ДОКТОР. Неположенные продукты в тумбочках держим.
ГРУЗИН. Как раз держим то, что положили.
МИЛИЦИОНЕР. С кроватей поднимитесь!
(Осматривает постели)
ПЕТЯ. Так что же всё-таки такое свистнули? Вы скажите, мы, может быть, и так вернем, добровольно.
ДОКТОР. Медицинские карты.
(Всеобщий шок)
ДОКТОР. Что это с вами, ребята?
ПЕТЯ. Так! Ничего!
МИЛИЦИОНЕ. Да вроде как вы напугались.
ТОЛЯ. А чего нам пугаться? Не тридцать седьмой год.
МИЛИЦИОНЕР(Сене). А вы, гражданин, даже побледнели.
СЕНЯ. Я? Побледнел?
МИЛИЦИОНЕР. Да вот вы и побледнели.
СЕНЯ. Может быть, у меня давление подскочило.
(Милиционер и доктор выходят)
ПЕТЯ. Нет, вы поняли, мужики?
ТОЛЯ. Это что же выходит? Что не одни мы такие умные?
ВОВИК. В смысле?
ТОЛЯ. А то, что мужики из другой палаты утащили эти карты, чтобы узнать, кто сумасшедший.
ПЕТЯ. А мне вот так не кажется. А как раз наоборот.
ТОЛЯ. Как это так?
ПЕТЯ. Это ж наверняка украл сумасшедший, маньяк, чтобы никто не знал, что он сумасшедший.
ГРУЗИН. М-да… А что же делать? Надо выписываться срочно.
ТОЛЯ. Кто же тебя выпишет, если нет медицинской карты.
ГРУЗИН. Да хрен с ней! Уйду так!
СЕНЯ. Нет уж, ребята! Извините! Вы можете уходить, так или не так. А я без больничного не уйду. Мне каждая копейка горбом достается.
ПЕТЯ. Да и мне кажется, что не уйдешь и даже не выйдешь отсюда. Кто же нас теперь выпустит?
ГРУЗИН. Что же теперь делать?
СЕНЯ (Пете и Толе). Ну, что же вы, умники, притихли?
ПЕТЯ. А что тут можно сделать? Нужно вычислить его и изолировать.
СЕНЯ. Да как же ты его вычислишь, если медицинской карты нет?
ПЕТЯ. Сумасшедшего можно определить по его поведению, словам, поступкам.
ГРУЗИН. Верно, мужики! У меня есть хороший знакомый, психотерапевт.
СЕНЯ. Ну?
ГРУЗИН. Чего же проще? Сейчас звоню ему! (Достает мобильник) Привет, Сандро! Узнал? У меня всё хорошо! Скоро совсем здоровый буду. Слушай, кацо! Тут такое дело – твоей профессии касается. Как узнать сумасшедшего?
Говори! Говори признаки! Я записываю! Так… так… так… Зачем? Да не зачем! Сидим с мужиками болтаем, вот у нас спор и зашел про это. Ну, будь здоров, дорогой!
ПЕТЯ. Ну, что?
ГРУЗИН. Говорит у сумасшедшего бывают галлюцинации. Они искаженно воспринимают предметы, у них бессвязное мышление.
ТОЛЯ. Ага! Перескакивает с одного на другое.
ГРУЗИН. Резонерство.
СЕНЯ. Это еще что за зверь?
ТОЛЯ. Ну, примерно понятно.
ГРУЗИН. Навязчивые состояния, страхи, импульсивные влечения. Вот еще тут записал: запои, бродяжничество, нарушение полового влечения.
ДЕД. А отсюда попрошу поподробней.
ПЕТЯ. Дед! Не отвлекай, а то он забудет.
ГРУЗИН. Я забуду? Да у меня память, как компьютер. Так дальше: депрессии, слабоумие.
ТОЛЯ. Шизофрения то есть.
СЦЕНА 5
За дверью крик: «На укольчики!»
ТОЛЯ. Ну что, мужики, двинем кайф ловить?
ПЕТЯ. Сегодня Анжелика. У нее рука легкая, вроде, как комарик укусил. А вот Верунчик болезненно колет: хлопком.
ДЕД. Аппетитная Анжелка девка! Мне бы лет сорок сбросить, я бы ее непременно умял.
ГРУЗИН. Идем-идем, мужики!
ДЕД. Тебе-то хорошо, Жорка! На тебя бабы, как мухи на дерьмо летят.
ПЕТЯ. А ты, дед, перед половым актом виагру принимаешь?
ДЕД. Это еще что за зверь?
ПЕТЯ. А это чтобы хозяйство не подвело.
ДЕД. Не бойся! Раз в неделю как штык! Броня крепка и кони наши быстры!
(Все выходят, кроме Сени. Сеня потягивается с хрустом, спускается с кровати, становится на четвереньки, рычит и лает. Бегает на четвереньках по палате, зубами хватает одеяло и пытается рвать его. Одним словом, ведет себя, как собака. На пороге появляется Грузин и изумленно наблюдает за Сеней. Тот же его не замечает. Грузин выходит из палаты. Сеня, утомившись,
становится на ноги, переводит дыхание)
СЕНЯ. Уколы! Гав-гав! (Рычит. Уходит)
( Некоторое время палата пустует. За дверями слышны разговоры, смех. Заходят Толя, Петя и Грузин)
ПЕТЯ. Лаял, говоришь? Так! Так! Так! А ведь никогда бы не подумал, что он того. Такой основательный, крепкий мужик. Нет! Ни за что бы ни подумал!На кого угодно бы подумал, только не на него.
