Что можно успеть за этот промежуток времени? Нужно поговорить с Мариусом по-настоящему, обстоятельно: от этого теперь во многом зависит успех всего мероприятия, организованного Кельнерами и Кете Розенхайм.
Агна прибавила шаг, перешла почти на бег, и едва не упала, сумев удержаться на каблуках в последний момент. Остановившись, девушка глубоко вздохнула, поправила сбившиеся волосы и медленно пошла вперед, через небольшой переулок, который остался на ее пути перед домом Кете. Чувствуя, как волнение, не утихая, по-прежнему плещется в груди и горле, — «как именно и о чем мне говорить с Мариусом?!», — Агна снова остановилась.
Чем ближе была встреча с мальчиком, тем больше она нервничала. Времени оставалось слишком мало, — Агне нужно успеть еще к одной клиентке, а то, о чем она должна поговорить с Мариусом, — и не просто поговорить, а взять с него обещание и верное слово, что его берлинские вылазки с ножом в кармане прекратяться, — кажется, с большим трудом можно уложить в эти несколько минут. Тряхнув головой, и чувствуя, как волосы щекочут шею, Агна быстро улыбнулась самой себе, и нажала на белую кнопку дверного звонка.
Дверь, после небольшой паузы, открыла Кете. Нерешительно улыбнувшись Агне, она отошла в сторону, пропуская девушку в дом, выглянула на улицу, осмотрелась по сторонам, и быстро, бесшумно закрыла ее.
— Мы были у Фоули, я и Мариус! — быстро прошептала Кете, поворачиваясь к Агне.
На лице фрау Кельнер появилась насмешка.
— Он сказал, что прежде хочет поговорить с тобой. И только после этого подпишет поручительство для Мариуса.
— Что еще желает Фрэнк Фоули? — надменно спросила Агна, и, видя растерянность Кете, добавила своим обычным, спокойным тоном, — Прости, Кете. Фрэнк Фоули меня нервирует. К тому же, я думаю, он просто непроходимый, упертый дурак!
Кете растерла ладони, и опустила глаза вниз.
— Я сама его не узнаю, Агна! А что если ничего не получится?
— Получится, — заверила девушка. — Обязательно получится!… Как Мариус?
Кете пожала плечами.
— Я сейчас поговорю с ним, а потом мы обсудим, что делать дальше.
— Обсуждать нечего, Агна, — глухо ответила Кете. — Как всегда нужны только деньги. Иначе документов для Кайлы не будет.
Девушка задумчиво кивнула.
— Сколько?
— Еще три тысячи марок.
— Неплохая сумма…
Агна посмотрела по сторонам, отметила про себя книгу, раскрытую на столе, — «должно быть, Кете читала до того, как я пришла», — и, обняв женщину за плечи, отвела ее к столу и посадила на стул. Присев перед Кете, Агна крепко сжала ее руки и прошептала:
— Я поговорю с Мариусом, а потом вернусь сюда.
Кете, подавленная и растерянная утренней встречей с Фоули и новыми трудностями, возникшими при оформлении паспорта для Кайлы, едва заметно кивнула.
— Здравствуй.
Агна заглянула в комнату Мариуса после короткого стука и долгого молчания. Услышав ее голос, мальчишка резко обернулся, радостно и жадно разглядывая девушку. Губы его то тянулись в улыбку, то теряли ее.
— В-в… вы! — Выдохнул Мариус и вскочил с кровати, роняя нож на пол.
Агна улыбнулась мальчику и подняла нож. Сжав деревянную рукоять, она внимательно рассмотрела узкое, блестящее лезвие, и осторожно коснулась его кончиком указательного пальца, с удивлением наблюдая за тем, как от этого легкого касания на пальце выступает капля крови.
— Очень острый!.. Я даже не заметила, как порезалась.
Девушка улыбнулась, закрывая порез.
— Вам очень больно?! — вскрикнул мальчик, бросаясь к ней.
— Мариус, это пустяк, — Агна ласково улыбнулась ему, и достала из сумочки носовой платок. — Мне нужно с тобой поговорить, и у меня очень мало времени.
— Я вас слушаю! — все так же громко, ломающимся голосом, объявил Мариус.
Агна прижала указательный палец к губам, и мальчик понимающе кивнул.
