– Свяжите мерзавца, – буркнул он, быстро разворачивая пилотское кресло обратно к пульту.
Солдаты заломили Миленичу руки за спину – он зашипел от боли – и, подтащив к креслу поодаль, стали привязывать. Он не сопротивлялся: какой смысл? Вот только расстёгнутые штаны слегка мешали, тормозя процесс.
«Ийон Тихий» вынырнул из прокола к довольно низкой околоземной орбите. Мало кто решился бы сразу сигать к планете, большинство капитанов перестраховывались, выходили из ГС-перехода в отдалении, а потом подползали к матушке-Земле. Но Гржельчик не осторожничал. Он уже стал живым героем профессиональных сказаний как капитан, сделавший прокол прямо в земную атмосферу и не убивший при этом корабль и всех, кто в нём находился. Впрочем, к подвигам он не рвался. Просто торопился выполнить приказ командования, вот и всё.
Челнок был готов. Йозеф сделал нетерпеливый жест Джинну.
– Едешь со мной, парень. А то получим новое задание, и твоя преддипломная практика протянется пару лишних месяцев. Все твои товарищи получат дипломы, а ты так и будешь недоучкой по космосу мыкаться.
Нищему собраться – только подпоясаться. Джинн метнулся в каюту, схватил свой ноутбук и рюкзак со сменой одежды.
– А вы подпишете мне практику?
– Подписал уже. Как радиосвязь заработала, сразу в Академию отправил. Не волнуйся, стажёр.
– Адмирал, а когда я получу диплом, вы меня обратно на «Ийон» возьмёте? – В глазах пацана была надежда.
– Куда ж я денусь? – фыркнул Йозеф. – Если ты умудрился и без диплома тут прижиться, то с ним вообще проблем не будет. Фархад ты или не Фархад, в конце концов?
Джинн радостно гикнул, полез в кабину шаттла, завозился, пристегиваясь. Йозеф протянул руку Эст Унтли. То есть нет, она больше не хотела, чтобы её так называли – Анелии. У Анелии вещей было даже меньше, чем у Джинна. Надо бы сводить её в какой-нибудь бабский магазин со всякими шмотками, подумал Йозеф, пусть порадуется.
Гржельчик кивнул Принцу, люк закрылся, и шаттл отчалил. Фархад помахал ему и, задумчиво гладя кота, направился в рубку. Он не понимал, что стряслось. Зачем адмирала вдруг вызвали на Землю? Явно не за тем, чтобы представить к награде, эти дела всегда неспешно делаются. Случилось что-то плохое, и к гадалке не ходи. Фархад надеялся, что это не из-за дочки Гржельчика. Адмирал нарушил режим, притащив её на корабль, и отдал несовершеннолетнюю девчонку под покровительство вампира – не факт, что родительское право сочтут достаточным для этого основанием, дойди дело до суда. Но известие об этом не должно было добраться до Земли раньше «Ийона»: вряд ли кто-то посмеет сплетничать по ква-девайсу, даже если свербит. В чём тогда дело? Фархад непритворно уважал Гржельчика и не хотел бы ему дурного.
Иоанн Фердинанд обернулся от пульта. Фархад уселся в кресло рядом, обстоятельно устроив кота на коленях. Кота теперь звали Аддарекх – так объявила докторша, и никто не стал с ней спорить. Толком он не пришёл в себя до сих пор, самостоятельно ходил только до лотка и миски. Но члены экипажа, радуясь тому, что он ожил, не оставляли его одного, таскали на руках и гладили. Коту нравилось, он даже мурлыкал – а фрау Золинген сказала, что для его выздоровления очень важно хорошее настроение. Он узнавал людей, прислушивался к разговорам. Но взгляд красноватых глаз с вертикальными зрачками был малость пришибленным, словно у животины сбились какие-то важные программы, и она не совсем понимает, на каком свете находится. Немудрено, после сильной контузии и комы можно вообще в свой ум не вернуться. Все дружно держали кулачки за то, чтобы Аддарекх поправился окончательно.
– Опять нас трое, – проговорил Принц. – Как вахты будем делить, пока адмирала нет?
– Как раньше, – откликнулся Иоанн Фердинанд. – Скользящий график на одну рубку, иначе никак. Только извини, Принц, с Охотником я за второго не буду.
