Росса рядом не было. Коготка тоже.
Всё, случившееся вчера, я помнила ясно — но как будто со стороны, словно всё было не со мной. Или мне просто хотелось переложить ответственность за вчерашние поступки?
Я пошевелила рукой. Предплечье почти не болело, скорее — тянуло, как после интенсивной тренировки.
Медленно сев, я огляделась.
Первым, что бросилось мне в глаза, был ошейник — он лежал на земле, и хаунда в пределах видимости не наблюдалось. Видимо, Коготок натянула поводок, наброшенный на балку фургона, и выскользнула из него.
Просто прекрасно. Технически, хаунд мой, но если попадётся в руки прошлому хозяину — это будет отличным поводом оспорить мои имущественные права. Хорошо ещё, что вчера было достаточно свидетелей…
Вторым в глаза бросились зацепки на тенте фургона. Учитывая, что ткань была зачарованной, повредить её могло только что-то очень острое… Я подняла голову.
И увидела две длинные пушистые лапы, свисающие с крыши фургона.
— Серьёзно? — я поднялась, чтобы посмотреть в бессовестные изумрудные глаза. Морда абсолютно расслабленно лежала между лап. Подозреваю, с другой стороны фургона симметрично свисали задние лапы и хвост.
— Тебе так удобно?
Ответом мне было снисходительное медленное моргание. Смешно было рассчитывать, что пойманная на горячем, она слезет с фургона. Кажется, функции вины в характере этого хаунда не предусмотрено — только обвинение в том, что я прервала её отдых.
Я почесала Коготка, где доставала — чуть выше носа — и отстала от животного. Пусть лежит, где хочет, лишь бы не убегала.
А ведь ещё еды ей нужно добыть.
Я поставила котелок на огонь — надеюсь, Коготок не откажется от каши, — а сама пока решила сбегать к хозяину недавно запримеченной своры. У него точно должны быть или запасы мяса, или информация, где их достать.
Но не прошла и пары шагов, как столкнулась с довольным Россом, вернувшимся к нашей стоянке. Коготок не соскочила — стекла с тента и уткнулась носом в сверток в руках напарника.
— Я пообщался, — Тейкер развязал бечёвку и бросил мясную обрезь подальше от фургона. Хаунда уговаривать не пришлось — она пулей сорвалась за ним и уже через секунду склонилась над травой, подбирая добычу.
— Нас разобьют на группы — отдельно самые опытные маги и бойцы, не участвующие в общем штурме, отдельно — отряды зачистки против рядовой нежити. Бойцы и хаунды в первых рядах, маги — арьегардом. Постепенно продвигаемся в центр некрополя, и там вступает в дело элита — говорят, ревенант очень сильный.
Хаунд вернулся, недвусмысленно намекая, что одним кусочком мяса Росс не отделается. Я спохватилась и всыпала кашу в кипящую воду.
— Спасибо, что нашёл мясо. Сколько я должна? И у кого можно будет взять следующую порцию?
Тейкер посмотрел на меня укоризненно — не хуже Коготка.
— Я в состоянии обеспечить бойцовое животное едой. С тебя хватит того, что ты в принципе этого хаунда раздобыла.
— Эм… Как бы так сказать, — я с сомнением покосилась на Коготка, угрём крутящегося вокруг Росса. — Есть сомнения в её бойцовских качествах.
— Есть сомнения в квалификации её бывшего хозяина, — не согласился Тейкер. — Сидеть.
Коготок пропустила команду мимо ушей.
— Ожидаемо. Дай лапу.
Ноль реакции.
Напарник передал сверток мне, а сам присел перед хаундом, показывая, что у него в ладони ещё один кусок мяса.
— Дай лапу, — и потянулся рукой к лапе Коготка, чтобы приподнять, показывая, что ему от неё нужно.
Коготок подалась назад и вежливо, но неподкупно зашипела. Мол, «между нами только еда и ничего больше».
