Я нервно сжала подлокотник.
— Ты уверена? — Росс коснулся моего плеча.
Резко кивнув, я встала:
— Заведу Тессу внутрь, чтобы она не спугнула МакКинли раньше времени.
Колокольчики зазвенели в такт качнувшемуся креслу.
Тесса по-королевски улеглась ровно в центре комнаты, не выказывая беспокойства, только периодически морща нос от запаха полыни и сандала, наполнившего комнату. Росс подпирал стену, перебирая звенья цепи, как чётки; я ходила туда-сюда, периодически пошатывая кресло и по мелодичному звуку колокольчиков убеждаясь, что призрак еще не явился.
К полуночи мне стало казаться, что вместо звона колокольчиков как индикатор присутствия духа можно использовать скрежет моих зубов.
Наконец Коготок настороженно подняла уши и завращала головой, наклоняя её то к одному плечу, то к другому. Росс оторвался от стены и положил ладонь ей на загривок. Вместо того, чтобы привычно зашипеть и отодвинуться, Тесса недоумённо покосилась на Тейкера. Я проследила за её взглядом: на руке Тейкера обнаружилась печатка, которой я не видела раньше. Сапфир в центре кольца недвусмысленно намекал на то, что Росс подобрал-таки ключик к сердцу химеры: немного энергии на кончиках пальцев, и Коготок готова терпеть рядом даже мужчину.
Я поспешила занять своё место в кресле. Колокольчики почти не изменили звучание, только стали звенеть чуть тоньше. В окне мелькнул полупрозрачный серебристый силуэт — и замер, изучая обстановку. Согласно показаниям заказчиков, теперь призрак должен либо начать показывать непристойности, либо пытаться попасть внутрь, обходя здание по кругу.
Однако дед не спешил с этим, вплотную приникнув к оконному стеклу и заглядывая внутрь. Я поймала его взгляд, и мне показалось, что призрак приветственно кивнул мне.
Я моргнула, развеивая странное впечатление.
В следующий миг призрак, почувствовавший брешь в охранном заклинании, уже ввинчивался в прикрытую наполовину дверь.
Переступив порог, он остановился, будто что-то не пускало его дальше. Силуэт подёрнулся мелкой рябью, призрак попятился — но, собравшись с силами, устремился вперёд, глядя в пол. Каждый шаг будто давался ему со значительным усилием.
— Как его хоть звали-то? — запоздало спросила я.
— Ричард, — мгновенно отозвался Росс, удерживающий рвущуюся к духу Тессу.
От звуков своего имени дед сбился с шага. Я решила закрепить успех и позвала:
— Ричард МакКинли.
Призрак медленно поднял голову.
И тогда я посмотрела ему прямо в глаза.
Первое, что я ощутила, овладев духом Ричарда МакКинли, — удушающую, сводящую с ума панику. Я не могла чувствовать запаха полыни и сандала в физическом смысле, но дым от курящихся благовоний будто разъедал и мой дух, и ту призрачную суть, что служила мне телом. Он множил мою боль от существования в мире живых, заставляя метаться в бесплодных попытках прекратить это мучение. Я вылетела на улицу прямо через дверь и почувствовала жжение в лодыжках от пересечения защитного периметра.
Хоть снаружи я всё ещё ощущала воздействие дыма, паника отступила. Я перевела взгляд на свои ноги, опасаясь увидеть обожжённые культи, — но не увидела ничего. Ниже колен полупрозрачный силуэт растворялся в темноте, будто за проход через спящий защитный контур мне пришлось расплатиться энергией, из которой я состояла.
Так.
Я вытянула перед собой руки — мужские, морщинистые, даже в призрачном состоянии можно было отчетливо рассмотреть пятна возрастной пигментации — и медленно, аккуратно и тщательно отделила своё сознание от сознания МакКинли.
Кажется, с благовониями я перестаралась.
Я осмотрелась. Мир выглядел иначе: физические объекты будто утратили непрозрачность. Остались только контуры, зыбкие и светящиеся. Через стены дома я видела Росса, выбегающего с рвущейся ко мне Тессой. Защитный контур сиял в темноте, искрясь от энергии — той же энергии, которая окутывала ладонь Тейкера на ошейнике Коготка.