– Дворянская гордость не позволяет? – хмыкнул Фархад.
– Хоть бы и так. Лучше быть вторым при тебе, чем при вчерашнем стажёре.
Гржельчик официально подтвердил квалификацию Охотника и зачислил его резервным пилотом. Адмирал успевал думать обо всём и обо всех.
– Я и сам недавний стажёр, – напомнил Фархад.
– Тебя я дольше знаю, – проворчал мересанец.
С тех пор как не стало Аддарекха, Принц был единственным, с кем Иоанн Фердинанд мог поговорить не о службе. Мария не в счёт, жена есть жена, их разговоры об ином, и не разговоры – главное в их общении. Мужчине нужны друзья. Приятели хотя бы. Шитанн был ему больше, чем приятелем. Молодой землянин – меньше, но никого другого нет.
– Ладно, – согласился Фархад. – Тогда пересаживаемся.
Он плюхнулся на место первого и протянул кота Иоанну Фердинанду. Мересанец аккуратно взял животное, расположил у себя на пузе, почесал за ухом. Бояться кота он перестал, даже красные глаза, светящиеся в темноте, больше не пугали. И кот, прежде насторожённо относившийся к странному синекожему существу, нынче признавал его за своего.
– Прокол 89-28-05, – сообщили наблюдатели.
Совсем недалеко – но всё-таки выше над Землёй, экстремалов размером с Гржельчика почитай что и нет – замерцало радужное пятно.
Кошмарный гибрид был совершенно не похож на «Райскую звезду» в том виде, в каком её задумали конструкторы. Тем не менее он нёс на искорёженных бортах её гордое название. «Нёс» – тоже громкое слово. Несут откуда-то и куда-то, а «Звезда» плыла ниоткуда в никуда, лишь надеясь, что на кого-нибудь да наткнётся.
Вот только космос довольно пуст. Наткнуться на что-то, не имея навигационного оборудования, весьма проблематично. С одной стороны, это облегчает жизнь молодым неопытным пилотам, снижая вероятность куда-либо врезаться до величины, близкой к нулю. С другой стороны, положение странников поневоле, которым уже осточертела романтика космоса и хочется ступить на твёрдую поверхность, это сильно осложняет.
С примерным направлением, как выяснилось, капитан не ошибся: «Звезда» медленно, но верно пилила к центру системы. Жёлтое солнце превратилось из яркой звёздочки в маленький диск, неуклонно увеличивающийся в диаметре. Но курсу, наугад выбранному Ччайкаром Ихстлом, позавидовал бы какой-нибудь разведчик. «Звезда» миновала орбиты пяти планет, не потревожив спутники обороны. Возможно, она и попадала на границу их поля зрения, однако системы распознавания не детектировали этот несуразный объект как корабль. Мелкий астероид, выкинутый с орбиты сложением гравитации хитро выстроившихся планет. Судя по ничтожным размерам и малой скорости – неопасный.
– Вспышка за кормой, – промолвил Цхтам Шшер, глядя на экраны. Не с радостью и не с опаской сказал – просто констатируя. И тут же, удивлённо: – Опа! Уже две.
– Что это? – коротко спросил капитан.
Цхтам пожал плечами. Он не аналитик, а для качественного наблюдения опять же нужны навигационные приборы. Знать бы расстояние до этих вспышек. Может, какие-нибудь звёзды обрели свой конец, став новыми. А может, элементарно взорвались чьи-то баки. И все промежуточные варианты.
– ГС-переход впереди! – воскликнул Ихер Сим.
Ччайкар тоже заметил радугу перехода. Он уже знал, что это такое. Пнул дремлющего Ыктыгела и рявкнул:
– Туда!
А потом появился второй переход. За ним – третий.
– Быстрее, сто червей могильных!
Там ГС-корабли. Люди. Если подойти близко, можно успеть связаться с ними по радио, пока они ещё куда-нибудь не смылись.
– Планета! – завопил вдруг Ихер Сим. – Вот она, вот!
Увидеть планету невооружённым глазом – верный знак, что и с планеты видят тебя. Системы обороны наконец обнаружили «Райскую звезду». Но им было немного не до неё.
