С высоты балкона его поджарая фигура была хорошо видна, несмотря на обилие растений. Сарнияр с растущим любопытством наблюдал, как он, шаг за шагом, приближается к влюблённой парочке.
В эту минуту деревянные половицы балкона заскрипели под тяжестью ног. Дребезжащий от старости голос произнёс:
- Ваше высочество, я к вашим услугам.
С досадой оторвавшись от перил, Сарнияр выдавил приветливую улыбку.
- Добро пожаловать, шейх. Властитель разрешил нам заниматься здесь. Прошу, располагайтесь, как вам удобнее.
С присущей ему медлительностью старик вынул из-под полы пару потрёпанных книг, затем раскладную деревянную подставку под Коран, громоздкую чернильницу, пенал с принадлежностями для письма и связку бумаг. Сарнияр поразился, как много предметов вмещал его учительский балахон. Немудрено, что он так медленно передвигался под их тяжестью.
Пока он раскладывал всё на ковре, царевич украдкой выглянул в сад и увидел, как султан беседует с Зигфаром, а его дочь идёт по аллее к дворцу. Точнее, не идёт, а плывёт, словно лебедь, по розовым мраморным плитам, настолько легка была её поступь. Её стан покачивался при каждом движении, полном грациозной непринуждённости.
Глаза Сарнияра расширялись по мере приближения принцессы. Она была прекрасно сложена. Помимо осиной талии, он также разглядел её лебединую шею, плавно переходящую в точёные плечи, тонкие гибкие руки, высокую, вполне оформившуюся грудь и округлые бёдра, длинные стройные ноги. Наряд девушки не скрывал, а наоборот, подчёркивал все достоинства её безупречной фигуры, что полностью отвечало требованиям здешней моды. Голову высокой и гордой посадки венчала роскошная корона тёмно-каштановых волос с чуть заметным рыжеватым отливом; отдельные локоны, закрученные на концах в крупные завитки, окутывали её стан шелковистым шлейфом.
- О создатель, - прошептал Сарнияр, не в силах отвести от неё глаз, - да ты счастливец, брат! Как ты можешь думать ещё о чём-то, обладая таким сокровищем!
В эту минуту она, почуяв на себе чьё-то неотступное внимание, вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Увидев её лазурно-голубые бездонные, как океан глаза под соболиными бровями, Сарнияр отшатнулся от перил и на какое-то время потерял все чувства, словно его накрыло лавиной или гигантской морской волной.
- Что с вами, ваше высочество? - испуганно спросил шейх Кумар.
Не получив ответа, он помахал рукой у него перед глазами, но на царевича это произвело не больше впечатления, чем на каменную глыбу. Прошло несколько минут, в течение которых старик, не понимая, что с ним происходит, только бессильно охал и поминутно заглядывал ему в лицо.
Наконец, в глазах его затеплились человеческие чувства. Едва придя в себя, он кинулся к перилам, но дивное видение бесследно исчезло.
- Нет, нет, - пробормотал он, - то был мираж, обман зрения. Земная женщина не может быть настолько совершенна, словно небожительница. Это солнце выглянуло из-за тучи и ослепило меня.
- Ваше высочество! - снова подал голос старец.
- Простите, шейх, - извиняющимся тоном пролепетал Сарнияр, - но сегодня я не в состоянии заниматься уроками.
Обиженно ворча, старик начал собирать с пола учебные пособия. Сарнияр равнодушно смотрел на его сборы, не обращая внимания на старческое брюзжание. Когда шейх Кумар, наконец ушёл, он ещё долго просидел в окаменелости, так испугав слуг Акбара, что они гуртом бросились звать к нему повелителя.
Акбар озабоченно провёл ладонью по плечу царевича, затем пощупал ему лоб и щеки.
- Ты не заболел, племянник? - с тревогой спросил он.
Сарнияру пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не пугать его ещё больше своим странным поведением.
- Кажется, мне вправду нехорошо.
- Наверно, тебя продуло в барке, - предположил Акбар. - Немедля отправляйся в свои покои. Я сейчас же пришлю тебе врача.
