Но хитрая купалка уже сменила подход и теперь подплыла к чародею тихо, осторожно, будто бы с прошением.
— Мешка на горе! — шипящий голос приобрёл соблазнительную хрипотцу, а острые зубки вдруг обнажились не угрожающим оскалом, а милой улыбкой. — Лезешь, лезешь?
Зелёные всполохи магии Жизни, которыми она щедро оплетала своего подельника, навязывая свою волю, почему-то не сделали того сильно сговорчивее.
Но похотливый блеск в его глазах явно усилился.
— А сама чего? — спросил он, смело и охотно пробуя на ощупь её бёдра. — Из воды не топ-топ-топ?
— Ну здоровешь! — проворковала Лоора, положив ладошки на его колючие щёки. — Кружи мешка!
Лицо чародея осветила плотная сетчатая вспышка в зелёных и голубых оттенках, и через мгновение его усы, бородку и запущенную щетину начисто смыло в озеро, не оставив и следа.
И стало заметно, что чародей мог бы теперь при желании и за тридцатилетнего сойти.
— Такше краше! — ласково прошипела купалка напоследок и ловко вывернулась, посчитав свой «подарок» вполне ценным и достаточным для того, чтобы сбить спесь с упрямого болотника.
Но он и сам уже нырнул руками в зелёное сияние, почувствовал его пальцами, увидел эту целебную силу не как что-то чуждое, пришедшее извне, но как своё, родное, выстраданное и доступное.
Магическое безумие, начатое купалкой, продолжалось!
— Дар зелёный! — с полнейшим торжеством воскликнул Тарек, играючи перекидывая между пальцами тонкий жгут Жизни, снятый его волей с тела купалки. — Дар охальный!
Вместо поздравления Лоора крепко схватила его за руку и потянула за собой.
Он только булькнул с досады, но при том схватился за талию Лооры обеими руками, силой Воды набирая скорость вместе с ней. Так было удобнее и быстрее, а для него ещё и приятнее. Зато купалке было всё равно, где устроились его руки, лишь бы плыть к цели.
Сверкая любопытным золотом, она то и дело оглядывалась. Будто проверяла — не исчез ли, не померещился ли? А поймав его довольный взгляд, полный похотливого торжества, Лоора гордо отворачивалась.
Они плыли на совсем небольшой глубине, иногда поднимая локтем или коленом пенный бурун, будто акула или дельфин. Но в неспокойной воде, посреди множества белых пенных гребней, это было совершенно незаметно.
Купалка несла чародея назад к скалистым островкам.
Её по-прежнему интересовал лишь один, самый высокий, вызывающе торчавший над штормовой водой каменным зубом. Лоору влекла странная «помеха», о которой она неуклюже пыталась сообщить своему странному подельнику.
А тот, глупый и неуклюжий, никак не желал понимать её задумку.
— И куда топ-топ-топ? — спросил он, глядя то на островок-гору, то на соблазнительные изгибы купалки, которая настойчиво вилась вокруг него.
Судя по тоскливому взгляду, ему явно не хотелось снова вылезать из воды. Он мельком взглянул на гору и тут же уставился вниз, прямо в глубину, будто пытаясь разглядеть уютную муть на дне.
— Мешка там! — снова попыталась объяснить купалка, злобно ткнув пальчиком в гору.
По её телу снова пошла в бешеный пляс сетка из красного и голубого сияния, почти затмив зелёные отсветы Жизни. Лоора была в растерянности, но одновременно в её золотистых глазах сверкало лютое бешенство.
— Да ну того мешка!.. — лениво и без всякой рифмы возразил чародей, снова ухватившись за упругие бока купалки, переполненные магией, как и всё её тело.
Ему не понадобилось много времени, чтобы несколькими неотразимыми прикосновениями отвлечь купалку от необходимости лезть в гору.
— Ме-е-е-ешка же!.. — теперь уже в зелёном сиянии простонала она, закатив глаза, но в этот раз в её голосе и оскале почти не было угрозы.
