– Нужно поговорить с ним, – подсказал папа. – Недвусмысленно указать путь, угодный Богу.
– Бог уже указал ему путь, – вздохнул Джеронимо. – Он повышен в звании, награждён звездой Героя. Он руководит операцией у Гъде, и его прочат в главнокомандующие после недалёкой отставки Максимилиансена. Ныне Церковь не может предложить ему ничего лучше. Как и многим другим, кто в средние века непременно избрал бы церковную стезю.
Из Шварца, например, получился бы вдохновенный инквизитор. Если бы только он сумел побороть свою неуёмную сексуальность, плохо совместимую со служением Богу.
– Неужели сильных верой настолько мало, что не хватает на двадцать три крейсера? Господи, помоги нам! – скорбно покачал головой наместник Иисуса.
– Большая часть из них занята делами, которые никак нельзя поручить слабым, ваше святейшество, – объяснил Джеронимо. – С вашего благословения ведётся постоянный мониторинг ауры ключевых персон на предмет воздействия дьявола. Так, некоторое время назад было зафиксировано касание силами зла ауры координатора. Атака отбита, доступ заблокирован. Но это потребовало немалых сил и слаженных действий. Враг ищет лазейку, ваше святейшество. Под угрозой все, кто у него на виду. Мы не можем пренебречь защитой.
– И это правильно, – нехотя согласился папа. – Кто ещё находится под защитой?
– Кроме координатора – два её сына, её преемник Каманин, главнокомандующий Максимилиансен, адмирал Гржельчик и адмирал Шварц.
– Мало, – кратко упрекнул кардинала папа.
– Наши ресурсы не бесконечны. Мне грустно говорить об этом, но их недостаточно и для прикрытия упомянутых персон. О Каманине заботится Московская Патриархия, защиту детей Салимы ханум по нашей просьбе осуществляют иерархи ислама.
Благообразное лицо под белой шапочкой сморщилось. Знал, что плохо, но что настолько…
– Не самая истинная религия, – согласился Джеронимо с его молчаливым упреком, – но твёрдая в свете и беспощадная к тьме.
Бенедикт XXV кивнул. И впрямь, не время считаться, чьи пророки вернее расслышали глас высших сил, когда у порога стоит враг.
– Значит, возможные направления атаки дьявола перекрыты, – резюмировал он, – и нам не следует опасаться неожиданностей.
– Неожиданности – они на то и неожиданности, что их никогда не ждешь, – почтительно поклонился Джеронимо. – Произойти они могут в любой момент и заключаться в чем угодно. Иначе какие же это неожиданности, ваше святейшество?
– Что у тебя за бардак? – покривился Гржельчик. – Почему дети орут?
Пока командир спит и занимается личными делами, за всё отвечает старпом. И вроде бы он успешно отвечал. Мересанец оказался на удивление понятлив: в рейд «Ийон Тихий» вышел без его многочисленных детей, хотя Йозеф так и не решился высказать ему претензию по их поводу – сам догадался. Куда он их дел, Гржельчика особо не волновало – наверное, свалил на одну из жен, оставшихся на Земле. И вот те на, опять какой-то ребёнок вопит. Голова, не пришедшая в норму после вчерашнего, отзывалась болезненно.
– Что, у тебя ещё парочка детей завелась?
Лицо Иоанна Фердинанда вытянулось.
– Никак нет, адмирал! Это не мои. Это Эйзза родила.
Вот так раз!
Всё случилось, пока его не было. А нынче майор Райт носил крошечного сына по кораблю и всем хвастался. Счастливая Эйзза отлёживалась в медблоке, вечно сердитая Клара улыбалась. При них околачивался Аддарекх, такой довольный, будто это его ребёнок. Ну конечно: вампиру, небось, вся кровь от родов досталась. Мересанка Мария сидела у Эйззиной койки и щебетала, щедро делясь материнским опытом.
– Эйзза, тебе привет от Мрланка, – сказал Йозеф. – «Райская молния» здесь.
Эйзза радостно пискнула.
– А он уже знает? Вы ему расскажете?
– Расскажу непременно, – пообещал он. – Прямо сейчас вызову, и плевать, что наверняка спит: ради такой новости встанет.
