— Снег, Полуян — это Кощей. Шумите.
Иван среагировал раньше меня и раньше Зверя. Поднял автомат и сделал короткий дуплет — после того, как с юга донеслась стрельба. Гранатомётчик дёрнулся и свалился — тряпичной куклой.
Смерть гранатомётчика будто нажала кнопку и у меня внутри. Накатила муть. В сознание вторгся шум. Никакой закономерности, никаких несущих. Шум давил. Прижимал к земле. Зверь беспокойно скулил, не видя врага.
Вдох — выдох.
Вдох! Выдох!
Вдох!!! Выдох!!!
Муть нехотя уходила, но ощущение неправильности оставалось. Где-то рядом творилось жуткое. Зверь встал в стойку, указав направление. Особняк. Второй или третий этаж. Он порывался метнуться туда, где кто-то тянул энергию, медленно убивая донора, — и только волевым усилием я удерживал его.
Толчок в плечо привёл в чувство. Я был благодарен Ивану, который с подозрением смотрел на меня.
— Ты застыл как спаниель перед рывком. Держи себя в руках. Там полный двор врагов — и даже Ватмана, — он намеренно глумливо произнёс это имя, — завалят и запинают.
Остатки мути выветривались из головы, но я не успел ответить. На втором этаже, в окне, обращённом в нашу сторону, возникли два источника света. Один багровый — прямо-таки сигнализировал опасностью, постепенно разгораясь, стучал в подкорку: «Беги!». Второй — желтовато-зелёный, грязный, вызывал жалость своим постепенным увяданием. Кричал. Молил: «Прекрати».
Светофильтры сработали автоматически — спасли глаза от вспышки, но отрубили ночное зрение. Я шарил пальцами по шлему, ища переключатель — там, там, вот он. Щелчок. В окне обнаружилась небольшая фигура — больше подходящая подростку, стоящему в позе подчинения. Похоже, именно из него тянули силу. Маг-реципиент не был виден — стоял между окнами, защищаясь от огня.
«Если он вышел на нашу сторону — значит, знает, где мы», — пронеслась запоздалая мысль.
— Ты понимаешь, что происходит?
— Нет, Вань. Мы так не умеем. Но, скорее всего, он тянет силу у кого-то и сейчас вломит чем-то убойным.
Я потряс головой, стряхивая остатки давления. Разум приспособился. Это давление было побочным эффектом.
— Наш единственный шанс — попытаться пробить стену, нащупать эту тварь и продавить щит, прежде чем он соберёт силы.
М плюс 13. Иван не успел отдать приказ, когда рация снова ожила.
— Кощей, это Снег. Наблюдаем полтора десятка целей. Часть — нули, часть бойцы. Вступаем в контакт.
— Снег, принято. Давите нулей, не дайте подойти к магам. Стрелков проверьте — вдруг маг среди них.
— Так точно. Конец связи.
Напарники открыли огонь, связывая противника.
Ильяс и Сергей заняли удобные для стрельбы позиции — отслеживать возможное движение в окнах. Мы с Иваном сменили обоймы на бронебойные, совместили точки лазерных прицелов на стене и дали почти синхронный залп. Патроны не экономили — нужно было успевать.
Я возгонял в себе ненависть, пытаясь добавить пулям ускорения, как с шайбой, — но добился только того, что и так вялая растительность у ног вконец пожухла.
Топнув от бессилия, я получил ответный удар от ноги и заскулил как побитая собака. За истерзанной стеной багрянец только нарастал, захватывая уже соседние окна.
«Что он творит?» — подумал я. Времени на анализ не было. Вторая фигурка даже не пряталась от стрельбы. Контроль был полный. Прозелень превратилась практически в болотную муть, подавив почти всю яркую желтизну. И на фоне красных тонов это выглядело не угрозой — а безысходностью.
Третья смена обоймы. Я видел, чувствовал, был уверен — мы пробиваем кирпичную кладку. И что пули укладываются туда, куда мы хотим. Но собранная врагом сила питала щит — и даже такой снаряд, как наш, уже не способен пронзить его. Бесполезно.
Я, как в замедленной съёмке, перевёл ствол на несколько градусов вправо. Совместил мушку, целик, упавшую на колени фигуру.