Опьянённые победой, эасцы хохотали, балагурили, курили трофейные сигареты. Наверняка прикидывали, сколько за этот рейд заработают – Баин их языка не знала, это были лишь её догадки. Но когда у эасца глаза так мечтательно блестят – девяносто девять к одному, что речь о больших деньгах. Деньги они любят сильнее, чем женщин. Уроды моральные.
К сожалению, денег у неё при себе не было. Все нормальные люди как рассуждают? Деньги в космосе ни к чему. А зря, может, пригодились бы. Ведь если эасца не отвлекает вид чужих денег, он вспоминает о женщинах. Чей-то намётанный глаз выхватил Баин из группки землян, и её пригласили в пилотскую кают-компанию скрасить праздник.
– В качестве блюда на столе? – язвительно поинтересовалась она.
– Можно и на столе, – протянул один из эасцев.
Зачем только дурацкую идею подала? Стол жёсткий и холодный. А деваться некуда. Куда ты денешься с подводной лодки? В смысле, с космического корабля.
Нет, был, конечно, другой вариант. Послать уродов вместе с их праздником, устроить скандал, истерику, драку, расцарапать кому-нибудь рожу… Как Рейчел. Теперь программистка неподвижно лежала в углу. Тихая и спокойная, потому что мёртвая. И за неё Баин было обидно. Себя не жалко. Старший навигатор, сорок четыре года, шестьдесят один килограмм благоприобретённого цинизма и природной стервозности. Чего она в жизни не видала? Дом построен, дети закончили школу. А вот за сопливую девчонку, вчерашнюю студентку, у которой и парня-то не было, хотелось кого-нибудь придушить.
Праздник был в самом разгаре, когда корабль заложил вираж, на который гравикомпенсаторы не успели отреагировать, и истошно завопила сирена тревоги.
Знают дело, сволочи, подумала Баин, когда в течение пары секунд всех как ветром сдуло. Пилоты моментально взяли ноги в руки и помчались к пультам, примкнувшие к празднованию офицеры артиллерии и десанта, ругаясь по-своему, поспешили занять свои места по боевому расписанию. Баин села на столе, огляделась и дотянулась до сигареты. Хорошо, не всё успели скурить. Угрызений совести у неё не возникло: если уж эасцы позволяют себе, то ей тем более плевать на фильтры воздухоочистки этого проклятого пепелаца, чтоб ему на куски разлететься.
Кажется, судьба для разнообразия решила исполнить её пожелание. По кораблю прошел грохот, тряхнуло так, что в зубах лязгнуло. Баин снесло со стола. Чуть не подавившись сигаретой, она от греха подальше вынула её изо рта и бросила на пол. Гасить не стала. Не хватало заботиться о пожарной безопасности на вражеском корабле, чтоб ему…
Ну да. Вновь задребезжало всё вокруг. Баин запоздало ойкнула, стукнувшись головой об стол при очередном толчке. Подхватилась, поискала глазами одежду. Не нашла. Констатирующе высказала пространству, кто такие есть эти алчные выкормыши крыс, рождённые от противоестественного союза шакала и гадюки, подлые воры и фетишисты вдобавок. Смахнула со стола кружки и завернулась в скатерть с бахромой.
Корабль трясло и мотало, словно грушу на ветру. Спотыкаясь и то и дело падая, Баин выбралась в коридор. Всё было затянуто дымом, неприятно пахнущим раскалённым металлом и пластиком, эасцы носились с квадратными глазами, то крича, то ругаясь под нос. В дальнем конце коридора что-то ярко полыхнуло; Баин рефлекторно отступила обратно в кают-компанию, и автоматически схлопнувшаяся переборка спасла ей жизнь. В коридоре жахнуло, пронеслась волна горячего воздуха, потом со свистом рванулась обратно – разгерметизация, поняла Баин. Крики и вопли быстро стихли. Но по тому, что кто-то снаружи стонал, она определила, что там не вакуум. Осторожно открыла дверь и выглянула. Так и есть: видимо, прореха затянулась герметиком. В коридоре снова был воздух, на полу дымились чьи-то останки в тлеющих туниках и сандалиях, воняющих горелой кожей. Рядом валялся почти целый эасец, он и стонал, закрывая руками лопнувшие глаза. Баин перешагнула через него, придерживая скатерть, нагнулась и подобрала бластер.