Он отправился в рубку и поставил связистам задачу. На экране появилась рубка «Молнии», а за пультом – дежурящий второй пилот. Мрланк их знакомил, но это было уже в подпитии, и Йозеф не запомнил имени. Что-то, связанное с вином. Ркацители? Цинандали?
– Хьеррел Цигтвенали, – представился шитанн.
Ну, точно.
– Адмирал Мрланк спит, – сообщил он, не дожидаясь вопроса.
– Корня горького ему спать? Эйзза родила. Буди его, сейчас майор Райт подойдёт, мелкого покажет.
Мрланк спал не один. И вообще-то он не спал. Ну как – спал, но в переносном смысле. С такой девушкой разве заснёшь по-настоящему? Чудесная Хеленна, сперва показавшаяся ему зажатой и слегка напуганной, быстро вошла во вкус и с энтузиазмом поддерживала все его начинания.
Вызов поступил на коммуникатор, ясное дело, в самый интересный момент. Мрланк всё-таки закончил начатое и недовольно включил микрофон:
– Да! Что такое?
– Адмирал Гржельчик на связи, – доложил Хьеррел. – Хочет с вами срочно поговорить.
– Ой, – спохватилась Хелена, услыхав слово «Гржельчик». – Папа, наверное, меня ищет.
Сотня червей могильных! И впрямь, надо было вчера с ним связаться. Переживает, небось, из-за дочки, потерявшейся неизвестно где.
– Собирайся, – бросил он, поспешно одеваясь. – Я мигом.
Гржельчик ждал, неторопливо болтая с Хьеррелом. Мрланк плюхнулся в кресло и успокаивающе выставил ладони:
– Сейчас-сейчас! Я уже распорядился приготовить бот. Не волнуйся, никто её не обижал.
Землянин уставился на него непонимающе.
– Кого?
– Как – кого? – оторопел Мрланк. – Твою дочь!
Блин! Йозеф едва удержался от того, чтобы стукнуться пару раз с размаху башкой о пульт. Забыл! Забыл дочку на чужом линкоре, полном вампиров. Случись такое год назад, он бы руки на себя наложил. Хотя год назад такое не случилось бы. Год назад они с шитанн в гости друг к другу не ездили и вместе не пили, только переругивались по радио да постреливали изредка – в основном мимо, чисто для понту.
– Её не покусали? – спросил он подозрительно.
– Да кто её покусал бы? Я же обещал, а моё слово здесь – закон! Всё в порядке. Через полчаса прибудет, клянусь. А ты этим же ботом мою бабу отправь.
– Э-э… – замялся Йозеф.
– Что, не натешился? – ухмыльнулся шитанн. – Ну, задержи бот до вечера.
– Послушай, Мрланк, – пробормотал он, пряча глаза. – Ты не мог бы… Мрланк, оставь её мне, пожалуйста. Она ведь для тебя – ничто. Высосешь кровь, а шкурку выбросишь. А я о такой женщине мечтал всю жизнь. – Это было явным преувеличением; соврать, глядя Мрланку в глаза, он бы не смог, и он смотрел в пол. – Нас друг для друга Бог создал.
Мрланк молча переваривал услышанное. Не ожидал он такого от Гржельчика. Чтобы этот железный мужик, всегда в себе уверенный, не дающий спуску ни врагам, ни друзьям, вот так вымучивал слова, краснея и потея? Эк его эта гъдеанка зацепила.
– Мрланк, Эйзза вчера родила. – Он заговорил о другом, потому что продолжать было невыносимо. – Мальчика, тёмненького такого, черноволосого. Клара томографию делала, говорит, мозг большой, кора развитая. В папу пошёл. – Он чуть улыбнулся. – Здоровый, крепкий. Орёт, что твоя сирена.
– Это что же надо делать со здоровым ребёнком, чтобы он так орал? – проворчал Мрланк, но скорее для проформы. От вести на сердце потеплело. – Стой-ка! – воскликнул он. – А почему Клара?.. Эйзза что, на крейсере?
Йозеф кивнул.
– Я убью этого Райта! Выпью всю его кровь, раз у него мозгов столько же, сколько у кетреййи! Я ему Эйззу для чего привёз? Чтобы этот ублюдок её по космосу таскал, по местам боевых действий? Он должен был устроить её в безопасном месте, на планете. Ей нужен свежий воздух, солнце, чистый снег, сто червей могильных!
