Александр вопросительно посмотрел на Веру. Она выглядела взволнованной и немного напуганной. Александр перевел свой взгляд на мужчину, ожидающего ответа. Тот все еще смотрел на Веру.
— Только, если дама не будет против, — неторопливо ответил Александр.
— Вера, — обратился к женщине незнакомец, впрочем, явно с ней знакомый, — Ты позволишь мне присесть с вами? Я долго не буду докучать вам своим присутствием.
Вера молча кивнула, давая разрешение. Мужчина отодвинул стул и сел на него, расположившись по левую руку от Веры. Он посмотрел, наконец, на Александра и представился.
— Меня зовут Глеб. Я старинный друг Веры.
Александр представился в ответ. Глеб подозвал официанта и заказал себе чашку кофе.
— Вера, позволь полюбопытствовать, отчего ты не отвечаешь на мои телефонные звонки? Мне очень интересно знать, как ты живешь-поживаешь.
— По-моему, Глеб, я тебе уже как-то говорила, что нам больше не о чем разговаривать. Потому и не отвечала на твои звонки, — голос Веры звучал приглушенно, и Александр почувствовал ее настороженность и испуг, которые тотчас дали ему понять, что надо защитить свою женщину от чего бы ни было.
— Вот, вижу, у тебя появился новый мужчина, — продолжал Глеб, — Александр, как долго вы уже встречаетесь с Верой? Полгода, год?
Александру очень не понравился несколько фамильярный тон Глеба. Но он не успел возразить на это ничего в той же манере, поскольку почувствовал на своей руке ладонь Веры, призывающую его к спокойствию.
— Почти три с половиной месяца, — спокойно проговорил Александр.
— О, целых три с половиной месяца. Спасибо, — поблагодарил Глеб официанта, принесшего ему кофе.
— Вас что-то не устраивает в этой цифре? — Александру не нравилось присутствие здесь этого человека также, как, он ощущал это всей душой, не нравилось присутствие того Вере, причем, ее это еще отчего-то и пугало.
— Почему же? Не обращайте внимания на мою манеру общения. Я порой бываю неоправданно резок и груб. Род деятельности, знаете ли, оставляет свой неизгладимый отпечаток.
— Что же это за такой род деятельности, что позволяет вам разговаривать с незнакомыми людьми в подобном тоне? — Александр начинал злиться.
— Простите. В каком таком тоне?
— Возможно, я неверно выразился, — согласился Александр, — но, по-моему, вопросы незнакомому человеку, касающиеся его личных взаимоотношений с его женщиной, интеллигентным людям не пристало бы задавать при их первом знакомстве.
— Согласен. Был не прав. Приношу вам и вашей подруге свои извинения. А по поводу рода моей деятельности, думаю, сама Вера вам все как-нибудь расскажет. Если захочет, конечно, — Глеб допил кофе и поднялся с места, — Прошу прощения за причиненные мной неудобства. До свидания, Вера, — он направился к выходу, но, словно бы вспомнив что-то, вернулся обратно, — Да, надеюсь, ты помнишь, Вера, что я из тех людей, кто очень ценит некоторые вещи, и что я никогда с этими вещами просто так не расстаюсь.
— Звучит, как угроза с вашей стороны, — начал подниматься со своего места Александр, но Вера силой вернула его на место, схватив обеими руками руку раздраженного мужчины.
— Еще раз до свидания, — Глеб презрительно ухмыльнулся, посмотрел на ребят сверху вниз, развернулся и вышел из кафе.
Ребята некоторое время сидели молча. Настроение у обоих было испорчено. Вера явно нервничала. Александр пытался успокоить ее, говоря ей что-то ободряющее.
— Давай, пойдем домой. Мне что-то не по себе, — предложила Вера.
— Хорошо. Давай, пойдем домой, — согласился Александр.
Они расплатились за угощение и отправились домой.
— Что этот Глеб за человек такой, что так тебя напугал? — уже дома обратился к Вере Александр.
— Мне очень, очень бы не хотелось все это обсуждать. Но ты ведь не отстанешь.
— Нет. Не отстану. Успокойся, родная. Я всегда смогу тебя защитить. Верь мне.