Зато было неподдельное удивление и внезапная вспышка давно позабытых страстей. Лоора хрипло вскрикнула, выгнулась и попыталась схватить Тарека за горло, но его это лишь раззадорило. Пожалуй, купалка могла и убить его, если бы не одна малость: внезапный страстный блеск в тёмных глазах бывшей кружанки. Красные и голубые цвета, тонкой сетью горевшие на её теле, почти погасли, остался лишь яркий переливистый изумруд, захлестнувший купалку и чародея клочьями целительного тумана.
Их общая магия решила всё сама, исключив любое сопротивление.
Тарек покрепче обхватил хрипло стонущую Лоору и потянул вниз, на дно. Едва лишь вода скрыла их, откровенный и жадный стон купалки сделался приглушённым водяным гулом. Это был медленный кружащийся полёт в толще воды и в гуще сверкающих пузырьков. Полёт, полный изучающей ласки, всего лишь первый шаг к настоящей страсти.
Магия по-прежнему кипела в обоих, зелёное сияние стало ослепительным.
А потом они, не размыкая объятий, достигли дна. В придонной воде, и без того не сильно прозрачной, взметнулись тучи серого ила, напрочь скрывшие все секреты страсти за плотной завесой. Остались лишь зеленоватые вспышки магии Жизни, что изредка пробивали пелену неизвестности. А сколько времени это продолжалось — кто скажет? Может, полчаса, а может, и поболее.
И этим драгоценным временем сполна успела воспользоваться ещё одна упрямая пара.
----------
То же время, то же место
Волны уже не были теми огромными валами, что терзали сушу пару часов назад, но вихрь чёрных туч над головой нагонял такого страха, что молодой воин нервно кусал губы. От волнения он был совершенно бледен.
Непростительно бледен!
Весло он сжимал с такой силой, что кровь едва не сочилась из-под ногтей. Но дать волю своему страху княжич никак не мог, впереди уже маячила цель — заветный островок. Просто высокая скала, торчавшая из воды и окружённая пенным поясом прибоя.
— Ещё немного, Герош! — крикнула рыжеволосая девушка, сидя на носу лодки и чуть неуклюже загребая веслом. — Совсем немного, братик!
Её большие зелёные глаза тоже горели, но не потаённым страхом, а азартом и целеустремлённостью. Оба были закутаны в совершенно промокшие накидки, ничуть не спасавшие от мелкого дождика. Оба гребли изо всех неравных сил, а старая ветхая лодка едва держалась на плаву, медленно, но неотвратимо набирая воды. Зато скалистый островок был уже настолько близок, что можно было услышать плеск волн о камни.
— Если мы сейчас утонем, будет обидно! — сжав зубы, проговорил парень. — В лодке вода!
— Мы на месте! — чуть преждевременно объявила девушка. — Ещё чуть-чуть!
Но подгнившее дерево жалобно треснуло, и лодочка мигом набрала воды по самые борта.
— Держись за меня! — крикнул было Герош, но сам удержался на поверхности только потому, что кое-как ухватился за притопленный дощатый остов, быстро распавшийся на части. С другой стороны его поддержала сестра, которая держалась на бурной воде легко, будто лёгкая щепочка. Так уж повелось, что плавать на севере умели все — от княжича до последнего полевого батрака.
Цепляясь за останки лодки, брат с сестрой кое-как добрались до подножия островка. Взбодрившиеся волны тут же попытались швырнуть смельчаков об острые камни, не давая отдыха, но они уже почувствовали под ногами дно и поспешили выбраться из бурной воды.
— Никогда не плавал с камнем за пазухой! — заявил парень, обнимая дрожащую сестру. — И не хочу повторять! У нас больше нет лодки! Вида!..
— Туда! — она указала рукой на чуть более пологий склон с закатной стороны. — Там тропа!
Порывистый ветер усилился, дождь перестал быть лёгкой помехой и полился стеной. Тучи грозно клубились и чернели, с каждой минутой всё ниже и страшнее нависая над вздыбленным озером. Брат и сестра карабкались по скользким камням вверх по склону, буквально ползли, каждое мгновение рискуя свалиться вниз.
Они продвигались к своей цели с истинно северным упрямством и ловкостью.
— Вида, посмотри на волны! — воскликнул парень, потрясённый зрелищем огромных сизых валов, внезапно налетевших на скалы. — Как мы сюда доплыли?..