Новый удар бросил её на пол. Она скрипнула зубами и помянула задницу. Ослепший эасец, услыхав, зашарил руками, вцепился в край скатерти.
– Помоги мне, женщина! – взмолился он по-хантски: определил по голосу и иностранным словам, кто рядом.
Баин нервно хмыкнула. Враг просит у неё помощи! У неё, пленницы, которую только что на столе раскладывал. Это у него крыша едет, или эасская психология такая загадочная?
– Совсем оборзел, урод? На хрен ты мне нужен?
– Я ничего не вижу! – В голосе отчаяние и боль.
Скрежет, рывок. Дым ест глаза.
– Ты знаешь, где наши?
– Где-то в кормовых отсеках, – прохрипел пилот, теперь уже бывший. – А капитана в центральную рубку повели.
– Покажешь, куда идти – вытащу тебя, – решила она.
– Покажу! – Надежда ожила.
Баин протянула ему руку.
– Только пойдём быстро. Точнее, побежим. Если не сумеешь бежать – могу пристрелить, чтоб не мучился.
– Я смогу, – пообещал он.
Короткие перебежки – в промежутках между взрывами, ломающими корпус. Они успели чудом. Переборка за спиной со свистом отсекла их от коридора, заливаемого валом огня. И больше не открылась: герметичность утрачена необратимо. Отсек за отсеком; Баин плавила замки бластером, разыскивая своих.
– Почему так пусто? – вдруг спохватилась она. – Где ваши?
– Ушли, наверное, – застонал эасец. – Капитан объявил эвакуацию, и… Я бы тоже ушёл, если бы... Не бросай меня, женщина!
Она плюнула, распахивая дверь следующего отсека.
– Тастекей! – радостно-удивлённый возглас.
– Баин, ты жива!
– Что это за чучело с тобой, Тастекей?
– Баин, а где твоя форма? – Н-да, зелёная скатерть с кисточками не очень похожа на уставную одежду.
– Кто-то упёр на память, – фыркнула она.
Здесь они были, все, кроме кэпа. Все девятнадцать человек из последней капсулы.
– Ребята, эасцы смылись. Корабль гибнет. Похоже, стрелять в него прекратили, но то и дело что-то взрывается. Наверное, топливо детонирует. Надо попробовать уйти. Найдите спасательную капсулу, а я поищу кэпа.
Если сумею дойти до центральной рубки, добавила она про себя. Может, её и нет уже. Судя по горящим там и сям сигналам разгерметизации – эасец хоть и не видел, но объяснил, что означают эти красные треугольные огоньки, – многие отсеки просто поотрывало от остова.
Всё же они добрались. Сначала до аварийных комплектов и вакуумных скафандров. Баин пришлось напяливать на ослепшего пилота скафандр – сам он вообще ничего не мог, пытался застегнуть на ощупь, но руки дрожали. Должно быть, он загибался от боли, потому и был слегка неадекватен, но Баин бесило торможение эасца. Оставалось лишь надеяться, что, если ему приспичит в туалет, он как-нибудь справится сам. Вытирать этому козлу задницу она не будет. Даже если он посулит ей самое дорогое – деньги.
Капитан Миленич действительно был в рубке. Сидел в кресле и с какой-то философской грустью смотрел на уцелевшие экраны сквозь кровавую корку на лице. Руки его были связаны за спиной и прикручены к креслу. А из расстёгнутых брюк торчало немаленькое хозяйство, всем эасцам на зависть. Баин сперва оторопела, а потом истерически рассмеялась.
– Кэп, что они с вами делали? – Фантазия тут же нарисовала совершенно неправдоподобную картинку, она схватилась за живот и расхохоталась ещё громче.
Миленич посмотрел на старшего навигатора Тастекей с выражением мировой скорби.
– Застегнуть? – догадалась она.
– Нет, – пробубнил он, стараясь не размыкать губ и вообще поменьше двигать мышцами лица, но при этом донести сарказм, – поцеловать!
Сам воздух главного зала генштаба был пронизан напряжением. Экраны по стенам, сводки событий. Люди за компьютерами, контролирующими оборонные системы, люди за установками связи.