– Не шуми, Мрланк, – печально перебил Гржельчик. – У меня башка и так раскалывается. Эйззе нужен Бен Райт, вот в чём правда. Воздуха и снега у вас и в Шаркките полно, или откуда она там? Не это ей важно. Она хочет быть вместе с ним, это и есть для неё самое безопасное место, самое лучшее. Ты её космосом напугать хотел? Она любит космос, Мрланк. Она на «Райской звезде» несколько лет работала, из одного рейса прямиком в другой.
– «Звезда» была мирным судном, – возразил шитанн.
– И это ей помогло? По мне, так без разницы, где судьбу свою встретить, коли уж она тебе написана. Я и в боях бывал, и аварии случались, и отказы систем, но Бог миловал. А единственный раз ногу сломал на Земле-матушке, дыша свежим воздухом в погожий солнечный день!
Мрланк тяжко вздохнул.
– И как только у вас на Земле пускают беременных на военные корабли?
– Не пускают. Но что мы, не мужики? Не в силах сами решить, без инструкций штаба? Каждый может принять решение на свой страх и риск. И отвечать за него перед Богом и людьми, а как же.
Шитанн посопел.
– Мальчику-то имя дали?
И Йозеф понял, что он смирился. Как и он сам смирился с тем, что Эйзза вписана в реестр и поставлена на довольствие. И Мария м’Аллинь аль-Фархад, и муж ее Иоанн Фердинанд… Не он принимал эти решения. Он, разумеется, мог бы их отменить, чтобы избежать ответственности перед людьми. И отвечать перед Богом уже за это.
И гъдеанку он, конечно, мог бы не отстаивать. Она принадлежит Мрланку по всем обычаям. Пленница, представительница расы, замаравшей себя сотрудничеством с дьяволом. Она не родня Йозефу, не соотечественница. Только это ничего не значит. Она просила его о защите, и перед Богом он отвечает за неё.
– Мальчика, наверное, крестить будут, – ответил он Мрланку. – Поп какое-нибудь имя предложит. Мрланк, извини… так как насчёт гъдеанки?
Он вздохнул и махнул рукой:
– Ну тебя к червям, Гржельчик. Забирай, раз так нужна.
Всё равно после прекрасной Хеленны эта квёлая мышь ему – расстройство одно. Убьёт, чего доброго, с досады. Пусть живёт с Гржельчиком, хоть ему радость будет. Как же землянина повело от этой бабы! Никогда не угадаешь, на что сердце отзовётся.
Частотный преобразователь, висящий на ухе, раздражал Захара. Он и телефон так никогда не носил: мешало. Но как без него общаться с собственными рабочими? Он мог бы своей абсолютной властью на этом континенте, утратившем юрисдикцию, приказать надеть гарнитуры мересанцам. Мог бы, ничего сложного. А совесть не позволяла. Дурацкое чувство. Откуда оно только взялось у человека, который полжизни провёл на работе, где оно, по всем статьям, должно было давно атрофироваться? Кризисный управляющий – это не благодушный директор цветочного магазина. Ему всегда приходилось решать проблемы, которые не смогли решить штатные руководители, решать жёстко, подчас на грани закона. Бунты, повальная наркомания, нерентабельность из-за низкой производительности труда или из-за глупости администрации, аварии, экологические катастрофы, разъярённое население, сатанисты… Чего только не было в биографии, и не упомнишь. Налаживание добычи и производства в местах, куда не всякого рабочего заманит высокая зарплата, начиная от полярных областей Земли, продолжая лунными кратерами и марсианскими горами и заканчивая Нлакисом. Он убивал – не своими руками, но какая разница? По его приказу был убит не один десяток людей, и лишь меньшинство из них являлись инопланетянами. Несколько десятков рабочих он оставил умирать на Нлакисе, и ничего. Было сожаление, была мысль о том, что стоило, как минимум, убить их самим и быстро – увы, времени не хватало, счёт шёл на минуты. Но совесть не мучила. Не получилось, так не получилось.
А теперь вот он таскал гарнитуру, потому что ему было неловко вынуждать рабочих делать это ради его удобства.