В сознании стучало: «Не спасения, а милости». По щеке покатилась обжигающая слеза.
Зверь заметался. Он осознал, что я собрался сделать, — и не мог принять это решение. Его естество протестовало. «Защити!» Но я уже принял решение. К душе уже приложили раскалённое клеймо.
Палец тянул спусковую скобу целую вечность — как будто кто-то замедлял время в надежде, что всё образуется. В момент щелчка Зверь завыл, провожая пулю и её цель. Свет погас в одно мгновение. Следующий момент породил ударную волну с той точки, где стоял кукловод.
Перекрученные рамы, размолотые в пыль стёкла, остатки мебели, разнесённые в щепу, — вынесло из проёмов второго этажа. Белёсый бублик ударной волны пронёсся в воздухе, сойдя на нет метрах в двухстах за нами.
Магический эффект оказался незаметен бойцам — но мне стало нестерпимо тошно. Как будто разом проснулись все страхи, весь стыд, всё то, что когда-то натворил или наговорил людям. И горше всего — последний выстрел. Я упал на колени и скорчился в позе эмбриона.
Липкая жижа морока заставляла пережить каждую секунду, каждое действие — кратно накладывая их друг на друга, громоздя так, что в попытке отвернуть от одного мерзкого события тут же вляпывался в другое. Завершало каждый цикл разбитое лицо Насти с пустыми глазницами. «Меньшее зло?» — бескровными губами злорадно шептало оно, отправляя в перезагрузку на новый круг ада.
Сил вырваться из этого болота не было. Разум смирялся, признавая поражение — в надежде, что следующий круг будет не таким тошнотным, — и послушно падал в бездну, пытаясь увернуться от груза вины. Но следующий круг начинался с самого начала.
М плюс 20. Меня выдернул за волосы из болота Татьянин голос — он комментировал бой на той стороне в динамике рации:
— Что, сволочь, спрятаться хотел? Получи!
Хриплый смех — больше подходящий какому-нибудь опереточному злодею, нежели девушке — завершил сентенцию.
— Снег, Полуян, доложите обстановку!
Я удивился манере собственной речи. Гласные проглатывались, окончания сбивались.
— Михалыча контузило волной, а в нашу фурию как будто огненный демон вселился. Жжот! — Последнее слово даже прозвучало эрративом. — Даже нулей как спички выжигает изнутри. Уже третий. Что у вас там произошло?
— Я... я убил донора, из которого колдун тянул силу.
Новая волна вины родилась в недрах сознания — я едва успел открыть забрало.
Меня вырвало.
На канале повисла тишина, разбавляемая тяжёлым женским дыханием. Я представил Татьяну — стоящую в дымящейся накидке с горящим шаром в руке, второй рукой накачивающую щит.
— Ты... что?!
Её голос вернулся — но в нём появился страх. Надрыв. Не за себя. За меня.
— Мы не смогли бы его спасти. Мага пробовали достать — щит очень прочный. А если бы ритуал не прервали, боюсь, нам была бы крышка. Это не оправдание — просто факт.
Иван замолчал. Гвозди были вбиты.
— К чёрту оправдания! — Рявкнула девушка, сбивая пыль интеллигентных самокопаний со всех разом.
Как ни странно — подействовало. Боль на время отступила. Оставив две группы разбираться с контратакующими, мы двинулись к центральным проломам. Нас никто не сопровождал. Как будто все боялись подняться на этаж выше. Третий этаж тоже молчал.
М плюс 23.
Пожар от перевернувшихся и распотрошенных цистерн сходил на нет. Сказалась высокая летучесть бензина и лёгкость выгорания. Там, где солярка пропитала бы землю и кирпичи и горела бы медленно и стабильно, — девятьдесят второй, а тем более девятьдесят пятый сгорели сами, превратившись в пар.
Теперь уже мы подсвечивались для внутренних наблюдателей — и они не преминули этим воспользоваться. Пролетевшие через пламя осколочные гранаты, хоть и были неточны и не нанесли урона, кроме удара по ушам, — показали: нас видят. Нас ждут.
Непонятно, где были оставшиеся маги. Неужели им тоже досталось откатом?
Тогда нужно использовать момент. А если нет — если это ловушка?