ТОЛЯ. А что же тут удивительного, если не пить, не курить, по бабам не ходить, иметь дело только со свиноматками и быками-производителями, день и ночь думать только о них? Тут у любого крыша поедет!
ПЕТЯ. Хорошо еще, что он себя считает собакой, а не быком.
ГРУЗИН. А какая разница?
ПЕТЯ. Большая! Так только покусает, а то бы покрыл нас тут всех.
ТОЛЯ. Ладно! Хорош шутки шутить! Надо думать, что делать. А если у него начнется обострение? Ночью, когда мы все спим, он нам всем глотки перегрызет.
(В дверях появляется Сеня. Его никто не замечает)
ГРУЗИН. Дежурство, может быть, организовать?
ПЕТЯ. Или связывать на ночь.
ТОЛЯ. Его же выписывают через два-три дня.
ГРУЗИН. Эти два-три дня надо еще прожить.
ТОЛЯ. Вы тут раньше меня поселились. Ничего за ним не замечали?
ПЕТЯ. Ничего… Хотя…
(Толя и Грузин замечают Сеню и делают знаки Пете. Тот же, не придавая им никакого значения, продолжает)
Вот эта жадность! Действительно, собачья. Как собака никогда не отдаст кость…(В это время замечает Сеню)
СЕНЯ. Так что?
ПЕТЯ. А… это… привет, Сеня!
СЕНЯ. Ты продолжай! Продолжай!
ПЕТЯ. А чего продолжать-то?
СЕНЯ. Договаривай!
ПЕТЯ. А о чем я говорил?
СЕНЯ. Забыл?
ПЕТЯ. Ну… это… забыл.
СЕНЯ. Напомнить?
ПЕТЯ. Да ладно!
(Сеня медленно приближается к Пете)
СЕНЯ. Может, всё-таки напомнить?
( Петя пятится)
ПЕТЯ. Сеня! Успокойся! Всё нормально! Всё хорошо! Укольчик-то принял?
СЕНЯ. Ты думал я не слышал, о чем вы тут говорили?
ПЕТЯ (продолжая отступать). Мужики! Он того… Разве не видите?
СЕНЯ. Вы меня сумасшедшим считаете? Это я-то сумасшедший? Я уже давно понял, что ты меня ненавидишь. Все твои шуточки-прибауточки!
ПЕТЯ (кричит). Мужики!
(Толя и Грузин наваливаются на Сеню. Завязывается борьба. Все сплетаются в клубок. Наконец троица одолела Сеню. Связали его полотенцем)
ПЕТЯ. Никого не укусил?
ТОЛЯ. Силен, черт! Фермер гребанный! Такой ночью любого, как комара, задавит!
СЕНЯ. Мужики! Развяжите! Чего вы? Нормальный я.
ГРУЗИН. Нормальный, говоришь? А зачем лаешь? Бегаешь на четвереньках, как собака? Одеяло кусаешь?
СЕНЯ. Да это я… Ну, хобби это у меня такое. Отдых такой. Я, когда у меня детишки были маленькие, то быка изображал, то хрюкал, то лаял.
ПЕТЯ. Отпустите его, мужики!
ГРУЗИН. Ты чего?
ПЕТЯ. Да какой из него сумасшедший? Это же бык совхозный! У него нервы, как канаты. Чтобы сойти с ума, для начала надо хотя бы иметь его, обладать довольно сложной нервной системой.
ВОВИК. Ух, как чешет! Как книжку читает.
ТОЛЯ. А он в университете учился.
ВОВИК. Да ну!
ТОЛЯ. Каральки гну! Правда, вскоре его выгнали, сразу же после посвящения в студенты. Напился, как свинья. Ну, и рожа у одного мужика ему не понравилась. Стал вызывать его поговорить. А это ректор оказался.
ВОВИК. Поговорили?
ПЕТЯ. Ага!
(В это время Сеню отпустили. Он молча собирает вещи)
ПЕТЯ. Ты куда, Семен Буденный, манатки трясешь? Гражданская-то война давным-давно закончилась.
СЕНЯ. На кудыкину гору.
ПЕТЯ. Будешь грубо разговаривать с однопалатниками, нахлопаем по попе.
СЕНЯ. Выписываться пойду.
ПЕТЯ. Вон оно даже как! Обиделся, значит. Сам видишь, какая обстановка накаленная. А тут ты со своим хрюканьем.
(Семен уходит).
ПЕТЯ. Ну, вот еще один несправедливо обиделся.
ТОЛЯ. Я что думаю… Надо спровоцировать сумасшедшего, чтобы он проявил себя.
ПЕТЯ. Прекрасная мысль! Но как ты себе это представляешь?
ТОЛЯ. Ну, к примеру, я объявляю себя Наполеоном или Магометом.
