– Ртхинн? Не Криййхан?
– Хирра Криййхан в больнице.
– Но он оттуда выйдет. И устроит тебе вместе с Ртхинном мозгодрючку! Чья подпись на контракте? Ртхинна?
– Нет. – Мрланку стало зябко. – Моя. Главнокомандующий же я, а не Ртхинн.
– Поздравляю, Мрланк, – прочувствованно сказал Ххнн. – Хирра Ртхинн снова тебя подставил. Второй раз! Когда ты уже жизни научишься?
Кромешную тьму разрывал яркий, резкий свет прожекторов. В воздухе застыли крошечные льдинки, шурша, опадающие к ногам. Толстое снежное покрывало безжалостно вскрыто. То, что когда-то было речным берегом, изрезано бульдозерами. В русле бывшей реки – ни кусочка льда. Воду выплеснуло во время катастрофы, и она так и не вернулась. А траинит остался.
Захара не покидало ощущение, что он ковыряется в трупе. Не как анатом, с целью познания, а как мародёр – выдрать золотые коронки, вытащить батареи кардиостимулятора, вынуть титановые штифты из суставов. Жуткое ощущение.
Нлакис тоже был трупом, теперь Захар это понимал. Ушла вода, исчезла жизнь. Но трупом слишком древним, время слизало страшную плоть с костей, остался чистый скелет, которому свойственна даже некая непредвзятая красота. А здесь всё случилось только что. Река была обитаемым местом, и ножи бульдозеров то и дело натыкались на натуральные трупы. Захар никогда не был ни ханжой, ни неженкой, привычный с детства вид обезглавленной курицы или заколотого бычка не вызывал у него никаких эмоций, да и людей он похоронил немало. Однако то, что ему приходилось видеть здесь, зашкаливало за всякие разумные пределы. Мужчины – ладно, им сам Бог завещал погибать, но изуродованные стихией тела женщин, раздавленные и разодранные детские трупики… Впору запить. Половина из его рабочих так и поступала. Вторая половина забывалась, куря траву.
Захар предполагал, что рабочих придётся везти с Земли. Но к разработкам стали стекаться местные. В основном – старики, потерявшие всю родню, не видящие для себя будущего на Хао и не желающие принимать новую веру. Они хотели лишь одного – дожить свой век на родине и спокойно умереть. Большинству из них пора было на пенсию. Но Захар сказал жёстко: либо работать, либо – за милостыней к Джеронимо Натта и потом на Хао. Содержать на руднике нетрудоспособных не планировалось.
Вначале ему было неудобно нанимать мересанцев. Это их мир, а он – пришлый – явился нажиться на их горе. Напрасно он беспокоился: проклятия переживших конец света были адресованы не ему. Катастрофа четко расставила по местам, кто враг, а кто друг. К нему относились скорее с благодарностью за возможность остаться у могил предков и достойно заработать на собственные похороны. Подслеповатые мересанские деды то и дело норовили снести бульдозером что-нибудь не то, и он заказал партию очков, чем вызвал дополнительный всплеск благодарности.
Джеронимо Натта, заканчивая эвакуацию, посетил рудник. В последний раз предложил рабочим покинуть Мересань. Однако они уже приняли решение. Кардинал не стал настаивать. Благословил – знал, конечно, что и они отказались принимать христианство, и директор иудей, – но тем не менее благословил. Не сказал, на удивление, ни слова в своём обычном духе, что лишь пособники тьмы якобы не приемлют света. Попрощался и уехал.
Заезжал и иной гость. Собственной персоной адмирал т’Лехин, нежданно-негаданно ставший главой Мересань, когда всех более близких к верхушке скосил катаклизм. Невысокий худой мужчина с усталым лицом, будто высеченным из голубого камня. Поговорив с рабочими, он подошёл к Захару и сказал: «Ради Бога, не дайте им пропасть». Потом ходил по разрезу, залитому электрическим светом прожекторов. Долго стоял и смотрел на ревущие экскаваторы, извлекающие из-под наносов породу вперемешку с кусками чьих-то замороженных тел. Половина рабочих после говорили, что он плакал. Половина – что просто молчал, сжав губы в тонкую, бескровную линию. Он уехал, не прощаясь.