Зашла, шаркая подошвами, бабка Вилтинь, поставила на стол томатный сок и тарелку с пирожками. Аккуратная худая старушка с девичьим именем, очки на носу, седые волосы собраны гребнями во что-то компактное на затылке. Ну куда ей гарнитуру вешать? На слуховой аппарат? Вилтинь прибилась к руднику в первые дни. Пришла погреться по тонкому ещё снегу, в одном рваном халате. И не ушла потом. Говорила, что Захар напоминает ей внука. Чем он, интересно, может напоминать мересанца? О внуке он не расспрашивал – к чему бередить? Выдал ей очки и два новых халата – не Бог весть что, рабочая одежда для технички, но мересанская бабуля была от них в восторге. Она научилась варить кофе и делать горячие бутерброды. Но электроплиткой и микроволновкой пользоваться отказывалась, притащила откуда-то газовую горелку. И регулярно потчевала его чем-нибудь своим, мересанским. Пирожки вот эти, с какой-то местной ягодой, из местной же муки. Ягоды – естественно, замороженные – обнаружились под снегом при вскрытии очередного пласта.
Бабка вышла, разминувшись в дверях с Нгири Хобондой. Группа компаний «Экзокристалл» продолжала сотрудничество с тем же самым охранным предприятием, и команда Нгири, как временно находящаяся не у дел, получила назначение на Мересань. Захар не был против: охранники несли службу добросовестно, а что отступили однажды перед мересанским десантом – так они же не боевое спецподразделение. А потом пожалел. Надо было просить другую команду. Да, у него претензий к Хобонде и его людям не было, но у того к нему – судя по всему, были.
Нгири господина Зальцштадтера уважал. Уравновешенный, хладнокровный человек, умеющий принимать неприятные решения и не теряющий голову в опасности – и не скажешь, что штатский. Вот только грызла начальника охраны обида. Не мог он простить директору, что тот отдал ласковую гъдеанку райскому капитану. А его, Нгири, даже не спросил! Разве Зальцштадтер протянул ей руку, вывез с погибающего Нлакиса? Разве у него на коленях она сидела в беспилотнике, где для неё не было предусмотрено места? Так с какой радости он ею распорядился, да к тому же столь бездарно?
По всем человеческим понятиям, Зальцштадтер обошёлся с Нгири несправедливо. Но печаль в том, что формально предъявить директору было нечего. Гъдеанка ему не жена и не невеста, мало ли кто кому нравился. Работница рудника с птичьими правами, а как поступать с гъдеанскими работниками – решал Зальцштадтер. Он решил оставить их на планете, и Нгири, сделав ему наперекор, мог бы и взыскание схлопотать, и чёрную метку в характеристику – а это верное разжалование. А потом он решил отдать её вампиру, будучи в своём праве. И что Нгири может с этим поделать? Только молчать в тряпочку да надеяться, что гъдеанка, по крайней мере, жива.
– Что у вас, Хобонда? – спросил Захар, переломив пирожок.
– Скоро будут гости, господин Зальцштадтер, – сообщил он скупым деловым тоном.
– Издалека? – Захар поднял бровь.
– С соседнего континента. К нам летит райский аэромобиль.
– Вот как. – Захар медленно покивал, скорее не начальнику охраны, а самому себе. – Хотят установить дипломатические отношения? Занятно.
Тсетиане даже не пытались. Нелогично. Слишком уж далеко, да и тем для обсуждения не предвидится.
– Сколько до прибытия?
– Около двух часов, господин Зальцштадтер.
– Встретьте, – распорядился он. – Вежливо и радушно. И сразу доложите мне.
– Разрешите исполнять?
Времени навалом. Захар покрутил в руке выпечку бабушки Вилтинь.
– Хотите пирожок, Хобонда?
– Нет, господин Зальцштадтер. – Голос бесстрастный и ровный. – С вашего позволения, я вернусь к своим обязанностям.
За начальником охраны закрылась дверь. Захар вздохнул. Он регулярно пытался наладить отношения с Хобондой, сделать их чуть менее официальными – хотя бы такими, какими они были на Нлакисе. И всякий раз – как горох об стену.