ПЕТЯ. Ну?
ТОЛЯ. Если ты нормальный человек, то как ты к этому отнесешься?
ПЕТЯ. Ну, решу, что у мужика крыша поехала.
ТОЛЯ. Правильно! Но если ты сумасшедший, мнишь себя Навуходоносором или Джорджем Бушем, то ты будешь воспринимать меня как настоящего Наполеона. Будешь со мной диалог вести на равных. Даже обрадуешься, что появилась равнозначная тебе личность, а не какой-то слесарь Петров или сантехник Сидоров.
ПЕТЯ. Верно! Верно! А почему бы не попробовать.
ГРУЗИН. Вот он пускай и пробует.
ТОЛЯ. И попробую! А что? Вот прямо сейчас выйду в коридор и объявлю себя Леонардо да Винчи. Сами же мне потом спасибо скажите.
ПЕТЯ. Не скажем. Не успеем.
ТОЛЯ. Чего?
ПЕТЯ. А того… минут через пятнадцать ражие молодцы в белых халатах скрутят и отвезут тебя в психушку. А если будешь пытаться доказать, что в общих интересах себя титаном Возрождения провозгласил, они тебе такой укольчик вкатят, что небо с овчинку покажется.
ТОЛЯ. Вот так! Всё ты предусмотришь! Любую идею на корню загубишь.
(Из коридора доносятся крики) Что это такое? (Выскакивает в коридор. Крики усиливаются. Выскакивают и остальные. В палате остается один Грузин.
ГРУЗИН. И чего суетиться? Ну, кричат и пусть кричат. (Начинает напевать) Ну, кричат и пусть кричат. Ну, кричат и пусть кричат. Ну, кричат и пусть кричат. (Кружится, притопывая ногами) Топ нога! Топ друга! Гога весело живет! Пусть кричат, пусть орут, Гога весело живет!
(В палату заходит Толя, замирает в изумление. Наконец Грузин замечает его. Сильно смущается) Ты это, Толик, не подумай чего-нибудь.
ТОЛЯ. А чего я должен подумать?
ГРУЗИН. Ну, ты сам знаешь.
ТОЛЯ. А что бы ты подумал на моем месте.
ГРУЗИН. Э! ну, сам подумай, генацвали! Я человек южный. Мне нужно веселье, женщины, вино. А тут лежишь, как дурак, в четырех стенах
ТОЛЯ. И невольно крыша поехала.
ГРУЗИН. Да что ты, Толик! Ну, встрепенулся, понимаешь. Пяточки размял.
ТОЛЯ. Ладно. Ладно, Гога. Я-то понимаю. Но больше так не делай. Другие могут оказаться непонятливыми. И поймут тебя не так.
ПЕТЯ (заходит в палату). Чего встал на пороге? Нет, Гога, зря не пошел! Там такое зрелище было. Мужик из третьей палаты, прикинь, представил себя Маргарет Тэтчер. Стал настаивать на приватизации государственных границ. Умора! «Я,- кричит,- железная леди! Вы у меня, совки вы этакие, попляшите, как караси на раскаленной сковородке. Я , орет, отдаю прерогативу крупному бизнесу. Я, флядь, вашу госкормушку ликвидирую. Вы у меня и в грузчику не устроитесь, пока не научитесь уважать частнопредпринимательскую инициативу.
(Гога свистит)
ТОЛЯ. Не свисти, Коба! Деньги водиться не будут. Хотя у вас, у грузин, их павлины не клюют.
ГОГА. А что дальше?
ПЕТЯ. В психушку сейчас везут. Но самое интересное, Гога, когда прибыли санитары. Они его скручивают, а он вопит, что ни какой он не сумасшедший, что он это специально устроил, чтобы выявить настоящего сумасшедшего.
ГРУЗИН. Ну и?
ПЕТЯ. Что «Ну и»? Вкатали ему укольчик, сразу успокоился. Как говорится, не приведи Господи. Страшное зрелище. Теперь я понимаю, почему все наши диссиденты придурки и маразматики
ГРУЗИН. Не может быть! Один к одному.
ТОЛЯ. А меня это нисколько не удивляет. Что мы одни что ли такие умные? Мужики тоже пытаются проявить инициативу.
ПЕТЯ. Всё равно мы оказались поумней, подальновиднее.(Заходит Сеня) Здравствуй, Сенчик! Позабыл про прощальный поцелуйчик?
(Сеня раскладывает вещи)
ТОЛЯ. А мне кажется, что он интеллектуально вырос в нашей компании. И понял, что интеллект важнее животноводства.
СЕНЯ. Не смешно! Кажется, мы, ребята, здорово влипли. Там на выходе… Вообщем, никого не выпускают.
ТОЛЯ. А на прогулку?
СЕНЯ. Даже на прогулку.
ПЕТЯ. Да! На этот раз, Сеня, ты прав. Уж что влипли, то влипли.
(Раздается стук в окно. Все поворачиваются к окну. За окном двое рабочих в корзине подъемной машины прибивают к окну решетку).
ПЕТЯ. Оперативно работают.
ТОЛЯ. Интересно, на какой срок мы сюда загремели?