Магию теперь можно было увидеть, а не ощутить, как в физическом теле. В школе учили, что Родники — это места, где духовный и материальный мир соприкасаются между собой слишком тесно, но мне было сложно это представить. Теперь же, своими (точнее, чужими) глазами наблюдая, как по руке Тейкера бегают яркие искры — точь-в-точь, как из-под кресала, — я полностью это осознала.
Я предостерегающе подняла руку — Росс уже замахивался лассо, посчитав, видимо, что овладеть призраком не получилось.
— Сильва? Ты там? — напарник замедлил шаг.
Я кивнула. Попыталась сказать «да», но, судя по тому, как поморщился Росс, призрак по-прежнему был способен только издавать стоны, мучительные для окружающих.
Видимо, Тейкера это не убедило — и я подняла обе руки в воздух, предостерегающе ими помахала и замерла, больше не пятясь. Росс тоже остановился, не сводя с меня взгляд.
— Получилось наладить контакт?
Я выставила указательные пальцы, пытаясь донести, что меня лучше не отвлекать. Росс понятливо опустил лассо. Тесса, смирившись с крепкой хваткой на ошейнике, перестала рваться вперёд, но воинственно сверлила меня взглядом.
Вот теперь поговорим.
Чтобы наладить контакт с Ричардом, я ослабила контроль над его сознанием. Агрессии и ярости в нём, как в утопленнице, я не ощущала, но что-то ведь заставляло его упрямо идти вперёд, превозмогая боль?
И ощутила ответное, симметричное любопытство. Если оформить его в слова, получилось бы что-то вроде «А что это вы делаете?».
«Привет», — поздоровалась я. Да, фамильярно, особенно учитывая возраст дедушки. Но разводить этикеты казалось излишним: вряд ли при жизни кто-нибудь был для него ближе, чем я сейчас.
«И вам не хворать», — ощутила я ответ. Серьёзно?
«Куда уж серьёзнее. Мне-то уже хворать не грозит».
Я поспешно закрылась: полбеды, что Ричард слышит мысли, которые я не планировала ему озвучивать, но ведь так можно и контроль потерять. Реакция призрака ощутилась как стон — видимо, я сделала это слишком резко. Прислушавшись к нему, я решила не возвращать давление на прежний уровень: призрак ощущал себя хоть неуютно, но сносно. Как в очень тесной обуви — можно вытерпеть, если не ходить.
Никто не обещал, что этот процесс будет болезненным исключительно для меня.
«Возникли какие-то проблемы?» — всё так же дружелюбно предположил МакКинли. Мне уже начал нравиться этот старичок.
«Нам нужно знать причину, по которой ты вернулся в мир живых».
«Но потом вы меня развоплотите?» — подозрительно уточнил он. Насколько вообще можно было считать интонацию в тех мыслеобразах, которые мы посылали друг другу.
Я задумалась. Посвящать деда во все подробности плана будет слишком долго, но и говорить ему о развоплощении тоже не хотелось — вряд ли такой ответ его обрадует.
«Мне нужны гарантии, что вы это сделаете. Вы оба хоть с виду и охотники, и собачка при вас, но про такие ритуалы я не слышал».
Хорошо, что я не успела озвучить предложение сделать кое-что лучше. Звучало бы, как типичная уловка малефика из детских страшилок.
«А тебе-то это зачем? Первый раз слышу, чтобы дух хотел своего уничтожения».
Боль усилилась.
«Сдерживаться… Всё сложнее».
То, что служило нам призрачным телом, будто скрутила судорога. Я едва не потеряла контроль, но Ричард справился с приступом боли за нас обоих. В этом чувствовался опыт.
«Я надеялся, что Гарольд вызовет охотников сразу, но он, как обычно… Не пнёшь — не полетит».
«Сын?» — уточнила я.
«Я не горжусь ни тем, как его воспитал, ни тем, что сделал ради того, чтобы он преодолел свою воспалённую гордость. Меня нужно уничтожить. Ради безопасности моей семьи. Без гарантий я тебе ничего не скажу, охотник ты или малефик».