Снова посмотрев на нож, который она по-прежнему держала в руке, девушка сказала:
— Я знаю про твои выходы в город, Мариус. Это очень опасно.
— Но я всегда осторожен! Никто меня не видит!
Агна невесело усмехнулась.
— «Никто»? Ты уверен?
Замечая, что он готовится ей возразить, Агна продолжила, чуть повысив голос:
— Неважно, когда ты выходишь в город: днем, вечером или ночью, — это всегда опасно! Здесь всегда опасно, Мариус! И если тебя поймают, то отведут в гестапо… в лучшем случае. В худшем — они убьют тебя, и мы не сможем помочь тебе и ничего о тебе не узнаем! А мы хотим помочь, пойми меня! Но если ты будешь и дальше бегать по Берлину с ножом, выслеживая тех, кто убил твою маму, это… плохо кончится!
— Они убили ее! И я буду мстить! Я найду их!
— И погибнешь сам! А мы — за тобой!
Агна швырнула нож и сумочку на пол, и отошла к стене, где под потолком блестело дневным светом и переливалось шумом улиц маленькое окно.
— Ты хочешь жить или умереть? — глухо спросила Агна, касаясь дрожащей рукой темной, холодной стены.
— А хочу найти их и убить! — горячо заявил Мариус, подходя ближе к девушке, и останавливаясь за ее спиной.
Агна покачала головой.
— Даже если ты это сделаешь, тебя все равно найдут. А если найдут тебя, то и нас. Всех нас…
Девушка повернулась к Мариусу, но не смогла посмотреть на него, ее глаза были переполнены слезами.
Оторопело застыв перед Агной, мальчик молчал. Наконец он тихо спросил:
— Вам очень страшно?
— Это не имеет значения, Мариус, я говорю не об этом.
— Вам очень страшно, — уже твердо заявил мальчишка, не зная, что ему делать и с этим неожиданным знанием, и со всем, что происходит вокруг.
— Ты… ты должен пообещать мне, что перестанешь их искать! Ты должен пообещать мне, что не станешь больше так рисковать!
Агна замолчала, резко и глубоко втягивая воздух в легкие.
— Я, все мы очень хотим помочь тебе, Мариус. И у нас есть такая возможность. Но если ты продолжишь бегать по Берлину, то погубишь не только себя, но и меня, Харри, Кете и Кайлу! А Кайла беременна!..
Агна обняла себя руками, вздрагивая от волнения и внезапного холода.
— Я хочу, чтобы ты жил, понимаешь? Мне очень, очень жаль тебя и твою маму, но после того, что с ней случилось, ты тем более должен жить! Должен именно потому, что они этого не хотят.
— Простите, простите меня, фрау Кельнер!
Мариус рухнул на пол и закрыл лицо руками.
— Я все время вижу ее лицо. В тот день, в ту минуту… и ничего не могу сделать! Не могу оттащить их от нее, моих сил не хватило… они били ее в живот, знаете?… А когда им надоело, они засмеялись и застрелили ее… так, смеясь, и стреляли. И снова смеялись, когда я подбежал к ней. «Она сдохла, еврей! Твоя грязная мать сдохла!» — так они кричали.
Мариус заплакал навзрыд, не отнимая ладоней от лица. Прошло много времени, прежде чем он успокоился и почувствовал, как Агна крепко обнимает его и целует в волосы.
— Мне очень жаль, Мариус! Мне так жаль!
Ее глаза снова закрылись дрожащей пеленой слез.
— Не плачьте! Из-за меня не плачьте! Я все сделаю, я уеду, я буду вести себя тихо! — закричал мальчик, вскакивая на ноги.
Агна помолчала, собираясь с силами. Поднявшись, она подошла к Мариусу, и, нежно проведя рукой по его волосам, прошептала:
— Веди себя тихо и всегда будь осторожен. Но никогда не позволяй себе думать, что ты «плохой» или «грязный». Это не так. Они хотят, чтобы ты так думал. Не доставляй им этой радости.
Мариус кивнул, не поднимая головы.
— Я приду через два дня. Пока меня не будет ты должен успокоиться и позаботиться о Кете. Ей очень страшно. Справишься?
Мариус снова кивнул, продолжая буравить пол взглядом темных глаз.
— Вот и молодец. А это — Агна наклонилась и подняла с пола нож, — я заберу с собой.