ГРУЗИН. Полечился называется. Ну, я им дам! Они еще не знают, с кем связались (открывает тумбочку. Лихорадочно что-то ищет. Потом поворачивает ко всем бледное лицо). Ребята! Не надо! Отдайте, прошу!
ПЕТЯ. Ты чего, Гога? Что-то потерял?
ГРУЗИН. Мобильник.
ТОЛЯ. Вот ёк-макарёк! Час от часу не легче!
ГРУЗИН. Ребята! Ну, пошутили и хватит! Отдайте, пожалуйста! Я же для вас всех стараюсь. У меня друг - большой начальник в органах. Я ему позвоню, через час от этой богадельни камня на камне не останется.
ПЕТЯ. Гога! Ты что понять не можешь, что мы тут ни при чем? Охрана, решетки… Ну, понимаешь? Нас изолируют от мира, чтобы мы не могли передать туда никакой весточки. Понимаешь?
ГРУЗИН. Понимаешь… Понимаю то есть. Но зачем?
ТОЛЯ. Я тоже хотел бы знать: зачем. Кому понадобились несколько десятков больных людей?
ПЕТЯ. Ну, думаю, что не для того, чтобы нас всех сделать Рокфеллерами.
ТОЛЯ. Да, я тоже хорошего от этого не жду.
ПЕТЯ. Вот что, мужики! Надо создать подпольный комитет. Вооружаться, устанавливать контакты с другими палатами, запустить разведку в стан противника.
ТОЛЯ. А это идея! Пройдусь-ка я по нашим апартаментам! (уходит)
СЦЕНА 6
В палату заходят милиционер и врач.
МИЛИЦИОНЕР. Встать!
( Все переглядываются недоуменно; медленно, нехотя, но поднимаются. Кроме Пети.)
А ты чего, гандон заштопанный, глухой?
ПЕТЯ. Нет, я не глухой.
МИЛИЦИОНЕР. Ну?
ПЕТЯ. Вы, много неуважаемый мною, так называемый блюститель порядка, наверно, что-то перепутали. Здесь всё-таки больница, а не казарма и не КПЗ.
МИЛИЦИОНЕР.Чо?
ПЕТЯ.Через плечо!
МИЛИЦИОНЕР. Ах, ты говноед! Да я тебя! (Достает дубинку и замахивается. Врач перехватывает его руку) Ты чо? Тоже захотел?
ВРАЧ. Не надо! Здесь всё же лечат, а не калечат.
МИЛИЦИОНЕР. А какая разница?
ВРАЧ. Разница, конечно, не велика, но всё-таки давайте я ему лучше укольчик вкатаю.
МИЛИЦИОНЕР. Тот самый?
ВРАЧ. Но не от коклюша же!
МИЛИЦИОНЕР. Хэ! Это ты здорово, блин, придумал!
ПЕТЯ. Э-э-э! мужики! Мы так не договаривались! Не надо мне никакого укольчика! Ладно! Ладно! Я поднимусь!
МИЛИЦИОНЕР. Раньше, падла, подниматься надо было!
(Петя поднимается с кровати)
ВРАЧ. Держи его, сержант!
(Милиционер обхватывает Петю и валит его на кровать)
ВРАЧ. Ягодицу ему заголяй!
ПЕТЯ. Мужики! Да помогите же кто-нибудь!
ГРУЗИН. Это… сержант! Может быть, не надо?
МИЛИЦИОНЕР. Ты, тварь черножопая! Заткни хлеборезку! А то сейчас пойдешь у меня пешком в Среднюю Азию кизяк собирать!
ВРАЧ. Качнем ему кубиков пять!
МИЛИЦИОНЕР. Вкати ему на полную катушку, чтобы знал, сука, как выступать!
(Доктор ставит укол. Милиционер хлопает Петю по заднице)
ВРАЧ. А чего вы все подскочили! Можете садиться, уважаемые пациенты!
ВОВИК. Присаживаться!
МИЛИЦИОНЕР. Погавкай у меня!
ВОВЧИК. Молчу! Молчу! Вырвалось!
(Милиционер пристально смотрит на Вовчика. Тот бледнеет, колени у него подгибаются)
МИЛИЦИОНЕР. Не обоссался еще от страха?
ВОВЧИК. А что это вы так на меня смотрите?
МИЛИЦИОНЕР. А ну-ка давай отойдем в сторонку!
ВОВЧИК. Я… это… а зачем?
(Милиционер врачу кивает на Петю)
ВРАЧ. Сейчас начнется! Помогите мне связать его, а то он тут всех поубивает.
МИЛИЦИОНЕР. Говно такое пожалел?
ВРАЧ. Лучше все-таки связать.
МИЛИЦИОНЕР. Ну, давай!
(Врач и Милиционер связывают Петю и привязывают его к кровати. Остальные со страхом наблюдают за ними)
МИЛИЦИОНЕР (Вовчику). Ты не ссы, мужик! Мне с тобой побазарить кое о чем надо. (Отводит Вовчика в дальний угол палаты и о чем-то говорит с ним. В это время Петя начинает стонать, стоны переходят в вопли, он извивается всем телом)
МИЛИЦИОНЕР(Вовчику). Вообщем, усек! Как тебя, кстати, зовут?
