Хобонда отменно вежлив и исполнителен, его подчинённые старательны и подтянуты. Он настоящий профессионал, у него везде порядок и контроль. Они прекрасно сотрудничали на Нлакисе. И вот тебе на – будто чёрная кошка пробежала.
Гъдеанка, одетая, примостилась на уголке кровати и заплетала мокрую косу. Уже помыться успела. Это Йозефу понравилось. Делить постель с нелюбимой женщиной куда ни шло, но с неопрятной – полные кранты. Она посмотрела на него робко, словно выбирая между надеждой и отчаянием.
– Остаёшься на «Ийоне», – сказал он.
Она выронила расчёску, лицо призрака озарилось неуверенной улыбкой, враз преобразившей её – из худосочной плаксы почти в красавицу. Она обхватила его колени, прижалась к ним лицом.
– Спасибо, господин адмирал! – Шёпот такой, словно сейчас разрыдается от радости.
– Я соврал Мрланку. Сказал, что люблю тебя, что ты – женщина моих грёз. Это не так, и я виноват перед ним. Но, думаю, ты меня не выдашь.
– Не выдам! – клятвенно пообещала она.
– Надеюсь, тебя не обижает моё отношение? Судя по всему, между нами сегодня что-то было и, вероятно, после будет, если ты не против, но я тебя не люблю.
Она не расхохоталась истерически лишь потому, что на хохот не было сил. Никто и никогда не любил её, и никто не спрашивал, не обижает ли её это. Что на родине, что у врагов, её чувства были всем безразличны. Этот землянин впервые обратился к ней, как к человеку, а не как к живой табуретке или говорящему унитазу. «Если ты не против»… До сих пор и мысли не допускалось, что она смеет быть против и что это может иметь какое-то значение.
– Господин адмирал, – она не сдержала всхлип от полноты чувств, – вы можете относиться ко мне как угодно, я не обижусь. Только за шею не кусайте.
Он хмыкнул.
– Тебя как зовут? – Лучше поздно, чем никогда.
– Эст Унтли, господин адмирал.
– Прекрати уже это «господин адмирал». Называй меня просто «Йозеф».
– Да, господин Йозеф.
Он закатил глаза.
– Давай, завязывай свои косы. Пойдём в медблок.
Йозеф отозвал Клару для разговора в процедурную, на минуту оставив Эст Унтли у лазарета. И Мария, болтающая с роженицей, увидела её в приоткрытую дверь.
– Ах ты, тварь!
В сердце добродушной, заботливой Марии жила одна ненависть. Ненависть к гъдеанам, убившим её мир. Жгучая, иррациональная и неистребимая. Предстоящий рейд на Гъде вдохновлял её, вроде бы не воинственную женщину, и она молилась о том, чтобы именно «Ийону Тихому» довелось причинить наибольшее число смертей и разрушений.
И тут за дверью мелькнули гъдеанские косы и брови вразлёт. Мария, бросив Эйззу на полуслове, выломилась в коридор и залепила гъдеанке плюху тяжёлой, вовсе не дворянской ладонью.
– Тебе чего тут надо, дрянь?
Эст Унтли не удержалась на ногах. Мария подскочила к упавшей, со злостью врезала туфлей в бок.
– Чтоб ты сдохла, нелюдь!
Женщина застонала. Мария вцепилась ей в косы.
– Дома не сиделось, гадина? Получи! Где наше солнце, змеища? Чтоб вам всем такой же конец пришёл! Только ты до него не доживёшь, я тебе ноги повыдергаю и в вагину запихну задом наперёд!
Переговорив с Кларой насчёт Эст Унтли – он полагал, что у гъдеанки, помимо ран на шее, могут быть и другие, скрытые травмы, и просил разобраться повнимательнее, – Йозеф вышел в коридор, чтобы позвать её… и увидел мересанку, яростно таскающую за косу и пинающую женщину, которой он пообещал лучшую участь, чем на «Молнии».
– Мария! – рявкнул он.
Она в пылу не услышала, хотя гарнитура была на месте. Или не обратила внимания, что ещё хуже. Не обращать внимания на адмирала, будучи всего-то электриком шестого разряда – хороший способ навсегда покинуть флот. Вскипев, он дёрнул её за плечо, грубо отрывая от Эст Унтли, и уже размахнулся, но передумал. Он до такого не опустится. Отшвырнул её к стене и гаркнул:
– Стоять!