Ответом ей была только тишина. Девушка и не ожидала ответа от Мариуса, но когда она была уже у двери, он четко сказал:
— Простите меня, я не хотел причинить вам беспокойство. Я все сделаю как надо, обещаю. И успокою Кете.
— Хорошо. — Агна с мягкой улыбкой посмотрела на Мариуса через плечо. — Тогда до встречи.
— Спасибо… да! До встречи! А этот?
— Кто?
— Фоули, у которого мы были сегодня утром. Как с ним?
— Не беспокойся, — ответила Агна вслух, а про себя подумала, что ей очень хочется к этим словам добавить привычную фразу Эда: «Я разберусь».
Выбегая из дома Кете, Агна уже знала, что сильно опоздала. Кажется, настолько, что можно уже не торопиться. Впрочем, это утешение было весьма сомнительным, а недовольство фрау Гиббельс, которая собирала их для отчета в конце каждой рабочей недели, было как раз тем, что Агна Кельнер очень хотела бы избежать.
Но, кажется, сегодняшний день был скроен прямо противоположно ожиданиям и планам Агны. Новым подтверждением этого стала встреча с Фрэнком Фоули. Вернее, столкновение. Отбросив в сторону все претензии к презентабельному внешнему виду «настоящей германской женщины», о которых неустанно говорилось в печати и по радио, Агна перешла на бег. Каблуки ее туфель звонкой дробью стучали по тротуару, Агна, оглянувшись, успела поймать белый платок, едва не упавший на землю, успела зажать его в руке, но вот вовремя заметить вышедшего из проулка Фоули не смогла. И потому столкнулась с ним неожиданно и резко. Первые секунды после столкновения ушли на то, чтобы восстановить сбитое дыхание. Агна зло смотрела на мужчину, и молчала.
— Вы! — прерывисто выдохнула Агна.
— Агна… Агна Кельнер! — с волнением и улыбкой отозвался Фрэнк, продолжая держать девушку за плечи.
— Пустите! — фрау Кельнер вывернулась из рук Фоули, и, бросив «до свидания», быстро зашагала вперед.
— Агна! Фрау Кельнер, подождите! — Фрэнк, обогнав девушку на пару шагов, остановил ее.
— Я очень тороплюсь, герр Фоули. Мне некогда говорить с вами.
Агна произносила слова серьезно и резко, в ее тоне не было ни капли шутки или кокетства, но Фоули, смотря на нее, и снова рассматривая черты ее лица и фигуру, не мог перестать улыбаться.
— Я только хотел узнать, как вы, Агна, — зачарованно проговорил Фоули, и поморщился. — Простите. Фрау Кельнер.
Улыбка его, с которой Фрэнк смотрел на девушку, омрачилась, когда он заметил в глазах Агны следы недавних слез.
— У вас что-то случилось?
— Нет, герр Фоули, у меня все хорошо, — ответила Агна, обходя мужчину.
— Не обманывайте меня, Агна… то есть фрау Кельнер, по вашим прекрасным глазам видно, что вы совсем недавно плакали. — Фоули подошел ближе к девушке. — Они такие яркие, и так блестят…
Наклонившись к Агне, Фоули поцеловал ее в губы.
— Вы… — Девушка оттолкнула Фрэнка и ударила его по лицу. — Что вы себе позволяете?! Говорите со мной подобным тоном! «Не обманывайте меня, Агна»! А теперь еще и… Агна задохнулась от холодного зимнего воздуха, и вынуждена была замолчать, чтобы восстановить дыхание. Раскрыв сумочку, она начала искать носовой платок, но он, как назло, никак не попадался под руку. Зато нож, который она забрала у Мариуса, тупо звякнув, упал на тротуар, к ногам Агны. Она наклонилась, чтобы поднять его, но Фоули оказался быстрее.
— Это ваше?! — Фрэнк удивленно посмотрел на девушку. — Это ваше, фрау Кельнер?
— Вас не касается!
Девушка вырвала нож из руки Фоули, каким-то чудом не задев острым лезвием ни себя, ни его.
— Надеюсь, это наша последняя встреча, — обмотав лезвие ножа наконец-то отыскавшимся платком, Агна бросила его в сумочку.
— Агна! — крикнул Фоули, шагая за ней. — Простите!
Девушка остановилась, зло рассматривая взволнованное лицо Фрэнка.
— Ответьте на один вопрос, герр Фоули. Я дала вам повод?
