Что в вашей Библии написано о сотворении материального мира? Когда оно произошло? Шесть тысяч лет назад? Восемь тысяч? А ничего, что возраст Вселенной, согласно научным данным – тринадцать миллиардов лет? Расе человека разумного в Евразии уже сорок тысяч лет, хантской письменной истории около шестидесяти тысяч. Неувязочка.
– А что в Коране пишут по этому поводу? – задето проворчал Дьёрдь. – Неужто ближе к истине?
– В общем-то, да. – Улыбка стала ехидной. – Смотря как считать время.
– Вот именно! Не следует придавать цифрам буквальное значение. Что для Бога неделя, нам – сорок тысяч лет…
У Дьёрдя назрело ощущение дежа вю. Сорок тысяч лет и шнурогрызки, это уже было, совсем недавно… Неожиданно он вспомнил. Сердитый и смущённый вампир, рассказывающий об ошибке предков, роковой ошибке, на Земле такое назвали бы страшным грехом. Вроде бы сам он – творение нечистой силы, но ему было стыдно за этот грех, совершённый даже не им и не его согражданами, а теми шитанн, что жили сорок тысяч лет назад. Боязно подумать, какая бездна времени минула с тех пор – вся эпоха земного человечества, а в Раю до сих пор помнят и стыдятся. Наверное, рады бы забыть, а не могут. Для них это – не доисторические времена, они уже начали летать в космос, у них была развита генная инженерия, велись чёткие записи… наверняка ведь не догадались уничтожить, кое в чём шитанн наивны, как кетреййи. А впрочем, если и уничтожили, этакий шок, испытанный цивилизацией, до конца времён сохранится в легендах, неузнаваемо искажающих действительность, но проносящих сквозь века предостережение о главном: не делай запретного, не заигрывай с тьмой.
Сорок тысяч лет назад шитанн изгнали из Рая тех, кому неосторожно, не думая о последствиях, дали мозги. Запихнули в первый субсветовой корабль и запустили, куда глаза глядят, в тайной надежде, что он погибнет или потеряется.
Они надеялись на это сорок тысяч лет.
Сорок тысяч лет назад кроманьонец сделал свои первые шаги.
– Вам плохо, господин Галаци?
Фархад заботливо наклонился над внезапно осевшим на пол епископом.
– Сахарку?
– Нет. – Перед глазами всё кружилось, не интерьер обсерватории, а картины прошлого. – Нет, юноша, я не диабетик.
– Сердце?
Сердце колотилось, как сумасшедшее. Но не болело. Это ужас прозрения накатил волной и опрокинул его.
– Всё в порядке, юноша, – выдавил он, понемногу возвращая контроль над телом. – Будь добр, покорми за меня шнурогрызок. Сейчас я немного посижу и приду в себя.
– Простите меня, господин Галаци, – с раскаянием произнёс Фархад. – Я не хотел вас расстроить. Я постараюсь больше не спорить с вами.
– Пустое, – хрипло промолвил Дьёрдь. – В спорах рождается истина… Будь она сто раз неладна, век бы её не знать.
Мрланк раздумывал и так, и этак. Что ему делать? Идти к Ртхинну и открывать ему глаза на прошлое Василисы Ткаченко? А что это изменит? Контракт подписан, поздно метаться. И Ххнн, конечно, прав: ни к чему эту историю ворошить, как бы не пожалеть потом. Засунуть «Райское сияние» куда-нибудь подальше и забыть о нём? Но это райский корабль. У Рая не так много линкоров, чтобы не рассчитывать на один из трёх. Да и, в конце концов, с ним-то она пока не поругалась. С чего ей устраивать склоки на новом месте, куда она пришла сама, по собственному желанию?
Он решил держать Василису под приглядом. Взять её с собой на совместную операцию против Гъде. У Рая не оставлять – а то, чего доброго, задерётся с земным крейсером, дрейфующим в системе, мало ли какие у неё отношения с его капитаном. Что земляне могут предпринять в ответ на такой инцидент, лучше даже не думать, особенно на ночь.