ГРУЗИН. Как раз держим то, что положили.
МИЛИЦИОНЕР. С кроватей поднимитесь!
(Осматривает постели)
ПЕТЯ. Так что же всё-таки такое свистнули? Вы скажите, мы, может быть, и так вернем, добровольно.
ДОКТОР. Медицинские карты.
(Всеобщий шок)
ДОКТОР. Что это с вами, ребята?
ПЕТЯ. Так! Ничего!
МИЛИЦИОНЕ. Да вроде как вы напугались.
ТОЛЯ. А чего нам пугаться? Не тридцать седьмой год.
МИЛИЦИОНЕР(Сене). А вы, гражданин, даже побледнели.
СЕНЯ. Я? Побледнел?
МИЛИЦИОНЕР. Да вот вы и побледнели.
СЕНЯ. Может быть, у меня давление подскочило.
(Милиционер и доктор выходят)
ПЕТЯ. Нет, вы поняли, мужики?
ТОЛЯ. Это что же выходит? Что не одни мы такие умные?
ВОВИК. В смысле?
ТОЛЯ. А то, что мужики из другой палаты утащили эти карты, чтобы узнать, кто сумасшедший.
ПЕТЯ. А мне вот так не кажется. А как раз наоборот.
ТОЛЯ. Как это так?
ПЕТЯ. Это ж наверняка украл сумасшедший, маньяк, чтобы никто не знал, что он сумасшедший.
ГРУЗИН. М-да… А что же делать? Надо выписываться срочно.
ТОЛЯ. Кто же тебя выпишет, если нет медицинской карты.
ГРУЗИН. Да хрен с ней! Уйду так!
СЕНЯ. Нет уж, ребята! Извините! Вы можете уходить, так или не так. А я без больничного не уйду. Мне каждая копейка горбом достается.
ПЕТЯ. Да и мне кажется, что не уйдешь и даже не выйдешь отсюда. Кто же нас теперь выпустит?
ГРУЗИН. Что же теперь делать?
СЕНЯ (Пете и Толе). Ну, что же вы, умники, притихли?
ПЕТЯ. А что тут можно сделать? Нужно вычислить его и изолировать.
СЕНЯ. Да как же ты его вычислишь, если медицинской карты нет?
ПЕТЯ. Сумасшедшего можно определить по его поведению, словам, поступкам.
ГРУЗИН. Верно, мужики! У меня есть хороший знакомый, психотерапевт.
СЕНЯ. Ну?
ГРУЗИН. Чего же проще? Сейчас звоню ему! (Достает мобильник) Привет, Сандро! Узнал? У меня всё хорошо! Скоро совсем здоровый буду. Слушай, кацо! Тут такое дело – твоей профессии касается. Как узнать сумасшедшего?
Говори! Говори признаки! Я записываю! Так… так… так… Зачем? Да не зачем! Сидим с мужиками болтаем, вот у нас спор и зашел про это. Ну, будь здоров, дорогой!
ПЕТЯ. Ну, что?
ГРУЗИН. Говорит у сумасшедшего бывают галлюцинации. Они искаженно воспринимают предметы, у них бессвязное мышление.
ТОЛЯ. Ага! Перескакивает с одного на другое.
ГРУЗИН. Резонерство.
СЕНЯ. Это еще что за зверь?
ТОЛЯ. Ну, примерно понятно.
ГРУЗИН. Навязчивые состояния, страхи, импульсивные влечения. Вот еще тут записал: запои, бродяжничество, нарушение полового влечения.
ДЕД. А отсюда попрошу поподробней.
ПЕТЯ. Дед! Не отвлекай, а то он забудет.
ГРУЗИН. Я забуду? Да у меня память, как компьютер. Так дальше: депрессии, слабоумие.
ТОЛЯ. Шизофрения то есть.
СЦЕНА 5
За дверью крик: «На укольчики!»
ТОЛЯ. Ну что, мужики, двинем кайф ловить?
ПЕТЯ. Сегодня Анжелика. У нее рука легкая, вроде, как комарик укусил. А вот Верунчик болезненно колет: хлопком.
ДЕД. Аппетитная Анжелка девка! Мне бы лет сорок сбросить, я бы ее непременно умял.
ГРУЗИН. Идем-идем, мужики!
ДЕД. Тебе-то хорошо, Жорка! На тебя бабы, как мухи на дерьмо летят.
ПЕТЯ. А ты, дед, перед половым актом виагру принимаешь?
ДЕД. Это еще что за зверь?
ПЕТЯ. А это чтобы хозяйство не подвело.
ДЕД. Не бойся! Раз в неделю как штык! Броня крепка и кони наши быстры!
(Все выходят, кроме Сени. Сеня потягивается с хрустом, спускается с кровати, становится на четвереньки, рычит и лает. Бегает на четвереньках по палате, зубами хватает одеяло и пытается рвать его. Одним словом, ведет себя, как собака. На пороге появляется Грузин и изумленно наблюдает за Сеней. Тот же его не замечает. Грузин выходит из палаты. Сеня, утомившись,
становится на ноги, переводит дыхание)
СЕНЯ. Уколы! Гав-гав! (Рычит. Уходит)
( Некоторое время палата пустует. За дверями слышны разговоры, смех. Заходят Толя, Петя и Грузин)
ПЕТЯ. Лаял, говоришь? Так! Так! Так! А ведь никогда бы не подумал, что он того. Такой основательный, крепкий мужик. Нет! Ни за что бы ни подумал!На кого угодно бы подумал, только не на него.