- Не нужно, - возразил Сарнияр. - Это скоро пройдёт.
- Ты уверен?
- Конечно. Это же не болезнь, а так... накатило что-то непонятное, вернее всего, тоска по дому. Лучше пришлите мне Селену.
- Добро! - хмыкнул Акбар.
- И пусть она остаётся со мной до самого отъезда. Её массаж мне больше поможет, чем горькие пилюли врача.
Акбар не стал возражать.
- Ты прав, дорогой племянник. Ничто не может исцелить нас лучше, чем заботливые женские руки. Отдохни, как следует, потому что завтра после первой молитвы я жду тебя на заседании дивана.
Поцеловав ему руку, Сарнияр поплёлся к себе неровной походкой, спотыкаясь на каждом шагу. Султан проводил его удивлённым взглядом.
- Когда это он успел так набраться?
Акбар стал строго допрашивать слуг, кто посмел напоить гостя в его отсутствие. Выяснив, что на балконе, кроме шейха Кумара, никого не было, он совсем растерялся, не зная, что и думать.
- Этот старый язвенник, конечно, не мог накачать его вином. Значит, на него всё-таки напала какая-то хворь, надеюсь, не жёлтая лихорадка. Немедленно созовите врачей!
- Но его высочество сказал, что загрустил по своей родине, - робко возразил кто-то из слуг.
Акбар с досадой отмахнулся.
- Чушь! Ни в какую тоску по дому я не верю. Это пустая отговорка. Он просто не хочет меня пугать. А если с ним что-то серьёзное, и мы это упустим, что тогда?
- А может, он влюбился? - спросил самый юный слуга.
- Что за вздор? - проворчал Акбар. - В кого он мог влюбиться так внезапно?
- В принцессу. Я стоял внизу и заметил, как он смотрел на неё с балкона. Он пожирал её глазами.
- Гм... - сморщил лоб Акбар. - Если магараджа влюбился в мою дочь, самый искусный врач ему не поможет. - Он лукаво подмигнул мальчишке. - Вся надежда на Селену. Сходи-ка за ней в гарем, дружок. Пусть живо собирает свои тряпки и переселяется в его покои.
Прислужник прыснул со смеху.
- Она уже давно дожидается его там, Властитель. Перебралась к нему, чуть услышав, что он вернулся. Африкана помогала ей перетаскивать узлы с барахлом.
- Шустрая девчонка, - усмехнулся Акбар. - Сразу видно, втрескалась по уши в моего племянника. Это может пригодиться мне в будущем. Ступай, Хали, предупреди Рамеша, пусть приведёт в движение флорентийский механизм. Я хочу, чтобы все пожелания моего дорогого гостя незамедлительно исполнялись.
* * *
Войдя в свои покои, Сарнияр почувствовал, как кто-то подкрался к нему сзади на цыпочках. Спустя мгновение к его глазам прижались тёплые мягкие ладошки.
- Селена, моя балканская гурия!
Он повернулся к девушке и, подхватив её на руки, закружил по комнате.
- Я безумно стосковалась по вам, мой возлюбленный, - шепнула она, склонив белокурую головку ему на плечо. - Умоляю вас, больше никуда не уезжайте.
- Клянусь, теперь только домой, назад в Румайлу!
Она взмахнула длинными ресницами, и он, заглянув ей в глаза, разочарованно вздохнул. Её милое личико показалось ему чуть ли не уродливым, а нефритовые очи невыразительными. «Верно Зигфар говорил, что в сравнении с принцессой даже самые красивые девушки кажутся дурнушками», - подумал Сарнияр и закрыл глаза, вызывая в памяти ослепительный образ, поразивший его в самое сердце.
- О чарующий цветок райских садов! - сказал он вслух, перенесясь в мыслях на балкон Акбара и снова видя его дочь, затмившую солнце сиянием своего лика. - Ты не плод моей фантазии, не сон, не мираж, не видение! Ты реальная женщина, нереально прекрасная, сотканная не из воздуха, а из живой плоти! Жемчужина невиданной прелести! Пощади мои глаза, не слепи их своим светом!