Гордиев узел разрубил Иван.
Выпрямившись во весь рост, он зашагал через пламя — повторяя сцену из «Терминатора». Не знаю, на какой эффект он рассчитывал, — но загоревшаяся на нём маскировочная накидка придала объёма и зрелищности. Костюм выглядел целым. Яков не рассчитывал на такие натурные испытания, — но броня не подвела.
Вид шагающей горящей фигуры напугал защитников — и из-за бетонной баррикады зайцами в разные стороны порскнули два стрелка. Сергей и Ильяс сняли обоих.
— С-с-сволочь, как же печёт, — успел сказать Иван — прежде чем упал перед баррикадой.
Я крался вдоль цистерны, молясь, чтобы никого не было на крыше и на третьем этаже. Рядом продолжали стрелять соратники — отвлекая внимание, давая Кощею время на самопомощь. Система охлаждения от жара уже не спасала — я представил, что творится у них внутри.
Подогрев себя эмоционально, я вышиб входную дверь — и мне в грудь ударил залп из нескольких стволов укрывшихся в коридоре солдат. Костюм защитил — благо, в голову никто не целился, — но не вся энергия была поглощена. Меня повело назад.
Пока я принимал вертикальное положение, в дыму мелькнула какая-то тень. Но не успел я поднять автомат, как на меня навалились две марионетки.
Когда-то, похоже, не лишённые привлекательности женщины — сейчас носили следы того удара, который вырубил меня и пробудил в Татьяне валькирию. Искажённые застывшие лица, неестественность поз — которая не помешала им быстро подобраться вплотную.
Фигуры вызывали больше жалости, чем ненависти. Но времени на осознание эмоций не было. Позволив одной из них схватиться за автомат, я чуть подотпустил его — её рывок был избыточен. Ствол уставился ей в ямку между ключицами, и я потянул спуск. Переключатель всё ещё был на автоогне — голову практически оторвало. В ушах снова зазвенело от громкости. Падая, кукла не ослабила хватку и повисла на оружии. Я резко наклонился под весом врага — и мой шлем обхватила вторая пустышка.
Ремень затрещал и порвался. Наша сцепка поменяла центр тяжести, перенеся вес на правую ногу. Снова заныли кости — сервопривод экзокопыт не успевал за нештатными движениями.
Боль прочистила разум и заставила проявиться тёмному пламени. Удар в бок почти разорвал неживую женщину — но шлем она умудрилась с меня сорвать.
Вспомнилось юмористическое наставление по рукопашному бою. Стоит сейчас выпрыгнуть хотя бы кому-то с автоматом или помповиком — и я труп. Рыться под куклой в поисках автомата времени не было. Пытаться натянуть шлем с явно сломанными креплениями — тоже.
М плюс 27. Сзади ворвался Сергей.
— Где Ильяс?
— Там. С Кощеем. — С лёгкой одышкой ответил старлей.
— Как он?
— Нормально. Михалыч оклемался, идут сюда. Поможет.
Он оглядел помещение. Обратил внимание на две разорванные фигуры.
— А где все?
— Не знаю. Меня минимум четверо встретило, потом эта пара привалила. А сейчас никого.
— Ждут, падлы. Стой тут — я оружие подберу и шлем.
Я пытался понять, что осталось скрытым от нашего внимания, но бой ещё не выветрился из головы и мешал сосредоточиться.
Сергей старался двигаться аккуратно — но его шаги отдавались в ушах бухающими ударами.
Он перевернул куклу — ту, что держала автомат. Мёртвая хватка. Теперь буквально. Охнул от увиденного — картина была неприглядная. По кисти пришлось неиллюзорно ударить несколько раз, чтобы пальцы разжались.
Я внимательно смотрел по сторонам — засечь шум или движение. Но было тихо. Ни магов, ни нулей, ни стрелков.
— Вы сколько на улице намолотили?
— Шестерых. Восемь было у ребят. Один на вышке.
— Странно. И с куклами какой-то недочёт.
Я задумался. Чувство опасности стучало адреналиновым молотком по нервам. Чувство вины грызло душу. Удовлетворения от завершения боя не было. Непонятки.
Ненавижу непонятки.