Попросить у фирмы другого начальника охраны? Так ведь повода нет.
– Бог уже указал ему путь, – вздохнул Джеронимо. – Он повышен в звании, награждён звездой Героя. Он руководит операцией у Гъде, и его прочат в главнокомандующие после недалёкой отставки Максимилиансена. Ныне Церковь не может предложить ему ничего лучше. Как и многим другим, кто в средние века непременно избрал бы церковную стезю.
Из Шварца, например, получился бы вдохновенный инквизитор. Если бы только он сумел побороть свою неуёмную сексуальность, плохо совместимую со служением Богу.
– Неужели сильных верой настолько мало, что не хватает на двадцать три крейсера? Господи, помоги нам! – скорбно покачал головой наместник Иисуса.
– Большая часть из них занята делами, которые никак нельзя поручить слабым, ваше святейшество, – объяснил Джеронимо. – С вашего благословения ведётся постоянный мониторинг ауры ключевых персон на предмет воздействия дьявола. Так, некоторое время назад было зафиксировано касание силами зла ауры координатора. Атака отбита, доступ заблокирован. Но это потребовало немалых сил и слаженных действий. Враг ищет лазейку, ваше святейшество. Под угрозой все, кто у него на виду. Мы не можем пренебречь защитой.
– И это правильно, – нехотя согласился папа. – Кто ещё находится под защитой?
– Кроме координатора – два её сына, её преемник Каманин, главнокомандующий Максимилиансен, адмирал Гржельчик и адмирал Шварц.
– Мало, – кратко упрекнул кардинала папа.
– Наши ресурсы не бесконечны. Мне грустно говорить об этом, но их недостаточно и для прикрытия упомянутых персон. О Каманине заботится Московская Патриархия, защиту детей Салимы ханум по нашей просьбе осуществляют иерархи ислама.
Благообразное лицо под белой шапочкой сморщилось. Знал, что плохо, но что настолько…
– Не самая истинная религия, – согласился Джеронимо с его молчаливым упреком, – но твёрдая в свете и беспощадная к тьме.
Бенедикт XXV кивнул. И впрямь, не время считаться, чьи пророки вернее расслышали глас высших сил, когда у порога стоит враг.
– Значит, возможные направления атаки дьявола перекрыты, – резюмировал он, – и нам не следует опасаться неожиданностей.
– Неожиданности – они на то и неожиданности, что их никогда не ждешь, – почтительно поклонился Джеронимо. – Произойти они могут в любой момент и заключаться в чем угодно. Иначе какие же это неожиданности, ваше святейшество?
– Что у тебя за бардак? – покривился Гржельчик. – Почему дети орут?
Пока командир спит и занимается личными делами, за всё отвечает старпом. И вроде бы он успешно отвечал. Мересанец оказался на удивление понятлив: в рейд «Ийон Тихий» вышел без его многочисленных детей, хотя Йозеф так и не решился высказать ему претензию по их поводу – сам догадался. Куда он их дел, Гржельчика особо не волновало – наверное, свалил на одну из жен, оставшихся на Земле. И вот те на, опять какой-то ребёнок вопит. Голова, не пришедшая в норму после вчерашнего, отзывалась болезненно.
– Что, у тебя ещё парочка детей завелась?
Лицо Иоанна Фердинанда вытянулось.
– Никак нет, адмирал! Это не мои. Это Эйзза родила.
Вот так раз!
Всё случилось, пока его не было. А нынче майор Райт носил крошечного сына по кораблю и всем хвастался. Счастливая Эйзза отлёживалась в медблоке, вечно сердитая Клара улыбалась. При них околачивался Аддарекх, такой довольный, будто это его ребёнок. Ну конечно: вампиру, небось, вся кровь от родов досталась. Мересанка Мария сидела у Эйззиной койки и щебетала, щедро делясь материнским опытом.
– Эйзза, тебе привет от Мрланка, – сказал Йозеф. – «Райская молния» здесь.
Эйзза радостно пискнула.
– А он уже знает? Вы ему расскажете?
– Расскажу непременно, – пообещал он. – Прямо сейчас вызову, и плевать, что наверняка спит: ради такой новости встанет.