— Мы поверили, Герош! — упрямо щурясь, ответила девушка. — Я поверила Ей, а ты поверил мне! Держись, братик!
Он держался сам и крепко держал сестру, резонно опасаясь, что хрупкую Виду попросту сдует с открытой всем ветрам тропы. К тому же камень за пазухой у него и вправду имелся, как и боевой топор на поясе, что придавало парню уверенности.
Даже самые высокие волны уже не могли им грозить на той высоте, куда они забрались. Проливной колючий дождь и воющий диким волком ветер тоже были не в силах помешать дерзким северянам. Шаг за шагом, выступ за выступом, камень за камнем, ценой расцарапанных рук и сбитых в кровь ног они добрались до вершины.
Несмотря на стену дождя отсюда был неплохо виден родной берег, откуда начался их нелёгкий путь.
— Мы дошли! — с облегчением воскликнула Вида, стараясь перекричать набиравший силу ураган. — Ставь его!
Герош вынул из-за пазухи драгоценную ношу и осторожно поставил на место, указанное сестрой. Это был серый камень несколько странной рубленой формы, на его верхней грани по кругу были вырезаны пять загадочных знаков. Больше ничем особенным этот предмет не выделялся.
— Один молитвенный камень на всю округу! — недовольно сказал Герош. — А мы его украли. Хорошо, что не утопили.
— В Элдви был свой камень! — Вида легко набрала пригоршню дождевой воды и торопливо утолила жажду. — До того как храм поставили.
— И врежские рыбаки недавно отцу хвастались! — с презрением добавил Герош. — Мол, где нашли, там уже нету!
— У хостецких лунников тоже камень есть! — Вида опустилась на колени перед камнем, положив на него ладони. — Держи меня!
Герош осторожно встал на колени за спиной у сестры, положив ей руки на плечи. Символы на камне вспыхнули каплями жидкого огня нескольких цветов, касаясь ладоней закрывшей глаза девушки. Её тело напряглось, будто она взвалила на себя непосильную тяжесть, и Герош смутно чувствовал эту ношу, но, увы, никак не мог её разделить. Ему оставалось лишь крепко держать сестрёнку за плечи и следить за сиянием, исходящим из камня.
Что-то изменилось вокруг, что-то стало совсем другим — менее опасным, более предсказуемым, с обещанием надежды на лучшее. Будто само высокое синее небо, скрытое сейчас за тучами, коснулось озера ласковой рукой, разглаживая бегущие волны.
Казалось, сам ветер чуть присмирел, обходя стороной вершину скалистого островка.
— Что это?.. — прошептал Герош, впервые увидев нереально яркие цвета, будто пришедшие в мир откуда-то извне, где обитают боги. Был там золотой, голубой, зелёный и какой-то ещё, непривычный для глаз. Словно осколок молнии...
Все пять символов, что светились каждый своим цветом, были великолепны.
Но ярче всех остальных сиял красный.
За 567 лет до ярмарки в Широдаре
— Ветер стихает! — неуверенно сказал княжич, но Вида, прикрыв глаза, лишь устало покачала головой.
На первый взгляд и вправду казалось, что озеро начало успокаиваться, но такое впечатление было обманчивым. Буря то задумчиво затихала, то вновь коварно пыталась сбросить упрямую парочку с открытой всем ветрам каменной вершины.
А Вида так и держала дрожащие руки на молитвенном камне, который по-прежнему сиял ярко-красным пламенем едва прирученного Воздуха.
— Почему я вижу? — пробормотал Герош. — Я же никакой не чародей!
Сестра не ответила, камень тем более, но на тропе вдруг послышался оглушительный разбойничий свист. Княжич резко вскочил на ноги и выхватил из-за пояса топор.
— Кто это?! — Вида вздрогнула, но не бросила своё чародейство, её руки остались на камне.
— Не бойся! — с жаром воскликнул юноша. — Хоть новый узурпатор, хоть купалка, хоть сам Кебос! К тебе никто не подойдёт!
Но выглянув из-за камня навстречу лихому свисту, Герош с отвращением скривился.