Честно говоря, претензий к Василисе по делу у него не было. Язык выучила, линкор к рейду подготовила – он лично проверил, полный порядок. Положа руку на сердце – лучше, чем у Ххнна на «Всполохе». Команда по струнке ходит, чего отродясь на райских кораблях не бывало, но жалоб от экипажа нет. Всё вроде путём. Однако, как говаривал Гржельчик, бережёного Бог бережёт. Пусть будет перед глазами.
Гржельчик, вот что его смущало. Поссорься она с любым другим капитаном, он бы воспринял это гораздо спокойнее. Ну, выстрелила, подумаешь. Разве он сам никогда не мечтал выстрелить в земной крейсер? Но Гржельчик, в его понимании, и врагом-то был достойным, а теперь, с заключением союза, он и вовсе перестал стесняться дружеских чувств. Ну чем ей Гржельчик мог не угодить? Отличный мужик. За Гржельчика было обидно.
Что с ним там, как он? Последний раз Мрланк видел его семь месяцев назад. Он знал, что по Гржельчику пришёлся удар тёмной силы. Ххнн встречался с ним; по его словам, Гржельчик был настолько болен, что его кровь пахла близкой смертью. Потом Шварц рассказал, что за Гржельчика бьются церковники, пытаются вырвать его у тьмы. Впервые Мрланк искренне пожелал попам успеха. Тогда, в прошлой жизни, Гржельчик вытаскивал его из депрессии, заново прививал вкус к бытию. Теперь он был бы рад помочь ему, но не понимал, как. Только надеялся, что попы знают своё дело. Если легенды не врут, типы это ушлые и упрямые.
В точке сбора уже висело три земных крейсера, и среди них – «Ийон Тихий». Мрланк тут же прислал ему вызов в надежде выспросить у Шварца все новости.
За пультом у землян сидел черноволосый мальчик, Фархад какой-то там – Мрланк его смутно помнил, он выиграл виртуальные гонки у его пилота Скритха.
– Привет, Фархад! – Он помахал ему. – Шварца позови.
Юноша улыбнулся и развёл руками:
– Не могу, господин Мрланк.
– Что значит – не можешь? – Мрланк дёрнул ухом. – Если этот ленивый урод спит…
Фархад улыбнулся шире.
– Адмирал Шварц покинул наш корабль. Где-то там, на земном периметре, у него есть свой. Но мне думается, я могу сделать для вас кое-что получше. Позвать адмирала Гржельчика?
В поле зрения видеокамеры шагнул седой мужчина с адмиральской звездой на рукаве. Лицо угловатое, как у шитанн, давно не пившего крови, но глаза живые и очень, очень изумлённые:
– Мрланк? – Он неверяще заулыбался. – Живой! Живой, паскуда ты этакая!
И тут Мрланк его узнал.
– Гржельчик! Сотня червей могильных, это ты или твоя тень? Проклятье, ты поседел!
– На себя посмотри, страховидло, – засмеялся Гржельчик. – Что это за противная лысина? Где твоя клановая стрижка?
– Четыре пересадки кожи, что ты хотел? – фыркнул Мрланк. – Не приживаются волосы. Да и к червям! Йозеф, это правда ты? Я хочу тебя обнять!
– Не сильно увлекайся, – съехидничал тот. – Я тебе не баба.
– Приезжай на «Молнию»! Пить будем, и черви с ней, с печенью! Приедешь?
– А то, – усмехнулся он. – Закуску не забудь.
Неприятнее всего было то, что требовались жертвы. Много жертв. То, чего он хотел добиться, самим колдунам безразлично, а значит, плату они потребуют немалую. Он долго думал. Выкликнуть добровольцев? Но тем самым он вынужден будет открыть свой замысел. Он не был дураком и понимал: подавляющее большинство его затею осудит. Хотя его цель – исключительно благополучие и процветание родной планеты. Не для себя он это делает – для родины. Но эти сопливые греховодники не оценят. Нельзя им доверяться.
К тому же ему было жаль своих солдат. Они прекрасно обучены, они преданы ему и родине – именно в таком порядке, они отлично служат. Они заслуживают лучшей участи, чем быть принесёнными в жертву, пусть даже ради высоких целей. На роль жертв лучше всего подошли бы пленные. Но как раз с этим имелись проблемы: пленных не было. Эх, если бы он в своё время не поторопился тупо сжечь это быдло с «Райского грома»! Как бы они пригодились сейчас! Увы, заранее не предусмотришь, где что понадобится.