И Захар остался на планете один, в компании мересанских пенсионеров и сотрудников охранного предприятия. Впрочем, нет, не один. Где-то в южном полушарии – в бывшем южном полушарии, ось вращения Мересань сильно сместилась в результате катастрофы, но карты были старые – на двух небольших континентах хозяйничали представители Тсеты и Шшерского Рая. Но они находились словно в другом мире: слишком далеко, в гости не наездишься, даже прямой радиосвязи нет. При острой необходимости можно общаться через ГС-крейсер, на всякий случай торчащий на орбите, используя его как ретранслятор, и то не в любой момент времени, а лишь при определённом его расположении. Но острой необходимости не возникало. С руководством тсетиан и шшерцев он так и не познакомился. Зачем? Расклад и так ясен. Всё поделено, делить больше нечего.
Учить язык шитанн оказалось легко и приятно. И форма райского флота села на Василису, словно именно для неё была разработана. Голубая трикотажная кофта с длинными облегающими рукавами и низким круглым вырезом – герра – изумительно оттеняла её глаза, широкие чёрные брюки визуально стройнили фигуру, а плотный чёрный жилет с красной капитанской полосой подчёркивал талию. Пессимизм её покинул. Может, всё и сложится к лучшему.
Свой корабль она нашла по светящемуся ореолу, вроде солнечной короны, заключённому в красный круг на борту. «Райское сияние». Линкор в сравнении с крейсером казался небольшим, несерьёзным каким-то. Но полагать так – не свидетельство большого ума. Да, линкор проигрывает земному крейсеру в мощности и вооружении. Но в манёвренности даёт фору и энергии жрёт не в пример меньше. Линкор может быть очень опасен для врага. Она восстанавливала в памяти всё известное ей о райских кораблях. К сожалению, до сих пор она имела дело с линкорами лишь в виртуальном мире. А где же их было взять в реале? Неужто шшерцы подарили бы корабль потенциальному противнику: нате, изучайте?
Кетреййи, дежуривший у шлюза, вытаращил на неё глаза, с блюдечко каждый:
– Хирра, а вы кто?
– Капитан этой посудины. – Она кинула на стол дежурного новенькую магнитную карту. – Сам будешь проверять? Или позовёшь тех, кто читать умеет?
Кетреййи её безотчётно раздражали. Не сами по себе, они в глупости своей не виноваты. Но как можно доверить службу на космическом корабле умственно отсталому? Будь её воля, она бы блондинчиков не допускала до корабля на расстояние метра. И вроде бы её воля, как капитана, на «Райском сиянии» абсолютна – ан нет, не совсем. Кое-чего она не может: например, уволить всех кетреййи и взять на их должности шитанн. Во-первых, тут же обвинят в расовой дискриминации. Во-вторых, шитанн считают ниже своего достоинства занимать должности, для которых хватает интеллекта кетреййи. В-третьих, шитанн слишком мало. Кетреййи втрое-вчетверо больше, именно на их плечах держится экономика Рая, а шитанн ею управляют. Кетреййи – плоть этого мира, шитанн – его мозги, а ба – так себе, красивый бантик.
Парень, даром что тупой, службу знал. Ну, и собачек можно выдрессировать. Он нажал кнопку, и появился шитанн.
– Вахтенный офицер Эйшвер Ихстл, – отрекомендовался сумеречник с чёрной короткой косой причудливого плетения.
– Василиса Ткаченко, – представилась она.
– Она говорит, что она – капитан нашего корабля! – сообщил кетреййи командиру сенсационную новость.
Вампир окинул её внимательным взглядом. Чувствовалось, что концы с концами у него не сходятся. Женщина. В форме военного флота. Блондинка, вкусно пахнущая кровью. С капитанской полосой на плече. Причёска незнакомая, но и название клана незнакомо. Может, клан из мелких, не все же наизусть знать. Он рефлекторно помотал головой, пытаясь сбросить наваждение. Блондинка смотрела на него снисходительно.
– Документы. – Она выразительно щёлкнула по магнитной карте.