— Я верю. А Глеб — это моя самая большая ошибка в жизни.
— То, что ошибка, я понял. Но что тебя так в нем пугает?
— Глеб — настоящее чудовище. Бандит. Он и его старший брат. Оба занимаются строительным бизнесом. У них одна из самых крупных фирм в городе. Но это их занятие — лишь верхушка айсберга. Помимо легальной деятельности, они, я уверена, занимаются вымогательством, подлогом и черт его знает, чем еще. Прямых доказательств у меня нет, но уверена, что многие преступления в городе, касающиеся исчезновения людей, так или иначе связавшихся с их фирмой для перепродажи квартир, лежат непосредственно на их совести и при их прямом участии. Это и одинокие старики, и алкоголики, и, бог знает, кто еще. Люди просто исчезают, а их квартиры переходят в собственное владение фирмы Глеба и его брата. Потом они их перепродают за бешенные деньги. Знаешь, слухи порой оказываются достоверными. А вокруг их фирмы ходит множество, и не самых добрых, слухов.
— Мне кажется, я понимаю, про какую фирму ты говоришь. Но ты уверена в том, что только что рассказала мне насчет слухов?
— Абсолютно. Хотя и не могу ничего доказать.
— Тогда с чего ты решила, что именно Глеб с братом связаны с теми преступлениями?
— Поверь мне, Саш. Однажды Глеб, напившись, хвастал мне, как они ловко обстряпывают, он так и сказал, обстряпывают свои дела. Ничего напрямую, вроде, такого он и не говорил, ни про какие преступления не было сказано ни слова, но все сказанное им произносилось таким тоном и с таким намеком, мол, людям, этим отбросам, делались настолько выгодные предложения, от которых те просто не могли, были не в состоянии отказаться, что я догадалась, какими могли быть те их предложения. Да еще Глеб при этом мерзко так хихикал, а глаза его горели яростью и жестокостью, той, что постоянно меня пугали. Нетрудно сложить два плюс два, чтобы сделать определенные выводы, тем более что Глеб спьяну хвастал еще и тем, что под его началом служат серьезные и очень опасные люди, способные на очень, очень многое. Я, как только смогла, рассталась с ним. А он постоянно названивает, пытаясь что-то вернуть. Он очень настойчив. И он пугает меня. А теперь я боюсь еще больше, потому что переживаю и за тебя. Саш, он не оставит нас в покое, — Вера заплакала.
Александр присел рядом на диван, приобнял ее, притянул к себе. Вера уткнулась ему в плечо.
— Не бойся, родная. Все будет хорошо. Я найду способ защитить нас от этого упыря, — он немного отстранил от себя прижавшуюся к нему женщину, обхватил ее лицо своими ладонями и заставил посмотреть на себя, — Главное, что мы вместе. Я люблю тебя. Слышишь? Мы справимся.
— Я тоже очень тебя люблю, — прошептала Вера и разразилась новым потоком рыданий.
XXIV
В конце сентября в назначенный день Вера с Александром расписались в ЗАГСе. Вера взяла фамилию мужа. Свидетелями их решения со стороны невесты были лучшая подруга Веры Марина, а со стороны жениха — лучший друг Александра Валерий. После ЗАГСа новобрачные со свидетелями поехали в заказанное ими для свадебного мероприятия кафе, где их ожидали немногочисленные гости. Приглашенными Александра были его мама, Мария Михайловна, семья Тарасовых в полном составе, Валерий, Ирина, Виктор и Валентин. Родители Веры и Людмилы давно умерли, поэтому из родственников к Вере из соседнего города приехали в гости ее старшая сестра Людмила с мужем Матвеем и двадцатилетним племянником Кириллом. Марина взяла на себя роль ведущей мероприятия. Ее дети под разными предлогами отказались от празднования. Станислав тоже не приехал, сославшись на неотложные дела. Но никто, ни Вера, ни Александр, тем более, не были опечалены этим. Сидели в тесном кругу. Ели еду, пили вино и водку. Валерий перехватил бразды правления у Марины в свои руки. Но она нисколько не обиделась, потому что честно признала превосходство этого мужчины в руководстве праздниками. Валерий непрестанно шутил. Ирина периодически одергивала его, когда он увлекался очередной шуткой, грозившей перерасти в скабрезность. Младший Тарасов, Валентин, неустанно заливал свою утробу лимонадом, отвлекаясь лишь на очередную шутку отца, пытаясь выловить из нее что-то для себя новое. Виктор, несмотря на некоторую разницу в возрасте, нашел общие интересы с племянником Веры. Они сидели рядом и о чем-то говорили друг с другом, отвлекаясь лишь за тем, чтобы перекусить очередное блюдо. Новобрачные, как это и было положено, скромно сидели, прижавшись плечами друг к другу. Мария Михайловна, глядя на сына с невесткой, умиляясь, постоянно смахивала наворачивающиеся на глаза слезинки.
