Я посмотрела на голубое небо без единого облачка. На нём уже виднелся тонкий бледный серп молодой луны.
— Сжигаем так или ждем появления призрака?
Тейкер отряхнул светлую, почти оранжевую землю со штанов и постучал ботинками друг о друга.
— Подождём, конечно. Нам же нужно видеть результат своих действий.
— Тогда не будем спешить со снятием крышки, — констатировала очевидное я.
— Да ладно, за четыре месяца там уже почти мумия образовалась, — отмахнулся Росс, но от гроба всё-таки отошел. — Ты сможешь сжечь его заклинанием или мне придётся залить его фотогеном?
— Вообще без проблем, — кивнула я. — Всего-то допустить все возможные ошибки в ритуале развоплощения, и вуаля — мы сожгли тело, но не душу.
Когда Коготок начала беспокойно озираться, я бросила на землю перед собой сигилы для ловушки духа. Каким бы мирным не казался Ричард МакКинли, предосторожность не помешает. Росс был со мной очевидно солидарен — он уже держал в руках серебряное лассо, готовый в любой момент пустить его в ход.
— Снимаю?
Я прислушалась к себе. В отличие от хаунда, я почти не чувствовала тревоги. Только если закрыть глаза и погрузиться в состояние, близкое к медитации, можно почувствовать что-то вроде взгляда в спину. Если не знать, что искать, можно и не заметить это ощущение, или подумать, что просто показалось.
Коготок такими сомнениями обременена не была. Если она что-то подозревала, то в своих чувствах не сомневалась.
— Давай, пока окончательно не стемнело, — согласилась я с Россом. Он только этого и ждал: крышка гроба затрещала, и спустя пару минут была сброшена в сторону.
Я осторожно подошла поближе. Труп выглядел неопасно — ни единого признака попытки возродиться в мёртвом теле. Руки всё так же мирно скрещены на груди, только лилия, вложенная в них, истлела без следа. Примерившись, я попыталась носком ботинка сдвинуть крышку гроба подальше — она мешала расположить свечи вокруг гроба — но древесина оказалась гораздо тяжелее, чем я думала.
— Это что, дуб? Сын МакКинли действительно выбирает всё самое лучшее для своей семьи, — хмыкнула я.
— По его мнению, — отозвался Росс и оттащил крышку в сторону. — Так достаточно?
Я кивнула и принялась расставлять свечи и сигилы. Когда с приготовлениями было покончено, я потянулась к руке мертвеца. Иссохший, полуистлевший, он выглядел уже не как человеческий труп, а как необожжённая глиняная поделка. Или — я поморщилась от неожиданной ассоциации — как сушёные финики с юга, которые я иногда видела в продаже на городской ярмарке. Такие же светло-коричневые, с неоднородной, местами потрескавшейся лоснящейся кожицей.
Я сглотнула, проклиная разыгравшееся воображение. До этого момента мумии вызывали у меня меньше брезгливости, чем свежие трупы. Теперь, пожалуй, дегустация фиников отложится на неопределённый срок, несмотря на наш маршрут через южные земли.
Я прикоснулась к запястью Ричарда, чтобы разместить его руки вдоль тела.
В следующий момент я услышала специфичный звон лассо за своей спиной и в ту же секунду — угрожающий, неожиданно низкий «гав» Тессы, переходящий в рык.
Я обернулась.
— Назад.
Это Росс говорил не мне, а призраку, появившемуся слишком близко к своему гробу. Судя по их позам, Тейкер только что щелкнул лассо прямо перед застывшим в испуге МакКинли.
— Ты выбрал не лучшее место, чтобы явиться, — для убедительности Росс шевельнул серебряным лассо, пустив цепь волной. — Назад, или следующий удар будет уже по тебе.
Тесса поддержала слова охотника, припав к земле и подкрадываясь к призраку сбоку.
Вняв наконец предупреждению, призрак замерцал и попятился.
Я облегчённо выдохнула.
— В ловушку не попади! — крикнула я. Если он еще может себя контролировать, нет смысла подвергать его лишним мучениям.