— Вы? — изумленно уточнил Фрэнк. — Нет вы… вы не…
— Тогда что это было?
Отрезвленный взглядом Агны Кельнер, Фрэнк тихо объяснил:
— Простите, Агна.
— Фрау Кельнер.
— Да… это все я, сам… с первой встречи я… не могу вас забыть.
Агна молчала.
— Простите, я… не смог сдержать себя. Я… вот!
Фоули торопливо вытащил из внутреннего кармана пальто исписанный от руки листок.
— Что это? — все еще строго спросила Агна, не забирая из протянутой руки Фрэнка лист.
— Поручительство на имя Мариуса. Я должен был подписать сразу, сегодня утром, но я хотел увидеть вас, Аг… фрау Кельнер. Извините.
Заметив, что девушка с сомнением смотрит и на него, и на документ в его руке, Фоули торопливо пояснил:
— Вы не думайте, я все подписал, все в порядке! Мариус может ехать. Я все понимаю, я… безумно очарован вами, фрау Кельнер. Простите. Знаю, я не должен это говорить, но… если вам нужна помощь, любая, я…
— Вы уже помогли, — тихо ответила Агна, забирая из руки Фоули поручительство, и пробегая быстрым взглядом по тексту, подписи и печати, которой Фрэнк заверил документ.
По ее тону Фоули так и не смог понять, говорит она серьезно или с иронией.
— Спасибо.
Агна бережно убрала поручительство в сумочку, и плотно закрыла замок.
— До свидания, герр Фоули.
Фрэнк молчал, долго разглядывая лицо Агны, и, наконец, произнес:
— Простите, еще раз. И если вам все-таки будет нужна помощь, любая, — звоните в любое время!
С этими словами Фоули втолкнул в раскрытую ладонь Агны свою визитную карточку, легко коснулся края черной шляпы, и пошел вперед. Агна не оглянулась ему вслед, но отметила про себя растерянную, невеселую улыбку, которой он скользнул по ее лицу, когда проходил мимо.
— То есть вы считаете, что герр Хайде, сотрудник контрразведки «Фарбениндустри», находящийся сейчас здесь, по правую руку от вас, испытывая к вам продолжительную неприязнь, устроил вам допрос на этом основании?
— Да, — коротко подтвердил Харри.
Начальник Кельнера, грузный и высокий Фридрих Сект, поднялся из-за стола.
Постояв некоторое время на месте, и понадував толстые щеки, он все-таки решил пройтись по кабинету. Ему предстояло разобраться в непростом деле, которое, — если бы не слезы и слишком эмоциональное обращение секретарши Кельнера, фройляйн Софи Кох, — скорее всего так и осталось бы неизвестным потому, что по какой-то причине, которую Сект все еще не выяснил, его подчиненный, Харри Кельнер, в отличие от крайне расстроенной его судьбой фройляйн Кох, не спешил сообщать кому-либо о фактах допроса со стороны сотрудника контрразведки Эриха фон дер Хайде.
— Так вы не планировали сообщать мне, вашему непосредственному начальнику, или кому-либо еще из руководства фирмы "Байер" о допросах, проводимых герром Хайде в вашем отношении? Почему?
Кельнер пожал здоровым плечом и безразлично посмотрел перед собой.
— Я и подумать не мог, что герр Хайде действует только из своей личной инициативы. В любом случае, у меня никогда не было намерения противостоять тем, кто обладает большими полномочиями, чем я.
— Врешь, сволочь! — едва ли не выпрыгивая из кресла, заорал Хайде.
Лицо его было таким свирепым и так полно ненависти, что если бы он мог, то обязательно вцепился бы в Кельнера. Прямо так, — зубами, в шею!
«Вот до чего я дошел!» — думал Эрих, мечтая о расправе над Харри. Но в самый интересный момент, когда она была так невероятно близка, в подвал, куда он только что притащил Харри, неожиданно явился Сект. И теперь уже ему, Эриху, приходилось отвечать на его вопросы.Хайде сглотнул, предвкушая следующий за этим круг сомнительного удовольствия, — ответ перед своим непосредственным начальством, которое, как и Фридриха Секта, наверняка очень интересуют причинно-следственные связи допросов, которые Эрих учинял Кельнеру «из своей личной инициативы».