— Хочу пожелать Саше и Верочке, — встала со своего места Мария Михайловна, удерживая в правой руке фужер с вином, — большого личного счастья. Не скрою, что их решение связать свои судьбы узами брака явилось для меня полной неожиданностью. Все произошло невероятно быстро.
— Мам, ну что ты? — вставил слово Александр.
— А что? Говорю, как есть. Я все еще немного растеряна. Не прошло и полгода, как ребята познакомились, и уже… Нет, я не имею ничего против вашего решения. Просто я стала, наверное, слишком стара, чтобы успевать проследить за стремительностью событий. Но сегодня именно так все и происходит. Быстро. Так. Что я хотела сказать? Ах, да. Верочка, хочу обратиться к тебе, дорогая.
Вера внимательно слушала Марию Михайловну. Ирина цыкнула на Валентина, заставляя того немного помолчать.
— Верочка, — продолжала Мария Михайловна, — Вы с Сашей, несомненно, достойны счастья в этом мире. Ты очень яркая, красивая женщина. И при этом у тебя чистое сердечко, распространяющее вокруг себя тепло и уют. Моему Саше пришлось многое пережить, многое выстрадать, стать где-то твердым и черствым. Но теперь я вижу, что рядом с тобой, с тем светлым лучиком, которым ты освещаешь его, он вновь стал похож на того мальчика, которого я знала когда-то давно. С тобой он стал добрее, чище, что ли. А самое главное, он вновь сам словно бы стал излучать чистый, яркий свет. Так, что я вообще хотела сказать? А… Хочу вам обоим пожелать как можно дольше освещать и согревать друг друга вашим чистым, любящим светом. И чтобы не было в мире такого, что могло бы ваш свет погасить. Горько, — Мария Михайловна вновь всплакнула, утирая слезы платочком.
— Хорошее пожелание, — вставил Валерий. Все выпили за сказанное, закусили, — По поводу стремительности событий. Один француз, путешествуя по России, был приглашен на золотую свадьбу, где ему объяснили, что золотой называется та свадьба, которая знаменует пятьдесят вместе прожитых совместно лет. На что француз заметил, что, мол, теперь понимает, что золотая свадьба — это когда люди, прожившие пятьдесят лет вместе, наконец-то-таки решили пожениться. Поэтому насчет того, что между знакомством и нынешней свадьбой прошло не так уж и много времени, хочу заметить, что наши ребята — взрослые, серьезные люди. А серьезные люди должны неотложно принимать серьезные решения. Тем более, что эти люди еще и любят друг друга. Поэтому — за любовь! — он поднял свою рюмку.
— Куда ты гонишь коней, Тарасов? — наклонилась к мужу Ирина, — Только что выпили.
— Потом я бы мог забыть, что хотел сказать, — оправдался Валерий.
Все заулыбались, глядя на небольшое пике между супругами, но поддержали тост Валерия.
— Пап, а разве дядя Саша серьезный человек? — вставил свое слово Валентин.
— А почему ты считаешь его несерьезным? — Валерий повернул свою голову к младшему сыну.
— Ну, он добрый, веселый. Он всегда играет со мной и Витькой. Никогда нас не ругает. Подарки дарит.
— Ну, если именно это является мерилом серьезности, то каков, по-твоему, я?
— Ты тоже добрый и веселый. Но ты чуть-чуть все-таки серьезный. Чуть-чуть. Потому что иногда меня ругаешь. Особенно, когда я балуюсь.