Сперва он думал обойтись малой кровью. Не изобретать комбинации, как ублажить колдунов и заставить их сделать то, что нужно, а сразу вывести из игры фигуру, без которой у противника всё рухнет. На сей раз, прежде чем лезть в логово колдуна, он запасся надёжными веревками и фонариками. И всё равно чуть не пропал. Колдун узнал его.
– Твоя жертва оказалась не жертвой! – скрипуче обвинил его костлявый обнажённый юноша, и скрежет его голоса отозвался внутри, давя волю. – Теперь ты заменишь мне её. – Сердце заныло. – Называй своё имя, смертный.
– Это была хорошая жертва! – панически возразил адмирал, пытаясь избавиться от оцепенения и от нарастающего подчиняющего шёпота в голове. – Ты сам говорил, что хорошая!
– Чересчур хорошая, – неприятно лязгнул колдун. – Слишком сильная.
– Вот видишь! Я был честен.
– Это не имеет значения, смертный. – Что честность колдуну? Пустой звук. – Жертва не удалась. Назови своё имя, жертва.
– Я не жертва! – воспротивился он из последних сил. – Я назову тебе другую жертву, за этим я и пришёл. Хорошую жертву, тебе понравится!
– Говори, смертный. Не испытывай моё терпение.
– Салима, – прошептал он, – ан-Найян аль-Саид.
Есть имя, есть образ. И то, и другое у всякого координатора на виду, не скроешь. Когда это пришло ему в голову, он даже рассмеялся: вот она, уязвимость высоких постов! Ан нет, не было её, никакой уязвимости. Он едва не поплатился за свои иллюзии, когда поверхность воды вскипела, не дав проявиться изображению, и ошпарила ему лицо. Он взвыл, отшатнувшись, и это непроизвольное движение спасло ему жизнь: костлявая рука колдуна схватила воздух, вместо того чтобы сомкнуться на его горле.
– Кого ты мне подсунул? – В шипящем, прерывающемся голосе звучала страшная мука. – Тебе конец, смертный!
Но конец почему-то не наступал. Жуткая холодная ладонь шарила совсем рядом, не находя смертного, и огненные глаза колдуна не впивались в душу. Он проморгался от боли, жгущей лицо, и увидел, что колдун слеп. Перегретый пар, в который неожиданно превратилось водяное зеркало, повредил греховоднику гораздо сильнее, кожа клочьями сползала с лица, белки глаз сварились. Адмирал затаил дыхание и мелкими, неслышными шажками стал отступать от беснующегося и шипящего от боли колдуна, а потом бросился бежать.
Один из фонариков он потерял по дороге и чуть не запутался в собственной верёвке, разматывая которую, отмечал путь назад. Но выбрался. Ожоги на лице заживали долго. К тому времени он сумел правдами и неправдами, потратив кучу средств и ликвидировав нескольких свидетелей, отыскать другого колдуна.
С ним он повёл себя умнее и осмотрительнее. Не стал прельщать сильными жертвами, с которыми дерьма нахлебаешься. Слил в качестве затравки жертву гарантированно слабую – командующего Эрена Тилена. Этот безмозглый, погрязший во грехе хмырь раздражал его всё больше и больше, и вот настало время с пользой избавиться от него. И, заполучив на какое-то время внимание колдуна, не отягощённое неистовой жаждой жертвы, он изложил ему своё видение возможной сделки. Колдун сделки не хотел, делать что-то лишнее, да ещё для смертного, было ему неинтересно. Цена росла. В конце концов греховный ублюдок склонился к тому, что, превратив этого жалкого надоедливого человечка в свою жертву, он получит меньше удовольствия, чем выполнив его просьбу и получив в безраздельное пользование множество жертв, полных жизни.
Договорённость была достигнута. Ен Пиран вышел из пещеры, сматывая верёвку, с видом победителя и снисходительно усмехнулся, вспомнив, как плутал по подземным лабиринтам в первый раз и плакал от счастья, увидев свет. Не хочешь плакать – не будь опрометчивым идиотом.