Шитанн пришёл в себя. Сунул карту в коммуникатор, посмотрел на экран, пролистал. Сто червей могильных, действительно капитан! Все полномочия подтверждены.
– Хирра Василиса, а вы кто? – спросил офицер несчастно.
Дилемма продолжала его мучить. Кетреййи не то что капитаном, обычным пилотом не стать, и расовая дискриминация тут ни при чём. Шитанн перед поступлением в пилотскую школу тоже сдают тест на коэффициент интеллекта, и далеко не все проходят. Но вот она стоит перед ним со своей светлой косищей. Капитан.
– Вы ведь не шитанн?
Какие-то секунды Василисой владело искушение сказать, что она кетреййи, и посмотреть, как мировоззрение этого мужика с треском рушится. Она преодолела соблазн. Ещё крови попросит, упаси Господи.
– Я с Земли, – сжалилась Василиса.
На скорбном челе вахтенного офицера обозначилось просветление. Феномен обрёл разгадку! Ихстл наконец-то сообразил отсалютовать своему капитану. Похоже, ума у него не палата. Десантник, небось.
– Как тебя, Эйшвер? Давай, отведи меня к тому, кто у вас тут главный… после меня. А ты, парень, – она для ясности ткнула в кетреййи, – позаботься о моём багаже.
– А как? – он хлопнул глазами.
Она мысленно плюнула.
– Вызови кого-нибудь из своих и скажи, чтобы отнесли чемодан в капитанскую каюту. Ясно?
– Да, хирра! – с готовностью закивал он.
Рубка линкора была похожа на рубку крейсера, только поменьше и обзор хуже: мало экранов. Но пульт почти такой же. У пульта в вертящемся кресле сидел шитанн и считал ворон. С виду – прямо запорожский казак: косая сажень в плечах, голова выбрита, на затылке – длинный чёрный чуб, чуть ли не до пояса. Только бледный, и радужки глаз красные.
– Это Зигленк Винт, – представил его офицер. – Старший по пилотской бригаде.
«Казак» недовольно зыркнул на Эйшвера, и Василиса поняла, почему. Согласно субординации, младшего первым представляют старшему, а он привык быть тут старшим. И наверняка его до сих пор объявляли исполняющим обязанности командира.
Его взгляд упал на Василису, и в нём моментально отразилось понимание. Всё-таки соображалка у второго пилота лучше работает, чем у любого десантника. Он встал с кресла, изобразил приветственный салют.
– Кэп? – Осторожно, вопросительно.
– Он самый. – Она прошла к освобождённому креслу, села. – Будем знакомы. Василиса Ткаченко.
Зигленк Винт остался стоять, рассматривая её искоса.
– Вы же не кетреййи, правда? – В вопросе прозвучала надежда.
Боже! Кажется, она поторопилась. Ей вдруг пришло на ум, что ситуация имеет тенденцию воспроизводиться. Пока она ходила в форме Земли, всё было более-менее ясно – да и то не всем. Но блондинка в райских тряпках ассоциируется только с кетреййи. А если эти тряпки капитанские – налицо когнитивный диссонанс.
– Так, Зигленк. – Может, стоило обратиться к нему «хирра»? Обойдётся, это он её подчиненный, а не наоборот. – Соберите личный состав. Всех, свободных от вахт.
В кают-компанию набилась уйма народу. Может, и не стоило собирать всех. Достаточно было бы шитанн, кетреййи всё равно ни черта не поймут, да им и по фигу. Она даже слегка опасалась, что в этой толпе на неё не обратят внимания, но зря: женщина в форме так и притягивала взгляды. Она прошла в центр и объявила хорошо поставленным, командирским голосом:
– Меня зовут Василиса Ткаченко, и с сегодняшнего дня я – капитан этого корабля. Скажу сразу, чтоб избежать всех возможных недоразумений: я – не кетреййи из затерянного клана. Я – землянка! До того, как прийти сюда, я девять лет служила в ГС-флоте Земли, последняя должность – капитан крейсера «Анакин Скайуокер».
– Сотня червей могильных! – осенило кого-то из пилотов. – Так эти, из доков, не врали, что на «Скайуокере» баба – капитан!