Солдаты заломили Миленичу руки за спину – он зашипел от боли – и, подтащив к креслу поодаль, стали привязывать. Он не сопротивлялся: какой смысл? Вот только расстёгнутые штаны слегка мешали, тормозя процесс.
«Ийон Тихий» вынырнул из прокола к довольно низкой околоземной орбите. Мало кто решился бы сразу сигать к планете, большинство капитанов перестраховывались, выходили из ГС-перехода в отдалении, а потом подползали к матушке-Земле. Но Гржельчик не осторожничал. Он уже стал живым героем профессиональных сказаний как капитан, сделавший прокол прямо в земную атмосферу и не убивший при этом корабль и всех, кто в нём находился. Впрочем, к подвигам он не рвался. Просто торопился выполнить приказ командования, вот и всё.
Челнок был готов. Йозеф сделал нетерпеливый жест Джинну.
– Едешь со мной, парень. А то получим новое задание, и твоя преддипломная практика протянется пару лишних месяцев. Все твои товарищи получат дипломы, а ты так и будешь недоучкой по космосу мыкаться.
Нищему собраться – только подпоясаться. Джинн метнулся в каюту, схватил свой ноутбук и рюкзак со сменой одежды.
– А вы подпишете мне практику?
– Подписал уже. Как радиосвязь заработала, сразу в Академию отправил. Не волнуйся, стажёр.
– Адмирал, а когда я получу диплом, вы меня обратно на «Ийон» возьмёте? – В глазах пацана была надежда.
– Куда ж я денусь? – фыркнул Йозеф. – Если ты умудрился и без диплома тут прижиться, то с ним вообще проблем не будет. Фархад ты или не Фархад, в конце концов?
Джинн радостно гикнул, полез в кабину шаттла, завозился, пристегиваясь. Йозеф протянул руку Эст Унтли. То есть нет, она больше не хотела, чтобы её так называли – Анелии. У Анелии вещей было даже меньше, чем у Джинна. Надо бы сводить её в какой-нибудь бабский магазин со всякими шмотками, подумал Йозеф, пусть порадуется.
Гржельчик кивнул Принцу, люк закрылся, и шаттл отчалил. Фархад помахал ему и, задумчиво гладя кота, направился в рубку. Он не понимал, что стряслось. Зачем адмирала вдруг вызвали на Землю? Явно не за тем, чтобы представить к награде, эти дела всегда неспешно делаются. Случилось что-то плохое, и к гадалке не ходи. Фархад надеялся, что это не из-за дочки Гржельчика. Адмирал нарушил режим, притащив её на корабль, и отдал несовершеннолетнюю девчонку под покровительство вампира – не факт, что родительское право сочтут достаточным для этого основанием, дойди дело до суда. Но известие об этом не должно было добраться до Земли раньше «Ийона»: вряд ли кто-то посмеет сплетничать по ква-девайсу, даже если свербит. В чём тогда дело? Фархад непритворно уважал Гржельчика и не хотел бы ему дурного.
Иоанн Фердинанд обернулся от пульта. Фархад уселся в кресло рядом, обстоятельно устроив кота на коленях. Кота теперь звали Аддарекх – так объявила докторша, и никто не стал с ней спорить. Толком он не пришёл в себя до сих пор, самостоятельно ходил только до лотка и миски. Но члены экипажа, радуясь тому, что он ожил, не оставляли его одного, таскали на руках и гладили. Коту нравилось, он даже мурлыкал – а фрау Золинген сказала, что для его выздоровления очень важно хорошее настроение. Он узнавал людей, прислушивался к разговорам. Но взгляд красноватых глаз с вертикальными зрачками был малость пришибленным, словно у животины сбились какие-то важные программы, и она не совсем понимает, на каком свете находится. Немудрено, после сильной контузии и комы можно вообще в свой ум не вернуться. Все дружно держали кулачки за то, чтобы Аддарекх поправился окончательно.
– Опять нас трое, – проговорил Принц. – Как вахты будем делить, пока адмирала нет?
– Как раньше, – откликнулся Иоанн Фердинанд. – Скользящий график на одну рубку, иначе никак. Только извини, Принц, с Охотником я за второго не буду.