Теперь предстояло найти жертвы, пока колдун не забыл об уговоре. Имя и образ. Проблемой было то, что он мало кого знал по именам. Велик ли смысл в именах мелких врагов, баб и придворных лизоблюдов? Делать больше нечего, память загромождать! Те же, чьи имена ему известны, в большинстве случаев для жертвы не подходят. Король Имит, например, или его супруга Сар Эмайне. Если их в жертву, то ради чего, собственно, жертвовать?
Решение пришло не сразу. Такое решение, которое он мог бы претворить в жизнь сам, никого не подключая. Он выбрал провинциальный городок, досконально всё разведал и под покровом ночи проник в ветхое здание муниципалитета. Охранялось оно из рук вон плохо, да и зачем? Грабителям там поживиться нечем, это же не склад и не магазин. Печать мэр на ночь уносит домой. Вот охрана и спала, честно не покидая пост. Ему даже не пришлось ничего красть. Он всего лишь скопировал на кристалл памяти базу данных жителей этого обречённого городка. Копии выдаваемых удостоверений личности: имя и фотография.
Йозеф не ожидал увидеть Мрланка. Ххнн сказал, что капитан погиб, и он поверил. Как не поверить? Таким не шутят. Но вот он, Мрланк, живой и здоровый, насколько вампир-сумеречник вообще может выглядеть здоровым с точки зрения землянина. Это было чудо. Такое, что нельзя не отметить.
Пребывая на подъёме, Йозеф приказал готовить бот. Под ноги попалась Хелена.
– Па-ап, я с тобой!
– Хелена, я еду на райский линкор. – Он попытался намекнуть, что это неподходящее место для девочки. – Тебе совершенно нечего там делать.
– А мне интересно!
– Я буду там выпивать с командиром шитанн. Это неинтересно.
– Папа, ты обещал брать меня с собой, – закапризничала Хеленка. – Обещал, а сам!
– Ладно уж. – Настроение было приподнятым, и портить его пререканиями не хотелось. – Собирайся. Но смотри у меня: в разговор не лезть и по кораблю не слоняться.
– Папочка, ты самый лучший! – взвизгнула Хеленка, расцеловала его и ускакала наряжаться.
Йозеф взял с собой огурцов и помидоров. А также гречки и вина – в оптовых количествах, на обмен. Реттихи экипажу очень понравилось, вот только достать его на Земле негде. А красное вино, насколько он помнил, понравилось кетреййи.
Он решил, что фраза Мрланка была иносказанием, для красного словца, но вампир и впрямь его обнял – коротко, зато с чувством.
– Гржельчик, ты адмирал? – Он потрепал плечо с платиновой звездой. – Такой же, как Шварц?
– Смею надеяться, я немного лучше Шварца, – усмехнулся Йозеф. – Я с людьми лажу. Потому и командую операцией я, а не он.
Координатор сказала, что ждала его, потому что не может доверить совместную операцию Шварцу. Адмирал т’Лехин взаимодействовать со Шварцем не будет. А если будет, то лишь как противник, чего ей, едва заключившей союзный договор с Мересань, хотелось бы избежать. Вопрос, за что т’Лехин так невзлюбил Шварца, у Йозефа не возник. Он и сам его недолюбливал.
– Так значит, ты – командующий этой мистерией? – сощурился Мрланк. – Ну, тогда принимай рапорт. Со мной два линкора Рая, «Молния» и «Сияние». Больше не будет, это и так две трети нашего флота.
– Уже прогресс по сравнению с тем, что было полгода назад, – улыбнулся Йозеф.
– Мы хотим поджарить Ена Пирана на медленном огне. И даже его проклятая кровь не нужна, пусть сдохнет вместе со своей кровью.
– Не у вас одних для Ена Пирана приятные пожелания. Скоро мересанцы подтянутся, будут требовать и себе кусок от него.
Не стремитесь всё делать сами, сказала ему Салима, дайте мересанцам отвести душеньку. То, что для нас – лишняя грязь на руках, для них – священная месть. Концепция священной мести, с точки зрения Йозефа, плохо сочеталась с христианской идеей прощения, но вряд ли стоит ожидать от мересанцев, что они, перейдя в новую веру, в момент позабудут традиции предков.