МакКинли замер, осмотрелся и скорректировал направление.
Коготок, не удерживаемая Россом, продолжила преследовать Ричарда, утробно рыча. Она могла позволить себе находиться к духу хоть вплотную: на хаундов, как и на кошек, близость призраков не действовала так губительно, как на человеческое сознание. Когда она отогнала МакКинли на добрых двадцать футов, я попробовала остановить её:
— Тесса! Кс-с, хватит.
Химера с сомнением покосилась на меня, из принципа сделала еще пару шагов, и остановилась, переведя взгляд обратно на призрака. Черный хвост распушился и лупил по бокам, как у самой обычной дворовой кошки. Будь её связки более к этому приспособлены — уверена, из пасти вырывался бы не рык, а кошачье боевое завывание. Не ожидала, что она вообще умеет лаять, да еще так басисто.
— Не знал, что наш хаунд еще и пастушьей собакой подрабатывать может, — смягчился Росс, когда понял, что призрак нас послушал.
— Скорее, охотничьей, ты посмотри на эту стойку, — фыркнула я, возвращаясь к гробу. — Так, внимание, трогаю вторую руку!
На это касание МакКинли уже не отреагировал, смирно стоя в отдалении и не провоцируя Тессу, и я спокойно зажгла все свечи.
— Почти готово, — озвучила я. — Ричард, я сейчас произнесу заклинание сожжения, и обратного пути может не быть. Если… — я запнулась. Снова влезать в чужое сознание не хотелось, но я почувствовала себя обязанной предложить. — Если ты хочешь нам ещё что-то сообщить, дай знак.
Призрак медленно, чтобы лучше было видно издалека, помотал головой и сделал шаг назад.
— Хорошо, — я повернулась к изножью и занесла руку для заклинания. Направив энергию, заставила распуститься, как цветок, сияющее переплетение огня и магии. Должно быть, глазами призрака зрелище открывалось потрясающее. — Exure ad cineres.
Пеплом обратился и труп, и гроб, в котором он лежал — я не сочла нужным пересчитывать заклинание под наши условия.
Ощущение взгляда в спину не пропадало. Я не могла понять, есть он на самом деле или мне просто кажется. Наивно, но часть меня надеялась, что всё получится.
Я опустила руку. Впрочем, ещё не конец: как минимум, у МакКинли было и второе, менее принципиальное желание — чтобы его прах развеяли над каньоном. Сделать крюк с утра, выполнить последнюю волю, а к ночи вернуться и проверить, не явится ли призрак снова?
Забавно, но выходило, что нам нужно будет развеять прах и Ричарда, и его дорогущего гроба — способа отделить одно от другого я не видела.
Я понимала, что тяну время вместо того, чтобы просто повернуться и проверить результат собственными глазами, но ничего поделать с этим не могла. Шею будто заменили на деревянную чурку, не способную к вращению.
Пока я не осознала, что больше не слышу рыка Тессы.
Я резко обернулась. Призрака больше не было. Коготок смущённо вылизывала лапу, словно не понимая, из-за чего вообще вся суета.
— Получилось? — неуверенно спросила я, переведя взгляд на торжествующую улыбку Росса. Мне нужно было услышать ответ от Тейкера, будто своему зрению я доверяла меньше, чем напарнику.
— Кажется, да, — кивнул он. — Жаль, что ты не видела. Не уверен, что смогу описать, но это не было похоже ни на изгнание, ни на то, что он ушёл сам.
— А как это выглядело? — прищурилась я.
Вместо ответа Росс достал заранее подготовленную жестянку — найти в Брантинге урну для праха было задачей невыполнимого уровня — и направился к месту проведения ритуала.
— Представь, что он распался на маленькие перистые облака, не имеющие ничего общего с человеческим силуэтом, — наконец сформулировал Тейкер, присев на корточки и начав аккуратно заполнять банку. — Или на морозные узоры, висящие в воздухе. Надо в следующий раз тебе встать лицом к духу, когда будем исполнять его последнюю волю.
Тесса подбежала, заинтересовавшись действиями Росса. Я схватила её за ошейник, чтобы она случайно не разворошила прах.