Эст Унтли скорчилась на полу, поджав ноги к животу, и плакала, повторяя:
– За что? Что я ей сделала?
Мария попыталась было что-то вставить, но Йозеф сурово прикрикнул на неё:
– Заткнись! – И приказал в переговорник: – Старпома к медблоку, быстро.
– Н-да… – Клара, вышедшая вслед за Йозефом, склонилась над гъдеанкой. – Другие травмы у неё и вправду есть, как в воду глядели.
Йозеф присел рядом на одно колено, успокаивающе погладил Эст Унтли по рассыпавшимся косам.
– Ну-ну, уже всё. Встать можешь? – Он просунул руку ей под мышку, потянул вверх, помогая подняться. – Где болит?
– Везде, – всхлипнула она. – За что она меня так?
Иоанн Фердинанд примчался так быстро, как мог. Нечто в голосе командира подсказало ему: лучше не медлить и хорошего не ждать. Гржельчик был у медблока, он прижимал к себе плачущую гъдеанку, которую приволок вчера откуда-то пьяный, и ласково похлопывал её по спине. В углу стояла нахохлившаяся Мария, руки скрещены на груди, губа оттопырена. И в воздухе разлито что-то такое недоброе.
– Адмирал Гржельчик, старший помощник аль-Фархад по вашему приказанию явился, – отбарабанил он, не в силах отделаться от ощущения близких – или уже происшедших? – неприятностей.
Гржельчик отпустил гъдеанку – докторша фрау Золинген тут же взяла её за руку, заговорила с ней негромко, – и тяжело, словно разгоняющийся в гору бульдозер, ткнул пальцем в Марию:
– Это твоя женщина, Иоанн Фердинанд?
Мересанец моргнул. Командир прекрасно знал, кем ему приходится Мария.
– Да, адмирал.
– А вот это – моя. – Палец переместился в сторону гъдеанки. – Ты за свою бабу отвечаешь?
– Да, адмирал. – Он не мог взять в толк, куда клонит Гржельчик.
– А я – за свою, – уронил он веско. И, внезапно размахнувшись, выбил жёстким кулаком из груди мересанца весь воздух.
– Иоанн! – вскрикнула Мария.
Иоанн Фердинанд, сложившись пополам, отлетел на полметра и рухнул. Мария, запричитав, кинулась к нему. С трудом втянув в себя воздух, мересанец хрипло выдавил:
– За что?
– Вот и она тоже спрашивала. – Он кивнул на Эст Унтли. – Но твоей бешеной бабе, – он смерил взглядом Марию, хлопочущую вокруг Иоанна Фердинанда, – было нечего ей ответить. Может, тебе она объяснит.
И, уже отворачиваясь, добавил:
– Если останется непонятным – оба прощайтесь с «Ийоном». Здесь эскадра т’Лехина, можете убираться на любой корабль.
Промахнуться мимо земного рудника было невозможно – он сиял огнями прожекторов на многие километры вокруг. С высоты эти лоскуты света среди сплошной черноты были отлично видны. Кетреййи, сопровождавшие Ортленну, восхищённо зашептались между собой – клёво!
Путь был долгий. С несколькими посадками на океанском льду, застывшем торосами. Был ли в этой поездке смысл? С точки зрения производства – нет. Всё, что интересовало Объединённую горную компанию, находилось на материке Элихан, остальное ей не принадлежало. Границы и отношения определены. Но чисто по-человечески, познакомиться с коллегами, ведущими добычу на соседних континентах, было бы не лишним. Пока это возможно. Пока воздух достаточно плотен, чтобы держать аэромобиль. Пройдёт какое-то время – и атмосфера замёрзнет, о воздушных перелётах придётся забыть. Будущее местного транспорта – медлительные вездеходы со шлюзами, за пределами которых можно будет передвигаться только в вакуумных скафандрах.
Ортленна направила машину вниз. Экскаваторы останавливались, из кабин высовывались замотанные шарфами лица, вглядывались в тёмное небо, ища источник шума. Активировались стационарные посты охраны, ожило радио.
– Назовитесь, – потребовал неуловимо знакомый голос.
– Ортленна Лис, – отозвалась она. – Директор мересанского филиала Объединённой горной компании Шшерского Рая. С соседским визитом. Пустите?