Все весело засмеялись, глядя на Валентина. Он обиженно уставился в свою тарелку.
— Наверное, сынок, ты в чем-то и прав. Еще немного подрастешь и начнешь понимать правильную суть вещей.
— Какую такую суть, каких вещей? — нахмурив бровки, сам себе пробормотал Валентин.
Застолье продолжилось. Было сказано еще много добрых, теплых слов. Из динамиков неслась приятная музыка. Гости несколько раз поднимались со своих мест, чтобы потанцевать. Во время одного из медленных танцев, Александр прошептал Вере на ушко.
— Дома тебя ждет один приятный, я надеюсь, сюрприз.
— Какой? Ну, расскажи, — заинтересовалась Вера.
— Дома. Он предназначен лишь для твоих ушей и только для тебя.
— Тогда я уже хочу домой, тем более что у меня для тебя тоже есть небольшой сюрприз.
— Тогда и я с нетерпением жду окончания этого мероприятия.
Они нежно поцеловались под одобрительный гул гостей. Мария Михайловна вновь залилась слезами. Ирина успокаивала ее…
Вечер подошел к своему логическому завершению. Договорились назавтра всем в полном составе снова встретиться в квартире Веры после обеда. Марина, на прощание расцеловав новобрачных, уехала домой. Проводили на такси Марию Михайловну и Тарасовых. Родственники Веры отправились переночевать в пустующую квартиру Вериных и Людмилиных родителей. Молодожены поехали к себе.
В квартиру новоиспеченный супруг внес свою молодую жену на руках. Суетливо разделись и приняли вместе душ. Также на руках Александр отнес Веру в постель, где они слились воедино. Через некоторое время, сладко потягиваясь, Вера спросила.
— Слушай, Саш, я совсем было забыла про твой сюрприз. Я жду.
— Ты считаешь, что я первый должен его выложить. Ведь у тебя для меня тоже что-то имеется.
— Нет, так не считается. Ты первый, первый, — в шутку заканючила Вера.
— Ну хорошо. Успокойся. Просто я сочинил для тебя маленький стишок.
— О! Наконец-то. Давай-давай, любимый, я с нетерпением слушаю, — Вера повернулась на бок и облокотилась на руку, глядя на мужа.
— Извини за косноязычность. Ну, так уж получилось.
Александр сел в постели и, не глядя на Веру, начал читать:
«Уже давно я дал обет
Не ждать от жизни благ сердечных.
Но в этом мире скоротечном
Вдруг впереди забрезжил свет.
Вчера казалось, что иссяк
Источник радости безмерной.
Но этот свет вернул мне веру
В любовь, мечту, что не пустяк.
Стоит твой образ предо мной,
Душа взволнована томленьем
От скорых встреч, прикосновений
И поцелуев под луной.
Жизнь до тебя была пуста.
С тобой ж она благословенна,
Одновременно откровенна,
Скромна немного и чиста».
Вера присела рядом с Александром, обняла его, прижавшись всем телом к его спине.
— Это было прекрасно. И все время про меня, про твою «Веру». Мне очень понравилось. Спасибо, Саша. Ты прям поэт у меня, — она улыбалась.
— Да это так… — немного смутился Александр, — И прошу тебя, не называй меня поэтом. Это не так. Просто иногда балуюсь стихоплетством, вот и все. Ладно с этим. А что у тебя за сюрприз такой?
— Саш, я беременна, — тихо ему на ушко через минутную паузу прошептала Вера.
Александр вывернулся из объятий Веры, развернулся к ней лицом и сам обнял ее.
— Солнышко мое, это просто самое чудесное, что я слышал за последнее время. Когда? Кто?
— Ну, ты даешь! Кто. Две недели как. Поэтому кто, не скажу. Всему свое время. Срок рождения — примерно апрель следующего года. Скажи, ты рад?
— Да я просто самый счастливый человек! — воскликнул Александр, — Встретив тебя, я и так стал счастливым, а теперь в два раза счастливей стану, — на манер персонажа из известного мультфильма произнес Александр.
Вера заулыбалась, уткнувшись ему в плечо. Так они и просидели молча еще минут десять. Александр нежно поглаживал бархатную кожу жены, уткнувшись носом в ее волосы, она глубоко вдыхала запах его тела.