Селена замерла, но затем, решив, что комплименты адресованы ей, чуть не лишилась сознания от радости.
- Ах, мой возлюбленный! Я так польщена! О боже, Африкана умрёт от зависти! Подумать только, господин назвал меня жемчужиной и райским цветком!
* * *
Девушки из свиты принцессы сидели за рукодельем в полутёмной гостиной и тревожно прислушивались к плеску волн, разбивающихся о стены замка.
- Когда же мы, наконец, выберемся отсюда? - простонала одна из них - пухленькая Лалит родом из Гуджарата. - Похоже, все забыли о нас.
- К чему Моголам о нас помнить? - подхватила другая девушка - Зита из Малабара. - Госпожа и её мать спаслись, а до нас никому нет дела, даже до этой выскочки Роханы, задирающей перед нами нос, как будто она самая что ни на есть принцесса.
- Не говори так, Зита, - сурово одёрнула её Махмонир, старшая из служанок, происхождение которой оставалось для них тайной, покрытой мраком. - Рохана спасает всех нас, рискуя собой, и твою шкуру тоже, между прочим. Если ты не будешь оказывать ей подобающего уважения, клянусь, я вышвырну тебя в окно, чтобы другим неповадно было.
Зита притихла от её угрозы; все девушки побаивались Махмонир за её острый, как змеиное жало язык. Но все так же знали, как бесконечно она предана своей госпоже и всей династии Великих Моголов, поэтому непрекословно повиновались ей. Исключение составляла одна лишь Зита. Вот и на сей раз она недолго хранила молчание: слишком её распирало от желания высказать всё, что в ней накопилось за время вынужденного затворничества.
- Если никто так и не придёт нам на помощь, - зло выпалила она, - его высочество скоро всех нас перекидает с окна на корм рыбам. Ещё немного и ему станет ясно: сколько бы эта выскочка ни рядилась его сестрой, на самом деле она ни кто иная, как подсадная утка, потому-то его папаша и не спешит отречься ради неё от престола.
- Что ты сказала? - раздался в тишине гостиной голос, дрожавший от гнева.
Девицы в ужасе пороняли на пол своё рукоделие.
- Мне страшно, - пропищала Лалит, у которой волосы зашевелились на голове от испуга.
- Что ты сказала, Зита? - повторил Салим, неожиданно представ перед ней, словно чёрт из преисподней. - Моя сестра на самом деле не моя сестра, а подсадная утка?
Зита молчала, глубоко вобрав голову в плечи. На Салима её молчание произвело такое же действие, какое красная тряпка производит на быка - он пришёл в бешенство. Схватив с пола длинную стальную иголку, он с яростью воткнул её девушке в руку. Зита пронзительно заверещала от боли.
- Отвечай! - прорычал Салим.
- А что, и отвечу! - вызывающе воскликнула девушка, испуг которой неожиданно уступил место злости. - Вы же подослали к отцу переодетого учёным наёмника, вот он и решил отплатить той же монетой, подсунув вам Рохану вместо своей дочери.
- К-как... ты узнала... про наёмника? - заикаясь, спросил Салим.
Зита презрительно расхохоталась.
- Ваши деревенские увальни, из которых вы набрали себе войско, не очень-то верны вам. Один из них стал приставать ко мне, и я разрешила ему кое-какие вольности забавы ради, потому что не знала, чем занять себя в этой тюрьме. В благодарность за мою любезность он рассказал мне немало любопытного о вас.
Не дав ей договорить, Салим с диким рычанием схватил Зиту поперёк туловища, подтащил к окну и, распахнув его настежь, сбросил её вниз. Остальные девицы окаменели от ужаса, услышав приглушённый ветром отчаянный вскрик, а вслед за ним тупой звук от удара тела о прибрежные камни. Каждая думала о том, что настала её очередь разделить страшную участь Зиты, и уже мысленно прощалась с жизнью.
Но вопреки их опасениям Салим захлопнул окно и, не сказав ни слова, выбежал из гостиной. Несколько минут в ней стояла могильная тишина. Первой очнулась Махмонир, у которой нервы были крепче, чем у её подруг.