– Госпожа Ортленна? – изумился собеседник. – И вы здесь? Это Нгири Хобонда, начальник охраны. Конечно, пустим. Садитесь на любую свободную площадку.
Дула зенитных орудий поползли вниз. Отбой тревоги. Нгири хорошо помнил Ортленну, на Нлакисе она частенько приезжала в гости к Зальцштадтеру. Редко по делу, чаще просто так. То они вдвоём уматывали куда-нибудь на вездеходе «погулять», то часами сидели в кабинете Зальцштадтера за разговорами, и наверняка не только сидели… Во всяком случае, равнодушие директора к гъдеанским женщинам Нгири мог объяснить только одним: ему хватало Ортленны.
Нгири вышел её встретить. Кивнул белобрысым телохранителям – мозгов у них, может, и немного, но оружием владеют, силы этим плечистым здоровякам не занимать, а главное – ни за что не предадут.
– Госпожа Ортленна, какими судьбами? – Он деликатно, под одобрительными взглядами телохранителей, приложился губами к её варежке. – Рад вас видеть.
Она тоже была рада. Ехала к незнакомым людям, а встретила знакомца – и на сердце потеплело. Нгири Хобонда и на Нлакисе был неизменно приветлив и предупредителен, но особого внимания она не обращала: такая у человека работа – встречать и выказывать дежурное расположение от имени своего нанимателя. А вот руку он ей поцеловал впервые.
– Что это за поцелуй – через варежку? – засмеялась она. – Вы, наверное, из тех, кто занимается сексом в презервативе.
У Нгири запылали щёки. Подземные духи! Вампирка была хороша, бледное лицо и красные глаза её ничуть не портили.
– Зачем так говорить, если не знаете? – Он аккуратно снял с её руки варежку и поцеловал прохладную ладонь. – Сначала попробуйте.
Он всегда считал её женщиной Зальцштадтера. Вёл себя корректно, сдержанно... Да с какой стати? Директор не дал себе труда проявить мало-мальское внимание к его личной жизни. Почему он должен заботиться о чувствах Зальцштадтера? В его контракте ничего об этом нет.
Ортленна размышляла недолго.
– Здесь слишком холодно, господин Хобонда. Проводите меня куда-нибудь… в более подходящее место. В этом деле комфорт лишним не бывает.
Йозефу было ужасно неловко перед дочкой. Но Хелена ничуть не расстраивалась оттого, что папа уехал без неё. На «Молнии» ей безумно понравилось. Необычная вкусная еда, интересные люди в непривычных одеждах, и никто ни разу не посмотрел на неё свысока, как на дурочку. Хотя посмеяться было над чем: например, она долго не могла понять, как открыть сок в странной упаковке. Ей просто показали, как надо, и всё.
А адмирал Мрланк был прямо-таки волшебником из сказки. То, что она раньше считала мерзким и неприятным, в его исполнении оказалось чудесным, и восхитительным, и… Она слов не могла подобрать, со словарным запасом у неё было не очень. Ей даже не хотелось уезжать. А ему не хотелось отпускать её, она это чувствовала. Но пришлось, потому что папа беспокоился. Она полдня промучилась, пока ей в голову не постучалась великолепная мысль, как сделать так, чтобы она была с Мрланком, а папа при этом не волновался.
Сияя, как новенькая лампочка, Хелена пристала к отцу:
– Па-ап! Ну пап!
Йозеф был хмур. Думы лезли, как назло, невесёлые. Эст Унтли осталась в медблоке: по словам Клары, треснуло едва сросшееся ребро; похоже, гъдеанку били там, на «Молнии», а она ничего не сказала, видно, посчитала несущественным. О чем ещё она не говорила? Но и не будь проблем с ребром, Клара всё равно уложила бы её в лазарет: нужны капельницы. Если бы на «Ийоне» была гъдеанская консервированная кровь, обошлось бы проще, но что толку жалеть о том, чего нет и быть не должно? Придётся бабе выкарабкиваться постепенно, за счёт резервов организма, витаминов и лекарств.