— Только, если дама не будет против, — неторопливо ответил Александр.
— Вера, — обратился к женщине незнакомец, впрочем, явно с ней знакомый, — Ты позволишь мне присесть с вами? Я долго не буду докучать вам своим присутствием.
Вера молча кивнула, давая разрешение. Мужчина отодвинул стул и сел на него, расположившись по левую руку от Веры. Он посмотрел, наконец, на Александра и представился.
— Меня зовут Глеб. Я старинный друг Веры.
Александр представился в ответ. Глеб подозвал официанта и заказал себе чашку кофе.
— Вера, позволь полюбопытствовать, отчего ты не отвечаешь на мои телефонные звонки? Мне очень интересно знать, как ты живешь-поживаешь.
— По-моему, Глеб, я тебе уже как-то говорила, что нам больше не о чем разговаривать. Потому и не отвечала на твои звонки, — голос Веры звучал приглушенно, и Александр почувствовал ее настороженность и испуг, которые тотчас дали ему понять, что надо защитить свою женщину от чего бы ни было.
— Вот, вижу, у тебя появился новый мужчина, — продолжал Глеб, — Александр, как долго вы уже встречаетесь с Верой? Полгода, год?
Александру очень не понравился несколько фамильярный тон Глеба. Но он не успел возразить на это ничего в той же манере, поскольку почувствовал на своей руке ладонь Веры, призывающую его к спокойствию.
— Почти три с половиной месяца, — спокойно проговорил Александр.
— О, целых три с половиной месяца. Спасибо, — поблагодарил Глеб официанта, принесшего ему кофе.
— Вас что-то не устраивает в этой цифре? — Александру не нравилось присутствие здесь этого человека также, как, он ощущал это всей душой, не нравилось присутствие того Вере, причем, ее это еще отчего-то и пугало.
— Почему же? Не обращайте внимания на мою манеру общения. Я порой бываю неоправданно резок и груб. Род деятельности, знаете ли, оставляет свой неизгладимый отпечаток.
— Что же это за такой род деятельности, что позволяет вам разговаривать с незнакомыми людьми в подобном тоне? — Александр начинал злиться.
— Простите. В каком таком тоне?
— Возможно, я неверно выразился, — согласился Александр, — но, по-моему, вопросы незнакомому человеку, касающиеся его личных взаимоотношений с его женщиной, интеллигентным людям не пристало бы задавать при их первом знакомстве.
— Согласен. Был не прав. Приношу вам и вашей подруге свои извинения. А по поводу рода моей деятельности, думаю, сама Вера вам все как-нибудь расскажет. Если захочет, конечно, — Глеб допил кофе и поднялся с места, — Прошу прощения за причиненные мной неудобства. До свидания, Вера, — он направился к выходу, но, словно бы вспомнив что-то, вернулся обратно, — Да, надеюсь, ты помнишь, Вера, что я из тех людей, кто очень ценит некоторые вещи, и что я никогда с этими вещами просто так не расстаюсь.
— Звучит, как угроза с вашей стороны, — начал подниматься со своего места Александр, но Вера силой вернула его на место, схватив обеими руками руку раздраженного мужчины.
— Еще раз до свидания, — Глеб презрительно ухмыльнулся, посмотрел на ребят сверху вниз, развернулся и вышел из кафе.
Ребята некоторое время сидели молча. Настроение у обоих было испорчено. Вера явно нервничала. Александр пытался успокоить ее, говоря ей что-то ободряющее.
— Давай, пойдем домой. Мне что-то не по себе, — предложила Вера.
— Хорошо. Давай, пойдем домой, — согласился Александр.
Они расплатились за угощение и отправились домой.
— Что этот Глеб за человек такой, что так тебя напугал? — уже дома обратился к Вере Александр.
— Мне очень, очень бы не хотелось все это обсуждать. Но ты ведь не отстанешь.
— Нет. Не отстану. Успокойся, родная. Я всегда смогу тебя защитить. Верь мне.
— Я верю. А Глеб — это моя самая большая ошибка в жизни.
— То, что ошибка, я понял. Но что тебя так в нем пугает?