«Почему сразу «или», — подумала я и едва успела направить окончание мысли во внутренний, а не обращённый к Ричарду «голос».
«Почему… Почему не гордишься? Что ты сделал?» — выкрутилась на лету.
«Я похож на человека, который хочет показывать задницу в окно и стонать под дверью?»
«Подожди, ты делал это осознанно?!»
«И не то чтобы рад этому, — я явственно ощутила ворчливые нотки, — но это, по крайней мере, сработало».
С ума сойти. Призрак осознанно провоцирует живых, чтобы они вызвали охотников, пока он не навредил своей семье. Такого в нашем учебном плане точно не было.
Возможно, Росс прав гораздо больше, чем я могла предположить.
Жаль, что сейчас он не может применить свои коммуникативные навыки, чтобы дать призраку гарантии, которых он так хочет. Придётся импровизировать.
«Нам нужно узнать причину возвращения духа в мир живых и, если это возможно, выполнить его последнюю волю. Сейчас гильдия проводит исследования, развеет ли это призрака без ритуала развоплощения».
«И если нет?»
«То мы уничтожаем призрака классическим способом».
«А если я откажусь говорить?»
Я мысленно пожала плечами:
«Узнаем. Возможно, я войду в твою душу гораздо глубже и выужу все воспоминания, до которых дотянусь, в поисках ответа. По крайней мере, попробовать мне придётся. Но ты сам разве не хотел бы получить шанс на еще одно перерождение?».
Теперь замолчал Ричард. Я не подгоняла.
«Звучишь, как малефик», — наконец высказался он.
«И что малефику может быть нужно от одного несчастного призрака? При желании он может поднять армию ходячих мертвецов. Если не веришь мне — вон, посмотри на моего напарника, у него как раз значок на груди».
Я вытянула руку, показывая на жетон Охотников на куртке Тейкера. Поняла, что без моего позволения МакКинли не может подвинуться ближе, чтобы рассмотреть его — и медленно, чтобы Росс не посчитал это атакой, поплыла вперёд.
Остановилась я, только когда указательный палец почти коснулся серебряного значка. Контур жетона выделялся гораздо ярче всех остальных предметов в призрачном зрении и уступал по свечению только самой магической энергии. Мне стало интересно: что будет, если я коснусь серебра? Будет это так же болезненно, как дым полыни? Или, из-за точечного воздействия, боль будет гораздо терпимее?
И не могут ли такие прикосновения стать хорошим стимулом для МакКинли признаться в причине своего возвращения?
Дыхание неподвижно стоящего — будто застывшего — Росса стало прерывистым.
Ах да. Я забыла, как близость призрака действует на живых, а между мной и охотником как раз не было ограждающего плетения. Могу поспорить, напарник еще и побледнел — не от страха, конечно. Просто реакция кровеносных сосудов на энергию, исходящую от призраков.
Некрасиво с моей стороны.
Я немедленно подалась назад, разрывая дистанцию.
«Успел рассмотреть?»
«Что это серебро? Да», — усмехнулся Ричард. — «Не похоже, что ты оставишь мне выбор».
«Мыслишь в верном направлении».
«Моей последней волей была кремация», — всё-таки признался МакКинли. «Я завещал сжечь моё тело и, если получится, развеять прах над Торнпассом. А вместо этого гнию в земле, и моё тело едят черви. Повезло, что я возродился призраком, а не ходячим мертвецом. Готов поспорить, что от омерзения я не ходил бы вокруг да около. Я разорвал бы их всех сразу же».
К концу фразы интонация Ричарда сорвалась на яростный рык, и мы разделили на двоих очередную болезненную судорогу. Похоже, он не врёт: эта мысль действительно выводит его из себя.
В яблочко. Тейкер будет рад это услышать.
«Принято», — я дождалась, пока снова смогу общаться. «После того, как я тебя отпущу, сможешь уйти отсюда, не нападая на нас?»
«Постараюсь».
Этот ответ меня не устроил, и я, помахав Россу рукой, стала отдаляться сама — настолько, насколько хватило моего ментального «поводка».