– Давай сядем. – Он прошел к столу, на котором уже ожидал двоих приятелей холодный запотевший кувшин со всякой нарезанной райской ерундой вокруг.
– А что в Коране пишут по этому поводу? – задето проворчал Дьёрдь. – Неужто ближе к истине?
– В общем-то, да. – Улыбка стала ехидной. – Смотря как считать время.
– Вот именно! Не следует придавать цифрам буквальное значение. Что для Бога неделя, нам – сорок тысяч лет…
У Дьёрдя назрело ощущение дежа вю. Сорок тысяч лет и шнурогрызки, это уже было, совсем недавно… Неожиданно он вспомнил. Сердитый и смущённый вампир, рассказывающий об ошибке предков, роковой ошибке, на Земле такое назвали бы страшным грехом. Вроде бы сам он – творение нечистой силы, но ему было стыдно за этот грех, совершённый даже не им и не его согражданами, а теми шитанн, что жили сорок тысяч лет назад. Боязно подумать, какая бездна времени минула с тех пор – вся эпоха земного человечества, а в Раю до сих пор помнят и стыдятся. Наверное, рады бы забыть, а не могут. Для них это – не доисторические времена, они уже начали летать в космос, у них была развита генная инженерия, велись чёткие записи… наверняка ведь не догадались уничтожить, кое в чём шитанн наивны, как кетреййи. А впрочем, если и уничтожили, этакий шок, испытанный цивилизацией, до конца времён сохранится в легендах, неузнаваемо искажающих действительность, но проносящих сквозь века предостережение о главном: не делай запретного, не заигрывай с тьмой.
Сорок тысяч лет назад шитанн изгнали из Рая тех, кому неосторожно, не думая о последствиях, дали мозги. Запихнули в первый субсветовой корабль и запустили, куда глаза глядят, в тайной надежде, что он погибнет или потеряется.
Они надеялись на это сорок тысяч лет.
Сорок тысяч лет назад кроманьонец сделал свои первые шаги.
– Вам плохо, господин Галаци?
Фархад заботливо наклонился над внезапно осевшим на пол епископом.
– Сахарку?
– Нет. – Перед глазами всё кружилось, не интерьер обсерватории, а картины прошлого. – Нет, юноша, я не диабетик.
– Сердце?
Сердце колотилось, как сумасшедшее. Но не болело. Это ужас прозрения накатил волной и опрокинул его.
– Всё в порядке, юноша, – выдавил он, понемногу возвращая контроль над телом. – Будь добр, покорми за меня шнурогрызок. Сейчас я немного посижу и приду в себя.
– Простите меня, господин Галаци, – с раскаянием произнёс Фархад. – Я не хотел вас расстроить. Я постараюсь больше не спорить с вами.
– Пустое, – хрипло промолвил Дьёрдь. – В спорах рождается истина… Будь она сто раз неладна, век бы её не знать.
Глава 4
Мрланк раздумывал и так, и этак. Что ему делать? Идти к Ртхинну и открывать ему глаза на прошлое Василисы Ткаченко? А что это изменит? Контракт подписан, поздно метаться. И Ххнн, конечно, прав: ни к чему эту историю ворошить, как бы не пожалеть потом. Засунуть «Райское сияние» куда-нибудь подальше и забыть о нём? Но это райский корабль. У Рая не так много линкоров, чтобы не рассчитывать на один из трёх. Да и, в конце концов, с ним-то она пока не поругалась. С чего ей устраивать склоки на новом месте, куда она пришла сама, по собственному желанию?
Он решил держать Василису под приглядом. Взять её с собой на совместную операцию против Гъде. У Рая не оставлять – а то, чего доброго, задерётся с земным крейсером, дрейфующим в системе, мало ли какие у неё отношения с его капитаном. Что земляне могут предпринять в ответ на такой инцидент, лучше даже не думать, особенно на ночь.
Честно говоря, претензий к Василисе по делу у него не было. Язык выучила, линкор к рейду подготовила – он лично проверил, полный порядок. Положа руку на сердце – лучше, чем у Ххнна на «Всполохе». Команда по струнке ходит, чего отродясь на райских кораблях не бывало, но жалоб от экипажа нет. Всё вроде путём. Однако, как говаривал Гржельчик, бережёного Бог бережёт. Пусть будет перед глазами.