— Какой ты нежный мальчик, Томми, — отозвался Сергей — и я понял, что последнюю мысль додумал вслух.
— На, посмотри — может, сможешь что-то сделать?
Крепления оказались на месте — каким-то образом последняя кукла умудрилась зажать нужные защёлки в ходе борьбы и лёгким движением сняла шлем с головы. Я снова был в строю. Единственная тёплая мысль за последние минуты.
— Косой, Косой, ответь...
— Косой на связи.
— Полуян на связи. Подавили восемь нулей. Паша в норме. Подходим к дому. Сопротивление нулевое. Второй этаж держим под прицелом. Всё чисто.
Второй этаж. Там же маг. Или труп мага. И… тело паренька — снова укололо под сердцем. Зверь вздыбил шерсть.
— Принято. Мы на первом, у входа. Коридор чист — но что в глубине и за дверями, непонятно. Если остались гранаты — положите по окнам, мы коридор подержим.
— Так точно. Снег с лекарем уже у Кощея — мы чуть в стороне, прикрываем.
— Отлично. Ждём на три-два-один.
Мы с Сергеем прицелились в тёмный коридор, освещённый единственным светильником. Когда и кто побил остальные — оставалось загадкой. Слева бухнули по очереди две светошумовые гранаты. Ударом распахнуло одну из дверей — мы врезали по ней короткими очередями, выломав середину.
За ней никого не было. Ближняя дверь сотряслась от следующего взрыва — но затем затихла.
— Косой. Тут никого. Иду на северную сторону.
— Согласен, жду сигнала.
Перегруппировались — чтобы лучше реагировать на выход справа.
— Три-два-один.
Звон рассыпающегося стекла. На той стороне они чудом уцелели.
Взрыв. Дверь мелко задрожала — но мы были на взводе и среагировали рефлекторно. Залп!
— Косой — здесь человек. Подросток, раненый. На нуля не похож.
— Проверяйте следующую. Потом проверим.
— Гранаты кончились. Таня посветит.
— Приготовьтесь. Три-два-один.
Вспышка — если бы в комнате кто-то был, ослепила бы насовсем даже через светофильтры. Свет вычертил контуры двери на стене и её дагеротип на противоположной. Тишина.
— Никого.
— Принял. Заходите через окно — один человек. К человеку не приближайтесь. Оцените с дистанции.
Послышался грузный удар о пол — спрыгнул с подоконника. Я прошёл несколько шагов — всмотреться в комнату, что лежала вперёд по коридору, чтобы не нарваться на засаду, если отвлечёмся на раненого.
Сергей прошёл вперёд и выломал остатки двери.
— Нужен врач. Травматолог, — мрачно заметил на канале Дрын. — Здесь паренёк — сломаны ноги, голова разбита. Вероятно, ЧМТ. Плюс мы долбанули — баротравма, без сомнений.
— Сможешь чем-нибудь помочь? Привести в сознание?
— Я бы не стал — явной опасности нет, кровь уже запеклась. Будем уходить — прихватим.
Дрын говорил коротко и без лишнего — как человек, который видел хуже. На гражданке он был фельдшером скорой, потом добровольцем в Донбассе — причудами судьбы оказался с нами. Слову «прихватим» я поверил сразу.
М плюс 35.
— Косой — это мы. Кощей стабилен, воевать не сможет, но идти — да. Что делаем дальше?
В дом зашли Снег и Тихий.
— Командир, смотри. Мы сейчас все живы. Раненых, можно сказать, нет. Иван оклемается за неделю, Паша обещал — шрамов не будет. Парнишку вытащим — думаю, он многое сможет рассказать.
— Мага наверху завалили...
В динамиках послышался шумный вдох Татьяны — набирающей воздух для гневной тирады. Я решил прервать.
— Не продолжай. Ты предлагаешь завершить операцию и эвакуироваться.
— Да, командир.
— Ты неправ. Операция не завершена. Мы не знаем, где остальные маги. Мы не понимаем, что происходит. И мы не убили мага наверху — мы не знаем, что произошло, помимо аварийного сброса, который одного контузил, а другую экзальтировал.
— И самое главное. Гнездо — цело. А наша цель — сжечь его так, чтобы ни одна гнида не усомнилась, что достанем.