— Дай я, — я вернула Россу свёрток и заняла его место. Мне Коготок позволила взять лапу, хоть и посмотрела, как на дурочку — «ладно, раз уж так нужна лапа, бери, но мясо дай».
Пара повторений — и хаунд уже сама поднимала лапу, когда я протягивала к ней руку — хотя складывалось ощущение, что больше из брезгливости.
— Не безнадёжно, — резюмировал Росс. — Дрессура, очевидно, с тебя.
Больше для Коготка ничего не нашлось, так что сегодня она позавтракала, как особа королевских кровей, одним мясом, пока мы ели кашу. Росс перевязал мне руку — следы от укуса из багровых рубцов превратились в нежно-розовые, а вокруг расцвели дивной красоты синяки.
В принципе, можно было и не обновлять повязку — но Тейкер захотел увидеть перед штурмом, в каком состоянии моя рука, а потом замотал потуже, чтобы я не забыла, что её нельзя нагружать.
Мы единогласно решили не брать Коготка на штурм — бойцов и так достаточно, а как поведёт себя невыученный хаунд посреди поля боя, проверять не хотелось.
Всё прошло без происшествий — хоть мы с напарником и оказались разделены, я ощутила себя винтиком слаженной системы — выход на позиции по команде, уничтожение мертвецов в зоне видимости, небольшая передышка, построение и использование очередного пентакля. Вопреки опасениям, никто из коллег-магов не пытался меня поддеть — хотя я и ловила на себе заинтересованные взгляды. Впрочем, к концу второго часа на эти взгляды ни у кого не осталось сил, а моя правая рука зудела от магии больше, чем левая от заживающей раны.
Когда мы добрались к центру некрополя, всё было уже кончено — я успела только ощутить отголосок большого выброса энергии.
Жаль. Хотелось вживую увидеть, как работает связка магов против ревенанта.
Мы встретились с Россом уже ближе к лагерю: в столпотворении, воцарившемся после окончания зачистки, было не так-то просто найти друг друга. К счастью, и для него штурм прошёл благополучно, и он вместе с остальными охотниками отправился отмывать оружие и себя от следов сражения. Я, по понятным причинам, решила сходить к ручью позже.
Коготок, конечно же, снова вывернулась из ошейника — на этот раз она нашлась под днищем фургона. Я проигнорировала этот демонстративный бунт и предпочла заварить травяной отвар и приготовить нехитрый ужин — на запах еды выберется сама.
Освежиться я сходила поздно вечером. В этот раз действительно стоило набирать воду как можно выше по течению, но Росс любезно освободил меня от этой миссии, прихватив ведёрко с собой сразу после битвы.
— Нам нужно серьёзно поговорить, — ошарашил он меня по возвращению. Ещё недавно я бы насторожилась, но сейчас я слышала иронию в его голосе.
— Вещай, — я оперлась о колесо фургона, всем видом показывая готовность слушать.
— Нужно что-то сделать с её именем, — Росс кивнул в сторону Коготка, которая предусмотрительно расположилась так, чтобы я находилась между ней и Тейкером.
— А мы можем? — засомневалась я. — Вроде как заводчик назвал — так и положено идентифицировать. У них же там целая система с алфавитом.
— Ну да, и они не нашли ничего лучше, чем присвоить щенку на букву «К» откровенно неудобное имя. Я в её случае не показатель, позови-ка ты. Только без движений, голосом.
Действительно, обращая на себя внимание хаунда, я или цокала, или шуршала рукой в дополнение к имени.
— Коготок!
Хаунд и ухом не повела.
Я повторила — ноль реакции.
— Тц-ц! — Коготок повернула ко мне голову, но не обнаружив ничего достойного внимания, вернулась к созерцанию пламени.
— Ты прав, — вынужденно согласилась я. — И что делать?
— Ты так говоришь, как будто тебя не сводит с ума это лингвистическое недоразумение.
— Меня сводит с ума сам факт обладания хаундом, — отмахнулась я. — Слишком много событий для того, чтобы ещё и над этим задумываться.
Росс допил кружку, отставил её в сторону и внимательно уставился на хаунда.