— Одолжи мне плащ, — попросил совершенно голый, если не считать нелепо выглядевшего пояса, Тарек. — Что за юная чародейка с тобой? Ей такое видеть не след.
Парень немного смутился, продолжая грозить топором совершенно голому и безоружному человеку.
— Что ты задумал? — упрямо спросил он, выставив топор перед собой. — Не подходи!
— Времени мало! — разочарованно вздохнул чародей. — Она спит, но когда проснётся...
— Кто спит? — переспросил парень и вдруг его осенило: — А, купалка твоя?!
— Теперь где-то и моя, — чародей, не стесняясь, устало зевнул. — Но кто-то помешал ей набрать силу Воздуха. Лоора про «мешку» всё время говорила, жаловалась, бедняжка... Иначе здесь была бы новая буря, сильнее прежней.
— То моя сестра, — не без гордости признался Герош. — У нас молитвенный камень...
— Ишь ты! — восхитился чародей. — Отчаянные! Вижу руку той, что над нами! А что с вашим городищем, волнами не смыло?
— Не знаю! — скрежетнул зубами княжич. — Мы упредили отца, но послушал ли он...
— Твой отец мудр, верь в него, — посоветовал чародей и чуть усмехнулся. — Но всё же... Мне бы прикрыться, а?
Княжич резко убрал топор за пояс и бросил чародею свой совершенно мокрый плащ, в который тот не без удовольствия завернулся.
— Вот спасибо! — просто сказал он. — Всё равно ты насквозь промок. Пошли наверх. Я расскажу, что тут происходит. Всё, что знаю сам.
Двигался чародей быстро и ловко. Осторожно ступая босыми ногами по камням, он под присмотром молодого княжича без труда взобрался на самую вершину островка. Вида так и сидела неподвижно, не повернув головы, будто не узнала гостя, на её юном лице застыла усталая гримаса школяра, не осилившего урок.
— Приветствую вас, сударыня, — по городскому обычаю поздоровался впечатлённый чародей, разглядывая сияющий под руками девушки камень. — Ох, вот оно что...
Прошла лишь пара мгновений и он вздрогнул, разглядывая волнистые рыжие локоны и большие выразительные глаза цвета ранней весны. Но в его снисходительном взгляде не было и тени похоти.
— Теперь понимаю, княжич, почему и ты, и отец твой зубами скрипели да охальником меня называли, — с усмешкой произнёс он.
— Это Вида, — не слишком охотно представил её брат. — Моя сестра.
— Я уже понял, — быстро перебил чародей. — Мог бы сам догадаться по вашим переглядкам. Но времени у нас очень мало. Давно у тебя дар Воздуха, Вида?
— С этой зимы, — вдруг тихо отозвалась та, приоткрыв глаза.
Яркая зелень её пристального взгляда привычно обожгла чародея, но тот не дрогнул и не отвёл глаз.
— Никто не знает про её дар, — встрял княжич. — Даже отец.
— Боитесь кривотолков? — с пониманием спросил Тарек. — Мне это знакомо. Жаль, тебе бы учителя хорошего отыскать, но это уже потом, если целы будем. Было нас с купалкой двое чародеев, а теперь, гляди-ка, уже трое.
— Мы не боимся! — попыталась объясниться Вида. — Но у нас...
— Это я тоже понял, — поспешно кивнул Тарек, не желая терять время на споры. — Чародеев в ваших краях не жалуют. Но против купалки всё-таки заезжего выставили, его не жалко.
— Ты не справился! — с упрёком проворчал княжич.
— Не до конца, — снова признал очевидное Тарек. — Купалка соединила свои чары с моими, чтобы стать сильнее, но до конца подчинить меня не смогла. А теперь, пока она спит, мой разум полностью свободен. Вида, ты теперь одна из нас.
— Но я ведь ничего не умею!.. — воскликнула юная княжна.
— Купалка тоже ничего не умеет, а погляди, что натворила, — напомнил чародей, обведя рукой неспокойное озеро. — Здесь важны лишь сила духа и дубовое упрямство. А у вас, северян, это в крови. Просто почувствуй ветер и придерживай его, не давай ему воли. Знаешь, как лошадям ноги спутывают, чтобы далеко не убежали? А камень тебе поможет усилить контроль, если я что-то понимаю в магии.