— Тихо! — Сект с размаху ударил по столу рукой и уставился на Эриха. — Что вы скажете, Хайде? На каком основании вы учиняли допросы Кельнеру?
Агна прибавила шаг, перешла почти на бег, и едва не упала, сумев удержаться на каблуках в последний момент. Остановившись, девушка глубоко вздохнула, поправила сбившиеся волосы и медленно пошла вперед, через небольшой переулок, который остался на ее пути перед домом Кете. Чувствуя, как волнение, не утихая, по-прежнему плещется в груди и горле, — «как именно и о чем мне говорить с Мариусом?!», — Агна снова остановилась.
Чем ближе была встреча с мальчиком, тем больше она нервничала. Времени оставалось слишком мало, — Агне нужно успеть еще к одной клиентке, а то, о чем она должна поговорить с Мариусом, — и не просто поговорить, а взять с него обещание и верное слово, что его берлинские вылазки с ножом в кармане прекратяться, — кажется, с большим трудом можно уложить в эти несколько минут. Тряхнув головой, и чувствуя, как волосы щекочут шею, Агна быстро улыбнулась самой себе, и нажала на белую кнопку дверного звонка.
***
Дверь, после небольшой паузы, открыла Кете. Нерешительно улыбнувшись Агне, она отошла в сторону, пропуская девушку в дом, выглянула на улицу, осмотрелась по сторонам, и быстро, бесшумно закрыла ее.
— Мы были у Фоули, я и Мариус! — быстро прошептала Кете, поворачиваясь к Агне.
На лице фрау Кельнер появилась насмешка.
— Он сказал, что прежде хочет поговорить с тобой. И только после этого подпишет поручительство для Мариуса.
— Что еще желает Фрэнк Фоули? — надменно спросила Агна, и, видя растерянность Кете, добавила своим обычным, спокойным тоном, — Прости, Кете. Фрэнк Фоули меня нервирует. К тому же, я думаю, он просто непроходимый, упертый дурак!
Кете растерла ладони, и опустила глаза вниз.
— Я сама его не узнаю, Агна! А что если ничего не получится?
— Получится, — заверила девушка. — Обязательно получится!… Как Мариус?
Кете пожала плечами.
— Я сейчас поговорю с ним, а потом мы обсудим, что делать дальше.
— Обсуждать нечего, Агна, — глухо ответила Кете. — Как всегда нужны только деньги. Иначе документов для Кайлы не будет.
Девушка задумчиво кивнула.
— Сколько?
— Еще три тысячи марок.
— Неплохая сумма…
Агна посмотрела по сторонам, отметила про себя книгу, раскрытую на столе, — «должно быть, Кете читала до того, как я пришла», — и, обняв женщину за плечи, отвела ее к столу и посадила на стул. Присев перед Кете, Агна крепко сжала ее руки и прошептала:
— Я поговорю с Мариусом, а потом вернусь сюда.
Кете, подавленная и растерянная утренней встречей с Фоули и новыми трудностями, возникшими при оформлении паспорта для Кайлы, едва заметно кивнула.
— Здравствуй.
Агна заглянула в комнату Мариуса после короткого стука и долгого молчания. Услышав ее голос, мальчишка резко обернулся, радостно и жадно разглядывая девушку. Губы его то тянулись в улыбку, то теряли ее.
— В-в… вы! — Выдохнул Мариус и вскочил с кровати, роняя нож на пол.
Агна улыбнулась мальчику и подняла нож. Сжав деревянную рукоять, она внимательно рассмотрела узкое, блестящее лезвие, и осторожно коснулась его кончиком указательного пальца, с удивлением наблюдая за тем, как от этого легкого касания на пальце выступает капля крови.
— Очень острый!.. Я даже не заметила, как порезалась.
Девушка улыбнулась, закрывая порез.
— Вам очень больно?! — вскрикнул мальчик, бросаясь к ней.
— Мариус, это пустяк, — Агна ласково улыбнулась ему, и достала из сумочки носовой платок. — Мне нужно с тобой поговорить, и у меня очень мало времени.
— Я вас слушаю! — все так же громко, ломающимся голосом, объявил Мариус.
Агна прижала указательный палец к губам, и мальчик понимающе кивнул.
Снова посмотрев на нож, который она по-прежнему держала в руке, девушка сказала:
— Я знаю про твои выходы в город, Мариус. Это очень опасно.
— Но я всегда осторожен! Никто меня не видит!