— Ну и как тебя звать? Точнее, на что ты будешь отзываться?
— Мы ведь должны подобрать имя на «К»? — уточнила я.
— Вообще без разницы, настоящее имя нужно указывать только в отчётах. А как мы зовём её между собой — никого волновать не должно. Особенно — альтернативно одарённых заводчиков.
— Может, у них просто кончились подходящие варианты? Большой помёт, много сестёр. Какие клички можно подобрать на эту букву? Кроме «Кэти», ничего в голову не приходит.
— Каролина ещё, — фыркнул Росс, — но не скажу, что в восторге от этих вариантов. Нужно что-то звучное, в один-два слога, чтобы было удобно подзывать и чтобы она на это реагировала. С текущим именем у неё точно хороших ассоциаций нет.
— Может, попробовать как-то переделать? Коготок-Коготь-Когтишка, — задумчиво примерила я. — Когтишка-Тишка. Нет, как-то всё ещё по-мужски.
— Да куда там, — Коготок как раз царственно потянулась, — это для какого-нибудь домашнего толстого кота. С её самомнением — она как минимум Коготесса.
Ухо Коготка дёрнулось.
— Коготесса, — «подсекла» удачную находку я, оценила реакцию и подправила на более благозвучное: — Когтесса!
Хаунд явно заинтересовалась, и я закрепила успех:
— Кс-кс-кс?
Это определённо работало лучше, чем цоканье.
— Да, с дрессурой действительно будут проблемы, — признал наконец очевидное Росс. — Кажется, характер здесь полностью от кошки. Тесса!
Коготок перевела взгляд на Тейкера.
— Ай, молодец, — обрадовалась я больше, чем за себя. — Тесса, умничка!
Росс бросил ей над костром кусочек сухого лёгкого — он успел разжиться не только едой, но и удобным для позитивного подкрепления лакомством.
— Значит, Тесса, — подвёл итоги он. — И даже заводчик не найдёт, к чему придраться, это просто сокращение.
— Да, но есть одна проблема, — меня начало пробивать на смех, и пришлось приложить усилия, чтобы ровным голосом, той же интонацией, которой обращалась к Коготку, позвать:
— Росс?
Угадала. На это имя из-за сдвоенной «сс» в нём хаунд отозвалась с той же готовностью, что и на «Тессу».
Думаю, наш хохот разбудил охотников, как минимум, в нескольких соседних фургонах.
Получив оформленные документы, мы отправились обратно к Великому озеру.
Коготок демонстративно отказывалась покидать место стоянки, и уж тем более бежать наравне с фургоном. Пришлось буквально силой затолкать её под тент, предварительно проверив, что припасы надежно заперты, и разбить или зашерстить она ничего не сможет.
Раз нам не нужно было подстраиваться под темп бега хаунда, Тейкер решил ехать быстрее обычного — так были все шансы успеть на последний паром, а не остаться ночевать в Грейт Спиндле.
Гладь Великого озера простиралась перед нами, такая же бескрайняя и величественная, как и в первую встречу с ней.
Солнце было еще далеко от горизонта, и искрящие зайчики плясали по поверхности воды, вынуждая прищуриться и натянуть шляпу пониже. Даже Росс надел свою, хотя обычно предпочитал быть с непокрытой головой.
Тейкер не поднимал тему нашего ночного разговора, а я не стремилась напоминать.
Такое впечатление, будто он выслушал меня и просто принял это к сведению. Без сомнений и вопросов: просто учёл, как еще одну строчку характеристики в моём личном деле. Пол — женский, место рождения — Карбон, магический потенциал — высокий, дополнительная информация — обладает зловещим магическим даром неизвестной природы.
Всё это ощущалось, будто с моих плеч после длительного пешего похода сняли тяжелый рюкзак: вроде, я без проблем могла нести его еще несколько миль, но без него ощутимо легче.
Не так уж и сложно скрывать свой секрет от толпы — смешаться с ней и не выделяться из общей массы. Но когда ты один на один, контролировать каждый свой жест и слово гораздо сложнее, особенно если вы успели стать… пусть не друзьями, но как минимум хорошими знакомыми.