– Думаю, название «Анакин Скайуокер» вам знакомо. – Она проигнорировала реплику. – Некоторое время назад мне довелось побывать в Шшерском Раю для ремонта крейсера. Мне у вас понравилось. – Она польстила шшерцам, не так уж ей сильно понравилось, но и фатального неприятия Рай не вызвал. – У меня есть основания ожидать, что мы с вами успешно сработаемся.
Либо они сработаются, либо она потеряет контракт. Тут дело не в основаниях, а в целеполагании.
– Ещё один момент, который необходимо заранее прояснить, – невозмутимо продолжила Василиса. – Я женщина, можете поверить своим глазам. К тому же не вашей расы. Однако это абсолютно не означает, что я намерена с вами спать. – С этими чокнутыми шитанн надо сразу расставить все точки над «i».
– Но надеяться-то можно? – ляпнул кто-то.
Ну вот, началось.
– Могу подарить фотографию, – отрезала она. – Для занятий физкультурой. Но меня лично – не отвлекать!
Послышались смешки. Она рассчитывала, что не над ней, а над тем, ляпнувшим.
– А теперь пусть кто-нибудь сделает мне реттихи. Начальникам служб – остаться, остальные свободны.
Бокал с реттихи появился перед ней почти мгновенно. Она села в кресло и перевела дух. Есть надежда, что дебют удался.
Придя кормить шнурогрызок, Дьёрдь обнаружил Фархада. Молодой пилот развлекался: достал одного хитинового уродца из аквариума, и он бегал по столу за золотым кольцом на верёвочке.
– Ты что делаешь, сын… – епископ осёкся, – юноша?
Молодой человек нравился Дьёрдю. На взгляд священника, у него был всего один недостаток: он не являлся христианином.
– Дрессирую шнурогрызок, – ничуть не смутившись, ответил он.
– Боже мой, зачем?
Фархад пожал плечами.
– А зачем мы их оставили? Вдруг да пригодятся.
– Пригодятся? – скептически переспросил епископ. – На что могут сгодиться честному человеку эти богопротивные твари?
– Почему богопротивные? – Фархад с интересом посмотрел на Дьёрдя. – Они, конечно, страшненькие, но среди земных насекомых и противнее есть.
– Потому что созданы руками человека, а не Господа!
– Ну, – протянул юноша, – тогда и наш корабль богопротивный. Он же руками человека сделан.
Дьёрдь вздохнул. Уж эти критически настроенные молодые иноверцы! Будто одного вампира мало, чтобы с ним спорить.
– Корабль неживой, – возразил он. – У него нет мозга.
– Да? – Фархад весело поднял бровь. – Попробуйте отключить сервер, сразу станет ясно, что без мозга крейсер ни на что не годен. Хотя – не советую. Командир на куски порвёт, не поглядит на ваш священный сан.
– Хорошо. – Ему пришлось согласиться. – Но живые существа питаются. Разве корабль питается?
– А как же! – подтвердил Фархад. – Ест энергию, да ещё в каких количествах. И, если вам пришёл на ум противоположный процесс – ускорители выбрасывают наружу реактивные струи, фотонные разгонники субсветовых лоханок излучают, ГС-привод тоже рассеивает энергию в пространство.
– Корабли не размножаются и не воспроизводятся, – привёл Дьёрдь следующий аргумент.
– О-о, мы сами в этом виноваты. – Улыбка парня достигла ушей. – Все наши корабли – мужчины, ни одному не досталось женского имени. Но я вам скажу, они хитро вышли из положения. Они вынуждают нас, людей, чтобы мы их воспроизводили. И, по возможности, размножали.
Епископ печально посмотрел на Фархада.
– Смеёшься?
– Ага.
– А я серьёзно. Всех благих тварей создал Бог, и всегда было так, об этом и в Библии написано.
– Изучать материальный мир, в том числе мир живого, по священным текстам странно, вам так не кажется?
– Религии наставляют нас прежде всего в духовном, – кивнул Дьёрдь. – Но дух существует в материальном мире, и неудивительно, что этот мир также описывается в…
– Неудивительно, – подхватил молодой человек, – что все религии, оказываясь не на своём поле, дают маху.