— Уверен, что будет следующий раз? — усомнилась я.
— А ты всё-таки против? — Росс снова посмотрел на меня снизу вверх, и я отвела взгляд.
— Я просто не уверена, что нам подвернётся еще один такой заказ. Для многих мы попросту ничего не сможем сделать.
— Даже одна спасённая душа — это несоизмеримо больше, чем можно было надеяться. Впереди целый год. Не думай о неудачах раньше времени.
— А если мы ошиблись? — меня всё-таки одолел червячок сомнений. — Если МакКинли не вернулся в круг Перерождения, и явится следующей ночью?
Росс придирчиво оглядел оставшийся на земле тонкий слой серого пепла, который собрать не было никакой возможности.
— Думаю, судьба конкретно этого праха Ричарду уже не принципиальна, — решил он и закрыл банку. — И я полностью с тобой согласен, не будем пока сдавать отчёт и следующую ночь проведём в засаде у дома МакКинли.
— Когда это я успела такое предложить? — фыркнула я.
— А разве я не угадал? — довольно улыбнулся Тейкер.
Отчёт мы заполняли вдвоём. Скрыть факт эксгумации бы не получилось — слишком много свидетелей, — так что пришлось здорово напрячь воображение, чтобы на бумаге подтянуть произошедшее в рамки наших должностных обязанностей и этерийских законов. Получилось ужасно: мы свели всё к якобы слишком сильной потенциальной связи духа и тела из-за невыполненной последней воли и решению сжечь тело во избежание перерождения в плотопризрака. Если бы я написала такое на экзамене, Гремхолд бы с меня семь шкур содрал. Шериф Брантинга, к счастью, только покивал солидно, притворяясь, будто понимает, о чем идет речь.
Следующую ночь мы провели в фургоне неподалёку от дома МакКинли. Я не находила себе места, а Росс снова нервно крутил в пальцах кинжал. Но самое главное, что из нас троих абсолютно спокойной осталась Тесса.
Призрак больше не приходил.
Не верилось, что мы действительно сделали это. Опровергли фундаментальные принципы охоты, гласящие, что у восставшего мертвеца больше нет шанса на Перерождение. Попутно нарушили кодекс гильдии и законы Новой Этерии? Что ж, всё имеет свою цену.
На душе было тепло, будто маленькое солнце поселилось в груди и грело, несмотря на тёмную ночь вокруг.
Этим солнцем было чувство, что мы поступили правильно.
Я наконец поступила правильно.
— Смотри, лошадь! — не сдержалась я, когда мы приблизились к одинокому всаднику настолько, что стало ясно: перед нами не химера, а обычное животное.
Росс фыркнул от неожиданности. Фургон тряхнуло на очередном ухабе.
— Чувствую, еще немного — и мы тоже захотим стать ковбоями, — ворчливо ответил он. — По таким дорогам только на четырёх копытах и можно передвигаться.
Я хихикнула. Желание Тейкера управлять фургоном наконец вышло ему боком: показывать высокий класс езды на дороге, большей частью состоящей из ям и торчащих камней, было действительно нелегко.
Я с интересом проводила взглядом лошадь: в сравнении с быконями она выглядела гораздо более изящной и грациозной. Наверное, за Кристаллическим поясом ценилась не грузоподъемность и послушность, а ловкость и проходимость.
Впрочем, качество дороги — не самое важное, что меня занимало.
На горизонте возникли горы с плоскими вершинами — раньше я видела такие только в книгах с описаниями новых земель.
Торнпасс. Бывшее острие фронтира, превратившееся в парк отдыха и точку притяжения туристов.
И теперь я понимала почему.
— Пожалуй, это не хуже золотых песков, — признала я, озираясь.
Вокруг начали возникать столбы и арки из песчаника. Насыщенно-красные, ржаво-оранжевые, песочно-жёлтые, однотонные и слоёные, как пирог, создающие самые причудливые формы и, кажется, нарушающие законы физики.
— Я же говорил, — самодовольно ухмыльнулся Росс, крутящий головой во все стороны не меньше меня.