Когда силуэт Тейкера превратился в смазанное пятно на фоне дома, я потеряла контроль.
Приятно было для разнообразия остаться в сознании после возвращения в своё тело. Но — нет в мире совершенства — кружилась голова, причём странно: комната плыла вокруг меня без определённой оси вращения. Влево, вправо, по часовой и против неё, следуя за взглядом и возвращаясь к привычному положению, стоило посмотреть в противоположную сторону.
Я оттолкнулась от пола носком, интуитивно добавляя в эту круговерть еще один вектор и закрепляя именно его. Кресло подо мной заскрипело: вверх-вниз, вверх-вниз, смотреть перед собой в одну точку. Это помогло: убедив организм, что вращение мира повинуется исключительно мне, я смогла вернуться к остальным чувствам.
К запаху полыни и сандала от почти догоревших благовоний.
К затёкшей шее: моё тело явно сидело тут не в самой удобной позе.
К звуку шагов Росса за дверью и ураганом ворвавшейся вперёд него Тессе, свободной наконец от хватки на ошейнике.
— Ну как?
— Ты как?
Я слабо улыбнулась — мы почти достигли того созвучия, о котором рассказывали Пайки.
— Нормально, только в себя приду. Призрак ушёл?
— Да, помаячил немного на горизонте и растворился. Вы говорили?
— Ты был прав, — торжественно кивнула я. — Мы должны сжечь его тело.
Тесса поднырнула длинным носом мне под руку, взволнованно поскуливая.
— Моя хорошая, — растаяла я. — Переживала, да? — я немедленно выдала Коготку порцию ласки и почёсываний.
— Я тоже переживал, — нейтрально проронил Росс и прежде, чем я сообразила, что мне на это ответить, отправился в сторону кухни.
Серебряный значок блеснул в свете лампы.
Сколько в желании причинить боль МакКинли было от меня, а сколько — от соприкосновения с искаженным сознанием мертвеца?
Я постаралась не думать об этом.
Мы решили провести ночь в доме МакКинли — конечно, закрыв дверь. Росс заварил приторный крепкий чай — лучшее средство для восстановления после близкого контакта с призраком.
Тейкер коварно воспользовался моим состоянием и заставил выпить: сил спорить о том, что я в этом не нуждаюсь, у меня не было. Что, собственно, и стало решающим аргументом.
Моя месть не заставила себя ждать: на утро я наконец заказала в салуне кофе не только для себя, но и для напарника. Росс удивлённо поднял взгляд, когда я сгрузила с подноса на стол две чашки:
— Спасибо, я не… — но я воинственно припечатала следом еще и молочник с сахарницей.
— Судя по выражению твоего лица, мне лучше не отказываться, — смирился Тейкер.
Я так хорошо эмоции не читала. По его рассеянной, то возникающей, то гаснущей улыбке я не могла понять, что именно его развеселило: сладкий кофе или моя агрессивная подача.
Будь я природником, я бы вытащила гроб на поверхность, манипулируя растениями в почве. Будь я воздушником — разметала бы землю и подняла гроб силой мысли.
Будь я хотя бы просто мужчиной — мы бы раскопали эту могилу и достали бы гроб вдвоём.
Но я не была ни тем, ни другим, ни третьим — и Росс попросту нанял землекопов. Под клятвенную договорённость о нашем присутствии на раскопке и предъявление хаунда, который любую нежить за милю почует.
Могильщики принялись за дело: сперва с опаской, затем, подкупленные бутылкой виски, предусмотрительно захваченной Россом из салуна — гораздо бодрее. А может, на них успокаивающе действовал вид Тессы, мирно грызущей говяжий хрящ в тени фургона.
К полудню их лопаты преодолели шесть футов мягкой, еще не успевшей просесть как следует земли, и с глухим стуком ударились о крышку гроба.
Россу пришлось спуститься вниз — могильщики наотрез отказались это делать — чтобы поддеть гроб ломом, как рычагом. С помощью верёвок, ремней и такой-то матери гроб с телом МакКинли наконец оказался наверху. Землекопы тут же поспешили убраться с кладбища.