– Хирра Криййхан в больнице.
– Но он оттуда выйдет. И устроит тебе вместе с Ртхинном мозгодрючку! Чья подпись на контракте? Ртхинна?
– Нет. – Мрланку стало зябко. – Моя. Главнокомандующий же я, а не Ртхинн.
– Поздравляю, Мрланк, – прочувствованно сказал Ххнн. – Хирра Ртхинн снова тебя подставил. Второй раз! Когда ты уже жизни научишься?
Кромешную тьму разрывал яркий, резкий свет прожекторов. В воздухе застыли крошечные льдинки, шурша, опадающие к ногам. Толстое снежное покрывало безжалостно вскрыто. То, что когда-то было речным берегом, изрезано бульдозерами. В русле бывшей реки – ни кусочка льда. Воду выплеснуло во время катастрофы, и она так и не вернулась. А траинит остался.
Захара не покидало ощущение, что он ковыряется в трупе. Не как анатом, с целью познания, а как мародёр – выдрать золотые коронки, вытащить батареи кардиостимулятора, вынуть титановые штифты из суставов. Жуткое ощущение.
Нлакис тоже был трупом, теперь Захар это понимал. Ушла вода, исчезла жизнь. Но трупом слишком древним, время слизало страшную плоть с костей, остался чистый скелет, которому свойственна даже некая непредвзятая красота. А здесь всё случилось только что. Река была обитаемым местом, и ножи бульдозеров то и дело натыкались на натуральные трупы. Захар никогда не был ни ханжой, ни неженкой, привычный с детства вид обезглавленной курицы или заколотого бычка не вызывал у него никаких эмоций, да и людей он похоронил немало. Однако то, что ему приходилось видеть здесь, зашкаливало за всякие разумные пределы. Мужчины – ладно, им сам Бог завещал погибать, но изуродованные стихией тела женщин, раздавленные и разодранные детские трупики… Впору запить. Половина из его рабочих так и поступала. Вторая половина забывалась, куря траву.
Захар предполагал, что рабочих придётся везти с Земли. Но к разработкам стали стекаться местные. В основном – старики, потерявшие всю родню, не видящие для себя будущего на Хао и не желающие принимать новую веру. Они хотели лишь одного – дожить свой век на родине и спокойно умереть. Большинству из них пора было на пенсию. Но Захар сказал жёстко: либо работать, либо – за милостыней к Джеронимо Натта и потом на Хао. Содержать на руднике нетрудоспособных не планировалось.
Вначале ему было неудобно нанимать мересанцев. Это их мир, а он – пришлый – явился нажиться на их горе. Напрасно он беспокоился: проклятия переживших конец света были адресованы не ему. Катастрофа четко расставила по местам, кто враг, а кто друг. К нему относились скорее с благодарностью за возможность остаться у могил предков и достойно заработать на собственные похороны. Подслеповатые мересанские деды то и дело норовили снести бульдозером что-нибудь не то, и он заказал партию очков, чем вызвал дополнительный всплеск благодарности.
Джеронимо Натта, заканчивая эвакуацию, посетил рудник. В последний раз предложил рабочим покинуть Мересань. Однако они уже приняли решение. Кардинал не стал настаивать. Благословил – знал, конечно, что и они отказались принимать христианство, и директор иудей, – но тем не менее благословил. Не сказал, на удивление, ни слова в своём обычном духе, что лишь пособники тьмы якобы не приемлют света. Попрощался и уехал.
Заезжал и иной гость. Собственной персоной адмирал т’Лехин, нежданно-негаданно ставший главой Мересань, когда всех более близких к верхушке скосил катаклизм. Невысокий худой мужчина с усталым лицом, будто высеченным из голубого камня. Поговорив с рабочими, он подошёл к Захару и сказал: «Ради Бога, не дайте им пропасть». Потом ходил по разрезу, залитому электрическим светом прожекторов. Долго стоял и смотрел на ревущие экскаваторы, извлекающие из-под наносов породу вперемешку с кусками чьих-то замороженных тел. Половина рабочих после говорили, что он плакал. Половина – что просто молчал, сжав губы в тонкую, бескровную линию. Он уехал, не прощаясь.