Прямо по курсу пролегало ущелье — узкий, на два фургона разлом в горном массиве, через который нам нужно было проехать, чтобы добраться до Виндстоуна.
Но сейчас наш путь лежал не туда.
Тейкер остановил фургон возле отвесной скалы с плоской вершиной. Здесь для туристов работал старый механический подъемник, доставляя их на плато, на котором век назад располагалась бывшая сторожевая вышка.
Если снизу вид поражал воображение, то с высоты разум в принципе отказывался воспринимать его, как что-то реальное. Под ногами будто простирался песчаный берег реки, на котором весь вечер играли дети: лепили пирамидки, кубы и абстрактные строения из мокрого, текучего песка.
Мы подошли к самому краю плато. Тейкер проверил направление ветра и открыл жестянку:
— В память о Ричарде МакКинли — человеке, которому хватило самообладания даже после смерти. Светлого Перерождения.
Ветер с готовностью подхватил прах МакКинли и без следа развеял его в высоте.
Закатное солнце целиком окрасило в охру, казалось бы, и так до невозможности оранжевый, будто нарисованный, пейзаж.
Не знаю, кто из нас принял решение первым. Но наши руки соприкоснулись — невесомо и нежно, сперва тыльной стороной ладони — и от этого прикосновения по телу побежали мурашки, не имеющие ничего общего с дрожью от использования магии.
И в следующую секунду мы сжали руки крепко-крепко, до боли переплетая пальцы, будто стали друг для друга единственным, за что можно было надёжно удержаться в этом мире.
Впрочем… малефик с даром, которого не существует — и охотник, который придумал, как спасать, а не уничтожать души? Возможно, так это и было.
Всю осознанную жизнь я думала, что никогда не сближусь с человеком настолько, что смогу открыть ему свою тайну.
Тейкер играючи разделил мой самый страшный секрет на двоих и превратил его из тёмного в дающий надежду на счастливый финал.
И сейчас я чувствовала, что с новой общей тайной между нами зарождалось что-то большее, чем просто дружба.
Что-то, что объединит нас гораздо сильнее, чем назначение напарниками.
Я замерла, не зная, что произойдёт в следующую секунду.
Сейчас Росс отпустит мою ладонь, и мы отправимся вниз, как ни в чём ни бывало?
Или притянет к себе, сокращая дистанцию?
Жаль, что во мне недостаточно смелости для того, чтобы поцеловать его первой.
Суматошный бег мыслей и биение сердца прервала Тесса, ткнувшись мокрым носом в обе наши руки сразу.
Конечно, как я могла забыть про химеру, которая больше кошка, чем собака.
Мы разжали руки, и я оторвала взгляд от красной каёмки солнечного диска, стремительно скрывающегося за горизонтом.
Лицо, по ощущениям, было такого же пунцового оттенка.
? Так себе команда для восстановления мировой справедливости, ? севшим голосом озвучила я, чтобы отвлечься от пылающих щек и наивных, неуместных мыслей и ожиданий. ? Неправильный малефик, неправильный охотник и неправильный хаунд.
? Идеальная, ? не согласился Росс. ? Нужно выпадать из картины мира, чтобы видеть его несовершенство.
Я криво улыбнулась.
? Сильва, ? добавил он, — я должен тебе признаться.
? Да? ? Надеюсь, у меня получилось совладать с эмоциями, и взгляд, который я подняла на Росса, был нейтральным. Тейкер смотрел мне в глаза, будто сомневаясь, стоит ли продолжать.
? Это из-за меня нас отправили в Виндстоун.
От неожиданности я отшатнулась, и в награду тут же получила руку Росса на талии, страхующую от падения в пропасть. Убедившись, что я крепко стою на ногах, он сразу же её убрал.
? Что?!
? Условие, которое стало залогом моей свободы от пути охотника ? после распределения отправиться именно в Виндстоун. Я подумал, что будет нечестно от тебя это скрывать.
? А в самом начале ты это сказать не мог?
? Показалось, что ты выцарапаешь мне глаза, как дикая кошка, ? Тейкер обезоруженно поднял руки.