— Ты уверена? — Росс коснулся моего плеча.
Резко кивнув, я встала:
— Заведу Тессу внутрь, чтобы она не спугнула МакКинли раньше времени.
Колокольчики зазвенели в такт качнувшемуся креслу.
Тесса по-королевски улеглась ровно в центре комнаты, не выказывая беспокойства, только периодически морща нос от запаха полыни и сандала, наполнившего комнату. Росс подпирал стену, перебирая звенья цепи, как чётки; я ходила туда-сюда, периодически пошатывая кресло и по мелодичному звуку колокольчиков убеждаясь, что призрак еще не явился.
К полуночи мне стало казаться, что вместо звона колокольчиков как индикатор присутствия духа можно использовать скрежет моих зубов.
Наконец Коготок настороженно подняла уши и завращала головой, наклоняя её то к одному плечу, то к другому. Росс оторвался от стены и положил ладонь ей на загривок. Вместо того, чтобы привычно зашипеть и отодвинуться, Тесса недоумённо покосилась на Тейкера. Я проследила за её взглядом: на руке Тейкера обнаружилась печатка, которой я не видела раньше. Сапфир в центре кольца недвусмысленно намекал на то, что Росс подобрал-таки ключик к сердцу химеры: немного энергии на кончиках пальцев, и Коготок готова терпеть рядом даже мужчину.
Я поспешила занять своё место в кресле. Колокольчики почти не изменили звучание, только стали звенеть чуть тоньше. В окне мелькнул полупрозрачный серебристый силуэт — и замер, изучая обстановку. Согласно показаниям заказчиков, теперь призрак должен либо начать показывать непристойности, либо пытаться попасть внутрь, обходя здание по кругу.
Однако дед не спешил с этим, вплотную приникнув к оконному стеклу и заглядывая внутрь. Я поймала его взгляд, и мне показалось, что призрак приветственно кивнул мне.
Я моргнула, развеивая странное впечатление.
В следующий миг призрак, почувствовавший брешь в охранном заклинании, уже ввинчивался в прикрытую наполовину дверь.
Переступив порог, он остановился, будто что-то не пускало его дальше. Силуэт подёрнулся мелкой рябью, призрак попятился — но, собравшись с силами, устремился вперёд, глядя в пол. Каждый шаг будто давался ему со значительным усилием.
— Как его хоть звали-то? — запоздало спросила я.
— Ричард, — мгновенно отозвался Росс, удерживающий рвущуюся к духу Тессу.
От звуков своего имени дед сбился с шага. Я решила закрепить успех и позвала:
— Ричард МакКинли.
Призрак медленно поднял голову.
И тогда я посмотрела ему прямо в глаза.
Глава Брантинг. II
Первое, что я ощутила, овладев духом Ричарда МакКинли, — удушающую, сводящую с ума панику. Я не могла чувствовать запаха полыни и сандала в физическом смысле, но дым от курящихся благовоний будто разъедал и мой дух, и ту призрачную суть, что служила мне телом. Он множил мою боль от существования в мире живых, заставляя метаться в бесплодных попытках прекратить это мучение. Я вылетела на улицу прямо через дверь и почувствовала жжение в лодыжках от пересечения защитного периметра.
Хоть снаружи я всё ещё ощущала воздействие дыма, паника отступила. Я перевела взгляд на свои ноги, опасаясь увидеть обожжённые культи, — но не увидела ничего. Ниже колен полупрозрачный силуэт растворялся в темноте, будто за проход через спящий защитный контур мне пришлось расплатиться энергией, из которой я состояла.
Так.
Я вытянула перед собой руки — мужские, морщинистые, даже в призрачном состоянии можно было отчетливо рассмотреть пятна возрастной пигментации — и медленно, аккуратно и тщательно отделила своё сознание от сознания МакКинли.
Кажется, с благовониями я перестаралась.
Я осмотрелась. Мир выглядел иначе: физические объекты будто утратили непрозрачность. Остались только контуры, зыбкие и светящиеся. Через стены дома я видела Росса, выбегающего с рвущейся ко мне Тессой. Защитный контур сиял в темноте, искрясь от энергии — той же энергии, которая окутывала ладонь Тейкера на ошейнике Коготка.