— Мешка на горе! — шипящий голос приобрёл соблазнительную хрипотцу, а острые зубки вдруг обнажились не угрожающим оскалом, а милой улыбкой. — Лезешь, лезешь?
Зелёные всполохи магии Жизни, которыми она щедро оплетала своего подельника, навязывая свою волю, почему-то не сделали того сильно сговорчивее.
Но похотливый блеск в его глазах явно усилился.
— А сама чего? — спросил он, смело и охотно пробуя на ощупь её бёдра. — Из воды не топ-топ-топ?
— Ну здоровешь! — проворковала Лоора, положив ладошки на его колючие щёки. — Кружи мешка!
Лицо чародея осветила плотная сетчатая вспышка в зелёных и голубых оттенках, и через мгновение его усы, бородку и запущенную щетину начисто смыло в озеро, не оставив и следа.
И стало заметно, что чародей мог бы теперь при желании и за тридцатилетнего сойти.
— Такше краше! — ласково прошипела купалка напоследок и ловко вывернулась, посчитав свой «подарок» вполне ценным и достаточным для того, чтобы сбить спесь с упрямого болотника.
Но он и сам уже нырнул руками в зелёное сияние, почувствовал его пальцами, увидел эту целебную силу не как что-то чуждое, пришедшее извне, но как своё, родное, выстраданное и доступное.
Магическое безумие, начатое купалкой, продолжалось!
— Дар зелёный! — с полнейшим торжеством воскликнул Тарек, играючи перекидывая между пальцами тонкий жгут Жизни, снятый его волей с тела купалки. — Дар охальный!
Вместо поздравления Лоора крепко схватила его за руку и потянула за собой.
Он только булькнул с досады, но при том схватился за талию Лооры обеими руками, силой Воды набирая скорость вместе с ней. Так было удобнее и быстрее, а для него ещё и приятнее. Зато купалке было всё равно, где устроились его руки, лишь бы плыть к цели.
Сверкая любопытным золотом, она то и дело оглядывалась. Будто проверяла — не исчез ли, не померещился ли? А поймав его довольный взгляд, полный похотливого торжества, Лоора гордо отворачивалась.
Они плыли на совсем небольшой глубине, иногда поднимая локтем или коленом пенный бурун, будто акула или дельфин. Но в неспокойной воде, посреди множества белых пенных гребней, это было совершенно незаметно.
Купалка несла чародея назад к скалистым островкам.
Её по-прежнему интересовал лишь один, самый высокий, вызывающе торчавший над штормовой водой каменным зубом. Лоору влекла странная «помеха», о которой она неуклюже пыталась сообщить своему странному подельнику.
А тот, глупый и неуклюжий, никак не желал понимать её задумку.
— И куда топ-топ-топ? — спросил он, глядя то на островок-гору, то на соблазнительные изгибы купалки, которая настойчиво вилась вокруг него.
Судя по тоскливому взгляду, ему явно не хотелось снова вылезать из воды. Он мельком взглянул на гору и тут же уставился вниз, прямо в глубину, будто пытаясь разглядеть уютную муть на дне.
— Мешка там! — снова попыталась объяснить купалка, злобно ткнув пальчиком в гору.
По её телу снова пошла в бешеный пляс сетка из красного и голубого сияния, почти затмив зелёные отсветы Жизни. Лоора была в растерянности, но одновременно в её золотистых глазах сверкало лютое бешенство.
— Да ну того мешка!.. — лениво и без всякой рифмы возразил чародей, снова ухватившись за упругие бока купалки, переполненные магией, как и всё её тело.
Ему не понадобилось много времени, чтобы несколькими неотразимыми прикосновениями отвлечь купалку от необходимости лезть в гору.
— Ме-е-е-ешка же!.. — теперь уже в зелёном сиянии простонала она, закатив глаза, но в этот раз в её голосе и оскале почти не было угрозы.