— Сжигаем так или ждем появления призрака?
Тейкер отряхнул светлую, почти оранжевую землю со штанов и постучал ботинками друг о друга.
— Подождём, конечно. Нам же нужно видеть результат своих действий.
— Тогда не будем спешить со снятием крышки, — констатировала очевидное я.
— Да ладно, за четыре месяца там уже почти мумия образовалась, — отмахнулся Росс, но от гроба всё-таки отошел. — Ты сможешь сжечь его заклинанием или мне придётся залить его фотогеном?
— Вообще без проблем, — кивнула я. — Всего-то допустить все возможные ошибки в ритуале развоплощения, и вуаля — мы сожгли тело, но не душу.
Когда Коготок начала беспокойно озираться, я бросила на землю перед собой сигилы для ловушки духа. Каким бы мирным не казался Ричард МакКинли, предосторожность не помешает. Росс был со мной очевидно солидарен — он уже держал в руках серебряное лассо, готовый в любой момент пустить его в ход.
— Снимаю?
Я прислушалась к себе. В отличие от хаунда, я почти не чувствовала тревоги. Только если закрыть глаза и погрузиться в состояние, близкое к медитации, можно почувствовать что-то вроде взгляда в спину. Если не знать, что искать, можно и не заметить это ощущение, или подумать, что просто показалось.
Коготок такими сомнениями обременена не была. Если она что-то подозревала, то в своих чувствах не сомневалась.
— Давай, пока окончательно не стемнело, — согласилась я с Россом. Он только этого и ждал: крышка гроба затрещала, и спустя пару минут была сброшена в сторону.
Я осторожно подошла поближе. Труп выглядел неопасно — ни единого признака попытки возродиться в мёртвом теле. Руки всё так же мирно скрещены на груди, только лилия, вложенная в них, истлела без следа. Примерившись, я попыталась носком ботинка сдвинуть крышку гроба подальше — она мешала расположить свечи вокруг гроба — но древесина оказалась гораздо тяжелее, чем я думала.
— Это что, дуб? Сын МакКинли действительно выбирает всё самое лучшее для своей семьи, — хмыкнула я.
— По его мнению, — отозвался Росс и оттащил крышку в сторону. — Так достаточно?
Я кивнула и принялась расставлять свечи и сигилы. Когда с приготовлениями было покончено, я потянулась к руке мертвеца. Иссохший, полуистлевший, он выглядел уже не как человеческий труп, а как необожжённая глиняная поделка. Или — я поморщилась от неожиданной ассоциации — как сушёные финики с юга, которые я иногда видела в продаже на городской ярмарке. Такие же светло-коричневые, с неоднородной, местами потрескавшейся лоснящейся кожицей.
Я сглотнула, проклиная разыгравшееся воображение. До этого момента мумии вызывали у меня меньше брезгливости, чем свежие трупы. Теперь, пожалуй, дегустация фиников отложится на неопределённый срок, несмотря на наш маршрут через южные земли.
Я прикоснулась к запястью Ричарда, чтобы разместить его руки вдоль тела.
В следующий момент я услышала специфичный звон лассо за своей спиной и в ту же секунду — угрожающий, неожиданно низкий «гав» Тессы, переходящий в рык.
Я обернулась.
— Назад.
Это Росс говорил не мне, а призраку, появившемуся слишком близко к своему гробу. Судя по их позам, Тейкер только что щелкнул лассо прямо перед застывшим в испуге МакКинли.
— Ты выбрал не лучшее место, чтобы явиться, — для убедительности Росс шевельнул серебряным лассо, пустив цепь волной. — Назад, или следующий удар будет уже по тебе.
Тесса поддержала слова охотника, припав к земле и подкрадываясь к призраку сбоку.
Вняв наконец предупреждению, призрак замерцал и попятился.
Я облегчённо выдохнула.
— В ловушку не попади! — крикнула я. Если он еще может себя контролировать, нет смысла подвергать его лишним мучениям.
МакКинли замер, осмотрелся и скорректировал направление.