ТОЛЯ. А что же тут удивительного, если не пить, не курить, по бабам не ходить, иметь дело только со свиноматками и быками-производителями, день и ночь думать только о них? Тут у любого крыша поедет!
ПЕТЯ. Хорошо еще, что он себя считает собакой, а не быком.
ГРУЗИН. А какая разница?
ПЕТЯ. Большая! Так только покусает, а то бы покрыл нас тут всех.
ТОЛЯ. Ладно! Хорош шутки шутить! Надо думать, что делать. А если у него начнется обострение? Ночью, когда мы все спим, он нам всем глотки перегрызет.
(В дверях появляется Сеня. Его никто не замечает)
ГРУЗИН. Дежурство, может быть, организовать?
ПЕТЯ. Или связывать на ночь.
ТОЛЯ. Его же выписывают через два-три дня.
ГРУЗИН. Эти два-три дня надо еще прожить.
ТОЛЯ. Вы тут раньше меня поселились. Ничего за ним не замечали?
ПЕТЯ. Ничего… Хотя…
(Толя и Грузин замечают Сеню и делают знаки Пете. Тот же, не придавая им никакого значения, продолжает)
Вот эта жадность! Действительно, собачья. Как собака никогда не отдаст кость…(В это время замечает Сеню)
СЕНЯ. Так что?
ПЕТЯ. А… это… привет, Сеня!
СЕНЯ. Ты продолжай! Продолжай!
ПЕТЯ. А чего продолжать-то?
СЕНЯ. Договаривай!
ПЕТЯ. А о чем я говорил?
СЕНЯ. Забыл?
ПЕТЯ. Ну… это… забыл.
СЕНЯ. Напомнить?
ПЕТЯ. Да ладно!
(Сеня медленно приближается к Пете)
СЕНЯ. Может, всё-таки напомнить?
( Петя пятится)
ПЕТЯ. Сеня! Успокойся! Всё нормально! Всё хорошо! Укольчик-то принял?
СЕНЯ. Ты думал я не слышал, о чем вы тут говорили?
ПЕТЯ (продолжая отступать). Мужики! Он того… Разве не видите?
СЕНЯ. Вы меня сумасшедшим считаете? Это я-то сумасшедший? Я уже давно понял, что ты меня ненавидишь. Все твои шуточки-прибауточки!
ПЕТЯ (кричит). Мужики!
(Толя и Грузин наваливаются на Сеню. Завязывается борьба. Все сплетаются в клубок. Наконец троица одолела Сеню. Связали его полотенцем)
ПЕТЯ. Никого не укусил?
ТОЛЯ. Силен, черт! Фермер гребанный! Такой ночью любого, как комара, задавит!
СЕНЯ. Мужики! Развяжите! Чего вы? Нормальный я.
ГРУЗИН. Нормальный, говоришь? А зачем лаешь? Бегаешь на четвереньках, как собака? Одеяло кусаешь?
СЕНЯ. Да это я… Ну, хобби это у меня такое. Отдых такой. Я, когда у меня детишки были маленькие, то быка изображал, то хрюкал, то лаял.
ПЕТЯ. Отпустите его, мужики!
ГРУЗИН. Ты чего?
ПЕТЯ. Да какой из него сумасшедший? Это же бык совхозный! У него нервы, как канаты. Чтобы сойти с ума, для начала надо хотя бы иметь его, обладать довольно сложной нервной системой.
ВОВИК. Ух, как чешет! Как книжку читает.
ТОЛЯ. А он в университете учился.
ВОВИК. Да ну!
ТОЛЯ. Каральки гну! Правда, вскоре его выгнали, сразу же после посвящения в студенты. Напился, как свинья. Ну, и рожа у одного мужика ему не понравилась. Стал вызывать его поговорить. А это ректор оказался.
ВОВИК. Поговорили?
ПЕТЯ. Ага!
(В это время Сеню отпустили. Он молча собирает вещи)
ПЕТЯ. Ты куда, Семен Буденный, манатки трясешь? Гражданская-то война давным-давно закончилась.
СЕНЯ. На кудыкину гору.
ПЕТЯ. Будешь грубо разговаривать с однопалатниками, нахлопаем по попе.
СЕНЯ. Выписываться пойду.
ПЕТЯ. Вон оно даже как! Обиделся, значит. Сам видишь, какая обстановка накаленная. А тут ты со своим хрюканьем.
(Семен уходит).
ПЕТЯ. Ну, вот еще один несправедливо обиделся.
ТОЛЯ. Я что думаю… Надо спровоцировать сумасшедшего, чтобы он проявил себя.
ПЕТЯ. Прекрасная мысль! Но как ты себе это представляешь?
ТОЛЯ. Ну, к примеру, я объявляю себя Наполеоном или Магометом.
ПЕТЯ. Ну?