Мария эта сумасшедшая! С чокнутой мересанкой он расстался бы без сожалений, не имей она мужа, выставил бы пинком под зад: вон мересанский флагман, туда и проваливай. Однако старпома терять не хотелось. Йозеф успел уже несколько раз пожалеть, что его ударил, и передумать снова. Не Марию же бить, в самом деле. А спустить такое на тормозах – это себя не уважать. Экипаж должен знать, кто на корабле командир и что можно себе позволять, а что нет. Не о чем жалеть. Если Иоанн Фердинанд тоже ненавидит гъдеан до такой степени, что готов забыться – скатертью дорога. Нечего тут межрасовые разборки устраивать. Бедная женщина уж точно не виновата ни в том, что творил Ен Пиран с шшерцами, ни в том, что он сделал с Мересань. Один такой говнюк, а тень на весь народ.
Он попросил Дьёрдя Галаци присмотреть за Эст Унтли. Епископ и развлечёт, и утешит, и проследит, чтобы никакие мстители к гъдеанке не подходили. В медблоке вечно Аддарекх околачивается; Йозеф надеялся, что у него хватит ума не пытаться мстить женщине за чужие грехи. А если не хватит, поп его окоротит. Но всё равно сердечко неспокойно.
А тут ещё Хелена. Притащилась в рубку, как на танцпол. Многие бывалые мужики побаиваются заходить в рубку, когда включены нижние экраны – пол кажется прозрачным, за ним – россыпь звёзд и пустота, на вестибулярный аппарат это действует не лучшим образом. А Хеленке хоть бы хны. Она, небось, и не понимает, что это.
– Пап!
– Чего тебе, горюшко?
Хеленка взмахнула локонами и радостно сообщила:
– Я хочу замуж за адмирала Мрланка!
Он чуть не подавился. Из Мрланка жених, как из него – балерина Большого театра. Морда наглая, глаза красные, башка лысая, по годам – ровесник Йозефа, пятый десяток начался. Ну что в нём могло привлечь юную девочку? Кругом куча красивых мальчиков, вот хотя бы Принц… Он поспешно помотал головой, отгоняя дурацкую мысль: аль-Саиды его точно закажут, если он подсунет их семье такую подлянку. Но и без него парней хватает, ходят и облизываются – нет, подайте ей адмирала Мрланка.
– Хелена, ты с ума сошла! Он тебе в отцы годится, а ты – замуж.
– Ну и что? Он клёвый.
– Брось эти глупости, милая. Ты не можешь за него выйти.
– Почему? – удивилась Хелена.
– Во-первых, потому что он женат! – отрубил Йозеф.
– А во-вторых?
Господи, неужели первой причины недостаточно? Или Хеленка полагает, что ради неё можно и развестись? Шшерцы никогда не разводятся.
– А во-вторых, потому что он – шитанн. Они женятся только на своих. На тех, с кем дети получаются.
– Разве у меня не может быть детей? – забеспокоилась Хелена. – В больнице мне сказали, что всё в порядке.
Йозеф вздохнул.
– Не у тебя лично, а у тебя и шитанн. У вас разные хромосомные наборы. Блин! – Знал бы, как объяснить попроще, объяснил бы. – Ну вот, лисицы же с ёжиками не скрещиваются.
– Конечно! Ёжики колючие, как с ними лисе?.. А при чём тут адмирал Мрланк? Он ведь человек.
– Человек, – терпеливо ответил он. – Но другой. Совсем другой.
– Пап, а шитанн – это вампиры, да?
– Да.
– А если он меня укусит, я превращусь в вампира? – с надеждой спросила Хелена.
– Это бредовые сказки. В сказках много чего бывает, и все друг в друга превращаются, но в реальности – нет.
– Жа-алко, – разочарованно протянула девушка.
Она жалеет, что не может превратиться в вампира? Чтобы выйти замуж за чёртова Мрланка? Да чем он её приворожил-то?
– Дочка, прекрати маяться ерундой. Ты повзрослеешь и найдешь себе нормального мужика. Симпатичного, заботливого и богатого.
– А он разве нет? – простодушно удивилась Хелена.
– Этот старый урод? – Йозеф решительно не понимал дочь. – Хелена, у него клыки!
– А они не мешают. Зато он крутой! Адмирал, почти как ты. – От её наивного восхищения сердце Йозефа начало оттаивать. – У него награды, прямо как у тебя. И корабль. Ну, похуже, конечно, чем твой. – Он растаял окончательно. – Он всеми командует, и все слушаются. Зарабатывает кучу денег, у него есть дом с сауной и мощная тачка. И он очень заботливый, нежный и вообще офигительный, и трахается классно.