Коготок, не удерживаемая Россом, продолжила преследовать Ричарда, утробно рыча. Она могла позволить себе находиться к духу хоть вплотную: на хаундов, как и на кошек, близость призраков не действовала так губительно, как на человеческое сознание. Когда она отогнала МакКинли на добрых двадцать футов, я попробовала остановить её:
— Тесса! Кс-с, хватит.
Химера с сомнением покосилась на меня, из принципа сделала еще пару шагов, и остановилась, переведя взгляд обратно на призрака. Черный хвост распушился и лупил по бокам, как у самой обычной дворовой кошки. Будь её связки более к этому приспособлены — уверена, из пасти вырывался бы не рык, а кошачье боевое завывание. Не ожидала, что она вообще умеет лаять, да еще так басисто.
— Не знал, что наш хаунд еще и пастушьей собакой подрабатывать может, — смягчился Росс, когда понял, что призрак нас послушал.
— Скорее, охотничьей, ты посмотри на эту стойку, — фыркнула я, возвращаясь к гробу. — Так, внимание, трогаю вторую руку!
На это касание МакКинли уже не отреагировал, смирно стоя в отдалении и не провоцируя Тессу, и я спокойно зажгла все свечи.
— Почти готово, — озвучила я. — Ричард, я сейчас произнесу заклинание сожжения, и обратного пути может не быть. Если… — я запнулась. Снова влезать в чужое сознание не хотелось, но я почувствовала себя обязанной предложить. — Если ты хочешь нам ещё что-то сообщить, дай знак.
Призрак медленно, чтобы лучше было видно издалека, помотал головой и сделал шаг назад.
— Хорошо, — я повернулась к изножью и занесла руку для заклинания. Направив энергию, заставила распуститься, как цветок, сияющее переплетение огня и магии. Должно быть, глазами призрака зрелище открывалось потрясающее. — Exure ad cineres.
Пеплом обратился и труп, и гроб, в котором он лежал — я не сочла нужным пересчитывать заклинание под наши условия.
Ощущение взгляда в спину не пропадало. Я не могла понять, есть он на самом деле или мне просто кажется. Наивно, но часть меня надеялась, что всё получится.
Я опустила руку. Впрочем, ещё не конец: как минимум, у МакКинли было и второе, менее принципиальное желание — чтобы его прах развеяли над каньоном. Сделать крюк с утра, выполнить последнюю волю, а к ночи вернуться и проверить, не явится ли призрак снова?
Забавно, но выходило, что нам нужно будет развеять прах и Ричарда, и его дорогущего гроба — способа отделить одно от другого я не видела.
Я понимала, что тяну время вместо того, чтобы просто повернуться и проверить результат собственными глазами, но ничего поделать с этим не могла. Шею будто заменили на деревянную чурку, не способную к вращению.
Пока я не осознала, что больше не слышу рыка Тессы.
Я резко обернулась. Призрака больше не было. Коготок смущённо вылизывала лапу, словно не понимая, из-за чего вообще вся суета.
— Получилось? — неуверенно спросила я, переведя взгляд на торжествующую улыбку Росса. Мне нужно было услышать ответ от Тейкера, будто своему зрению я доверяла меньше, чем напарнику.
— Кажется, да, — кивнул он. — Жаль, что ты не видела. Не уверен, что смогу описать, но это не было похоже ни на изгнание, ни на то, что он ушёл сам.
— А как это выглядело? — прищурилась я.
Вместо ответа Росс достал заранее подготовленную жестянку — найти в Брантинге урну для праха было задачей невыполнимого уровня — и направился к месту проведения ритуала.
— Представь, что он распался на маленькие перистые облака, не имеющие ничего общего с человеческим силуэтом, — наконец сформулировал Тейкер, присев на корточки и начав аккуратно заполнять банку. — Или на морозные узоры, висящие в воздухе. Надо в следующий раз тебе встать лицом к духу, когда будем исполнять его последнюю волю.
Тесса подбежала, заинтересовавшись действиями Росса. Я схватила её за ошейник, чтобы она случайно не разворошила прах.