Иван среагировал раньше меня и раньше Зверя. Поднял автомат и сделал короткий дуплет — после того, как с юга донеслась стрельба. Гранатомётчик дёрнулся и свалился — тряпичной куклой.
Смерть гранатомётчика будто нажала кнопку и у меня внутри. Накатила муть. В сознание вторгся шум. Никакой закономерности, никаких несущих. Шум давил. Прижимал к земле. Зверь беспокойно скулил, не видя врага.
Вдох — выдох.
Вдох! Выдох!
Вдох!!! Выдох!!!
Муть нехотя уходила, но ощущение неправильности оставалось. Где-то рядом творилось жуткое. Зверь встал в стойку, указав направление. Особняк. Второй или третий этаж. Он порывался метнуться туда, где кто-то тянул энергию, медленно убивая донора, — и только волевым усилием я удерживал его.
Толчок в плечо привёл в чувство. Я был благодарен Ивану, который с подозрением смотрел на меня.
— Ты застыл как спаниель перед рывком. Держи себя в руках. Там полный двор врагов — и даже Ватмана, — он намеренно глумливо произнёс это имя, — завалят и запинают.
Остатки мути выветривались из головы, но я не успел ответить. На втором этаже, в окне, обращённом в нашу сторону, возникли два источника света. Один багровый — прямо-таки сигнализировал опасностью, постепенно разгораясь, стучал в подкорку: «Беги!». Второй — желтовато-зелёный, грязный, вызывал жалость своим постепенным увяданием. Кричал. Молил: «Прекрати».
Светофильтры сработали автоматически — спасли глаза от вспышки, но отрубили ночное зрение. Я шарил пальцами по шлему, ища переключатель — там, там, вот он. Щелчок. В окне обнаружилась небольшая фигура — больше подходящая подростку, стоящему в позе подчинения. Похоже, именно из него тянули силу. Маг-реципиент не был виден — стоял между окнами, защищаясь от огня.
«Если он вышел на нашу сторону — значит, знает, где мы», — пронеслась запоздалая мысль.
— Ты понимаешь, что происходит?
— Нет, Вань. Мы так не умеем. Но, скорее всего, он тянет силу у кого-то и сейчас вломит чем-то убойным.
Я потряс головой, стряхивая остатки давления. Разум приспособился. Это давление было побочным эффектом.
— Наш единственный шанс — попытаться пробить стену, нащупать эту тварь и продавить щит, прежде чем он соберёт силы.
М плюс 13. Иван не успел отдать приказ, когда рация снова ожила.
— Кощей, это Снег. Наблюдаем полтора десятка целей. Часть — нули, часть бойцы. Вступаем в контакт.
— Снег, принято. Давите нулей, не дайте подойти к магам. Стрелков проверьте — вдруг маг среди них.
— Так точно. Конец связи.
Напарники открыли огонь, связывая противника.
Ильяс и Сергей заняли удобные для стрельбы позиции — отслеживать возможное движение в окнах. Мы с Иваном сменили обоймы на бронебойные, совместили точки лазерных прицелов на стене и дали почти синхронный залп. Патроны не экономили — нужно было успевать.
Я возгонял в себе ненависть, пытаясь добавить пулям ускорения, как с шайбой, — но добился только того, что и так вялая растительность у ног вконец пожухла.
Топнув от бессилия, я получил ответный удар от ноги и заскулил как побитая собака. За истерзанной стеной багрянец только нарастал, захватывая уже соседние окна.
«Что он творит?» — подумал я. Времени на анализ не было. Вторая фигурка даже не пряталась от стрельбы. Контроль был полный. Прозелень превратилась практически в болотную муть, подавив почти всю яркую желтизну. И на фоне красных тонов это выглядело не угрозой — а безысходностью.
Третья смена обоймы. Я видел, чувствовал, был уверен — мы пробиваем кирпичную кладку. И что пули укладываются туда, куда мы хотим. Но собранная врагом сила питала щит — и даже такой снаряд, как наш, уже не способен пронзить его. Бесполезно.
Я, как в замедленной съёмке, перевёл ствол на несколько градусов вправо. Совместил мушку, целик, упавшую на колени фигуру.