Гъдеанка, одетая, примостилась на уголке кровати и заплетала мокрую косу. Уже помыться успела. Это Йозефу понравилось. Делить постель с нелюбимой женщиной куда ни шло, но с неопрятной – полные кранты. Она посмотрела на него робко, словно выбирая между надеждой и отчаянием.
– Остаёшься на «Ийоне», – сказал он.
Она выронила расчёску, лицо призрака озарилось неуверенной улыбкой, враз преобразившей её – из худосочной плаксы почти в красавицу. Она обхватила его колени, прижалась к ним лицом.
– Спасибо, господин адмирал! – Шёпот такой, словно сейчас разрыдается от радости.
– Я соврал Мрланку. Сказал, что люблю тебя, что ты – женщина моих грёз. Это не так, и я виноват перед ним. Но, думаю, ты меня не выдашь.
– Не выдам! – клятвенно пообещала она.
– Надеюсь, тебя не обижает моё отношение? Судя по всему, между нами сегодня что-то было и, вероятно, после будет, если ты не против, но я тебя не люблю.
Она не расхохоталась истерически лишь потому, что на хохот не было сил. Никто и никогда не любил её, и никто не спрашивал, не обижает ли её это. Что на родине, что у врагов, её чувства были всем безразличны. Этот землянин впервые обратился к ней, как к человеку, а не как к живой табуретке или говорящему унитазу. «Если ты не против»… До сих пор и мысли не допускалось, что она смеет быть против и что это может иметь какое-то значение.
– Господин адмирал, – она не сдержала всхлип от полноты чувств, – вы можете относиться ко мне как угодно, я не обижусь. Только за шею не кусайте.
Он хмыкнул.
– Тебя как зовут? – Лучше поздно, чем никогда.
– Эст Унтли, господин адмирал.
– Прекрати уже это «господин адмирал». Называй меня просто «Йозеф».
– Да, господин Йозеф.
Он закатил глаза.
– Давай, завязывай свои косы. Пойдём в медблок.
Йозеф отозвал Клару для разговора в процедурную, на минуту оставив Эст Унтли у лазарета. И Мария, болтающая с роженицей, увидела её в приоткрытую дверь.
– Ах ты, тварь!
В сердце добродушной, заботливой Марии жила одна ненависть. Ненависть к гъдеанам, убившим её мир. Жгучая, иррациональная и неистребимая. Предстоящий рейд на Гъде вдохновлял её, вроде бы не воинственную женщину, и она молилась о том, чтобы именно «Ийону Тихому» довелось причинить наибольшее число смертей и разрушений.
И тут за дверью мелькнули гъдеанские косы и брови вразлёт. Мария, бросив Эйззу на полуслове, выломилась в коридор и залепила гъдеанке плюху тяжёлой, вовсе не дворянской ладонью.
– Тебе чего тут надо, дрянь?
Эст Унтли не удержалась на ногах. Мария подскочила к упавшей, со злостью врезала туфлей в бок.
– Чтоб ты сдохла, нелюдь!
Женщина застонала. Мария вцепилась ей в косы.
– Дома не сиделось, гадина? Получи! Где наше солнце, змеища? Чтоб вам всем такой же конец пришёл! Только ты до него не доживёшь, я тебе ноги повыдергаю и в вагину запихну задом наперёд!
Переговорив с Кларой насчёт Эст Унтли – он полагал, что у гъдеанки, помимо ран на шее, могут быть и другие, скрытые травмы, и просил разобраться повнимательнее, – Йозеф вышел в коридор, чтобы позвать её… и увидел мересанку, яростно таскающую за косу и пинающую женщину, которой он пообещал лучшую участь, чем на «Молнии».
– Мария! – рявкнул он.
Она в пылу не услышала, хотя гарнитура была на месте. Или не обратила внимания, что ещё хуже. Не обращать внимания на адмирала, будучи всего-то электриком шестого разряда – хороший способ навсегда покинуть флот. Вскипев, он дёрнул её за плечо, грубо отрывая от Эст Унтли, и уже размахнулся, но передумал. Он до такого не опустится. Отшвырнул её к стене и гаркнул:
– Стоять!