ТОЛЯ. Если ты нормальный человек, то как ты к этому отнесешься?
ПЕТЯ. Ну, решу, что у мужика крыша поехала.
ТОЛЯ. Правильно! Но если ты сумасшедший, мнишь себя Навуходоносором или Джорджем Бушем, то ты будешь воспринимать меня как настоящего Наполеона. Будешь со мной диалог вести на равных. Даже обрадуешься, что появилась равнозначная тебе личность, а не какой-то слесарь Петров или сантехник Сидоров.
ПЕТЯ. Верно! Верно! А почему бы не попробовать.
ГРУЗИН. Вот он пускай и пробует.
ТОЛЯ. И попробую! А что? Вот прямо сейчас выйду в коридор и объявлю себя Леонардо да Винчи. Сами же мне потом спасибо скажите.
ПЕТЯ. Не скажем. Не успеем.
ТОЛЯ. Чего?
ПЕТЯ. А того… минут через пятнадцать ражие молодцы в белых халатах скрутят и отвезут тебя в психушку. А если будешь пытаться доказать, что в общих интересах себя титаном Возрождения провозгласил, они тебе такой укольчик вкатят, что небо с овчинку покажется.
ТОЛЯ. Вот так! Всё ты предусмотришь! Любую идею на корню загубишь.
(Из коридора доносятся крики) Что это такое? (Выскакивает в коридор. Крики усиливаются. Выскакивают и остальные. В палате остается один Грузин.
ГРУЗИН. И чего суетиться? Ну, кричат и пусть кричат. (Начинает напевать) Ну, кричат и пусть кричат. Ну, кричат и пусть кричат. Ну, кричат и пусть кричат. (Кружится, притопывая ногами) Топ нога! Топ друга! Гога весело живет! Пусть кричат, пусть орут, Гога весело живет!
(В палату заходит Толя, замирает в изумление. Наконец Грузин замечает его. Сильно смущается) Ты это, Толик, не подумай чего-нибудь.
ТОЛЯ. А чего я должен подумать?
ГРУЗИН. Ну, ты сам знаешь.
ТОЛЯ. А что бы ты подумал на моем месте.
ГРУЗИН. Э! ну, сам подумай, генацвали! Я человек южный. Мне нужно веселье, женщины, вино. А тут лежишь, как дурак, в четырех стенах
ТОЛЯ. И невольно крыша поехала.
ГРУЗИН. Да что ты, Толик! Ну, встрепенулся, понимаешь. Пяточки размял.
ТОЛЯ. Ладно. Ладно, Гога. Я-то понимаю. Но больше так не делай. Другие могут оказаться непонятливыми. И поймут тебя не так.
ПЕТЯ (заходит в палату). Чего встал на пороге? Нет, Гога, зря не пошел! Там такое зрелище было. Мужик из третьей палаты, прикинь, представил себя Маргарет Тэтчер. Стал настаивать на приватизации государственных границ. Умора! «Я,- кричит,- железная леди! Вы у меня, совки вы этакие, попляшите, как караси на раскаленной сковородке. Я , орет, отдаю прерогативу крупному бизнесу. Я, флядь, вашу госкормушку ликвидирую. Вы у меня и в грузчику не устроитесь, пока не научитесь уважать частнопредпринимательскую инициативу.
(Гога свистит)
ТОЛЯ. Не свисти, Коба! Деньги водиться не будут. Хотя у вас, у грузин, их павлины не клюют.
ГОГА. А что дальше?
ПЕТЯ. В психушку сейчас везут. Но самое интересное, Гога, когда прибыли санитары. Они его скручивают, а он вопит, что ни какой он не сумасшедший, что он это специально устроил, чтобы выявить настоящего сумасшедшего.
ГРУЗИН. Ну и?
ПЕТЯ. Что «Ну и»? Вкатали ему укольчик, сразу успокоился. Как говорится, не приведи Господи. Страшное зрелище. Теперь я понимаю, почему все наши диссиденты придурки и маразматики
ГРУЗИН. Не может быть! Один к одному.
ТОЛЯ. А меня это нисколько не удивляет. Что мы одни что ли такие умные? Мужики тоже пытаются проявить инициативу.
ПЕТЯ. Всё равно мы оказались поумней, подальновиднее.(Заходит Сеня) Здравствуй, Сенчик! Позабыл про прощальный поцелуйчик?
(Сеня раскладывает вещи)
ТОЛЯ. А мне кажется, что он интеллектуально вырос в нашей компании. И понял, что интеллект важнее животноводства.
СЕНЯ. Не смешно! Кажется, мы, ребята, здорово влипли. Там на выходе… Вообщем, никого не выпускают.
ТОЛЯ. А на прогулку?
СЕНЯ. Даже на прогулку.
ПЕТЯ. Да! На этот раз, Сеня, ты прав. Уж что влипли, то влипли.
(Раздается стук в окно. Все поворачиваются к окну. За окном двое рабочих в корзине подъемной машины прибивают к окну решетку).
ПЕТЯ. Оперативно работают.
ТОЛЯ. Интересно, на какой срок мы сюда загремели?