- Боже милосердный, - промолвила она, прижав ладони к груди, - что он сделает с бедняжкой Роханой?
* * *
Сидя в своей спальне у окна, Рохана задумчиво перебирала струны ситар - любимого музыкального инструмента принцессы. Звук получался не особенно красивым: для хорошей игры ей не хватало навыков.
- Что - не получается, Рохана? - вывел её из задумчивости насмешливый голос Салима. - Каким же я был слепцом - уже давно обратил внимание на твою слабую игру, но не придал этому значения, упустив из виду, что моя сестра играет на ситар лучше всех в империи.
По спине Роханы пробежал колючий холодок. Резким движением она убрала пальцы со струн так, что последний аккорд прозвучал и вовсе отвратительно.
- А ведь когда-то, - продолжал Салим, - я влюбился в мою сестричку, слушая её божественную игру на террасе под звёздным куполом Кашмира. Влюбился чистой юношеской любовью, но отец всегда считал меня испорченным мальчишкой и не поверил, что я способен на такое чувство. Он запер мою сестру от меня, не позволял нам видеться даже в присутствии множества людей. Он сам своим оскорбительным недоверием разжёг во мне желание поступить наперекор ему, причём, не только в этом случае, но и во всём остальном. Желание отплатить за его предубеждение против меня, отняв у него всё, чем он владеет: корону, земли, подданных и самое дорогое из его сокровищ - его любимую дочь, так ревностно хранимую от меня.
- Неужели, - отозвалась Рохана, превозмогая страх перед этим человеком, для которого не существовало ничего святого, - вы могли бы обойтись с ним так бесчестно - принять от него трон, а взамен не вернуть ему его дитя?
- Нет, - горячо возразил Салим, - я не такой мерзавец, как ты думаешь. У меня тоже есть своё понятие о чести. Если бы он согласился на моё условие и добровольно отрёкся от трона, я возвратил бы ему мою сестру такой же чистой и незапятнанной, какой она вышла из материнского чрева. Но если бы он не пошёл на эту жертву...
В эту минуту деревянные половицы балкона заскрипели под тяжестью ног. Дребезжащий от старости голос произнёс:
- Ваше высочество, я к вашим услугам.
С досадой оторвавшись от перил, Сарнияр выдавил приветливую улыбку.
- Добро пожаловать, шейх. Властитель разрешил нам заниматься здесь. Прошу, располагайтесь, как вам удобнее.
С присущей ему медлительностью старик вынул из-под полы пару потрёпанных книг, затем раскладную деревянную подставку под Коран, громоздкую чернильницу, пенал с принадлежностями для письма и связку бумаг. Сарнияр поразился, как много предметов вмещал его учительский балахон. Немудрено, что он так медленно передвигался под их тяжестью.
Пока он раскладывал всё на ковре, царевич украдкой выглянул в сад и увидел, как султан беседует с Зигфаром, а его дочь идёт по аллее к дворцу. Точнее, не идёт, а плывёт, словно лебедь, по розовым мраморным плитам, настолько легка была её поступь. Её стан покачивался при каждом движении, полном грациозной непринуждённости.
Глаза Сарнияра расширялись по мере приближения принцессы. Она была прекрасно сложена. Помимо осиной талии, он также разглядел её лебединую шею, плавно переходящую в точёные плечи, тонкие гибкие руки, высокую, вполне оформившуюся грудь и округлые бёдра, длинные стройные ноги. Наряд девушки не скрывал, а наоборот, подчёркивал все достоинства её безупречной фигуры, что полностью отвечало требованиям здешней моды. Голову высокой и гордой посадки венчала роскошная корона тёмно-каштановых волос с чуть заметным рыжеватым отливом; отдельные локоны, закрученные на концах в крупные завитки, окутывали её стан шелковистым шлейфом.
- О создатель, - прошептал Сарнияр, не в силах отвести от неё глаз, - да ты счастливец, брат! Как ты можешь думать ещё о чём-то, обладая таким сокровищем!