Он отправился в рубку и поставил связистам задачу. На экране появилась рубка «Молнии», а за пультом – дежурящий второй пилот. Мрланк их знакомил, но это было уже в подпитии, и Йозеф не запомнил имени. Что-то, связанное с вином. Ркацители? Цинандали?
– Хьеррел Цигтвенали, – представился шитанн.
Ну, точно.
– Адмирал Мрланк спит, – сообщил он, не дожидаясь вопроса.
– Корня горького ему спать? Эйзза родила. Буди его, сейчас майор Райт подойдёт, мелкого покажет.
Мрланк спал не один. И вообще-то он не спал. Ну как – спал, но в переносном смысле. С такой девушкой разве заснёшь по-настоящему? Чудесная Хеленна, сперва показавшаяся ему зажатой и слегка напуганной, быстро вошла во вкус и с энтузиазмом поддерживала все его начинания.
Вызов поступил на коммуникатор, ясное дело, в самый интересный момент. Мрланк всё-таки закончил начатое и недовольно включил микрофон:
– Да! Что такое?
– Адмирал Гржельчик на связи, – доложил Хьеррел. – Хочет с вами срочно поговорить.
– Ой, – спохватилась Хелена, услыхав слово «Гржельчик». – Папа, наверное, меня ищет.
Сотня червей могильных! И впрямь, надо было вчера с ним связаться. Переживает, небось, из-за дочки, потерявшейся неизвестно где.
– Собирайся, – бросил он, поспешно одеваясь. – Я мигом.
Гржельчик ждал, неторопливо болтая с Хьеррелом. Мрланк плюхнулся в кресло и успокаивающе выставил ладони:
– Сейчас-сейчас! Я уже распорядился приготовить бот. Не волнуйся, никто её не обижал.
Землянин уставился на него непонимающе.
– Кого?
– Как – кого? – оторопел Мрланк. – Твою дочь!
Блин! Йозеф едва удержался от того, чтобы стукнуться пару раз с размаху башкой о пульт. Забыл! Забыл дочку на чужом линкоре, полном вампиров. Случись такое год назад, он бы руки на себя наложил. Хотя год назад такое не случилось бы. Год назад они с шитанн в гости друг к другу не ездили и вместе не пили, только переругивались по радио да постреливали изредка – в основном мимо, чисто для понту.
– Её не покусали? – спросил он подозрительно.
– Да кто её покусал бы? Я же обещал, а моё слово здесь – закон! Всё в порядке. Через полчаса прибудет, клянусь. А ты этим же ботом мою бабу отправь.
– Э-э… – замялся Йозеф.
– Что, не натешился? – ухмыльнулся шитанн. – Ну, задержи бот до вечера.
– Послушай, Мрланк, – пробормотал он, пряча глаза. – Ты не мог бы… Мрланк, оставь её мне, пожалуйста. Она ведь для тебя – ничто. Высосешь кровь, а шкурку выбросишь. А я о такой женщине мечтал всю жизнь. – Это было явным преувеличением; соврать, глядя Мрланку в глаза, он бы не смог, и он смотрел в пол. – Нас друг для друга Бог создал.
Мрланк молча переваривал услышанное. Не ожидал он такого от Гржельчика. Чтобы этот железный мужик, всегда в себе уверенный, не дающий спуску ни врагам, ни друзьям, вот так вымучивал слова, краснея и потея? Эк его эта гъдеанка зацепила.
– Мрланк, Эйзза вчера родила. – Он заговорил о другом, потому что продолжать было невыносимо. – Мальчика, тёмненького такого, черноволосого. Клара томографию делала, говорит, мозг большой, кора развитая. В папу пошёл. – Он чуть улыбнулся. – Здоровый, крепкий. Орёт, что твоя сирена.
– Это что же надо делать со здоровым ребёнком, чтобы он так орал? – проворчал Мрланк, но скорее для проформы. От вести на сердце потеплело. – Стой-ка! – воскликнул он. – А почему Клара?.. Эйзза что, на крейсере?
Йозеф кивнул.
– Я убью этого Райта! Выпью всю его кровь, раз у него мозгов столько же, сколько у кетреййи! Я ему Эйззу для чего привёз? Чтобы этот ублюдок её по космосу таскал, по местам боевых действий? Он должен был устроить её в безопасном месте, на планете. Ей нужен свежий воздух, солнце, чистый снег, сто червей могильных!