Зато было неподдельное удивление и внезапная вспышка давно позабытых страстей. Лоора хрипло вскрикнула, выгнулась и попыталась схватить Тарека за горло, но его это лишь раззадорило. Пожалуй, купалка могла и убить его, если бы не одна малость: внезапный страстный блеск в тёмных глазах бывшей кружанки. Красные и голубые цвета, тонкой сетью горевшие на её теле, почти погасли, остался лишь яркий переливистый изумруд, захлестнувший купалку и чародея клочьями целительного тумана.
Их общая магия решила всё сама, исключив любое сопротивление.
Тарек покрепче обхватил хрипло стонущую Лоору и потянул вниз, на дно. Едва лишь вода скрыла их, откровенный и жадный стон купалки сделался приглушённым водяным гулом. Это был медленный кружащийся полёт в толще воды и в гуще сверкающих пузырьков. Полёт, полный изучающей ласки, всего лишь первый шаг к настоящей страсти.
Магия по-прежнему кипела в обоих, зелёное сияние стало ослепительным.
А потом они, не размыкая объятий, достигли дна. В придонной воде, и без того не сильно прозрачной, взметнулись тучи серого ила, напрочь скрывшие все секреты страсти за плотной завесой. Остались лишь зеленоватые вспышки магии Жизни, что изредка пробивали пелену неизвестности. А сколько времени это продолжалось — кто скажет? Может, полчаса, а может, и поболее.
И этим драгоценным временем сполна успела воспользоваться ещё одна упрямая пара.
----------
То же время, то же место
Волны уже не были теми огромными валами, что терзали сушу пару часов назад, но вихрь чёрных туч над головой нагонял такого страха, что молодой воин нервно кусал губы. От волнения он был совершенно бледен.
Непростительно бледен!
Весло он сжимал с такой силой, что кровь едва не сочилась из-под ногтей. Но дать волю своему страху княжич никак не мог, впереди уже маячила цель — заветный островок. Просто высокая скала, торчавшая из воды и окружённая пенным поясом прибоя.
— Ещё немного, Герош! — крикнула рыжеволосая девушка, сидя на носу лодки и чуть неуклюже загребая веслом. — Совсем немного, братик!
Её большие зелёные глаза тоже горели, но не потаённым страхом, а азартом и целеустремлённостью. Оба были закутаны в совершенно промокшие накидки, ничуть не спасавшие от мелкого дождика. Оба гребли изо всех неравных сил, а старая ветхая лодка едва держалась на плаву, медленно, но неотвратимо набирая воды. Зато скалистый островок был уже настолько близок, что можно было услышать плеск волн о камни.
— Если мы сейчас утонем, будет обидно! — сжав зубы, проговорил парень. — В лодке вода!
— Мы на месте! — чуть преждевременно объявила девушка. — Ещё чуть-чуть!
Но подгнившее дерево жалобно треснуло, и лодочка мигом набрала воды по самые борта.
— Держись за меня! — крикнул было Герош, но сам удержался на поверхности только потому, что кое-как ухватился за притопленный дощатый остов, быстро распавшийся на части. С другой стороны его поддержала сестра, которая держалась на бурной воде легко, будто лёгкая щепочка. Так уж повелось, что плавать на севере умели все — от княжича до последнего полевого батрака.
Цепляясь за останки лодки, брат с сестрой кое-как добрались до подножия островка. Взбодрившиеся волны тут же попытались швырнуть смельчаков об острые камни, не давая отдыха, но они уже почувствовали под ногами дно и поспешили выбраться из бурной воды.
— Никогда не плавал с камнем за пазухой! — заявил парень, обнимая дрожащую сестру. — И не хочу повторять! У нас больше нет лодки! Вида!..
— Туда! — она указала рукой на чуть более пологий склон с закатной стороны. — Там тропа!
Порывистый ветер усилился, дождь перестал быть лёгкой помехой и полился стеной. Тучи грозно клубились и чернели, с каждой минутой всё ниже и страшнее нависая над вздыбленным озером. Брат и сестра карабкались по скользким камням вверх по склону, буквально ползли, каждое мгновение рискуя свалиться вниз.
Они продвигались к своей цели с истинно северным упрямством и ловкостью.
— Вида, посмотри на волны! — воскликнул парень, потрясённый зрелищем огромных сизых валов, внезапно налетевших на скалы. — Как мы сюда доплыли?..
