бы смягчить скверные гены отца, раз уж на то пошло, лейтенант.
– А как насчёт того, что Вы хотели забрать Рыжика с собой?
– У меня был план: забеременеть в ту зиму, а весной – когда бы я съездила в Океанию – купить там участок с домиком и фермой. Живот на этом сроке ещё не был бы виден, и муж не заподозрил бы о моей беременности. Я бы успела поднакопить ещё немного денег с аджилити на обустройство в далёких землях, а после – когда моё положение стало бы заметным – рассказала рыжему любовнику, что ношу его малыша, и, если бы он захотел, то поехал со мной, а нет – так нет. Сердцу было бы больно от отказа, но ожидание долгожданного чуда смягчило бы боль.
Я улыбнулся смелости майора и, в то же время, её безрассудности, вызванной материнским инстинктом, биологической потребностью, неудержимым желанием иметь дитя. Оно было настолько сильным, как смысл жизни, что даже сомнительные слова привокзальной гадалки стали для майора неопровержимым фактом и компасом, ведущим к его исполнению. Мне, как молодому парню, было сложно понять такую одержимость завести ребёнка. Зато я мог учитывать этот мотив в толковании всех её действий.
Начальница продолжила рассказ.
Подъехав к кинологическому центру следующим утром, я застала Рыжика, сидящим за кроссвордом в будке, а нового сторожа – курящим у шлагбаума.
– Славного утра, госпожа! – хитро прищурившись, старик нагнулся к открытому окну моего автомобиля. – Не желаете ли горячего кофе? Жена ещё с вечера мне заварила и в термос на всё дежурство налила. Да вот осталось чуток. На чашечку хватит!
– Благодарю, – ответила я, улыбаясь, – но не смею лишать Вас удовольствия донаслаждаться напитком, заботливо приготовленным супругой. Однако уже пробило девять утра, а Вы всё ещё на посту. Вам ведь час как домой пора.
– Так этот блаженный тут с шести утра торчит, – прямолинейно ответил мне сторож и качнул головой в сторону рыжего парня. – Без пропуска ему на территории центра делать нечего. Вот и сижу, стерегу до Вашего прихода.
– Не центр кинологии, а пограничная зона, мать твою! – уткнувшись в кроссворд и, не подняв на меня глаз, выразил Рыжик своё недовольство.
– Следи за языком! – вспылила я. – Здесь полугосударственное учреждение, а не дешёвый кабак.
Ничего не ответив, он продолжал демонстративно делать вид, что моё присутствие его не касалось, и что моё замечание он смело мог проигнорировать, не говоря уже о том, что здороваться со мной вообще не посчитал необходимым.
– Пропустите парня, пожалуйста, – обратилась я к сторожу. – Мы немедленно оформим договор на его новую должность, и он получит бейдж с пропуском. Будет, как все: к семи утра подъезжать и предъявлять Вам необходимые документы. Ни раньше, чтобы мешать Вам на посту, и не позже, когда ему вздумается, а ровно в семь.
Я нарочно приподняла голос и сделала акцент на последней фразе, давая Рыжику понять: правила здесь едины для всех, и я более не потакаю его прихотям и не намереваюсь угождать.
Мальчишка тут же оторвался от своего занятия и негодующе взглянул на меня:
– Ты приезжаешь в девять, а я должен в семь?
– Не «ты», а «Вы», – жёстко отрезала я. – И все подробности твоего назначения обсудим в моём кабинете.
Я приподняла стекло машины, а старик поднял мне шлагбаум, и я проехала к зданию центра. Рыжик двинулся следом, держась на подчёркнутой дистанции – словно ехал не за мной, а за своим упрямством.
Зайдя в кабинет минут через пять после меня, он остановился на пороге и голосом ребёнка, обиженного на несправедливую мать, спросил:
– Могу я присесть?
– С каких это пор ты стал спрашивать моего разрешения? – ответила я, не отрываясь от прочтения «важных» бумаг, которые на самом деле знала наизусть.
– Я хочу, чтобы мы помирились, – устроился Рыжик напротив.
– А мы и не ссорились. Я просто выгнала тебя за хамство и за неумение себя вести.
– Да я же просто сказал, что мне заподло работать на бабу! Я не обязан чувствовать иначе, и ты не вправе навязывать мне то, чего я не хочу, а потом обижаться на твёрдое «нет»! Ты даже не спросила, согласен ли я быть твоим секретарём. Это неуважение!
Я отложила документы и посмотрела на него.
– Неуважение – это то, как ты сообщил мне об этом: унижая и оскорбляя лишь потому, что я женщина, а женщин ты, видимо, не научился уважать. Так что меня задел не отказ, а твой способ его озвучивания. Не хочешь работать «на бабу» – вали!
Конечно, я слегка блефовала. Потому что сердце, пусть и пораненное Рыжиком, всё ещё тянулось к нему, особенно, когда этот красивый подлец сидел так близко от меня. А тело – оно предательски помнило его руки, запах, тепло, проникновения. Мне хотелось, чтобы парнишка оставался рядом, и наш роман продолжался, во всяком случае, до зачатия. Нет, даже не так: не «хотелось», а было нужно. По этой причине я решила соблазнить его условиями договора – а конкретно зарплатой, за которую он снял бы отдельную квартиру, где я могла бы пытаться зачать, ибо встречи в отели влетали бы мне в копеечку.
– Я не хочу быть мальчиком на побегушках. Это же оскорбительно для пехотинца.
– А что, будешь врать, что своим командирам ты в армии не прислуживал? А «дедам» бесплатно носки не стирал? – приподняла я бровь. – Вот это, по–моему, куда унизительнее, чем за хорошие деньги работать ассистентом женщины, которую ты, как вчера выразился, «любишь».
– Откуда тебе знать, как там бывает? – отмахнулся рыжий упрямец.
– Откуда? Я сама служила.
– Да ладно? – удивился он.
– Да. Общеобразовательная программа для женщин в совмещённой казарме. На узкую специализацию я не осталась – замуж вышла, – вновь подчеркнула я принадлежность другому мужчине, прекрасно зная, что этим вызываю в нём ревность. – У меня второй разряд по стрельбе.
– Значит, ты с муженьком ещё со времён своей молодости? – проигнорировал Рыжик мои слова об армии, не похвалив, не восхитившись, не заинтересовавшись этим фактом. Но цели я достигла – задела и заткнула его.
– Я и сейчас не старая, знаешь ли.
– Ну… ты уже тётя, а не девчонка, – отомстил он мне колкостью.
– Снова вылететь из кабинета хочешь? – стала и я раздражаться.
– Прости. Ты очень красивая тётя, – поспешно прозвучал его ответ. – И я правда тебя люблю.
– Давай, подпишем контракт, – вытащила я договор из ящика стола и наспех заполнила нужные поля. – Перед уходом с работы зайдёшь в отдел кадров и получишь бейдж с пропуском.
– Ого! – заметно оживился Рыжик, приняв бумаги с моих рук. – Сумма тут совсем не секретарская!
– Ты будешь получать двойной оклад. Но, если ты не заметил, в разделе «Обязанности» указаны не только стандартные функции секретаря: звонки, подача кофе и мой деловой календарь, но и расширенные. Когда меня не будет в офисе, ты будешь помогать на тренировочном поле, собачьей кухне и там, где понадобишься.