В эту минуту она, почуяв на себе чьё-то неотступное внимание, вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Увидев её лазурно-голубые бездонные, как океан глаза под соболиными бровями, Сарнияр отшатнулся от перил и на какое-то время потерял все чувства, словно его накрыло лавиной или гигантской морской волной.
- Что с вами, ваше высочество? - испуганно спросил шейх Кумар.
Не получив ответа, он помахал рукой у него перед глазами, но на царевича это произвело не больше впечатления, чем на каменную глыбу. Прошло несколько минут, в течение которых старик, не понимая, что с ним происходит, только бессильно охал и поминутно заглядывал ему в лицо.
Наконец, в глазах его затеплились человеческие чувства. Едва придя в себя, он кинулся к перилам, но дивное видение бесследно исчезло.
- Нет, нет, - пробормотал он, - то был мираж, обман зрения. Земная женщина не может быть настолько совершенна, словно небожительница. Это солнце выглянуло из-за тучи и ослепило меня.
- Ваше высочество! - снова подал голос старец.
- Простите, шейх, - извиняющимся тоном пролепетал Сарнияр, - но сегодня я не в состоянии заниматься уроками.
Обиженно ворча, старик начал собирать с пола учебные пособия. Сарнияр равнодушно смотрел на его сборы, не обращая внимания на старческое брюзжание. Когда шейх Кумар, наконец ушёл, он ещё долго просидел в окаменелости, так испугав слуг Акбара, что они гуртом бросились звать к нему повелителя.
Акбар озабоченно провёл ладонью по плечу царевича, затем пощупал ему лоб и щеки.
- Ты не заболел, племянник? - с тревогой спросил он.
Сарнияру пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не пугать его ещё больше своим странным поведением.
- Кажется, мне вправду нехорошо.
- Наверно, тебя продуло в барке, - предположил Акбар. - Немедля отправляйся в свои покои. Я сейчас же пришлю тебе врача.
- Не нужно, - возразил Сарнияр. - Это скоро пройдёт.
- Ты уверен?
- Конечно. Это же не болезнь, а так... накатило что-то непонятное, вернее всего, тоска по дому. Лучше пришлите мне Селену.
- Добро! - хмыкнул Акбар.
- И пусть она остаётся со мной до самого отъезда. Её массаж мне больше поможет, чем горькие пилюли врача.
Акбар не стал возражать.
- Ты прав, дорогой племянник. Ничто не может исцелить нас лучше, чем заботливые женские руки. Отдохни, как следует, потому что завтра после первой молитвы я жду тебя на заседании дивана.
Поцеловав ему руку, Сарнияр поплёлся к себе неровной походкой, спотыкаясь на каждом шагу. Султан проводил его удивлённым взглядом.
- Когда это он успел так набраться?
Акбар стал строго допрашивать слуг, кто посмел напоить гостя в его отсутствие. Выяснив, что на балконе, кроме шейха Кумара, никого не было, он совсем растерялся, не зная, что и думать.
- Этот старый язвенник, конечно, не мог накачать его вином. Значит, на него всё-таки напала какая-то хворь, надеюсь, не жёлтая лихорадка. Немедленно созовите врачей!
- Но его высочество сказал, что загрустил по своей родине, - робко возразил кто-то из слуг.
Акбар с досадой отмахнулся.
- Чушь! Ни в какую тоску по дому я не верю. Это пустая отговорка. Он просто не хочет меня пугать. А если с ним что-то серьёзное, и мы это упустим, что тогда?
- А может, он влюбился? - спросил самый юный слуга.
- Что за вздор? - проворчал Акбар. - В кого он мог влюбиться так внезапно?
- В принцессу. Я стоял внизу и заметил, как он смотрел на неё с балкона. Он пожирал её глазами.
- Гм... - сморщил лоб Акбар. - Если магараджа влюбился в мою дочь, самый искусный врач ему не поможет. - Он лукаво подмигнул мальчишке. - Вся надежда на Селену. Сходи-ка за ней в гарем, дружок. Пусть живо собирает свои тряпки и переселяется в его покои.