Агна невесело усмехнулась.
— «Никто»? Ты уверен?
Замечая, что он готовится ей возразить, Агна продолжила, чуть повысив голос:
— Неважно, когда ты выходишь в город: днем, вечером или ночью, — это всегда опасно! Здесь всегда опасно, Мариус! И если тебя поймают, то отведут в гестапо… в лучшем случае. В худшем — они убьют тебя, и мы не сможем помочь тебе и ничего о тебе не узнаем! А мы хотим помочь, пойми меня! Но если ты будешь и дальше бегать по Берлину с ножом, выслеживая тех, кто убил твою маму, это… плохо кончится!
— Они убили ее! И я буду мстить! Я найду их!
— И погибнешь сам! А мы — за тобой!
Агна швырнула нож и сумочку на пол, и отошла к стене, где под потолком блестело дневным светом и переливалось шумом улиц маленькое окно.
— Ты хочешь жить или умереть? — глухо спросила Агна, касаясь дрожащей рукой темной, холодной стены.
— А хочу найти их и убить! — горячо заявил Мариус, подходя ближе к девушке, и останавливаясь за ее спиной.
Агна покачала головой.
— Даже если ты это сделаешь, тебя все равно найдут. А если найдут тебя, то и нас. Всех нас…
Девушка повернулась к Мариусу, но не смогла посмотреть на него, ее глаза были переполнены слезами.
Оторопело застыв перед Агной, мальчик молчал. Наконец он тихо спросил:
— Вам очень страшно?
— Это не имеет значения, Мариус, я говорю не об этом.
— Вам очень страшно, — уже твердо заявил мальчишка, не зная, что ему делать и с этим неожиданным знанием, и со всем, что происходит вокруг.
— Ты… ты должен пообещать мне, что перестанешь их искать! Ты должен пообещать мне, что не станешь больше так рисковать!
Агна замолчала, резко и глубоко втягивая воздух в легкие.
— Я, все мы очень хотим помочь тебе, Мариус. И у нас есть такая возможность. Но если ты продолжишь бегать по Берлину, то погубишь не только себя, но и меня, Харри, Кете и Кайлу! А Кайла беременна!..
Агна обняла себя руками, вздрагивая от волнения и внезапного холода.
— Я хочу, чтобы ты жил, понимаешь? Мне очень, очень жаль тебя и твою маму, но после того, что с ней случилось, ты тем более должен жить! Должен именно потому, что они этого не хотят.
— Простите, простите меня, фрау Кельнер!
Мариус рухнул на пол и закрыл лицо руками.
— Я все время вижу ее лицо. В тот день, в ту минуту… и ничего не могу сделать! Не могу оттащить их от нее, моих сил не хватило… они били ее в живот, знаете?… А когда им надоело, они засмеялись и застрелили ее… так, смеясь, и стреляли. И снова смеялись, когда я подбежал к ней. «Она сдохла, еврей! Твоя грязная мать сдохла!» — так они кричали.
Мариус заплакал навзрыд, не отнимая ладоней от лица. Прошло много времени, прежде чем он успокоился и почувствовал, как Агна крепко обнимает его и целует в волосы.
— Мне очень жаль, Мариус! Мне так жаль!
Ее глаза снова закрылись дрожащей пеленой слез.
— Не плачьте! Из-за меня не плачьте! Я все сделаю, я уеду, я буду вести себя тихо! — закричал мальчик, вскакивая на ноги.
Агна помолчала, собираясь с силами. Поднявшись, она подошла к Мариусу, и, нежно проведя рукой по его волосам, прошептала:
— Веди себя тихо и всегда будь осторожен. Но никогда не позволяй себе думать, что ты «плохой» или «грязный». Это не так. Они хотят, чтобы ты так думал. Не доставляй им этой радости.
Мариус кивнул, не поднимая головы.
— Я приду через два дня. Пока меня не будет ты должен успокоиться и позаботиться о Кете. Ей очень страшно. Справишься?
Мариус снова кивнул, продолжая буравить пол взглядом темных глаз.
— Вот и молодец. А это — Агна наклонилась и подняла с пола нож, — я заберу с собой.
Ответом ей была только тишина. Девушка и не ожидала ответа от Мариуса, но когда она была уже у двери, он четко сказал:
— Простите меня, я не хотел причинить вам беспокойство. Я все сделаю как надо, обещаю. И успокою Кете.