Гржельчик, вот что его смущало. Поссорься она с любым другим капитаном, он бы воспринял это гораздо спокойнее. Ну, выстрелила, подумаешь. Разве он сам никогда не мечтал выстрелить в земной крейсер? Но Гржельчик, в его понимании, и врагом-то был достойным, а теперь, с заключением союза, он и вовсе перестал стесняться дружеских чувств. Ну чем ей Гржельчик мог не угодить? Отличный мужик. За Гржельчика было обидно.
Что с ним там, как он? Последний раз Мрланк видел его семь месяцев назад. Он знал, что по Гржельчику пришёлся удар тёмной силы. Ххнн встречался с ним; по его словам, Гржельчик был настолько болен, что его кровь пахла близкой смертью. Потом Шварц рассказал, что за Гржельчика бьются церковники, пытаются вырвать его у тьмы. Впервые Мрланк искренне пожелал попам успеха. Тогда, в прошлой жизни, Гржельчик вытаскивал его из депрессии, заново прививал вкус к бытию. Теперь он был бы рад помочь ему, но не понимал, как. Только надеялся, что попы знают своё дело. Если легенды не врут, типы это ушлые и упрямые.
В точке сбора уже висело три земных крейсера, и среди них – «Ийон Тихий». Мрланк тут же прислал ему вызов в надежде выспросить у Шварца все новости.
За пультом у землян сидел черноволосый мальчик, Фархад какой-то там – Мрланк его смутно помнил, он выиграл виртуальные гонки у его пилота Скритха.
– Привет, Фархад! – Он помахал ему. – Шварца позови.
Юноша улыбнулся и развёл руками:
– Не могу, господин Мрланк.
– Что значит – не можешь? – Мрланк дёрнул ухом. – Если этот ленивый урод спит…
Фархад улыбнулся шире.
– Адмирал Шварц покинул наш корабль. Где-то там, на земном периметре, у него есть свой. Но мне думается, я могу сделать для вас кое-что получше. Позвать адмирала Гржельчика?
В поле зрения видеокамеры шагнул седой мужчина с адмиральской звездой на рукаве. Лицо угловатое, как у шитанн, давно не пившего крови, но глаза живые и очень, очень изумлённые:
– Мрланк? – Он неверяще заулыбался. – Живой! Живой, паскуда ты этакая!
И тут Мрланк его узнал.
– Гржельчик! Сотня червей могильных, это ты или твоя тень? Проклятье, ты поседел!
– На себя посмотри, страховидло, – засмеялся Гржельчик. – Что это за противная лысина? Где твоя клановая стрижка?
– Четыре пересадки кожи, что ты хотел? – фыркнул Мрланк. – Не приживаются волосы. Да и к червям! Йозеф, это правда ты? Я хочу тебя обнять!
– Не сильно увлекайся, – съехидничал тот. – Я тебе не баба.
– Приезжай на «Молнию»! Пить будем, и черви с ней, с печенью! Приедешь?
– А то, – усмехнулся он. – Закуску не забудь.
Неприятнее всего было то, что требовались жертвы. Много жертв. То, чего он хотел добиться, самим колдунам безразлично, а значит, плату они потребуют немалую. Он долго думал. Выкликнуть добровольцев? Но тем самым он вынужден будет открыть свой замысел. Он не был дураком и понимал: подавляющее большинство его затею осудит. Хотя его цель – исключительно благополучие и процветание родной планеты. Не для себя он это делает – для родины. Но эти сопливые греховодники не оценят. Нельзя им доверяться.
К тому же ему было жаль своих солдат. Они прекрасно обучены, они преданы ему и родине – именно в таком порядке, они отлично служат. Они заслуживают лучшей участи, чем быть принесёнными в жертву, пусть даже ради высоких целей. На роль жертв лучше всего подошли бы пленные. Но как раз с этим имелись проблемы: пленных не было. Эх, если бы он в своё время не поторопился тупо сжечь это быдло с «Райского грома»! Как бы они пригодились сейчас! Увы, заранее не предусмотришь, где что понадобится.