— Уверен, что будет следующий раз? — усомнилась я.
— А ты всё-таки против? — Росс снова посмотрел на меня снизу вверх, и я отвела взгляд.
— Я просто не уверена, что нам подвернётся еще один такой заказ. Для многих мы попросту ничего не сможем сделать.
— Даже одна спасённая душа — это несоизмеримо больше, чем можно было надеяться. Впереди целый год. Не думай о неудачах раньше времени.
— А если мы ошиблись? — меня всё-таки одолел червячок сомнений. — Если МакКинли не вернулся в круг Перерождения, и явится следующей ночью?
Росс придирчиво оглядел оставшийся на земле тонкий слой серого пепла, который собрать не было никакой возможности.
— Думаю, судьба конкретно этого праха Ричарду уже не принципиальна, — решил он и закрыл банку. — И я полностью с тобой согласен, не будем пока сдавать отчёт и следующую ночь проведём в засаде у дома МакКинли.
— Когда это я успела такое предложить? — фыркнула я.
— А разве я не угадал? — довольно улыбнулся Тейкер.
Отчёт мы заполняли вдвоём. Скрыть факт эксгумации бы не получилось — слишком много свидетелей, — так что пришлось здорово напрячь воображение, чтобы на бумаге подтянуть произошедшее в рамки наших должностных обязанностей и этерийских законов. Получилось ужасно: мы свели всё к якобы слишком сильной потенциальной связи духа и тела из-за невыполненной последней воли и решению сжечь тело во избежание перерождения в плотопризрака. Если бы я написала такое на экзамене, Гремхолд бы с меня семь шкур содрал. Шериф Брантинга, к счастью, только покивал солидно, притворяясь, будто понимает, о чем идет речь.
Следующую ночь мы провели в фургоне неподалёку от дома МакКинли. Я не находила себе места, а Росс снова нервно крутил в пальцах кинжал. Но самое главное, что из нас троих абсолютно спокойной осталась Тесса.
Призрак больше не приходил.
Не верилось, что мы действительно сделали это. Опровергли фундаментальные принципы охоты, гласящие, что у восставшего мертвеца больше нет шанса на Перерождение. Попутно нарушили кодекс гильдии и законы Новой Этерии? Что ж, всё имеет свою цену.
На душе было тепло, будто маленькое солнце поселилось в груди и грело, несмотря на тёмную ночь вокруг.
Этим солнцем было чувство, что мы поступили правильно.
Я наконец поступила правильно.
Глава Торнпасс
— Смотри, лошадь! — не сдержалась я, когда мы приблизились к одинокому всаднику настолько, что стало ясно: перед нами не химера, а обычное животное.
Росс фыркнул от неожиданности. Фургон тряхнуло на очередном ухабе.
— Чувствую, еще немного — и мы тоже захотим стать ковбоями, — ворчливо ответил он. — По таким дорогам только на четырёх копытах и можно передвигаться.
Я хихикнула. Желание Тейкера управлять фургоном наконец вышло ему боком: показывать высокий класс езды на дороге, большей частью состоящей из ям и торчащих камней, было действительно нелегко.
Я с интересом проводила взглядом лошадь: в сравнении с быконями она выглядела гораздо более изящной и грациозной. Наверное, за Кристаллическим поясом ценилась не грузоподъемность и послушность, а ловкость и проходимость.
Впрочем, качество дороги — не самое важное, что меня занимало.
На горизонте возникли горы с плоскими вершинами — раньше я видела такие только в книгах с описаниями новых земель.
Торнпасс. Бывшее острие фронтира, превратившееся в парк отдыха и точку притяжения туристов.
И теперь я понимала почему.
— Пожалуй, это не хуже золотых песков, — признала я, озираясь.
Вокруг начали возникать столбы и арки из песчаника. Насыщенно-красные, ржаво-оранжевые, песочно-жёлтые, однотонные и слоёные, как пирог, создающие самые причудливые формы и, кажется, нарушающие законы физики.
— Я же говорил, — самодовольно ухмыльнулся Росс, крутящий головой во все стороны не меньше меня.