– Дворянская гордость не позволяет? – хмыкнул Фархад.
– Хоть бы и так. Лучше быть вторым при тебе, чем при вчерашнем стажёре.
Гржельчик официально подтвердил квалификацию Охотника и зачислил его резервным пилотом. Адмирал успевал думать обо всём и обо всех.
– Я и сам недавний стажёр, – напомнил Фархад.
– Тебя я дольше знаю, – проворчал мересанец.
С тех пор как не стало Аддарекха, Принц был единственным, с кем Иоанн Фердинанд мог поговорить не о службе. Мария не в счёт, жена есть жена, их разговоры об ином, и не разговоры – главное в их общении. Мужчине нужны друзья. Приятели хотя бы. Шитанн был ему больше, чем приятелем. Молодой землянин – меньше, но никого другого нет.
– Ладно, – согласился Фархад. – Тогда пересаживаемся.
Он плюхнулся на место первого и протянул кота Иоанну Фердинанду. Мересанец аккуратно взял животное, расположил у себя на пузе, почесал за ухом. Бояться кота он перестал, даже красные глаза, светящиеся в темноте, больше не пугали. И кот, прежде насторожённо относившийся к странному синекожему существу, нынче признавал его за своего.
– Прокол 89-28-05, – сообщили наблюдатели.
Совсем недалеко – но всё-таки выше над Землёй, экстремалов размером с Гржельчика почитай что и нет – замерцало радужное пятно.
Кошмарный гибрид был совершенно не похож на «Райскую звезду» в том виде, в каком её задумали конструкторы. Тем не менее он нёс на искорёженных бортах её гордое название. «Нёс» – тоже громкое слово. Несут откуда-то и куда-то, а «Звезда» плыла ниоткуда в никуда, лишь надеясь, что на кого-нибудь да наткнётся.
Вот только космос довольно пуст. Наткнуться на что-то, не имея навигационного оборудования, весьма проблематично. С одной стороны, это облегчает жизнь молодым неопытным пилотам, снижая вероятность куда-либо врезаться до величины, близкой к нулю. С другой стороны, положение странников поневоле, которым уже осточертела романтика космоса и хочется ступить на твёрдую поверхность, это сильно осложняет.
С примерным направлением, как выяснилось, капитан не ошибся: «Звезда» медленно, но верно пилила к центру системы. Жёлтое солнце превратилось из яркой звёздочки в маленький диск, неуклонно увеличивающийся в диаметре. Но курсу, наугад выбранному Ччайкаром Ихстлом, позавидовал бы какой-нибудь разведчик. «Звезда» миновала орбиты пяти планет, не потревожив спутники обороны. Возможно, она и попадала на границу их поля зрения, однако системы распознавания не детектировали этот несуразный объект как корабль. Мелкий астероид, выкинутый с орбиты сложением гравитации хитро выстроившихся планет. Судя по ничтожным размерам и малой скорости – неопасный.
– Вспышка за кормой, – промолвил Цхтам Шшер, глядя на экраны. Не с радостью и не с опаской сказал – просто констатируя. И тут же, удивлённо: – Опа! Уже две.
– Что это? – коротко спросил капитан.
Цхтам пожал плечами. Он не аналитик, а для качественного наблюдения опять же нужны навигационные приборы. Знать бы расстояние до этих вспышек. Может, какие-нибудь звёзды обрели свой конец, став новыми. А может, элементарно взорвались чьи-то баки. И все промежуточные варианты.
– ГС-переход впереди! – воскликнул Ихер Сим.
Ччайкар тоже заметил радугу перехода. Он уже знал, что это такое. Пнул дремлющего Ыктыгела и рявкнул:
– Туда!
А потом появился второй переход. За ним – третий.
– Быстрее, сто червей могильных!
Там ГС-корабли. Люди. Если подойти близко, можно успеть связаться с ними по радио, пока они ещё куда-нибудь не смылись.
– Планета! – завопил вдруг Ихер Сим. – Вот она, вот!
Увидеть планету невооружённым глазом – верный знак, что и с планеты видят тебя. Системы обороны наконец обнаружили «Райскую звезду». Но им было немного не до неё.