Эст Унтли скорчилась на полу, поджав ноги к животу, и плакала, повторяя:
– За что? Что я ей сделала?
Мария попыталась было что-то вставить, но Йозеф сурово прикрикнул на неё:
– Заткнись! – И приказал в переговорник: – Старпома к медблоку, быстро.
– Н-да… – Клара, вышедшая вслед за Йозефом, склонилась над гъдеанкой. – Другие травмы у неё и вправду есть, как в воду глядели.
Йозеф присел рядом на одно колено, успокаивающе погладил Эст Унтли по рассыпавшимся косам.
– Ну-ну, уже всё. Встать можешь? – Он просунул руку ей под мышку, потянул вверх, помогая подняться. – Где болит?
– Везде, – всхлипнула она. – За что она меня так?
Иоанн Фердинанд примчался так быстро, как мог. Нечто в голосе командира подсказало ему: лучше не медлить и хорошего не ждать. Гржельчик был у медблока, он прижимал к себе плачущую гъдеанку, которую приволок вчера откуда-то пьяный, и ласково похлопывал её по спине. В углу стояла нахохлившаяся Мария, руки скрещены на груди, губа оттопырена. И в воздухе разлито что-то такое недоброе.
– Адмирал Гржельчик, старший помощник аль-Фархад по вашему приказанию явился, – отбарабанил он, не в силах отделаться от ощущения близких – или уже происшедших? – неприятностей.
Гржельчик отпустил гъдеанку – докторша фрау Золинген тут же взяла её за руку, заговорила с ней негромко, – и тяжело, словно разгоняющийся в гору бульдозер, ткнул пальцем в Марию:
– Это твоя женщина, Иоанн Фердинанд?
Мересанец моргнул. Командир прекрасно знал, кем ему приходится Мария.
– Да, адмирал.
– А вот это – моя. – Палец переместился в сторону гъдеанки. – Ты за свою бабу отвечаешь?
– Да, адмирал. – Он не мог взять в толк, куда клонит Гржельчик.
– А я – за свою, – уронил он веско. И, внезапно размахнувшись, выбил жёстким кулаком из груди мересанца весь воздух.
– Иоанн! – вскрикнула Мария.
Иоанн Фердинанд, сложившись пополам, отлетел на полметра и рухнул. Мария, запричитав, кинулась к нему. С трудом втянув в себя воздух, мересанец хрипло выдавил:
– За что?
– Вот и она тоже спрашивала. – Он кивнул на Эст Унтли. – Но твоей бешеной бабе, – он смерил взглядом Марию, хлопочущую вокруг Иоанна Фердинанда, – было нечего ей ответить. Может, тебе она объяснит.
И, уже отворачиваясь, добавил:
– Если останется непонятным – оба прощайтесь с «Ийоном». Здесь эскадра т’Лехина, можете убираться на любой корабль.
Промахнуться мимо земного рудника было невозможно – он сиял огнями прожекторов на многие километры вокруг. С высоты эти лоскуты света среди сплошной черноты были отлично видны. Кетреййи, сопровождавшие Ортленну, восхищённо зашептались между собой – клёво!
Путь был долгий. С несколькими посадками на океанском льду, застывшем торосами. Был ли в этой поездке смысл? С точки зрения производства – нет. Всё, что интересовало Объединённую горную компанию, находилось на материке Элихан, остальное ей не принадлежало. Границы и отношения определены. Но чисто по-человечески, познакомиться с коллегами, ведущими добычу на соседних континентах, было бы не лишним. Пока это возможно. Пока воздух достаточно плотен, чтобы держать аэромобиль. Пройдёт какое-то время – и атмосфера замёрзнет, о воздушных перелётах придётся забыть. Будущее местного транспорта – медлительные вездеходы со шлюзами, за пределами которых можно будет передвигаться только в вакуумных скафандрах.
Ортленна направила машину вниз. Экскаваторы останавливались, из кабин высовывались замотанные шарфами лица, вглядывались в тёмное небо, ища источник шума. Активировались стационарные посты охраны, ожило радио.
– Назовитесь, – потребовал неуловимо знакомый голос.
– Ортленна Лис, – отозвалась она. – Директор мересанского филиала Объединённой горной компании Шшерского Рая. С соседским визитом. Пустите?