И Захар остался на планете один, в компании мересанских пенсионеров и сотрудников охранного предприятия. Впрочем, нет, не один. Где-то в южном полушарии – в бывшем южном полушарии, ось вращения Мересань сильно сместилась в результате катастрофы, но карты были старые – на двух небольших континентах хозяйничали представители Тсеты и Шшерского Рая. Но они находились словно в другом мире: слишком далеко, в гости не наездишься, даже прямой радиосвязи нет. При острой необходимости можно общаться через ГС-крейсер, на всякий случай торчащий на орбите, используя его как ретранслятор, и то не в любой момент времени, а лишь при определённом его расположении. Но острой необходимости не возникало. С руководством тсетиан и шшерцев он так и не познакомился. Зачем? Расклад и так ясен. Всё поделено, делить больше нечего.
Учить язык шитанн оказалось легко и приятно. И форма райского флота села на Василису, словно именно для неё была разработана. Голубая трикотажная кофта с длинными облегающими рукавами и низким круглым вырезом – герра – изумительно оттеняла её глаза, широкие чёрные брюки визуально стройнили фигуру, а плотный чёрный жилет с красной капитанской полосой подчёркивал талию. Пессимизм её покинул. Может, всё и сложится к лучшему.
Свой корабль она нашла по светящемуся ореолу, вроде солнечной короны, заключённому в красный круг на борту. «Райское сияние». Линкор в сравнении с крейсером казался небольшим, несерьёзным каким-то. Но полагать так – не свидетельство большого ума. Да, линкор проигрывает земному крейсеру в мощности и вооружении. Но в манёвренности даёт фору и энергии жрёт не в пример меньше. Линкор может быть очень опасен для врага. Она восстанавливала в памяти всё известное ей о райских кораблях. К сожалению, до сих пор она имела дело с линкорами лишь в виртуальном мире. А где же их было взять в реале? Неужто шшерцы подарили бы корабль потенциальному противнику: нате, изучайте?
Кетреййи, дежуривший у шлюза, вытаращил на неё глаза, с блюдечко каждый:
– Хирра, а вы кто?
– Капитан этой посудины. – Она кинула на стол дежурного новенькую магнитную карту. – Сам будешь проверять? Или позовёшь тех, кто читать умеет?
Кетреййи её безотчётно раздражали. Не сами по себе, они в глупости своей не виноваты. Но как можно доверить службу на космическом корабле умственно отсталому? Будь её воля, она бы блондинчиков не допускала до корабля на расстояние метра. И вроде бы её воля, как капитана, на «Райском сиянии» абсолютна – ан нет, не совсем. Кое-чего она не может: например, уволить всех кетреййи и взять на их должности шитанн. Во-первых, тут же обвинят в расовой дискриминации. Во-вторых, шитанн считают ниже своего достоинства занимать должности, для которых хватает интеллекта кетреййи. В-третьих, шитанн слишком мало. Кетреййи втрое-вчетверо больше, именно на их плечах держится экономика Рая, а шитанн ею управляют. Кетреййи – плоть этого мира, шитанн – его мозги, а ба – так себе, красивый бантик.
Парень, даром что тупой, службу знал. Ну, и собачек можно выдрессировать. Он нажал кнопку, и появился шитанн.
– Вахтенный офицер Эйшвер Ихстл, – отрекомендовался сумеречник с чёрной короткой косой причудливого плетения.
– Василиса Ткаченко, – представилась она.
– Она говорит, что она – капитан нашего корабля! – сообщил кетреййи командиру сенсационную новость.
Вампир окинул её внимательным взглядом. Чувствовалось, что концы с концами у него не сходятся. Женщина. В форме военного флота. Блондинка, вкусно пахнущая кровью. С капитанской полосой на плече. Причёска незнакомая, но и название клана незнакомо. Может, клан из мелких, не все же наизусть знать. Он рефлекторно помотал головой, пытаясь сбросить наваждение. Блондинка смотрела на него снисходительно.
– Документы. – Она выразительно щёлкнула по магнитной карте.