Сперва он думал обойтись малой кровью. Не изобретать комбинации, как ублажить колдунов и заставить их сделать то, что нужно, а сразу вывести из игры фигуру, без которой у противника всё рухнет. На сей раз, прежде чем лезть в логово колдуна, он запасся надёжными веревками и фонариками. И всё равно чуть не пропал. Колдун узнал его.
– Твоя жертва оказалась не жертвой! – скрипуче обвинил его костлявый обнажённый юноша, и скрежет его голоса отозвался внутри, давя волю. – Теперь ты заменишь мне её. – Сердце заныло. – Называй своё имя, смертный.
– Это была хорошая жертва! – панически возразил адмирал, пытаясь избавиться от оцепенения и от нарастающего подчиняющего шёпота в голове. – Ты сам говорил, что хорошая!
– Чересчур хорошая, – неприятно лязгнул колдун. – Слишком сильная.
– Вот видишь! Я был честен.
– Это не имеет значения, смертный. – Что честность колдуну? Пустой звук. – Жертва не удалась. Назови своё имя, жертва.
– Я не жертва! – воспротивился он из последних сил. – Я назову тебе другую жертву, за этим я и пришёл. Хорошую жертву, тебе понравится!
– Говори, смертный. Не испытывай моё терпение.
– Салима, – прошептал он, – ан-Найян аль-Саид.
Есть имя, есть образ. И то, и другое у всякого координатора на виду, не скроешь. Когда это пришло ему в голову, он даже рассмеялся: вот она, уязвимость высоких постов! Ан нет, не было её, никакой уязвимости. Он едва не поплатился за свои иллюзии, когда поверхность воды вскипела, не дав проявиться изображению, и ошпарила ему лицо. Он взвыл, отшатнувшись, и это непроизвольное движение спасло ему жизнь: костлявая рука колдуна схватила воздух, вместо того чтобы сомкнуться на его горле.
– Кого ты мне подсунул? – В шипящем, прерывающемся голосе звучала страшная мука. – Тебе конец, смертный!
Но конец почему-то не наступал. Жуткая холодная ладонь шарила совсем рядом, не находя смертного, и огненные глаза колдуна не впивались в душу. Он проморгался от боли, жгущей лицо, и увидел, что колдун слеп. Перегретый пар, в который неожиданно превратилось водяное зеркало, повредил греховоднику гораздо сильнее, кожа клочьями сползала с лица, белки глаз сварились. Адмирал затаил дыхание и мелкими, неслышными шажками стал отступать от беснующегося и шипящего от боли колдуна, а потом бросился бежать.
Один из фонариков он потерял по дороге и чуть не запутался в собственной верёвке, разматывая которую, отмечал путь назад. Но выбрался. Ожоги на лице заживали долго. К тому времени он сумел правдами и неправдами, потратив кучу средств и ликвидировав нескольких свидетелей, отыскать другого колдуна.
С ним он повёл себя умнее и осмотрительнее. Не стал прельщать сильными жертвами, с которыми дерьма нахлебаешься. Слил в качестве затравки жертву гарантированно слабую – командующего Эрена Тилена. Этот безмозглый, погрязший во грехе хмырь раздражал его всё больше и больше, и вот настало время с пользой избавиться от него. И, заполучив на какое-то время внимание колдуна, не отягощённое неистовой жаждой жертвы, он изложил ему своё видение возможной сделки. Колдун сделки не хотел, делать что-то лишнее, да ещё для смертного, было ему неинтересно. Цена росла. В конце концов греховный ублюдок склонился к тому, что, превратив этого жалкого надоедливого человечка в свою жертву, он получит меньше удовольствия, чем выполнив его просьбу и получив в безраздельное пользование множество жертв, полных жизни.
Договорённость была достигнута. Ен Пиран вышел из пещеры, сматывая верёвку, с видом победителя и снисходительно усмехнулся, вспомнив, как плутал по подземным лабиринтам в первый раз и плакал от счастья, увидев свет. Не хочешь плакать – не будь опрометчивым идиотом.