Опьянённые победой, эасцы хохотали, балагурили, курили трофейные сигареты. Наверняка прикидывали, сколько за этот рейд заработают – Баин их языка не знала, это были лишь её догадки. Но когда у эасца глаза так мечтательно блестят – девяносто девять к одному, что речь о больших деньгах. Деньги они любят сильнее, чем женщин. Уроды моральные.
К сожалению, денег у неё при себе не было. Все нормальные люди как рассуждают? Деньги в космосе ни к чему. А зря, может, пригодились бы. Ведь если эасца не отвлекает вид чужих денег, он вспоминает о женщинах. Чей-то намётанный глаз выхватил Баин из группки землян, и её пригласили в пилотскую кают-компанию скрасить праздник.
– В качестве блюда на столе? – язвительно поинтересовалась она.
– Можно и на столе, – протянул один из эасцев.
Зачем только дурацкую идею подала? Стол жёсткий и холодный. А деваться некуда. Куда ты денешься с подводной лодки? В смысле, с космического корабля.
Нет, был, конечно, другой вариант. Послать уродов вместе с их праздником, устроить скандал, истерику, драку, расцарапать кому-нибудь рожу… Как Рейчел. Теперь программистка неподвижно лежала в углу. Тихая и спокойная, потому что мёртвая. И за неё Баин было обидно. Себя не жалко. Старший навигатор, сорок четыре года, шестьдесят один килограмм благоприобретённого цинизма и природной стервозности. Чего она в жизни не видала? Дом построен, дети закончили школу. А вот за сопливую девчонку, вчерашнюю студентку, у которой и парня-то не было, хотелось кого-нибудь придушить.
Праздник был в самом разгаре, когда корабль заложил вираж, на который гравикомпенсаторы не успели отреагировать, и истошно завопила сирена тревоги.
Знают дело, сволочи, подумала Баин, когда в течение пары секунд всех как ветром сдуло. Пилоты моментально взяли ноги в руки и помчались к пультам, примкнувшие к празднованию офицеры артиллерии и десанта, ругаясь по-своему, поспешили занять свои места по боевому расписанию. Баин села на столе, огляделась и дотянулась до сигареты. Хорошо, не всё успели скурить. Угрызений совести у неё не возникло: если уж эасцы позволяют себе, то ей тем более плевать на фильтры воздухоочистки этого проклятого пепелаца, чтоб ему на куски разлететься.
Кажется, судьба для разнообразия решила исполнить её пожелание. По кораблю прошел грохот, тряхнуло так, что в зубах лязгнуло. Баин снесло со стола. Чуть не подавившись сигаретой, она от греха подальше вынула её изо рта и бросила на пол. Гасить не стала. Не хватало заботиться о пожарной безопасности на вражеском корабле, чтоб ему…
Ну да. Вновь задребезжало всё вокруг. Баин запоздало ойкнула, стукнувшись головой об стол при очередном толчке. Подхватилась, поискала глазами одежду. Не нашла. Констатирующе высказала пространству, кто такие есть эти алчные выкормыши крыс, рождённые от противоестественного союза шакала и гадюки, подлые воры и фетишисты вдобавок. Смахнула со стола кружки и завернулась в скатерть с бахромой.
Корабль трясло и мотало, словно грушу на ветру. Спотыкаясь и то и дело падая, Баин выбралась в коридор. Всё было затянуто дымом, неприятно пахнущим раскалённым металлом и пластиком, эасцы носились с квадратными глазами, то крича, то ругаясь под нос. В дальнем конце коридора что-то ярко полыхнуло; Баин рефлекторно отступила обратно в кают-компанию, и автоматически схлопнувшаяся переборка спасла ей жизнь. В коридоре жахнуло, пронеслась волна горячего воздуха, потом со свистом рванулась обратно – разгерметизация, поняла Баин. Крики и вопли быстро стихли. Но по тому, что кто-то снаружи стонал, она определила, что там не вакуум. Осторожно открыла дверь и выглянула. Так и есть: видимо, прореха затянулась герметиком. В коридоре снова был воздух, на полу дымились чьи-то останки в тлеющих туниках и сандалиях, воняющих горелой кожей. Рядом валялся почти целый эасец, он и стонал, закрывая руками лопнувшие глаза. Баин перешагнула через него, придерживая скатерть, нагнулась и подобрала бластер.