Прислужник прыснул со смеху.
- Она уже давно дожидается его там, Властитель. Перебралась к нему, чуть услышав, что он вернулся. Африкана помогала ей перетаскивать узлы с барахлом.
- Шустрая девчонка, - усмехнулся Акбар. - Сразу видно, втрескалась по уши в моего племянника. Это может пригодиться мне в будущем. Ступай, Хали, предупреди Рамеша, пусть приведёт в движение флорентийский механизм. Я хочу, чтобы все пожелания моего дорогого гостя незамедлительно исполнялись.
* * *
Войдя в свои покои, Сарнияр почувствовал, как кто-то подкрался к нему сзади на цыпочках. Спустя мгновение к его глазам прижались тёплые мягкие ладошки.
- Селена, моя балканская гурия!
Он повернулся к девушке и, подхватив её на руки, закружил по комнате.
- Я безумно стосковалась по вам, мой возлюбленный, - шепнула она, склонив белокурую головку ему на плечо. - Умоляю вас, больше никуда не уезжайте.
- Клянусь, теперь только домой, назад в Румайлу!
Она взмахнула длинными ресницами, и он, заглянув ей в глаза, разочарованно вздохнул. Её милое личико показалось ему чуть ли не уродливым, а нефритовые очи невыразительными. «Верно Зигфар говорил, что в сравнении с принцессой даже самые красивые девушки кажутся дурнушками», - подумал Сарнияр и закрыл глаза, вызывая в памяти ослепительный образ, поразивший его в самое сердце.
- О чарующий цветок райских садов! - сказал он вслух, перенесясь в мыслях на балкон Акбара и снова видя его дочь, затмившую солнце сиянием своего лика. - Ты не плод моей фантазии, не сон, не мираж, не видение! Ты реальная женщина, нереально прекрасная, сотканная не из воздуха, а из живой плоти! Жемчужина невиданной прелести! Пощади мои глаза, не слепи их своим светом!
Селена замерла, но затем, решив, что комплименты адресованы ей, чуть не лишилась сознания от радости.
- Ах, мой возлюбленный! Я так польщена! О боже, Африкана умрёт от зависти! Подумать только, господин назвал меня жемчужиной и райским цветком!
Прода от 05.08.2022, 11:30
* * *
Девушки из свиты принцессы сидели за рукодельем в полутёмной гостиной и тревожно прислушивались к плеску волн, разбивающихся о стены замка.
- Когда же мы, наконец, выберемся отсюда? - простонала одна из них - пухленькая Лалит родом из Гуджарата. - Похоже, все забыли о нас.
- К чему Моголам о нас помнить? - подхватила другая девушка - Зита из Малабара. - Госпожа и её мать спаслись, а до нас никому нет дела, даже до этой выскочки Роханы, задирающей перед нами нос, как будто она самая что ни на есть принцесса.
- Не говори так, Зита, - сурово одёрнула её Махмонир, старшая из служанок, происхождение которой оставалось для них тайной, покрытой мраком. - Рохана спасает всех нас, рискуя собой, и твою шкуру тоже, между прочим. Если ты не будешь оказывать ей подобающего уважения, клянусь, я вышвырну тебя в окно, чтобы другим неповадно было.
Зита притихла от её угрозы; все девушки побаивались Махмонир за её острый, как змеиное жало язык. Но все так же знали, как бесконечно она предана своей госпоже и всей династии Великих Моголов, поэтому непрекословно повиновались ей. Исключение составляла одна лишь Зита. Вот и на сей раз она недолго хранила молчание: слишком её распирало от желания высказать всё, что в ней накопилось за время вынужденного затворничества.
- Если никто так и не придёт нам на помощь, - зло выпалила она, - его высочество скоро всех нас перекидает с окна на корм рыбам. Ещё немного и ему станет ясно: сколько бы эта выскочка ни рядилась его сестрой, на самом деле она ни кто иная, как подсадная утка, потому-то его папаша и не спешит отречься ради неё от престола.
- Что ты сказала? - раздался в тишине гостиной голос, дрожавший от гнева.