Тем более, что я слишком давно не подпускала знакомых настолько близко к своим личным границам.
— О чём задумалась? — кажется, сглазила я.
— О том, насколько хорошо я умею плавать.
Умом я понимала, что трос, вдоль которого движется паром, зачарован похлеще охотничьего лассо. Но издалека его нить казалась настолько паутинно-тонкой, что я не могла не представлять, как он порвётся прямо посреди озера.
— Здесь будешь плавать получше, — «успокоил» меня Росс. — Вода солёная. Не как в океане, конечно, но держаться на поверхности будет легче. Хочешь освежиться или думаешь о катастрофе?
— Второе, — призналась я. — Даже если пойти ко дну маловероятно, не хотелось бы застрять в середине пути.
Хотя после слов о солёности озера захотелось испытать это на себе. Но если ночёвки вдвоём — под открытым небом или внутри фургона — уже стали привычными, то плескаться при Тейкере я все еще не считала возможным.
Великое озеро, судя по карте, имело форму веретена, и паромная переправа ожидаемо находилась в самом узком месте. Огромная деревянная платформа едва уловимо просела, когда мы въехали на неё по скрипящему пандусу. Тесса высунула морду из-под навеса, оценила обстановку — люди, фургоны, даже быкони и сайклы толпились на погрузке, выбирая место получше — и предпочла остаться внутри, как в наблюдательном пункте. Она открыла пасть, сверкнув длинными клыками, и я встревожилась, не перегрелась ли химера в повозке. Но, судя по тому, что её язык не был вывален, а ноздри широко раздувались, она всего лишь изучала окружающий мир всеми доступными способами.
Билеты на паром не приобретались заранее в кассе, как на поезд — специальный сотрудник подходил и рассчитывал каждого лично. Не хватило места? Твои проблемы, жди следующий паром, если он есть в расписании.
Оплатить проезд самостоятельно — если не за фургон и Коготка, так хотя бы за себя — мне, конечно же, Тейкер не дал. Я только махнула рукой — не буду задевать его мужскую гордость, раз он уже который раз отказывается принимать от меня деньги. Одному из нас они явно жгли карман, и это точно была не я.
Для успокоения совести я решила в ближайшем салуне угостить Росса его любимым ужасным кофе — главное, успеть сделать заказ раньше, чем он припаркует фургон. Экономия экономией, но мне не хотелось ни чувствовать себя обязанной, ни — тем более — чтобы Тейкер спустя время начал считать меня что-то ему должной.
Я облокотилась на высокие перила. Дерево было тёплым и отполированным — не при изготовлении, а чередой таких же пассажиров, решивших полюбоваться видом.
Внизу быстро мелькал трос — не удавалось рассмотреть нити плетения, но отсюда было видно, что диаметром он как минимум толще моей руки.
Стало немного спокойней.
Паром мягко качался под ногами.
Пожалуй, выбрать для отправления именно последний паром было лучшей идеей.
На небе сегодня были пушистые объемные облака, и что может быть красивее, чем закат над большой водой в такую погоду, я не знала. Мы переглянулись с Россом — каждый из нас хотел убедиться, что напарник не упускает зрелище — и вернулись к созерцанию.
То, что меня не оттеснили от перил, я могу объяснить только тем, что большая часть пассажиров были местными жителями и привыкли к такому виду, как к обыденности. На какое-то время я серьёзно задумалась: что, если после отработки вернуться именно сюда? Судя по активности нежити, места охотников тут могут быть вакантны… И тут же, вспомнив, что два из двух заказов оказались связаны с ревенантами, одёрнула себя. Нет уж, если и становиться оседлым охотником, то в местности с магической активностью уровня Сан-Реано.
Пришвартовались мы как раз когда небо и вода перестали пылать закатными красками. Покидать паром всё равно было жаль — теперь озеро было неописуемого сизо-серебристого цвета, отражая сумеречное лиловое небо, а волны лениво замедлили движение.