— Мы поверили, Герош! — упрямо щурясь, ответила девушка. — Я поверила Ей, а ты поверил мне! Держись, братик!
Он держался сам и крепко держал сестру, резонно опасаясь, что хрупкую Виду попросту сдует с открытой всем ветрам тропы. К тому же камень за пазухой у него и вправду имелся, как и боевой топор на поясе, что придавало парню уверенности.
Даже самые высокие волны уже не могли им грозить на той высоте, куда они забрались. Проливной колючий дождь и воющий диким волком ветер тоже были не в силах помешать дерзким северянам. Шаг за шагом, выступ за выступом, камень за камнем, ценой расцарапанных рук и сбитых в кровь ног они добрались до вершины.
Несмотря на стену дождя отсюда был неплохо виден родной берег, откуда начался их нелёгкий путь.
— Мы дошли! — с облегчением воскликнула Вида, стараясь перекричать набиравший силу ураган. — Ставь его!
Герош вынул из-за пазухи драгоценную ношу и осторожно поставил на место, указанное сестрой. Это был серый камень несколько странной рубленой формы, на его верхней грани по кругу были вырезаны пять загадочных знаков. Больше ничем особенным этот предмет не выделялся.
— Один молитвенный камень на всю округу! — недовольно сказал Герош. — А мы его украли. Хорошо, что не утопили.
— В Элдви был свой камень! — Вида легко набрала пригоршню дождевой воды и торопливо утолила жажду. — До того как храм поставили.
— И врежские рыбаки недавно отцу хвастались! — с презрением добавил Герош. — Мол, где нашли, там уже нету!
— У хостецких лунников тоже камень есть! — Вида опустилась на колени перед камнем, положив на него ладони. — Держи меня!
Герош осторожно встал на колени за спиной у сестры, положив ей руки на плечи. Символы на камне вспыхнули каплями жидкого огня нескольких цветов, касаясь ладоней закрывшей глаза девушки. Её тело напряглось, будто она взвалила на себя непосильную тяжесть, и Герош смутно чувствовал эту ношу, но, увы, никак не мог её разделить. Ему оставалось лишь крепко держать сестрёнку за плечи и следить за сиянием, исходящим из камня.
Что-то изменилось вокруг, что-то стало совсем другим — менее опасным, более предсказуемым, с обещанием надежды на лучшее. Будто само высокое синее небо, скрытое сейчас за тучами, коснулось озера ласковой рукой, разглаживая бегущие волны.
Казалось, сам ветер чуть присмирел, обходя стороной вершину скалистого островка.
— Что это?.. — прошептал Герош, впервые увидев нереально яркие цвета, будто пришедшие в мир откуда-то извне, где обитают боги. Был там золотой, голубой, зелёный и какой-то ещё, непривычный для глаз. Словно осколок молнии...
Все пять символов, что светились каждый своим цветом, были великолепны.
Но ярче всех остальных сиял красный.
Глава 7. Пока она спит
За 567 лет до ярмарки в Широдаре
— Ветер стихает! — неуверенно сказал княжич, но Вида, прикрыв глаза, лишь устало покачала головой.
На первый взгляд и вправду казалось, что озеро начало успокаиваться, но такое впечатление было обманчивым. Буря то задумчиво затихала, то вновь коварно пыталась сбросить упрямую парочку с открытой всем ветрам каменной вершины.
А Вида так и держала дрожащие руки на молитвенном камне, который по-прежнему сиял ярко-красным пламенем едва прирученного Воздуха.
— Почему я вижу? — пробормотал Герош. — Я же никакой не чародей!
Сестра не ответила, камень тем более, но на тропе вдруг послышался оглушительный разбойничий свист. Княжич резко вскочил на ноги и выхватил из-за пояса топор.
— Кто это?! — Вида вздрогнула, но не бросила своё чародейство, её руки остались на камне.
— Не бойся! — с жаром воскликнул юноша. — Хоть новый узурпатор, хоть купалка, хоть сам Кебос! К тебе никто не подойдёт!
Но выглянув из-за камня навстречу лихому свисту, Герош с отвращением скривился.
— Одолжи мне плащ, — попросил совершенно голый, если не считать нелепо выглядевшего пояса, Тарек. — Что за юная чародейка с тобой? Ей такое видеть не след.