Шитанн пришёл в себя. Сунул карту в коммуникатор, посмотрел на экран, пролистал. Сто червей могильных, действительно капитан! Все полномочия подтверждены.
– Хирра Василиса, а вы кто? – спросил офицер несчастно.
Дилемма продолжала его мучить. Кетреййи не то что капитаном, обычным пилотом не стать, и расовая дискриминация тут ни при чём. Шитанн перед поступлением в пилотскую школу тоже сдают тест на коэффициент интеллекта, и далеко не все проходят. Но вот она стоит перед ним со своей светлой косищей. Капитан.
– Вы ведь не шитанн?
Какие-то секунды Василисой владело искушение сказать, что она кетреййи, и посмотреть, как мировоззрение этого мужика с треском рушится. Она преодолела соблазн. Ещё крови попросит, упаси Господи.
– Я с Земли, – сжалилась Василиса.
На скорбном челе вахтенного офицера обозначилось просветление. Феномен обрёл разгадку! Ихстл наконец-то сообразил отсалютовать своему капитану. Похоже, ума у него не палата. Десантник, небось.
– Как тебя, Эйшвер? Давай, отведи меня к тому, кто у вас тут главный… после меня. А ты, парень, – она для ясности ткнула в кетреййи, – позаботься о моём багаже.
– А как? – он хлопнул глазами.
Она мысленно плюнула.
– Вызови кого-нибудь из своих и скажи, чтобы отнесли чемодан в капитанскую каюту. Ясно?
– Да, хирра! – с готовностью закивал он.
Рубка линкора была похожа на рубку крейсера, только поменьше и обзор хуже: мало экранов. Но пульт почти такой же. У пульта в вертящемся кресле сидел шитанн и считал ворон. С виду – прямо запорожский казак: косая сажень в плечах, голова выбрита, на затылке – длинный чёрный чуб, чуть ли не до пояса. Только бледный, и радужки глаз красные.
– Это Зигленк Винт, – представил его офицер. – Старший по пилотской бригаде.
«Казак» недовольно зыркнул на Эйшвера, и Василиса поняла, почему. Согласно субординации, младшего первым представляют старшему, а он привык быть тут старшим. И наверняка его до сих пор объявляли исполняющим обязанности командира.
Его взгляд упал на Василису, и в нём моментально отразилось понимание. Всё-таки соображалка у второго пилота лучше работает, чем у любого десантника. Он встал с кресла, изобразил приветственный салют.
– Кэп? – Осторожно, вопросительно.
– Он самый. – Она прошла к освобождённому креслу, села. – Будем знакомы. Василиса Ткаченко.
Зигленк Винт остался стоять, рассматривая её искоса.
– Вы же не кетреййи, правда? – В вопросе прозвучала надежда.
Боже! Кажется, она поторопилась. Ей вдруг пришло на ум, что ситуация имеет тенденцию воспроизводиться. Пока она ходила в форме Земли, всё было более-менее ясно – да и то не всем. Но блондинка в райских тряпках ассоциируется только с кетреййи. А если эти тряпки капитанские – налицо когнитивный диссонанс.
– Так, Зигленк. – Может, стоило обратиться к нему «хирра»? Обойдётся, это он её подчиненный, а не наоборот. – Соберите личный состав. Всех, свободных от вахт.
В кают-компанию набилась уйма народу. Может, и не стоило собирать всех. Достаточно было бы шитанн, кетреййи всё равно ни черта не поймут, да им и по фигу. Она даже слегка опасалась, что в этой толпе на неё не обратят внимания, но зря: женщина в форме так и притягивала взгляды. Она прошла в центр и объявила хорошо поставленным, командирским голосом:
– Меня зовут Василиса Ткаченко, и с сегодняшнего дня я – капитан этого корабля. Скажу сразу, чтоб избежать всех возможных недоразумений: я – не кетреййи из затерянного клана. Я – землянка! До того, как прийти сюда, я девять лет служила в ГС-флоте Земли, последняя должность – капитан крейсера «Анакин Скайуокер».
– Сотня червей могильных! – осенило кого-то из пилотов. – Так эти, из доков, не врали, что на «Скайуокере» баба – капитан!