— Глеб — настоящее чудовище. Бандит. Он и его старший брат. Оба занимаются строительным бизнесом. У них одна из самых крупных фирм в городе. Но это их занятие — лишь верхушка айсберга. Помимо легальной деятельности, они, я уверена, занимаются вымогательством, подлогом и черт его знает, чем еще. Прямых доказательств у меня нет, но уверена, что многие преступления в городе, касающиеся исчезновения людей, так или иначе связавшихся с их фирмой для перепродажи квартир, лежат непосредственно на их совести и при их прямом участии. Это и одинокие старики, и алкоголики, и, бог знает, кто еще. Люди просто исчезают, а их квартиры переходят в собственное владение фирмы Глеба и его брата. Потом они их перепродают за бешенные деньги. Знаешь, слухи порой оказываются достоверными. А вокруг их фирмы ходит множество, и не самых добрых, слухов.
— Мне кажется, я понимаю, про какую фирму ты говоришь. Но ты уверена в том, что только что рассказала мне насчет слухов?
— Абсолютно. Хотя и не могу ничего доказать.
— Тогда с чего ты решила, что именно Глеб с братом связаны с теми преступлениями?
— Поверь мне, Саш. Однажды Глеб, напившись, хвастал мне, как они ловко обстряпывают, он так и сказал, обстряпывают свои дела. Ничего напрямую, вроде, такого он и не говорил, ни про какие преступления не было сказано ни слова, но все сказанное им произносилось таким тоном и с таким намеком, мол, людям, этим отбросам, делались настолько выгодные предложения, от которых те просто не могли, были не в состоянии отказаться, что я догадалась, какими могли быть те их предложения. Да еще Глеб при этом мерзко так хихикал, а глаза его горели яростью и жестокостью, той, что постоянно меня пугали. Нетрудно сложить два плюс два, чтобы сделать определенные выводы, тем более что Глеб спьяну хвастал еще и тем, что под его началом служат серьезные и очень опасные люди, способные на очень, очень многое. Я, как только смогла, рассталась с ним. А он постоянно названивает, пытаясь что-то вернуть. Он очень настойчив. И он пугает меня. А теперь я боюсь еще больше, потому что переживаю и за тебя. Саш, он не оставит нас в покое, — Вера заплакала.
Александр присел рядом на диван, приобнял ее, притянул к себе. Вера уткнулась ему в плечо.
— Не бойся, родная. Все будет хорошо. Я найду способ защитить нас от этого упыря, — он немного отстранил от себя прижавшуюся к нему женщину, обхватил ее лицо своими ладонями и заставил посмотреть на себя, — Главное, что мы вместе. Я люблю тебя. Слышишь? Мы справимся.
— Я тоже очень тебя люблю, — прошептала Вера и разразилась новым потоком рыданий.
XXIV
В конце сентября в назначенный день Вера с Александром расписались в ЗАГСе. Вера взяла фамилию мужа. Свидетелями их решения со стороны невесты были лучшая подруга Веры Марина, а со стороны жениха — лучший друг Александра Валерий. После ЗАГСа новобрачные со свидетелями поехали в заказанное ими для свадебного мероприятия кафе, где их ожидали немногочисленные гости. Приглашенными Александра были его мама, Мария Михайловна, семья Тарасовых в полном составе, Валерий, Ирина, Виктор и Валентин. Родители Веры и Людмилы давно умерли, поэтому из родственников к Вере из соседнего города приехали в гости ее старшая сестра Людмила с мужем Матвеем и двадцатилетним племянником Кириллом. Марина взяла на себя роль ведущей мероприятия. Ее дети под разными предлогами отказались от празднования. Станислав тоже не приехал, сославшись на неотложные дела. Но никто, ни Вера, ни Александр, тем более, не были опечалены этим. Сидели в тесном кругу. Ели еду, пили вино и водку. Валерий перехватил бразды правления у Марины в свои руки. Но она нисколько не обиделась, потому что честно признала превосходство этого мужчины в руководстве праздниками. Валерий непрестанно шутил. Ирина периодически одергивала его, когда он увлекался очередной шуткой, грозившей перерасти в скабрезность. Младший Тарасов, Валентин, неустанно заливал свою утробу лимонадом, отвлекаясь лишь на очередную шутку отца, пытаясь выловить из нее что-то для себя новое. Виктор, несмотря на некоторую разницу в возрасте, нашел общие интересы с племянником Веры. Они сидели рядом и о чем-то говорили друг с другом, отвлекаясь лишь за тем, чтобы перекусить очередное блюдо. Новобрачные, как это и было положено, скромно сидели, прижавшись плечами друг к другу. Мария Михайловна, глядя на сына с невесткой, умиляясь, постоянно смахивала наворачивающиеся на глаза слезинки.