Теперь предстояло найти жертвы, пока колдун не забыл об уговоре. Имя и образ. Проблемой было то, что он мало кого знал по именам. Велик ли смысл в именах мелких врагов, баб и придворных лизоблюдов? Делать больше нечего, память загромождать! Те же, чьи имена ему известны, в большинстве случаев для жертвы не подходят. Король Имит, например, или его супруга Сар Эмайне. Если их в жертву, то ради чего, собственно, жертвовать?
Решение пришло не сразу. Такое решение, которое он мог бы претворить в жизнь сам, никого не подключая. Он выбрал провинциальный городок, досконально всё разведал и под покровом ночи проник в ветхое здание муниципалитета. Охранялось оно из рук вон плохо, да и зачем? Грабителям там поживиться нечем, это же не склад и не магазин. Печать мэр на ночь уносит домой. Вот охрана и спала, честно не покидая пост. Ему даже не пришлось ничего красть. Он всего лишь скопировал на кристалл памяти базу данных жителей этого обречённого городка. Копии выдаваемых удостоверений личности: имя и фотография.
Йозеф не ожидал увидеть Мрланка. Ххнн сказал, что капитан погиб, и он поверил. Как не поверить? Таким не шутят. Но вот он, Мрланк, живой и здоровый, насколько вампир-сумеречник вообще может выглядеть здоровым с точки зрения землянина. Это было чудо. Такое, что нельзя не отметить.
Пребывая на подъёме, Йозеф приказал готовить бот. Под ноги попалась Хелена.
– Па-ап, я с тобой!
– Хелена, я еду на райский линкор. – Он попытался намекнуть, что это неподходящее место для девочки. – Тебе совершенно нечего там делать.
– А мне интересно!
– Я буду там выпивать с командиром шитанн. Это неинтересно.
– Папа, ты обещал брать меня с собой, – закапризничала Хеленка. – Обещал, а сам!
– Ладно уж. – Настроение было приподнятым, и портить его пререканиями не хотелось. – Собирайся. Но смотри у меня: в разговор не лезть и по кораблю не слоняться.
– Папочка, ты самый лучший! – взвизгнула Хеленка, расцеловала его и ускакала наряжаться.
Йозеф взял с собой огурцов и помидоров. А также гречки и вина – в оптовых количествах, на обмен. Реттихи экипажу очень понравилось, вот только достать его на Земле негде. А красное вино, насколько он помнил, понравилось кетреййи.
Он решил, что фраза Мрланка была иносказанием, для красного словца, но вампир и впрямь его обнял – коротко, зато с чувством.
– Гржельчик, ты адмирал? – Он потрепал плечо с платиновой звездой. – Такой же, как Шварц?
– Смею надеяться, я немного лучше Шварца, – усмехнулся Йозеф. – Я с людьми лажу. Потому и командую операцией я, а не он.
Координатор сказала, что ждала его, потому что не может доверить совместную операцию Шварцу. Адмирал т’Лехин взаимодействовать со Шварцем не будет. А если будет, то лишь как противник, чего ей, едва заключившей союзный договор с Мересань, хотелось бы избежать. Вопрос, за что т’Лехин так невзлюбил Шварца, у Йозефа не возник. Он и сам его недолюбливал.
– Так значит, ты – командующий этой мистерией? – сощурился Мрланк. – Ну, тогда принимай рапорт. Со мной два линкора Рая, «Молния» и «Сияние». Больше не будет, это и так две трети нашего флота.
– Уже прогресс по сравнению с тем, что было полгода назад, – улыбнулся Йозеф.
– Мы хотим поджарить Ена Пирана на медленном огне. И даже его проклятая кровь не нужна, пусть сдохнет вместе со своей кровью.
– Не у вас одних для Ена Пирана приятные пожелания. Скоро мересанцы подтянутся, будут требовать и себе кусок от него.
Не стремитесь всё делать сами, сказала ему Салима, дайте мересанцам отвести душеньку. То, что для нас – лишняя грязь на руках, для них – священная месть. Концепция священной мести, с точки зрения Йозефа, плохо сочеталась с христианской идеей прощения, но вряд ли стоит ожидать от мересанцев, что они, перейдя в новую веру, в момент позабудут традиции предков.
– Давай сядем. – Он прошел к столу, на котором уже ожидал двоих приятелей холодный запотевший кувшин со всякой нарезанной райской ерундой вокруг.