ГРУЗИН. Полечился называется. Ну, я им дам! Они еще не знают, с кем связались (открывает тумбочку. Лихорадочно что-то ищет. Потом поворачивает ко всем бледное лицо). Ребята! Не надо! Отдайте, прошу!
ПЕТЯ. Ты чего, Гога? Что-то потерял?
ГРУЗИН. Мобильник.
ТОЛЯ. Вот ёк-макарёк! Час от часу не легче!
ГРУЗИН. Ребята! Ну, пошутили и хватит! Отдайте, пожалуйста! Я же для вас всех стараюсь. У меня друг - большой начальник в органах. Я ему позвоню, через час от этой богадельни камня на камне не останется.
ПЕТЯ. Гога! Ты что понять не можешь, что мы тут ни при чем? Охрана, решетки… Ну, понимаешь? Нас изолируют от мира, чтобы мы не могли передать туда никакой весточки. Понимаешь?
ГРУЗИН. Понимаешь… Понимаю то есть. Но зачем?
ТОЛЯ. Я тоже хотел бы знать: зачем. Кому понадобились несколько десятков больных людей?
ПЕТЯ. Ну, думаю, что не для того, чтобы нас всех сделать Рокфеллерами.
ТОЛЯ. Да, я тоже хорошего от этого не жду.
ПЕТЯ. Вот что, мужики! Надо создать подпольный комитет. Вооружаться, устанавливать контакты с другими палатами, запустить разведку в стан противника.
ТОЛЯ. А это идея! Пройдусь-ка я по нашим апартаментам! (уходит)
СЦЕНА 6
В палату заходят милиционер и врач.
МИЛИЦИОНЕР. Встать!
( Все переглядываются недоуменно; медленно, нехотя, но поднимаются. Кроме Пети.)
А ты чего, гандон заштопанный, глухой?
ПЕТЯ. Нет, я не глухой.
МИЛИЦИОНЕР. Ну?
ПЕТЯ. Вы, много неуважаемый мною, так называемый блюститель порядка, наверно, что-то перепутали. Здесь всё-таки больница, а не казарма и не КПЗ.
МИЛИЦИОНЕР.Чо?
ПЕТЯ.Через плечо!
МИЛИЦИОНЕР. Ах, ты говноед! Да я тебя! (Достает дубинку и замахивается. Врач перехватывает его руку) Ты чо? Тоже захотел?
ВРАЧ. Не надо! Здесь всё же лечат, а не калечат.
МИЛИЦИОНЕР. А какая разница?
ВРАЧ. Разница, конечно, не велика, но всё-таки давайте я ему лучше укольчик вкатаю.
МИЛИЦИОНЕР. Тот самый?
ВРАЧ. Но не от коклюша же!
МИЛИЦИОНЕР. Хэ! Это ты здорово, блин, придумал!
ПЕТЯ. Э-э-э! мужики! Мы так не договаривались! Не надо мне никакого укольчика! Ладно! Ладно! Я поднимусь!
МИЛИЦИОНЕР. Раньше, падла, подниматься надо было!
(Петя поднимается с кровати)
ВРАЧ. Держи его, сержант!
(Милиционер обхватывает Петю и валит его на кровать)
ВРАЧ. Ягодицу ему заголяй!
ПЕТЯ. Мужики! Да помогите же кто-нибудь!
ГРУЗИН. Это… сержант! Может быть, не надо?
МИЛИЦИОНЕР. Ты, тварь черножопая! Заткни хлеборезку! А то сейчас пойдешь у меня пешком в Среднюю Азию кизяк собирать!
ВРАЧ. Качнем ему кубиков пять!
МИЛИЦИОНЕР. Вкати ему на полную катушку, чтобы знал, сука, как выступать!
(Доктор ставит укол. Милиционер хлопает Петю по заднице)
ВРАЧ. А чего вы все подскочили! Можете садиться, уважаемые пациенты!
ВОВИК. Присаживаться!
МИЛИЦИОНЕР. Погавкай у меня!
ВОВЧИК. Молчу! Молчу! Вырвалось!
(Милиционер пристально смотрит на Вовчика. Тот бледнеет, колени у него подгибаются)
МИЛИЦИОНЕР. Не обоссался еще от страха?
ВОВЧИК. А что это вы так на меня смотрите?
МИЛИЦИОНЕР. А ну-ка давай отойдем в сторонку!
ВОВЧИК. Я… это… а зачем?
(Милиционер врачу кивает на Петю)
ВРАЧ. Сейчас начнется! Помогите мне связать его, а то он тут всех поубивает.
МИЛИЦИОНЕР. Говно такое пожалел?
ВРАЧ. Лучше все-таки связать.
МИЛИЦИОНЕР. Ну, давай!
(Врач и Милиционер связывают Петю и привязывают его к кровати. Остальные со страхом наблюдают за ними)
МИЛИЦИОНЕР (Вовчику). Ты не ссы, мужик! Мне с тобой побазарить кое о чем надо. (Отводит Вовчика в дальний угол палаты и о чем-то говорит с ним. В это время Петя начинает стонать, стоны переходят в вопли, он извивается всем телом)
МИЛИЦИОНЕР(Вовчику). Вообщем, усек! Как тебя, кстати, зовут?