– Не шуми, Мрланк, – печально перебил Гржельчик. – У меня башка и так раскалывается. Эйззе нужен Бен Райт, вот в чём правда. Воздуха и снега у вас и в Шаркките полно, или откуда она там? Не это ей важно. Она хочет быть вместе с ним, это и есть для неё самое безопасное место, самое лучшее. Ты её космосом напугать хотел? Она любит космос, Мрланк. Она на «Райской звезде» несколько лет работала, из одного рейса прямиком в другой.
– «Звезда» была мирным судном, – возразил шитанн.
– И это ей помогло? По мне, так без разницы, где судьбу свою встретить, коли уж она тебе написана. Я и в боях бывал, и аварии случались, и отказы систем, но Бог миловал. А единственный раз ногу сломал на Земле-матушке, дыша свежим воздухом в погожий солнечный день!
Мрланк тяжко вздохнул.
– И как только у вас на Земле пускают беременных на военные корабли?
– Не пускают. Но что мы, не мужики? Не в силах сами решить, без инструкций штаба? Каждый может принять решение на свой страх и риск. И отвечать за него перед Богом и людьми, а как же.
Шитанн посопел.
– Мальчику-то имя дали?
И Йозеф понял, что он смирился. Как и он сам смирился с тем, что Эйзза вписана в реестр и поставлена на довольствие. И Мария м’Аллинь аль-Фархад, и муж ее Иоанн Фердинанд… Не он принимал эти решения. Он, разумеется, мог бы их отменить, чтобы избежать ответственности перед людьми. И отвечать перед Богом уже за это.
И гъдеанку он, конечно, мог бы не отстаивать. Она принадлежит Мрланку по всем обычаям. Пленница, представительница расы, замаравшей себя сотрудничеством с дьяволом. Она не родня Йозефу, не соотечественница. Только это ничего не значит. Она просила его о защите, и перед Богом он отвечает за неё.
– Мальчика, наверное, крестить будут, – ответил он Мрланку. – Поп какое-нибудь имя предложит. Мрланк, извини… так как насчёт гъдеанки?
Он вздохнул и махнул рукой:
– Ну тебя к червям, Гржельчик. Забирай, раз так нужна.
Всё равно после прекрасной Хеленны эта квёлая мышь ему – расстройство одно. Убьёт, чего доброго, с досады. Пусть живёт с Гржельчиком, хоть ему радость будет. Как же землянина повело от этой бабы! Никогда не угадаешь, на что сердце отзовётся.
Глава 5
Частотный преобразователь, висящий на ухе, раздражал Захара. Он и телефон так никогда не носил: мешало. Но как без него общаться с собственными рабочими? Он мог бы своей абсолютной властью на этом континенте, утратившем юрисдикцию, приказать надеть гарнитуры мересанцам. Мог бы, ничего сложного. А совесть не позволяла. Дурацкое чувство. Откуда оно только взялось у человека, который полжизни провёл на работе, где оно, по всем статьям, должно было давно атрофироваться? Кризисный управляющий – это не благодушный директор цветочного магазина. Ему всегда приходилось решать проблемы, которые не смогли решить штатные руководители, решать жёстко, подчас на грани закона. Бунты, повальная наркомания, нерентабельность из-за низкой производительности труда или из-за глупости администрации, аварии, экологические катастрофы, разъярённое население, сатанисты… Чего только не было в биографии, и не упомнишь. Налаживание добычи и производства в местах, куда не всякого рабочего заманит высокая зарплата, начиная от полярных областей Земли, продолжая лунными кратерами и марсианскими горами и заканчивая Нлакисом. Он убивал – не своими руками, но какая разница? По его приказу был убит не один десяток людей, и лишь меньшинство из них являлись инопланетянами. Несколько десятков рабочих он оставил умирать на Нлакисе, и ничего. Было сожаление, была мысль о том, что стоило, как минимум, убить их самим и быстро – увы, времени не хватало, счёт шёл на минуты. Но совесть не мучила. Не получилось, так не получилось.
А теперь вот он таскал гарнитуру, потому что ему было неловко вынуждать рабочих делать это ради его удобства.