Магию теперь можно было увидеть, а не ощутить, как в физическом теле. В школе учили, что Родники — это места, где духовный и материальный мир соприкасаются между собой слишком тесно, но мне было сложно это представить. Теперь же, своими (точнее, чужими) глазами наблюдая, как по руке Тейкера бегают яркие искры — точь-в-точь, как из-под кресала, — я полностью это осознала.
Я предостерегающе подняла руку — Росс уже замахивался лассо, посчитав, видимо, что овладеть призраком не получилось.
— Сильва? Ты там? — напарник замедлил шаг.
Я кивнула. Попыталась сказать «да», но, судя по тому, как поморщился Росс, призрак по-прежнему был способен только издавать стоны, мучительные для окружающих.
Видимо, Тейкера это не убедило — и я подняла обе руки в воздух, предостерегающе ими помахала и замерла, больше не пятясь. Росс тоже остановился, не сводя с меня взгляд.
— Получилось наладить контакт?
Я выставила указательные пальцы, пытаясь донести, что меня лучше не отвлекать. Росс понятливо опустил лассо. Тесса, смирившись с крепкой хваткой на ошейнике, перестала рваться вперёд, но воинственно сверлила меня взглядом.
Вот теперь поговорим.
Чтобы наладить контакт с Ричардом, я ослабила контроль над его сознанием. Агрессии и ярости в нём, как в утопленнице, я не ощущала, но что-то ведь заставляло его упрямо идти вперёд, превозмогая боль?
И ощутила ответное, симметричное любопытство. Если оформить его в слова, получилось бы что-то вроде «А что это вы делаете?».
«Привет», — поздоровалась я. Да, фамильярно, особенно учитывая возраст дедушки. Но разводить этикеты казалось излишним: вряд ли при жизни кто-нибудь был для него ближе, чем я сейчас.
«И вам не хворать», — ощутила я ответ. Серьёзно?
«Куда уж серьёзнее. Мне-то уже хворать не грозит».
Я поспешно закрылась: полбеды, что Ричард слышит мысли, которые я не планировала ему озвучивать, но ведь так можно и контроль потерять. Реакция призрака ощутилась как стон — видимо, я сделала это слишком резко. Прислушавшись к нему, я решила не возвращать давление на прежний уровень: призрак ощущал себя хоть неуютно, но сносно. Как в очень тесной обуви — можно вытерпеть, если не ходить.
Никто не обещал, что этот процесс будет болезненным исключительно для меня.
«Возникли какие-то проблемы?» — всё так же дружелюбно предположил МакКинли. Мне уже начал нравиться этот старичок.
«Нам нужно знать причину, по которой ты вернулся в мир живых».
«Но потом вы меня развоплотите?» — подозрительно уточнил он. Насколько вообще можно было считать интонацию в тех мыслеобразах, которые мы посылали друг другу.
Я задумалась. Посвящать деда во все подробности плана будет слишком долго, но и говорить ему о развоплощении тоже не хотелось — вряд ли такой ответ его обрадует.
«Мне нужны гарантии, что вы это сделаете. Вы оба хоть с виду и охотники, и собачка при вас, но про такие ритуалы я не слышал».
Хорошо, что я не успела озвучить предложение сделать кое-что лучше. Звучало бы, как типичная уловка малефика из детских страшилок.
«А тебе-то это зачем? Первый раз слышу, чтобы дух хотел своего уничтожения».
Боль усилилась.
«Сдерживаться… Всё сложнее».
То, что служило нам призрачным телом, будто скрутила судорога. Я едва не потеряла контроль, но Ричард справился с приступом боли за нас обоих. В этом чувствовался опыт.
«Я надеялся, что Гарольд вызовет охотников сразу, но он, как обычно… Не пнёшь — не полетит».
«Сын?» — уточнила я.
«Я не горжусь ни тем, как его воспитал, ни тем, что сделал ради того, чтобы он преодолел свою воспалённую гордость. Меня нужно уничтожить. Ради безопасности моей семьи. Без гарантий я тебе ничего не скажу, охотник ты или малефик».