Парень немного смутился, продолжая грозить топором совершенно голому и безоружному человеку.
— Что ты задумал? — упрямо спросил он, выставив топор перед собой. — Не подходи!
— Времени мало! — разочарованно вздохнул чародей. — Она спит, но когда проснётся...
— Кто спит? — переспросил парень и вдруг его осенило: — А, купалка твоя?!
— Теперь где-то и моя, — чародей, не стесняясь, устало зевнул. — Но кто-то помешал ей набрать силу Воздуха. Лоора про «мешку» всё время говорила, жаловалась, бедняжка... Иначе здесь была бы новая буря, сильнее прежней.
— То моя сестра, — не без гордости признался Герош. — У нас молитвенный камень...
— Ишь ты! — восхитился чародей. — Отчаянные! Вижу руку той, что над нами! А что с вашим городищем, волнами не смыло?
— Не знаю! — скрежетнул зубами княжич. — Мы упредили отца, но послушал ли он...
— Твой отец мудр, верь в него, — посоветовал чародей и чуть усмехнулся. — Но всё же... Мне бы прикрыться, а?
Княжич резко убрал топор за пояс и бросил чародею свой совершенно мокрый плащ, в который тот не без удовольствия завернулся.
— Вот спасибо! — просто сказал он. — Всё равно ты насквозь промок. Пошли наверх. Я расскажу, что тут происходит. Всё, что знаю сам.
Двигался чародей быстро и ловко. Осторожно ступая босыми ногами по камням, он под присмотром молодого княжича без труда взобрался на самую вершину островка. Вида так и сидела неподвижно, не повернув головы, будто не узнала гостя, на её юном лице застыла усталая гримаса школяра, не осилившего урок.
— Приветствую вас, сударыня, — по городскому обычаю поздоровался впечатлённый чародей, разглядывая сияющий под руками девушки камень. — Ох, вот оно что...
Прошла лишь пара мгновений и он вздрогнул, разглядывая волнистые рыжие локоны и большие выразительные глаза цвета ранней весны. Но в его снисходительном взгляде не было и тени похоти.
— Теперь понимаю, княжич, почему и ты, и отец твой зубами скрипели да охальником меня называли, — с усмешкой произнёс он.
— Это Вида, — не слишком охотно представил её брат. — Моя сестра.
— Я уже понял, — быстро перебил чародей. — Мог бы сам догадаться по вашим переглядкам. Но времени у нас очень мало. Давно у тебя дар Воздуха, Вида?
— С этой зимы, — вдруг тихо отозвалась та, приоткрыв глаза.
Яркая зелень её пристального взгляда привычно обожгла чародея, но тот не дрогнул и не отвёл глаз.
— Никто не знает про её дар, — встрял княжич. — Даже отец.
— Боитесь кривотолков? — с пониманием спросил Тарек. — Мне это знакомо. Жаль, тебе бы учителя хорошего отыскать, но это уже потом, если целы будем. Было нас с купалкой двое чародеев, а теперь, гляди-ка, уже трое.
— Мы не боимся! — попыталась объясниться Вида. — Но у нас...
— Это я тоже понял, — поспешно кивнул Тарек, не желая терять время на споры. — Чародеев в ваших краях не жалуют. Но против купалки всё-таки заезжего выставили, его не жалко.
— Ты не справился! — с упрёком проворчал княжич.
— Не до конца, — снова признал очевидное Тарек. — Купалка соединила свои чары с моими, чтобы стать сильнее, но до конца подчинить меня не смогла. А теперь, пока она спит, мой разум полностью свободен. Вида, ты теперь одна из нас.
— Но я ведь ничего не умею!.. — воскликнула юная княжна.
— Купалка тоже ничего не умеет, а погляди, что натворила, — напомнил чародей, обведя рукой неспокойное озеро. — Здесь важны лишь сила духа и дубовое упрямство. А у вас, северян, это в крови. Просто почувствуй ветер и придерживай его, не давай ему воли. Знаешь, как лошадям ноги спутывают, чтобы далеко не убежали? А камень тебе поможет усилить контроль, если я что-то понимаю в магии.