В сознании стучало: «Не спасения, а милости». По щеке покатилась обжигающая слеза.
Зверь заметался. Он осознал, что я собрался сделать, — и не мог принять это решение. Его естество протестовало. «Защити!» Но я уже принял решение. К душе уже приложили раскалённое клеймо.
Палец тянул спусковую скобу целую вечность — как будто кто-то замедлял время в надежде, что всё образуется. В момент щелчка Зверь завыл, провожая пулю и её цель. Свет погас в одно мгновение. Следующий момент породил ударную волну с той точки, где стоял кукловод.
Перекрученные рамы, размолотые в пыль стёкла, остатки мебели, разнесённые в щепу, — вынесло из проёмов второго этажа. Белёсый бублик ударной волны пронёсся в воздухе, сойдя на нет метрах в двухстах за нами.
Магический эффект оказался незаметен бойцам — но мне стало нестерпимо тошно. Как будто разом проснулись все страхи, весь стыд, всё то, что когда-то натворил или наговорил людям. И горше всего — последний выстрел. Я упал на колени и скорчился в позе эмбриона.
Липкая жижа морока заставляла пережить каждую секунду, каждое действие — кратно накладывая их друг на друга, громоздя так, что в попытке отвернуть от одного мерзкого события тут же вляпывался в другое. Завершало каждый цикл разбитое лицо Насти с пустыми глазницами. «Меньшее зло?» — бескровными губами злорадно шептало оно, отправляя в перезагрузку на новый круг ада.
Сил вырваться из этого болота не было. Разум смирялся, признавая поражение — в надежде, что следующий круг будет не таким тошнотным, — и послушно падал в бездну, пытаясь увернуться от груза вины. Но следующий круг начинался с самого начала.
М плюс 20. Меня выдернул за волосы из болота Татьянин голос — он комментировал бой на той стороне в динамике рации:
— Что, сволочь, спрятаться хотел? Получи!
Хриплый смех — больше подходящий какому-нибудь опереточному злодею, нежели девушке — завершил сентенцию.
— Снег, Полуян, доложите обстановку!
Я удивился манере собственной речи. Гласные проглатывались, окончания сбивались.
— Михалыча контузило волной, а в нашу фурию как будто огненный демон вселился. Жжот! — Последнее слово даже прозвучало эрративом. — Даже нулей как спички выжигает изнутри. Уже третий. Что у вас там произошло?
— Я... я убил донора, из которого колдун тянул силу.
Новая волна вины родилась в недрах сознания — я едва успел открыть забрало.
Меня вырвало.
На канале повисла тишина, разбавляемая тяжёлым женским дыханием. Я представил Татьяну — стоящую в дымящейся накидке с горящим шаром в руке, второй рукой накачивающую щит.
— Ты... что?!
Её голос вернулся — но в нём появился страх. Надрыв. Не за себя. За меня.
— Мы не смогли бы его спасти. Мага пробовали достать — щит очень прочный. А если бы ритуал не прервали, боюсь, нам была бы крышка. Это не оправдание — просто факт.
Иван замолчал. Гвозди были вбиты.
— К чёрту оправдания! — Рявкнула девушка, сбивая пыль интеллигентных самокопаний со всех разом.
Как ни странно — подействовало. Боль на время отступила. Оставив две группы разбираться с контратакующими, мы двинулись к центральным проломам. Нас никто не сопровождал. Как будто все боялись подняться на этаж выше. Третий этаж тоже молчал.
М плюс 23.
Пожар от перевернувшихся и распотрошенных цистерн сходил на нет. Сказалась высокая летучесть бензина и лёгкость выгорания. Там, где солярка пропитала бы землю и кирпичи и горела бы медленно и стабильно, — девятьдесят второй, а тем более девятьдесят пятый сгорели сами, превратившись в пар.
Теперь уже мы подсвечивались для внутренних наблюдателей — и они не преминули этим воспользоваться. Пролетевшие через пламя осколочные гранаты, хоть и были неточны и не нанесли урона, кроме удара по ушам, — показали: нас видят. Нас ждут.
Непонятно, где были оставшиеся маги. Неужели им тоже досталось откатом?
Тогда нужно использовать момент. А если нет — если это ловушка?