– Госпожа Ортленна? – изумился собеседник. – И вы здесь? Это Нгири Хобонда, начальник охраны. Конечно, пустим. Садитесь на любую свободную площадку.
Дула зенитных орудий поползли вниз. Отбой тревоги. Нгири хорошо помнил Ортленну, на Нлакисе она частенько приезжала в гости к Зальцштадтеру. Редко по делу, чаще просто так. То они вдвоём уматывали куда-нибудь на вездеходе «погулять», то часами сидели в кабинете Зальцштадтера за разговорами, и наверняка не только сидели… Во всяком случае, равнодушие директора к гъдеанским женщинам Нгири мог объяснить только одним: ему хватало Ортленны.
Нгири вышел её встретить. Кивнул белобрысым телохранителям – мозгов у них, может, и немного, но оружием владеют, силы этим плечистым здоровякам не занимать, а главное – ни за что не предадут.
– Госпожа Ортленна, какими судьбами? – Он деликатно, под одобрительными взглядами телохранителей, приложился губами к её варежке. – Рад вас видеть.
Она тоже была рада. Ехала к незнакомым людям, а встретила знакомца – и на сердце потеплело. Нгири Хобонда и на Нлакисе был неизменно приветлив и предупредителен, но особого внимания она не обращала: такая у человека работа – встречать и выказывать дежурное расположение от имени своего нанимателя. А вот руку он ей поцеловал впервые.
– Что это за поцелуй – через варежку? – засмеялась она. – Вы, наверное, из тех, кто занимается сексом в презервативе.
У Нгири запылали щёки. Подземные духи! Вампирка была хороша, бледное лицо и красные глаза её ничуть не портили.
– Зачем так говорить, если не знаете? – Он аккуратно снял с её руки варежку и поцеловал прохладную ладонь. – Сначала попробуйте.
Он всегда считал её женщиной Зальцштадтера. Вёл себя корректно, сдержанно... Да с какой стати? Директор не дал себе труда проявить мало-мальское внимание к его личной жизни. Почему он должен заботиться о чувствах Зальцштадтера? В его контракте ничего об этом нет.
Ортленна размышляла недолго.
– Здесь слишком холодно, господин Хобонда. Проводите меня куда-нибудь… в более подходящее место. В этом деле комфорт лишним не бывает.
Йозефу было ужасно неловко перед дочкой. Но Хелена ничуть не расстраивалась оттого, что папа уехал без неё. На «Молнии» ей безумно понравилось. Необычная вкусная еда, интересные люди в непривычных одеждах, и никто ни разу не посмотрел на неё свысока, как на дурочку. Хотя посмеяться было над чем: например, она долго не могла понять, как открыть сок в странной упаковке. Ей просто показали, как надо, и всё.
А адмирал Мрланк был прямо-таки волшебником из сказки. То, что она раньше считала мерзким и неприятным, в его исполнении оказалось чудесным, и восхитительным, и… Она слов не могла подобрать, со словарным запасом у неё было не очень. Ей даже не хотелось уезжать. А ему не хотелось отпускать её, она это чувствовала. Но пришлось, потому что папа беспокоился. Она полдня промучилась, пока ей в голову не постучалась великолепная мысль, как сделать так, чтобы она была с Мрланком, а папа при этом не волновался.
Сияя, как новенькая лампочка, Хелена пристала к отцу:
– Па-ап! Ну пап!
Йозеф был хмур. Думы лезли, как назло, невесёлые. Эст Унтли осталась в медблоке: по словам Клары, треснуло едва сросшееся ребро; похоже, гъдеанку били там, на «Молнии», а она ничего не сказала, видно, посчитала несущественным. О чем ещё она не говорила? Но и не будь проблем с ребром, Клара всё равно уложила бы её в лазарет: нужны капельницы. Если бы на «Ийоне» была гъдеанская консервированная кровь, обошлось бы проще, но что толку жалеть о том, чего нет и быть не должно? Придётся бабе выкарабкиваться постепенно, за счёт резервов организма, витаминов и лекарств.