«Почему сразу «или», — подумала я и едва успела направить окончание мысли во внутренний, а не обращённый к Ричарду «голос».
«Почему… Почему не гордишься? Что ты сделал?» — выкрутилась на лету.
«Я похож на человека, который хочет показывать задницу в окно и стонать под дверью?»
«Подожди, ты делал это осознанно?!»
«И не то чтобы рад этому, — я явственно ощутила ворчливые нотки, — но это, по крайней мере, сработало».
С ума сойти. Призрак осознанно провоцирует живых, чтобы они вызвали охотников, пока он не навредил своей семье. Такого в нашем учебном плане точно не было.
Возможно, Росс прав гораздо больше, чем я могла предположить.
Жаль, что сейчас он не может применить свои коммуникативные навыки, чтобы дать призраку гарантии, которых он так хочет. Придётся импровизировать.
«Нам нужно узнать причину возвращения духа в мир живых и, если это возможно, выполнить его последнюю волю. Сейчас гильдия проводит исследования, развеет ли это призрака без ритуала развоплощения».
«И если нет?»
«То мы уничтожаем призрака классическим способом».
«А если я откажусь говорить?»
Я мысленно пожала плечами:
«Узнаем. Возможно, я войду в твою душу гораздо глубже и выужу все воспоминания, до которых дотянусь, в поисках ответа. По крайней мере, попробовать мне придётся. Но ты сам разве не хотел бы получить шанс на еще одно перерождение?».
Теперь замолчал Ричард. Я не подгоняла.
«Звучишь, как малефик», — наконец высказался он.
«И что малефику может быть нужно от одного несчастного призрака? При желании он может поднять армию ходячих мертвецов. Если не веришь мне — вон, посмотри на моего напарника, у него как раз значок на груди».
Я вытянула руку, показывая на жетон Охотников на куртке Тейкера. Поняла, что без моего позволения МакКинли не может подвинуться ближе, чтобы рассмотреть его — и медленно, чтобы Росс не посчитал это атакой, поплыла вперёд.
Остановилась я, только когда указательный палец почти коснулся серебряного значка. Контур жетона выделялся гораздо ярче всех остальных предметов в призрачном зрении и уступал по свечению только самой магической энергии. Мне стало интересно: что будет, если я коснусь серебра? Будет это так же болезненно, как дым полыни? Или, из-за точечного воздействия, боль будет гораздо терпимее?
И не могут ли такие прикосновения стать хорошим стимулом для МакКинли признаться в причине своего возвращения?
Дыхание неподвижно стоящего — будто застывшего — Росса стало прерывистым.
Ах да. Я забыла, как близость призрака действует на живых, а между мной и охотником как раз не было ограждающего плетения. Могу поспорить, напарник еще и побледнел — не от страха, конечно. Просто реакция кровеносных сосудов на энергию, исходящую от призраков.
Некрасиво с моей стороны.
Я немедленно подалась назад, разрывая дистанцию.
«Успел рассмотреть?»
«Что это серебро? Да», — усмехнулся Ричард. — «Не похоже, что ты оставишь мне выбор».
«Мыслишь в верном направлении».
«Моей последней волей была кремация», — всё-таки признался МакКинли. «Я завещал сжечь моё тело и, если получится, развеять прах над Торнпассом. А вместо этого гнию в земле, и моё тело едят черви. Повезло, что я возродился призраком, а не ходячим мертвецом. Готов поспорить, что от омерзения я не ходил бы вокруг да около. Я разорвал бы их всех сразу же».
К концу фразы интонация Ричарда сорвалась на яростный рык, и мы разделили на двоих очередную болезненную судорогу. Похоже, он не врёт: эта мысль действительно выводит его из себя.
В яблочко. Тейкер будет рад это услышать.
«Принято», — я дождалась, пока снова смогу общаться. «После того, как я тебя отпущу, сможешь уйти отсюда, не нападая на нас?»
«Постараюсь».
Этот ответ меня не устроил, и я, помахав Россу рукой, стала отдаляться сама — настолько, насколько хватило моего ментального «поводка».