— Хорошо. — Агна с мягкой улыбкой посмотрела на Мариуса через плечо. — Тогда до встречи.
— Спасибо… да! До встречи! А этот?
— Кто?
— Фоули, у которого мы были сегодня утром. Как с ним?
— Не беспокойся, — ответила Агна вслух, а про себя подумала, что ей очень хочется к этим словам добавить привычную фразу Эда: «Я разберусь».
Выбегая из дома Кете, Агна уже знала, что сильно опоздала. Кажется, настолько, что можно уже не торопиться. Впрочем, это утешение было весьма сомнительным, а недовольство фрау Гиббельс, которая собирала их для отчета в конце каждой рабочей недели, было как раз тем, что Агна Кельнер очень хотела бы избежать.
Но, кажется, сегодняшний день был скроен прямо противоположно ожиданиям и планам Агны. Новым подтверждением этого стала встреча с Фрэнком Фоули. Вернее, столкновение. Отбросив в сторону все претензии к презентабельному внешнему виду «настоящей германской женщины», о которых неустанно говорилось в печати и по радио, Агна перешла на бег. Каблуки ее туфель звонкой дробью стучали по тротуару, Агна, оглянувшись, успела поймать белый платок, едва не упавший на землю, успела зажать его в руке, но вот вовремя заметить вышедшего из проулка Фоули не смогла. И потому столкнулась с ним неожиданно и резко. Первые секунды после столкновения ушли на то, чтобы восстановить сбитое дыхание. Агна зло смотрела на мужчину, и молчала.
— Вы! — прерывисто выдохнула Агна.
— Агна… Агна Кельнер! — с волнением и улыбкой отозвался Фрэнк, продолжая держать девушку за плечи.
— Пустите! — фрау Кельнер вывернулась из рук Фоули, и, бросив «до свидания», быстро зашагала вперед.
— Агна! Фрау Кельнер, подождите! — Фрэнк, обогнав девушку на пару шагов, остановил ее.
— Я очень тороплюсь, герр Фоули. Мне некогда говорить с вами.
Агна произносила слова серьезно и резко, в ее тоне не было ни капли шутки или кокетства, но Фоули, смотря на нее, и снова рассматривая черты ее лица и фигуру, не мог перестать улыбаться.
— Я только хотел узнать, как вы, Агна, — зачарованно проговорил Фоули, и поморщился. — Простите. Фрау Кельнер.
Улыбка его, с которой Фрэнк смотрел на девушку, омрачилась, когда он заметил в глазах Агны следы недавних слез.
— У вас что-то случилось?
— Нет, герр Фоули, у меня все хорошо, — ответила Агна, обходя мужчину.
— Не обманывайте меня, Агна… то есть фрау Кельнер, по вашим прекрасным глазам видно, что вы совсем недавно плакали. — Фоули подошел ближе к девушке. — Они такие яркие, и так блестят…
Наклонившись к Агне, Фоули поцеловал ее в губы.
— Вы… — Девушка оттолкнула Фрэнка и ударила его по лицу. — Что вы себе позволяете?! Говорите со мной подобным тоном! «Не обманывайте меня, Агна»! А теперь еще и… Агна задохнулась от холодного зимнего воздуха, и вынуждена была замолчать, чтобы восстановить дыхание. Раскрыв сумочку, она начала искать носовой платок, но он, как назло, никак не попадался под руку. Зато нож, который она забрала у Мариуса, тупо звякнув, упал на тротуар, к ногам Агны. Она наклонилась, чтобы поднять его, но Фоули оказался быстрее.
— Это ваше?! — Фрэнк удивленно посмотрел на девушку. — Это ваше, фрау Кельнер?
— Вас не касается!
Девушка вырвала нож из руки Фоули, каким-то чудом не задев острым лезвием ни себя, ни его.
— Надеюсь, это наша последняя встреча, — обмотав лезвие ножа наконец-то отыскавшимся платком, Агна бросила его в сумочку.
— Агна! — крикнул Фоули, шагая за ней. — Простите!
Девушка остановилась, зло рассматривая взволнованное лицо Фрэнка.
— Ответьте на один вопрос, герр Фоули. Я дала вам повод?
— Вы? — изумленно уточнил Фрэнк. — Нет вы… вы не…
— Тогда что это было?