Первый комар подкрался бесшумно — видимо, пешком.
Всё, случившееся вчера, я помнила ясно — но как будто со стороны, словно всё было не со мной. Или мне просто хотелось переложить ответственность за вчерашние поступки?
Я пошевелила рукой. Предплечье почти не болело, скорее — тянуло, как после интенсивной тренировки.
Медленно сев, я огляделась.
Первым, что бросилось мне в глаза, был ошейник — он лежал на земле, и хаунда в пределах видимости не наблюдалось. Видимо, Коготок натянула поводок, наброшенный на балку фургона, и выскользнула из него.
Просто прекрасно. Технически, хаунд мой, но если попадётся в руки прошлому хозяину — это будет отличным поводом оспорить мои имущественные права. Хорошо ещё, что вчера было достаточно свидетелей…
Вторым в глаза бросились зацепки на тенте фургона. Учитывая, что ткань была зачарованной, повредить её могло только что-то очень острое… Я подняла голову.
И увидела две длинные пушистые лапы, свисающие с крыши фургона.
— Серьёзно? — я поднялась, чтобы посмотреть в бессовестные изумрудные глаза. Морда абсолютно расслабленно лежала между лап. Подозреваю, с другой стороны фургона симметрично свисали задние лапы и хвост.
— Тебе так удобно?
Ответом мне было снисходительное медленное моргание. Смешно было рассчитывать, что пойманная на горячем, она слезет с фургона. Кажется, функции вины в характере этого хаунда не предусмотрено — только обвинение в том, что я прервала её отдых.
Я почесала Коготка, где доставала — чуть выше носа — и отстала от животного. Пусть лежит, где хочет, лишь бы не убегала.
А ведь ещё еды ей нужно добыть.
Я поставила котелок на огонь — надеюсь, Коготок не откажется от каши, — а сама пока решила сбегать к хозяину недавно запримеченной своры. У него точно должны быть или запасы мяса, или информация, где их достать.
Но не прошла и пары шагов, как столкнулась с довольным Россом, вернувшимся к нашей стоянке. Коготок не соскочила — стекла с тента и уткнулась носом в сверток в руках напарника.
— Я пообщался, — Тейкер развязал бечёвку и бросил мясную обрезь подальше от фургона. Хаунда уговаривать не пришлось — она пулей сорвалась за ним и уже через секунду склонилась над травой, подбирая добычу.
— Нас разобьют на группы — отдельно самые опытные маги и бойцы, не участвующие в общем штурме, отдельно — отряды зачистки против рядовой нежити. Бойцы и хаунды в первых рядах, маги — арьегардом. Постепенно продвигаемся в центр некрополя, и там вступает в дело элита — говорят, ревенант очень сильный.
Хаунд вернулся, недвусмысленно намекая, что одним кусочком мяса Росс не отделается. Я спохватилась и всыпала кашу в кипящую воду.
— Спасибо, что нашёл мясо. Сколько я должна? И у кого можно будет взять следующую порцию?
Тейкер посмотрел на меня укоризненно — не хуже Коготка.
— Я в состоянии обеспечить бойцовое животное едой. С тебя хватит того, что ты в принципе этого хаунда раздобыла.
— Эм… Как бы так сказать, — я с сомнением покосилась на Коготка, угрём крутящегося вокруг Росса. — Есть сомнения в её бойцовских качествах.
— Есть сомнения в квалификации её бывшего хозяина, — не согласился Тейкер. — Сидеть.
Коготок пропустила команду мимо ушей.
— Ожидаемо. Дай лапу.
Ноль реакции.
Напарник передал сверток мне, а сам присел перед хаундом, показывая, что у него в ладони ещё один кусок мяса.
— Дай лапу, — и потянулся рукой к лапе Коготка, чтобы приподнять, показывая, что ему от неё нужно.
Коготок подалась назад и вежливо, но неподкупно зашипела. Мол, «между нами только еда и ничего больше».