Гордиев узел разрубил Иван.
Выпрямившись во весь рост, он зашагал через пламя — повторяя сцену из «Терминатора». Не знаю, на какой эффект он рассчитывал, — но загоревшаяся на нём маскировочная накидка придала объёма и зрелищности. Костюм выглядел целым. Яков не рассчитывал на такие натурные испытания, — но броня не подвела.
Вид шагающей горящей фигуры напугал защитников — и из-за бетонной баррикады зайцами в разные стороны порскнули два стрелка. Сергей и Ильяс сняли обоих.
— С-с-сволочь, как же печёт, — успел сказать Иван — прежде чем упал перед баррикадой.
Я крался вдоль цистерны, молясь, чтобы никого не было на крыше и на третьем этаже. Рядом продолжали стрелять соратники — отвлекая внимание, давая Кощею время на самопомощь. Система охлаждения от жара уже не спасала — я представил, что творится у них внутри.
Подогрев себя эмоционально, я вышиб входную дверь — и мне в грудь ударил залп из нескольких стволов укрывшихся в коридоре солдат. Костюм защитил — благо, в голову никто не целился, — но не вся энергия была поглощена. Меня повело назад.
Пока я принимал вертикальное положение, в дыму мелькнула какая-то тень. Но не успел я поднять автомат, как на меня навалились две марионетки.
Когда-то, похоже, не лишённые привлекательности женщины — сейчас носили следы того удара, который вырубил меня и пробудил в Татьяне валькирию. Искажённые застывшие лица, неестественность поз — которая не помешала им быстро подобраться вплотную.
Фигуры вызывали больше жалости, чем ненависти. Но времени на осознание эмоций не было. Позволив одной из них схватиться за автомат, я чуть подотпустил его — её рывок был избыточен. Ствол уставился ей в ямку между ключицами, и я потянул спуск. Переключатель всё ещё был на автоогне — голову практически оторвало. В ушах снова зазвенело от громкости. Падая, кукла не ослабила хватку и повисла на оружии. Я резко наклонился под весом врага — и мой шлем обхватила вторая пустышка.
Ремень затрещал и порвался. Наша сцепка поменяла центр тяжести, перенеся вес на правую ногу. Снова заныли кости — сервопривод экзокопыт не успевал за нештатными движениями.
Боль прочистила разум и заставила проявиться тёмному пламени. Удар в бок почти разорвал неживую женщину — но шлем она умудрилась с меня сорвать.
Вспомнилось юмористическое наставление по рукопашному бою. Стоит сейчас выпрыгнуть хотя бы кому-то с автоматом или помповиком — и я труп. Рыться под куклой в поисках автомата времени не было. Пытаться натянуть шлем с явно сломанными креплениями — тоже.
М плюс 27. Сзади ворвался Сергей.
— Где Ильяс?
— Там. С Кощеем. — С лёгкой одышкой ответил старлей.
— Как он?
— Нормально. Михалыч оклемался, идут сюда. Поможет.
Он оглядел помещение. Обратил внимание на две разорванные фигуры.
— А где все?
— Не знаю. Меня минимум четверо встретило, потом эта пара привалила. А сейчас никого.
— Ждут, падлы. Стой тут — я оружие подберу и шлем.
Я пытался понять, что осталось скрытым от нашего внимания, но бой ещё не выветрился из головы и мешал сосредоточиться.
Сергей старался двигаться аккуратно — но его шаги отдавались в ушах бухающими ударами.
Он перевернул куклу — ту, что держала автомат. Мёртвая хватка. Теперь буквально. Охнул от увиденного — картина была неприглядная. По кисти пришлось неиллюзорно ударить несколько раз, чтобы пальцы разжались.
Я внимательно смотрел по сторонам — засечь шум или движение. Но было тихо. Ни магов, ни нулей, ни стрелков.
— Вы сколько на улице намолотили?
— Шестерых. Восемь было у ребят. Один на вышке.
— Странно. И с куклами какой-то недочёт.
Я задумался. Чувство опасности стучало адреналиновым молотком по нервам. Чувство вины грызло душу. Удовлетворения от завершения боя не было. Непонятки.
Ненавижу непонятки.