— Хочу пожелать Саше и Верочке, — встала со своего места Мария Михайловна, удерживая в правой руке фужер с вином, — большого личного счастья. Не скрою, что их решение связать свои судьбы узами брака явилось для меня полной неожиданностью. Все произошло невероятно быстро.
— Мам, ну что ты? — вставил слово Александр.
— А что? Говорю, как есть. Я все еще немного растеряна. Не прошло и полгода, как ребята познакомились, и уже… Нет, я не имею ничего против вашего решения. Просто я стала, наверное, слишком стара, чтобы успевать проследить за стремительностью событий. Но сегодня именно так все и происходит. Быстро. Так. Что я хотела сказать? Ах, да. Верочка, хочу обратиться к тебе, дорогая.
Вера внимательно слушала Марию Михайловну. Ирина цыкнула на Валентина, заставляя того немного помолчать.
— Верочка, — продолжала Мария Михайловна, — Вы с Сашей, несомненно, достойны счастья в этом мире. Ты очень яркая, красивая женщина. И при этом у тебя чистое сердечко, распространяющее вокруг себя тепло и уют. Моему Саше пришлось многое пережить, многое выстрадать, стать где-то твердым и черствым. Но теперь я вижу, что рядом с тобой, с тем светлым лучиком, которым ты освещаешь его, он вновь стал похож на того мальчика, которого я знала когда-то давно. С тобой он стал добрее, чище, что ли. А самое главное, он вновь сам словно бы стал излучать чистый, яркий свет. Так, что я вообще хотела сказать? А… Хочу вам обоим пожелать как можно дольше освещать и согревать друг друга вашим чистым, любящим светом. И чтобы не было в мире такого, что могло бы ваш свет погасить. Горько, — Мария Михайловна вновь всплакнула, утирая слезы платочком.
— Хорошее пожелание, — вставил Валерий. Все выпили за сказанное, закусили, — По поводу стремительности событий. Один француз, путешествуя по России, был приглашен на золотую свадьбу, где ему объяснили, что золотой называется та свадьба, которая знаменует пятьдесят вместе прожитых совместно лет. На что француз заметил, что, мол, теперь понимает, что золотая свадьба — это когда люди, прожившие пятьдесят лет вместе, наконец-то-таки решили пожениться. Поэтому насчет того, что между знакомством и нынешней свадьбой прошло не так уж и много времени, хочу заметить, что наши ребята — взрослые, серьезные люди. А серьезные люди должны неотложно принимать серьезные решения. Тем более, что эти люди еще и любят друг друга. Поэтому — за любовь! — он поднял свою рюмку.
— Куда ты гонишь коней, Тарасов? — наклонилась к мужу Ирина, — Только что выпили.
— Потом я бы мог забыть, что хотел сказать, — оправдался Валерий.
Все заулыбались, глядя на небольшое пике между супругами, но поддержали тост Валерия.
— Пап, а разве дядя Саша серьезный человек? — вставил свое слово Валентин.
— А почему ты считаешь его несерьезным? — Валерий повернул свою голову к младшему сыну.
— Ну, он добрый, веселый. Он всегда играет со мной и Витькой. Никогда нас не ругает. Подарки дарит.
— Ну, если именно это является мерилом серьезности, то каков, по-твоему, я?
— Ты тоже добрый и веселый. Но ты чуть-чуть все-таки серьезный. Чуть-чуть. Потому что иногда меня ругаешь. Особенно, когда я балуюсь.
Все весело засмеялись, глядя на Валентина. Он обиженно уставился в свою тарелку.