Новый удар бросил её на пол. Она скрипнула зубами и помянула задницу. Ослепший эасец, услыхав, зашарил руками, вцепился в край скатерти.
– Помоги мне, женщина! – взмолился он по-хантски: определил по голосу и иностранным словам, кто рядом.
Баин нервно хмыкнула. Враг просит у неё помощи! У неё, пленницы, которую только что на столе раскладывал. Это у него крыша едет, или эасская психология такая загадочная?
– Совсем оборзел, урод? На хрен ты мне нужен?
– Я ничего не вижу! – В голосе отчаяние и боль.
Скрежет, рывок. Дым ест глаза.
– Ты знаешь, где наши?
– Где-то в кормовых отсеках, – прохрипел пилот, теперь уже бывший. – А капитана в центральную рубку повели.
– Покажешь, куда идти – вытащу тебя, – решила она.
– Покажу! – Надежда ожила.
Баин протянула ему руку.
– Только пойдём быстро. Точнее, побежим. Если не сумеешь бежать – могу пристрелить, чтоб не мучился.
– Я смогу, – пообещал он.
Короткие перебежки – в промежутках между взрывами, ломающими корпус. Они успели чудом. Переборка за спиной со свистом отсекла их от коридора, заливаемого валом огня. И больше не открылась: герметичность утрачена необратимо. Отсек за отсеком; Баин плавила замки бластером, разыскивая своих.
– Почему так пусто? – вдруг спохватилась она. – Где ваши?
– Ушли, наверное, – застонал эасец. – Капитан объявил эвакуацию, и… Я бы тоже ушёл, если бы... Не бросай меня, женщина!
Она плюнула, распахивая дверь следующего отсека.
– Тастекей! – радостно-удивлённый возглас.
– Баин, ты жива!
– Что это за чучело с тобой, Тастекей?
– Баин, а где твоя форма? – Н-да, зелёная скатерть с кисточками не очень похожа на уставную одежду.
– Кто-то упёр на память, – фыркнула она.
Здесь они были, все, кроме кэпа. Все девятнадцать человек из последней капсулы.
– Ребята, эасцы смылись. Корабль гибнет. Похоже, стрелять в него прекратили, но то и дело что-то взрывается. Наверное, топливо детонирует. Надо попробовать уйти. Найдите спасательную капсулу, а я поищу кэпа.
Если сумею дойти до центральной рубки, добавила она про себя. Может, её и нет уже. Судя по горящим там и сям сигналам разгерметизации – эасец хоть и не видел, но объяснил, что означают эти красные треугольные огоньки, – многие отсеки просто поотрывало от остова.
Всё же они добрались. Сначала до аварийных комплектов и вакуумных скафандров. Баин пришлось напяливать на ослепшего пилота скафандр – сам он вообще ничего не мог, пытался застегнуть на ощупь, но руки дрожали. Должно быть, он загибался от боли, потому и был слегка неадекватен, но Баин бесило торможение эасца. Оставалось лишь надеяться, что, если ему приспичит в туалет, он как-нибудь справится сам. Вытирать этому козлу задницу она не будет. Даже если он посулит ей самое дорогое – деньги.
Капитан Миленич действительно был в рубке. Сидел в кресле и с какой-то философской грустью смотрел на уцелевшие экраны сквозь кровавую корку на лице. Руки его были связаны за спиной и прикручены к креслу. А из расстёгнутых брюк торчало немаленькое хозяйство, всем эасцам на зависть. Баин сперва оторопела, а потом истерически рассмеялась.
– Кэп, что они с вами делали? – Фантазия тут же нарисовала совершенно неправдоподобную картинку, она схватилась за живот и расхохоталась ещё громче.
Миленич посмотрел на старшего навигатора Тастекей с выражением мировой скорби.
– Застегнуть? – догадалась она.
– Нет, – пробубнил он, стараясь не размыкать губ и вообще поменьше двигать мышцами лица, но при этом донести сарказм, – поцеловать!
Сам воздух главного зала генштаба был пронизан напряжением. Экраны по стенам, сводки событий. Люди за компьютерами, контролирующими оборонные системы, люди за установками связи.