Зашла, шаркая подошвами, бабка Вилтинь, поставила на стол томатный сок и тарелку с пирожками. Аккуратная худая старушка с девичьим именем, очки на носу, седые волосы собраны гребнями во что-то компактное на затылке. Ну куда ей гарнитуру вешать? На слуховой аппарат? Вилтинь прибилась к руднику в первые дни. Пришла погреться по тонкому ещё снегу, в одном рваном халате. И не ушла потом. Говорила, что Захар напоминает ей внука. Чем он, интересно, может напоминать мересанца? О внуке он не расспрашивал – к чему бередить? Выдал ей очки и два новых халата – не Бог весть что, рабочая одежда для технички, но мересанская бабуля была от них в восторге. Она научилась варить кофе и делать горячие бутерброды. Но электроплиткой и микроволновкой пользоваться отказывалась, притащила откуда-то газовую горелку. И регулярно потчевала его чем-нибудь своим, мересанским. Пирожки вот эти, с какой-то местной ягодой, из местной же муки. Ягоды – естественно, замороженные – обнаружились под снегом при вскрытии очередного пласта.
Бабка вышла, разминувшись в дверях с Нгири Хобондой. Группа компаний «Экзокристалл» продолжала сотрудничество с тем же самым охранным предприятием, и команда Нгири, как временно находящаяся не у дел, получила назначение на Мересань. Захар не был против: охранники несли службу добросовестно, а что отступили однажды перед мересанским десантом – так они же не боевое спецподразделение. А потом пожалел. Надо было просить другую команду. Да, у него претензий к Хобонде и его людям не было, но у того к нему – судя по всему, были.
Нгири господина Зальцштадтера уважал. Уравновешенный, хладнокровный человек, умеющий принимать неприятные решения и не теряющий голову в опасности – и не скажешь, что штатский. Вот только грызла начальника охраны обида. Не мог он простить директору, что тот отдал ласковую гъдеанку райскому капитану. А его, Нгири, даже не спросил! Разве Зальцштадтер протянул ей руку, вывез с погибающего Нлакиса? Разве у него на коленях она сидела в беспилотнике, где для неё не было предусмотрено места? Так с какой радости он ею распорядился, да к тому же столь бездарно?
По всем человеческим понятиям, Зальцштадтер обошёлся с Нгири несправедливо. Но печаль в том, что формально предъявить директору было нечего. Гъдеанка ему не жена и не невеста, мало ли кто кому нравился. Работница рудника с птичьими правами, а как поступать с гъдеанскими работниками – решал Зальцштадтер. Он решил оставить их на планете, и Нгири, сделав ему наперекор, мог бы и взыскание схлопотать, и чёрную метку в характеристику – а это верное разжалование. А потом он решил отдать её вампиру, будучи в своём праве. И что Нгири может с этим поделать? Только молчать в тряпочку да надеяться, что гъдеанка, по крайней мере, жива.
– Что у вас, Хобонда? – спросил Захар, переломив пирожок.
– Скоро будут гости, господин Зальцштадтер, – сообщил он скупым деловым тоном.
– Издалека? – Захар поднял бровь.
– С соседнего континента. К нам летит райский аэромобиль.
– Вот как. – Захар медленно покивал, скорее не начальнику охраны, а самому себе. – Хотят установить дипломатические отношения? Занятно.
Тсетиане даже не пытались. Нелогично. Слишком уж далеко, да и тем для обсуждения не предвидится.
– Сколько до прибытия?
– Около двух часов, господин Зальцштадтер.
– Встретьте, – распорядился он. – Вежливо и радушно. И сразу доложите мне.
– Разрешите исполнять?
Времени навалом. Захар покрутил в руке выпечку бабушки Вилтинь.
– Хотите пирожок, Хобонда?
– Нет, господин Зальцштадтер. – Голос бесстрастный и ровный. – С вашего позволения, я вернусь к своим обязанностям.
За начальником охраны закрылась дверь. Захар вздохнул. Он регулярно пытался наладить отношения с Хобондой, сделать их чуть менее официальными – хотя бы такими, какими они были на Нлакисе. И всякий раз – как горох об стену.
Попросить у фирмы другого начальника охраны? Так ведь повода нет.