— Наверное, сынок, ты в чем-то и прав. Еще немного подрастешь и начнешь понимать правильную суть вещей.
— Какую такую суть, каких вещей? — нахмурив бровки, сам себе пробормотал Валентин.
Застолье продолжилось. Было сказано еще много добрых, теплых слов. Из динамиков неслась приятная музыка. Гости несколько раз поднимались со своих мест, чтобы потанцевать. Во время одного из медленных танцев, Александр прошептал Вере на ушко.
— Дома тебя ждет один приятный, я надеюсь, сюрприз.
— Какой? Ну, расскажи, — заинтересовалась Вера.
— Дома. Он предназначен лишь для твоих ушей и только для тебя.
— Тогда я уже хочу домой, тем более что у меня для тебя тоже есть небольшой сюрприз.
— Тогда и я с нетерпением жду окончания этого мероприятия.
Они нежно поцеловались под одобрительный гул гостей. Мария Михайловна вновь залилась слезами. Ирина успокаивала ее…
Вечер подошел к своему логическому завершению. Договорились назавтра всем в полном составе снова встретиться в квартире Веры после обеда. Марина, на прощание расцеловав новобрачных, уехала домой. Проводили на такси Марию Михайловну и Тарасовых. Родственники Веры отправились переночевать в пустующую квартиру Вериных и Людмилиных родителей. Молодожены поехали к себе.
В квартиру новоиспеченный супруг внес свою молодую жену на руках. Суетливо разделись и приняли вместе душ. Также на руках Александр отнес Веру в постель, где они слились воедино. Через некоторое время, сладко потягиваясь, Вера спросила.
— Слушай, Саш, я совсем было забыла про твой сюрприз. Я жду.
— Ты считаешь, что я первый должен его выложить. Ведь у тебя для меня тоже что-то имеется.
— Нет, так не считается. Ты первый, первый, — в шутку заканючила Вера.
— Ну хорошо. Успокойся. Просто я сочинил для тебя маленький стишок.
— О! Наконец-то. Давай-давай, любимый, я с нетерпением слушаю, — Вера повернулась на бок и облокотилась на руку, глядя на мужа.
— Извини за косноязычность. Ну, так уж получилось.
Александр сел в постели и, не глядя на Веру, начал читать:
«Уже давно я дал обет
Не ждать от жизни благ сердечных.
Но в этом мире скоротечном
Вдруг впереди забрезжил свет.
Вчера казалось, что иссяк
Источник радости безмерной.
Но этот свет вернул мне веру
В любовь, мечту, что не пустяк.
Стоит твой образ предо мной,
Душа взволнована томленьем
От скорых встреч, прикосновений
И поцелуев под луной.
Жизнь до тебя была пуста.
С тобой ж она благословенна,
Одновременно откровенна,
Скромна немного и чиста».
Вера присела рядом с Александром, обняла его, прижавшись всем телом к его спине.
— Это было прекрасно. И все время про меня, про твою «Веру». Мне очень понравилось. Спасибо, Саша. Ты прям поэт у меня, — она улыбалась.
— Да это так… — немного смутился Александр, — И прошу тебя, не называй меня поэтом. Это не так. Просто иногда балуюсь стихоплетством, вот и все. Ладно с этим. А что у тебя за сюрприз такой?
— Саш, я беременна, — тихо ему на ушко через минутную паузу прошептала Вера.
Александр вывернулся из объятий Веры, развернулся к ней лицом и сам обнял ее.
— Солнышко мое, это просто самое чудесное, что я слышал за последнее время. Когда? Кто?
— Ну, ты даешь! Кто. Две недели как. Поэтому кто, не скажу. Всему свое время. Срок рождения — примерно апрель следующего года. Скажи, ты рад?
— Да я просто самый счастливый человек! — воскликнул Александр, — Встретив тебя, я и так стал счастливым, а теперь в два раза счастливей стану, — на манер персонажа из известного мультфильма произнес Александр.
Вера заулыбалась, уткнувшись ему в плечо. Так они и просидели молча еще минут десять. Александр нежно поглаживал бархатную кожу жены, уткнувшись носом в ее волосы, она глубоко вдыхала запах его тела.