Прямо по курсу пролегало ущелье — узкий, на два фургона разлом в горном массиве, через который нам нужно было проехать, чтобы добраться до Виндстоуна.
Но сейчас наш путь лежал не туда.
Тейкер остановил фургон возле отвесной скалы с плоской вершиной. Здесь для туристов работал старый механический подъемник, доставляя их на плато, на котором век назад располагалась бывшая сторожевая вышка.
Если снизу вид поражал воображение, то с высоты разум в принципе отказывался воспринимать его, как что-то реальное. Под ногами будто простирался песчаный берег реки, на котором весь вечер играли дети: лепили пирамидки, кубы и абстрактные строения из мокрого, текучего песка.
Мы подошли к самому краю плато. Тейкер проверил направление ветра и открыл жестянку:
— В память о Ричарде МакКинли — человеке, которому хватило самообладания даже после смерти. Светлого Перерождения.
Ветер с готовностью подхватил прах МакКинли и без следа развеял его в высоте.
Закатное солнце целиком окрасило в охру, казалось бы, и так до невозможности оранжевый, будто нарисованный, пейзаж.
Не знаю, кто из нас принял решение первым. Но наши руки соприкоснулись — невесомо и нежно, сперва тыльной стороной ладони — и от этого прикосновения по телу побежали мурашки, не имеющие ничего общего с дрожью от использования магии.
И в следующую секунду мы сжали руки крепко-крепко, до боли переплетая пальцы, будто стали друг для друга единственным, за что можно было надёжно удержаться в этом мире.
Впрочем… малефик с даром, которого не существует — и охотник, который придумал, как спасать, а не уничтожать души? Возможно, так это и было.
Всю осознанную жизнь я думала, что никогда не сближусь с человеком настолько, что смогу открыть ему свою тайну.
Тейкер играючи разделил мой самый страшный секрет на двоих и превратил его из тёмного в дающий надежду на счастливый финал.
И сейчас я чувствовала, что с новой общей тайной между нами зарождалось что-то большее, чем просто дружба.
Что-то, что объединит нас гораздо сильнее, чем назначение напарниками.
Я замерла, не зная, что произойдёт в следующую секунду.
Сейчас Росс отпустит мою ладонь, и мы отправимся вниз, как ни в чём ни бывало?
Или притянет к себе, сокращая дистанцию?
Жаль, что во мне недостаточно смелости для того, чтобы поцеловать его первой.
Суматошный бег мыслей и биение сердца прервала Тесса, ткнувшись мокрым носом в обе наши руки сразу.
Конечно, как я могла забыть про химеру, которая больше кошка, чем собака.
Мы разжали руки, и я оторвала взгляд от красной каёмки солнечного диска, стремительно скрывающегося за горизонтом.
Лицо, по ощущениям, было такого же пунцового оттенка.
? Так себе команда для восстановления мировой справедливости, ? севшим голосом озвучила я, чтобы отвлечься от пылающих щек и наивных, неуместных мыслей и ожиданий. ? Неправильный малефик, неправильный охотник и неправильный хаунд.
? Идеальная, ? не согласился Росс. ? Нужно выпадать из картины мира, чтобы видеть его несовершенство.
Я криво улыбнулась.
? Сильва, ? добавил он, — я должен тебе признаться.
? Да? ? Надеюсь, у меня получилось совладать с эмоциями, и взгляд, который я подняла на Росса, был нейтральным. Тейкер смотрел мне в глаза, будто сомневаясь, стоит ли продолжать.
? Это из-за меня нас отправили в Виндстоун.
От неожиданности я отшатнулась, и в награду тут же получила руку Росса на талии, страхующую от падения в пропасть. Убедившись, что я крепко стою на ногах, он сразу же её убрал.
? Что?!
? Условие, которое стало залогом моей свободы от пути охотника ? после распределения отправиться именно в Виндстоун. Я подумал, что будет нечестно от тебя это скрывать.
? А в самом начале ты это сказать не мог?
? Показалось, что ты выцарапаешь мне глаза, как дикая кошка, ? Тейкер обезоруженно поднял руки.