Отрезвленный взглядом Агны Кельнер, Фрэнк тихо объяснил:
— Простите, Агна.
— Фрау Кельнер.
— Да… это все я, сам… с первой встречи я… не могу вас забыть.
Агна молчала.
— Простите, я… не смог сдержать себя. Я… вот!
Фоули торопливо вытащил из внутреннего кармана пальто исписанный от руки листок.
— Что это? — все еще строго спросила Агна, не забирая из протянутой руки Фрэнка лист.
— Поручительство на имя Мариуса. Я должен был подписать сразу, сегодня утром, но я хотел увидеть вас, Аг… фрау Кельнер. Извините.
Заметив, что девушка с сомнением смотрит и на него, и на документ в его руке, Фоули торопливо пояснил:
— Вы не думайте, я все подписал, все в порядке! Мариус может ехать. Я все понимаю, я… безумно очарован вами, фрау Кельнер. Простите. Знаю, я не должен это говорить, но… если вам нужна помощь, любая, я…
— Вы уже помогли, — тихо ответила Агна, забирая из руки Фоули поручительство, и пробегая быстрым взглядом по тексту, подписи и печати, которой Фрэнк заверил документ.
По ее тону Фоули так и не смог понять, говорит она серьезно или с иронией.
— Спасибо.
Агна бережно убрала поручительство в сумочку, и плотно закрыла замок.
— До свидания, герр Фоули.
Фрэнк молчал, долго разглядывая лицо Агны, и, наконец, произнес:
— Простите, еще раз. И если вам все-таки будет нужна помощь, любая, — звоните в любое время!
С этими словами Фоули втолкнул в раскрытую ладонь Агны свою визитную карточку, легко коснулся края черной шляпы, и пошел вперед. Агна не оглянулась ему вслед, но отметила про себя растерянную, невеселую улыбку, которой он скользнул по ее лицу, когда проходил мимо.
***
— То есть вы считаете, что герр Хайде, сотрудник контрразведки «Фарбениндустри», находящийся сейчас здесь, по правую руку от вас, испытывая к вам продолжительную неприязнь, устроил вам допрос на этом основании?
— Да, — коротко подтвердил Харри.
Начальник Кельнера, грузный и высокий Фридрих Сект, поднялся из-за стола.
Постояв некоторое время на месте, и понадував толстые щеки, он все-таки решил пройтись по кабинету. Ему предстояло разобраться в непростом деле, которое, — если бы не слезы и слишком эмоциональное обращение секретарши Кельнера, фройляйн Софи Кох, — скорее всего так и осталось бы неизвестным потому, что по какой-то причине, которую Сект все еще не выяснил, его подчиненный, Харри Кельнер, в отличие от крайне расстроенной его судьбой фройляйн Кох, не спешил сообщать кому-либо о фактах допроса со стороны сотрудника контрразведки Эриха фон дер Хайде.
— Так вы не планировали сообщать мне, вашему непосредственному начальнику, или кому-либо еще из руководства фирмы "Байер" о допросах, проводимых герром Хайде в вашем отношении? Почему?
Кельнер пожал здоровым плечом и безразлично посмотрел перед собой.
— Я и подумать не мог, что герр Хайде действует только из своей личной инициативы. В любом случае, у меня никогда не было намерения противостоять тем, кто обладает большими полномочиями, чем я.
— Врешь, сволочь! — едва ли не выпрыгивая из кресла, заорал Хайде.
Лицо его было таким свирепым и так полно ненависти, что если бы он мог, то обязательно вцепился бы в Кельнера. Прямо так, — зубами, в шею!
«Вот до чего я дошел!» — думал Эрих, мечтая о расправе над Харри. Но в самый интересный момент, когда она была так невероятно близка, в подвал, куда он только что притащил Харри, неожиданно явился Сект. И теперь уже ему, Эриху, приходилось отвечать на его вопросы.Хайде сглотнул, предвкушая следующий за этим круг сомнительного удовольствия, — ответ перед своим непосредственным начальством, которое, как и Фридриха Секта, наверняка очень интересуют причинно-следственные связи допросов, которые Эрих учинял Кельнеру «из своей личной инициативы».
— Тихо! — Сект с размаху ударил по столу рукой и уставился на Эриха. — Что вы скажете, Хайде? На каком основании вы учиняли допросы Кельнеру?