Мария эта сумасшедшая! С чокнутой мересанкой он расстался бы без сожалений, не имей она мужа, выставил бы пинком под зад: вон мересанский флагман, туда и проваливай. Однако старпома терять не хотелось. Йозеф успел уже несколько раз пожалеть, что его ударил, и передумать снова. Не Марию же бить, в самом деле. А спустить такое на тормозах – это себя не уважать. Экипаж должен знать, кто на корабле командир и что можно себе позволять, а что нет. Не о чем жалеть. Если Иоанн Фердинанд тоже ненавидит гъдеан до такой степени, что готов забыться – скатертью дорога. Нечего тут межрасовые разборки устраивать. Бедная женщина уж точно не виновата ни в том, что творил Ен Пиран с шшерцами, ни в том, что он сделал с Мересань. Один такой говнюк, а тень на весь народ.
Он попросил Дьёрдя Галаци присмотреть за Эст Унтли. Епископ и развлечёт, и утешит, и проследит, чтобы никакие мстители к гъдеанке не подходили. В медблоке вечно Аддарекх околачивается; Йозеф надеялся, что у него хватит ума не пытаться мстить женщине за чужие грехи. А если не хватит, поп его окоротит. Но всё равно сердечко неспокойно.
А тут ещё Хелена. Притащилась в рубку, как на танцпол. Многие бывалые мужики побаиваются заходить в рубку, когда включены нижние экраны – пол кажется прозрачным, за ним – россыпь звёзд и пустота, на вестибулярный аппарат это действует не лучшим образом. А Хеленке хоть бы хны. Она, небось, и не понимает, что это.
– Пап!
– Чего тебе, горюшко?
Хеленка взмахнула локонами и радостно сообщила:
– Я хочу замуж за адмирала Мрланка!
Он чуть не подавился. Из Мрланка жених, как из него – балерина Большого театра. Морда наглая, глаза красные, башка лысая, по годам – ровесник Йозефа, пятый десяток начался. Ну что в нём могло привлечь юную девочку? Кругом куча красивых мальчиков, вот хотя бы Принц… Он поспешно помотал головой, отгоняя дурацкую мысль: аль-Саиды его точно закажут, если он подсунет их семье такую подлянку. Но и без него парней хватает, ходят и облизываются – нет, подайте ей адмирала Мрланка.
– Хелена, ты с ума сошла! Он тебе в отцы годится, а ты – замуж.
– Ну и что? Он клёвый.
– Брось эти глупости, милая. Ты не можешь за него выйти.
– Почему? – удивилась Хелена.
– Во-первых, потому что он женат! – отрубил Йозеф.
– А во-вторых?
Господи, неужели первой причины недостаточно? Или Хеленка полагает, что ради неё можно и развестись? Шшерцы никогда не разводятся.
– А во-вторых, потому что он – шитанн. Они женятся только на своих. На тех, с кем дети получаются.
– Разве у меня не может быть детей? – забеспокоилась Хелена. – В больнице мне сказали, что всё в порядке.
Йозеф вздохнул.
– Не у тебя лично, а у тебя и шитанн. У вас разные хромосомные наборы. Блин! – Знал бы, как объяснить попроще, объяснил бы. – Ну вот, лисицы же с ёжиками не скрещиваются.
– Конечно! Ёжики колючие, как с ними лисе?.. А при чём тут адмирал Мрланк? Он ведь человек.
– Человек, – терпеливо ответил он. – Но другой. Совсем другой.
– Пап, а шитанн – это вампиры, да?
– Да.
– А если он меня укусит, я превращусь в вампира? – с надеждой спросила Хелена.
– Это бредовые сказки. В сказках много чего бывает, и все друг в друга превращаются, но в реальности – нет.
– Жа-алко, – разочарованно протянула девушка.
Она жалеет, что не может превратиться в вампира? Чтобы выйти замуж за чёртова Мрланка? Да чем он её приворожил-то?
– Дочка, прекрати маяться ерундой. Ты повзрослеешь и найдешь себе нормального мужика. Симпатичного, заботливого и богатого.
– А он разве нет? – простодушно удивилась Хелена.
– Этот старый урод? – Йозеф решительно не понимал дочь. – Хелена, у него клыки!
– А они не мешают. Зато он крутой! Адмирал, почти как ты. – От её наивного восхищения сердце Йозефа начало оттаивать. – У него награды, прямо как у тебя. И корабль. Ну, похуже, конечно, чем твой. – Он растаял окончательно. – Он всеми командует, и все слушаются. Зарабатывает кучу денег, у него есть дом с сауной и мощная тачка. И он очень заботливый, нежный и вообще офигительный, и трахается классно.