Когда силуэт Тейкера превратился в смазанное пятно на фоне дома, я потеряла контроль.
Приятно было для разнообразия остаться в сознании после возвращения в своё тело. Но — нет в мире совершенства — кружилась голова, причём странно: комната плыла вокруг меня без определённой оси вращения. Влево, вправо, по часовой и против неё, следуя за взглядом и возвращаясь к привычному положению, стоило посмотреть в противоположную сторону.
Я оттолкнулась от пола носком, интуитивно добавляя в эту круговерть еще один вектор и закрепляя именно его. Кресло подо мной заскрипело: вверх-вниз, вверх-вниз, смотреть перед собой в одну точку. Это помогло: убедив организм, что вращение мира повинуется исключительно мне, я смогла вернуться к остальным чувствам.
К запаху полыни и сандала от почти догоревших благовоний.
К затёкшей шее: моё тело явно сидело тут не в самой удобной позе.
К звуку шагов Росса за дверью и ураганом ворвавшейся вперёд него Тессе, свободной наконец от хватки на ошейнике.
— Ну как?
— Ты как?
Я слабо улыбнулась — мы почти достигли того созвучия, о котором рассказывали Пайки.
— Нормально, только в себя приду. Призрак ушёл?
— Да, помаячил немного на горизонте и растворился. Вы говорили?
— Ты был прав, — торжественно кивнула я. — Мы должны сжечь его тело.
Тесса поднырнула длинным носом мне под руку, взволнованно поскуливая.
— Моя хорошая, — растаяла я. — Переживала, да? — я немедленно выдала Коготку порцию ласки и почёсываний.
— Я тоже переживал, — нейтрально проронил Росс и прежде, чем я сообразила, что мне на это ответить, отправился в сторону кухни.
Серебряный значок блеснул в свете лампы.
Сколько в желании причинить боль МакКинли было от меня, а сколько — от соприкосновения с искаженным сознанием мертвеца?
Я постаралась не думать об этом.
Мы решили провести ночь в доме МакКинли — конечно, закрыв дверь. Росс заварил приторный крепкий чай — лучшее средство для восстановления после близкого контакта с призраком.
Тейкер коварно воспользовался моим состоянием и заставил выпить: сил спорить о том, что я в этом не нуждаюсь, у меня не было. Что, собственно, и стало решающим аргументом.
Моя месть не заставила себя ждать: на утро я наконец заказала в салуне кофе не только для себя, но и для напарника. Росс удивлённо поднял взгляд, когда я сгрузила с подноса на стол две чашки:
— Спасибо, я не… — но я воинственно припечатала следом еще и молочник с сахарницей.
— Судя по выражению твоего лица, мне лучше не отказываться, — смирился Тейкер.
Я так хорошо эмоции не читала. По его рассеянной, то возникающей, то гаснущей улыбке я не могла понять, что именно его развеселило: сладкий кофе или моя агрессивная подача.
Будь я природником, я бы вытащила гроб на поверхность, манипулируя растениями в почве. Будь я воздушником — разметала бы землю и подняла гроб силой мысли.
Будь я хотя бы просто мужчиной — мы бы раскопали эту могилу и достали бы гроб вдвоём.
Но я не была ни тем, ни другим, ни третьим — и Росс попросту нанял землекопов. Под клятвенную договорённость о нашем присутствии на раскопке и предъявление хаунда, который любую нежить за милю почует.
Могильщики принялись за дело: сперва с опаской, затем, подкупленные бутылкой виски, предусмотрительно захваченной Россом из салуна — гораздо бодрее. А может, на них успокаивающе действовал вид Тессы, мирно грызущей говяжий хрящ в тени фургона.
К полудню их лопаты преодолели шесть футов мягкой, еще не успевшей просесть как следует земли, и с глухим стуком ударились о крышку гроба.
Россу пришлось спуститься вниз — могильщики наотрез отказались это делать — чтобы поддеть гроб ломом, как рычагом. С помощью верёвок, ремней и такой-то матери гроб с телом МакКинли наконец оказался наверху. Землекопы тут же поспешили убраться с кладбища.