— Какой ты нежный мальчик, Томми, — отозвался Сергей — и я понял, что последнюю мысль додумал вслух.
— На, посмотри — может, сможешь что-то сделать?
Крепления оказались на месте — каким-то образом последняя кукла умудрилась зажать нужные защёлки в ходе борьбы и лёгким движением сняла шлем с головы. Я снова был в строю. Единственная тёплая мысль за последние минуты.
— Косой, Косой, ответь...
— Косой на связи.
— Полуян на связи. Подавили восемь нулей. Паша в норме. Подходим к дому. Сопротивление нулевое. Второй этаж держим под прицелом. Всё чисто.
Второй этаж. Там же маг. Или труп мага. И… тело паренька — снова укололо под сердцем. Зверь вздыбил шерсть.
— Принято. Мы на первом, у входа. Коридор чист — но что в глубине и за дверями, непонятно. Если остались гранаты — положите по окнам, мы коридор подержим.
— Так точно. Снег с лекарем уже у Кощея — мы чуть в стороне, прикрываем.
— Отлично. Ждём на три-два-один.
Мы с Сергеем прицелились в тёмный коридор, освещённый единственным светильником. Когда и кто побил остальные — оставалось загадкой. Слева бухнули по очереди две светошумовые гранаты. Ударом распахнуло одну из дверей — мы врезали по ней короткими очередями, выломав середину.
За ней никого не было. Ближняя дверь сотряслась от следующего взрыва — но затем затихла.
— Косой. Тут никого. Иду на северную сторону.
— Согласен, жду сигнала.
Перегруппировались — чтобы лучше реагировать на выход справа.
— Три-два-один.
Звон рассыпающегося стекла. На той стороне они чудом уцелели.
Взрыв. Дверь мелко задрожала — но мы были на взводе и среагировали рефлекторно. Залп!
— Косой — здесь человек. Подросток, раненый. На нуля не похож.
— Проверяйте следующую. Потом проверим.
— Гранаты кончились. Таня посветит.
— Приготовьтесь. Три-два-один.
Вспышка — если бы в комнате кто-то был, ослепила бы насовсем даже через светофильтры. Свет вычертил контуры двери на стене и её дагеротип на противоположной. Тишина.
— Никого.
— Принял. Заходите через окно — один человек. К человеку не приближайтесь. Оцените с дистанции.
Послышался грузный удар о пол — спрыгнул с подоконника. Я прошёл несколько шагов — всмотреться в комнату, что лежала вперёд по коридору, чтобы не нарваться на засаду, если отвлечёмся на раненого.
Сергей прошёл вперёд и выломал остатки двери.
— Нужен врач. Травматолог, — мрачно заметил на канале Дрын. — Здесь паренёк — сломаны ноги, голова разбита. Вероятно, ЧМТ. Плюс мы долбанули — баротравма, без сомнений.
— Сможешь чем-нибудь помочь? Привести в сознание?
— Я бы не стал — явной опасности нет, кровь уже запеклась. Будем уходить — прихватим.
Дрын говорил коротко и без лишнего — как человек, который видел хуже. На гражданке он был фельдшером скорой, потом добровольцем в Донбассе — причудами судьбы оказался с нами. Слову «прихватим» я поверил сразу.
М плюс 35.
— Косой — это мы. Кощей стабилен, воевать не сможет, но идти — да. Что делаем дальше?
В дом зашли Снег и Тихий.
— Командир, смотри. Мы сейчас все живы. Раненых, можно сказать, нет. Иван оклемается за неделю, Паша обещал — шрамов не будет. Парнишку вытащим — думаю, он многое сможет рассказать.
— Мага наверху завалили...
В динамиках послышался шумный вдох Татьяны — набирающей воздух для гневной тирады. Я решил прервать.
— Не продолжай. Ты предлагаешь завершить операцию и эвакуироваться.
— Да, командир.
— Ты неправ. Операция не завершена. Мы не знаем, где остальные маги. Мы не понимаем, что происходит. И мы не убили мага наверху — мы не знаем, что произошло, помимо аварийного сброса, который одного контузил, а другую экзальтировал.
— И самое главное. Гнездо — цело. А наша цель — сжечь его так, чтобы ни одна гнида не усомнилась, что достанем.