– Думаю, название «Анакин Скайуокер» вам знакомо. – Она проигнорировала реплику. – Некоторое время назад мне довелось побывать в Шшерском Раю для ремонта крейсера. Мне у вас понравилось. – Она польстила шшерцам, не так уж ей сильно понравилось, но и фатального неприятия Рай не вызвал. – У меня есть основания ожидать, что мы с вами успешно сработаемся.
Либо они сработаются, либо она потеряет контракт. Тут дело не в основаниях, а в целеполагании.
– Ещё один момент, который необходимо заранее прояснить, – невозмутимо продолжила Василиса. – Я женщина, можете поверить своим глазам. К тому же не вашей расы. Однако это абсолютно не означает, что я намерена с вами спать. – С этими чокнутыми шитанн надо сразу расставить все точки над «i».
– Но надеяться-то можно? – ляпнул кто-то.
Ну вот, началось.
– Могу подарить фотографию, – отрезала она. – Для занятий физкультурой. Но меня лично – не отвлекать!
Послышались смешки. Она рассчитывала, что не над ней, а над тем, ляпнувшим.
– А теперь пусть кто-нибудь сделает мне реттихи. Начальникам служб – остаться, остальные свободны.
Бокал с реттихи появился перед ней почти мгновенно. Она села в кресло и перевела дух. Есть надежда, что дебют удался.
Придя кормить шнурогрызок, Дьёрдь обнаружил Фархада. Молодой пилот развлекался: достал одного хитинового уродца из аквариума, и он бегал по столу за золотым кольцом на верёвочке.
– Ты что делаешь, сын… – епископ осёкся, – юноша?
Молодой человек нравился Дьёрдю. На взгляд священника, у него был всего один недостаток: он не являлся христианином.
– Дрессирую шнурогрызок, – ничуть не смутившись, ответил он.
– Боже мой, зачем?
Фархад пожал плечами.
– А зачем мы их оставили? Вдруг да пригодятся.
– Пригодятся? – скептически переспросил епископ. – На что могут сгодиться честному человеку эти богопротивные твари?
– Почему богопротивные? – Фархад с интересом посмотрел на Дьёрдя. – Они, конечно, страшненькие, но среди земных насекомых и противнее есть.
– Потому что созданы руками человека, а не Господа!
– Ну, – протянул юноша, – тогда и наш корабль богопротивный. Он же руками человека сделан.
Дьёрдь вздохнул. Уж эти критически настроенные молодые иноверцы! Будто одного вампира мало, чтобы с ним спорить.
– Корабль неживой, – возразил он. – У него нет мозга.
– Да? – Фархад весело поднял бровь. – Попробуйте отключить сервер, сразу станет ясно, что без мозга крейсер ни на что не годен. Хотя – не советую. Командир на куски порвёт, не поглядит на ваш священный сан.
– Хорошо. – Ему пришлось согласиться. – Но живые существа питаются. Разве корабль питается?
– А как же! – подтвердил Фархад. – Ест энергию, да ещё в каких количествах. И, если вам пришёл на ум противоположный процесс – ускорители выбрасывают наружу реактивные струи, фотонные разгонники субсветовых лоханок излучают, ГС-привод тоже рассеивает энергию в пространство.
– Корабли не размножаются и не воспроизводятся, – привёл Дьёрдь следующий аргумент.
– О-о, мы сами в этом виноваты. – Улыбка парня достигла ушей. – Все наши корабли – мужчины, ни одному не досталось женского имени. Но я вам скажу, они хитро вышли из положения. Они вынуждают нас, людей, чтобы мы их воспроизводили. И, по возможности, размножали.
Епископ печально посмотрел на Фархада.
– Смеёшься?
– Ага.
– А я серьёзно. Всех благих тварей создал Бог, и всегда было так, об этом и в Библии написано.
– Изучать материальный мир, в том числе мир живого, по священным текстам странно, вам так не кажется?
– Религии наставляют нас прежде всего в духовном, – кивнул Дьёрдь. – Но дух существует в материальном мире, и неудивительно, что этот мир также описывается в…
– Неудивительно, – подхватил молодой человек, – что все религии, оказываясь не на своём поле, дают маху.