Девицы в ужасе пороняли на пол своё рукоделие.
- Мне страшно, - пропищала Лалит, у которой волосы зашевелились на голове от испуга.
- Что ты сказала, Зита? - повторил Салим, неожиданно представ перед ней, словно чёрт из преисподней. - Моя сестра на самом деле не моя сестра, а подсадная утка?
Зита молчала, глубоко вобрав голову в плечи. На Салима её молчание произвело такое же действие, какое красная тряпка производит на быка - он пришёл в бешенство. Схватив с пола длинную стальную иголку, он с яростью воткнул её девушке в руку. Зита пронзительно заверещала от боли.
- Отвечай! - прорычал Салим.
- А что, и отвечу! - вызывающе воскликнула девушка, испуг которой неожиданно уступил место злости. - Вы же подослали к отцу переодетого учёным наёмника, вот он и решил отплатить той же монетой, подсунув вам Рохану вместо своей дочери.
- К-как... ты узнала... про наёмника? - заикаясь, спросил Салим.
Зита презрительно расхохоталась.
- Ваши деревенские увальни, из которых вы набрали себе войско, не очень-то верны вам. Один из них стал приставать ко мне, и я разрешила ему кое-какие вольности забавы ради, потому что не знала, чем занять себя в этой тюрьме. В благодарность за мою любезность он рассказал мне немало любопытного о вас.
Не дав ей договорить, Салим с диким рычанием схватил Зиту поперёк туловища, подтащил к окну и, распахнув его настежь, сбросил её вниз. Остальные девицы окаменели от ужаса, услышав приглушённый ветром отчаянный вскрик, а вслед за ним тупой звук от удара тела о прибрежные камни. Каждая думала о том, что настала её очередь разделить страшную участь Зиты, и уже мысленно прощалась с жизнью.
Но вопреки их опасениям Салим захлопнул окно и, не сказав ни слова, выбежал из гостиной. Несколько минут в ней стояла могильная тишина. Первой очнулась Махмонир, у которой нервы были крепче, чем у её подруг.
- Боже милосердный, - промолвила она, прижав ладони к груди, - что он сделает с бедняжкой Роханой?
* * *
Сидя в своей спальне у окна, Рохана задумчиво перебирала струны ситар - любимого музыкального инструмента принцессы. Звук получался не особенно красивым: для хорошей игры ей не хватало навыков.
- Что - не получается, Рохана? - вывел её из задумчивости насмешливый голос Салима. - Каким же я был слепцом - уже давно обратил внимание на твою слабую игру, но не придал этому значения, упустив из виду, что моя сестра играет на ситар лучше всех в империи.
По спине Роханы пробежал колючий холодок. Резким движением она убрала пальцы со струн так, что последний аккорд прозвучал и вовсе отвратительно.
- А ведь когда-то, - продолжал Салим, - я влюбился в мою сестричку, слушая её божественную игру на террасе под звёздным куполом Кашмира. Влюбился чистой юношеской любовью, но отец всегда считал меня испорченным мальчишкой и не поверил, что я способен на такое чувство. Он запер мою сестру от меня, не позволял нам видеться даже в присутствии множества людей. Он сам своим оскорбительным недоверием разжёг во мне желание поступить наперекор ему, причём, не только в этом случае, но и во всём остальном. Желание отплатить за его предубеждение против меня, отняв у него всё, чем он владеет: корону, земли, подданных и самое дорогое из его сокровищ - его любимую дочь, так ревностно хранимую от меня.
- Неужели, - отозвалась Рохана, превозмогая страх перед этим человеком, для которого не существовало ничего святого, - вы могли бы обойтись с ним так бесчестно - принять от него трон, а взамен не вернуть ему его дитя?
- Нет, - горячо возразил Салим, - я не такой мерзавец, как ты думаешь. У меня тоже есть своё понятие о чести. Если бы он согласился на моё условие и добровольно отрёкся от трона, я возвратил бы ему мою сестру такой же чистой и незапятнанной, какой она вышла из материнского чрева. Но если бы он не пошёл на эту жертву...