— Дай я, — я вернула Россу свёрток и заняла его место. Мне Коготок позволила взять лапу, хоть и посмотрела, как на дурочку — «ладно, раз уж так нужна лапа, бери, но мясо дай».
Пара повторений — и хаунд уже сама поднимала лапу, когда я протягивала к ней руку — хотя складывалось ощущение, что больше из брезгливости.
— Не безнадёжно, — резюмировал Росс. — Дрессура, очевидно, с тебя.
Больше для Коготка ничего не нашлось, так что сегодня она позавтракала, как особа королевских кровей, одним мясом, пока мы ели кашу. Росс перевязал мне руку — следы от укуса из багровых рубцов превратились в нежно-розовые, а вокруг расцвели дивной красоты синяки.
В принципе, можно было и не обновлять повязку — но Тейкер захотел увидеть перед штурмом, в каком состоянии моя рука, а потом замотал потуже, чтобы я не забыла, что её нельзя нагружать.
Мы единогласно решили не брать Коготка на штурм — бойцов и так достаточно, а как поведёт себя невыученный хаунд посреди поля боя, проверять не хотелось.
Всё прошло без происшествий — хоть мы с напарником и оказались разделены, я ощутила себя винтиком слаженной системы — выход на позиции по команде, уничтожение мертвецов в зоне видимости, небольшая передышка, построение и использование очередного пентакля. Вопреки опасениям, никто из коллег-магов не пытался меня поддеть — хотя я и ловила на себе заинтересованные взгляды. Впрочем, к концу второго часа на эти взгляды ни у кого не осталось сил, а моя правая рука зудела от магии больше, чем левая от заживающей раны.
Когда мы добрались к центру некрополя, всё было уже кончено — я успела только ощутить отголосок большого выброса энергии.
Жаль. Хотелось вживую увидеть, как работает связка магов против ревенанта.
Мы встретились с Россом уже ближе к лагерю: в столпотворении, воцарившемся после окончания зачистки, было не так-то просто найти друг друга. К счастью, и для него штурм прошёл благополучно, и он вместе с остальными охотниками отправился отмывать оружие и себя от следов сражения. Я, по понятным причинам, решила сходить к ручью позже.
Коготок, конечно же, снова вывернулась из ошейника — на этот раз она нашлась под днищем фургона. Я проигнорировала этот демонстративный бунт и предпочла заварить травяной отвар и приготовить нехитрый ужин — на запах еды выберется сама.
Освежиться я сходила поздно вечером. В этот раз действительно стоило набирать воду как можно выше по течению, но Росс любезно освободил меня от этой миссии, прихватив ведёрко с собой сразу после битвы.
— Нам нужно серьёзно поговорить, — ошарашил он меня по возвращению. Ещё недавно я бы насторожилась, но сейчас я слышала иронию в его голосе.
— Вещай, — я оперлась о колесо фургона, всем видом показывая готовность слушать.
— Нужно что-то сделать с её именем, — Росс кивнул в сторону Коготка, которая предусмотрительно расположилась так, чтобы я находилась между ней и Тейкером.
— А мы можем? — засомневалась я. — Вроде как заводчик назвал — так и положено идентифицировать. У них же там целая система с алфавитом.
— Ну да, и они не нашли ничего лучше, чем присвоить щенку на букву «К» откровенно неудобное имя. Я в её случае не показатель, позови-ка ты. Только без движений, голосом.
Действительно, обращая на себя внимание хаунда, я или цокала, или шуршала рукой в дополнение к имени.
— Коготок!
Хаунд и ухом не повела.
Я повторила — ноль реакции.
— Тц-ц! — Коготок повернула ко мне голову, но не обнаружив ничего достойного внимания, вернулась к созерцанию пламени.
— Ты прав, — вынужденно согласилась я. — И что делать?
— Ты так говоришь, как будто тебя не сводит с ума это лингвистическое недоразумение.
— Меня сводит с ума сам факт обладания хаундом, — отмахнулась я. — Слишком много событий для того, чтобы ещё и над этим задумываться.
Росс допил кружку, отставил её в сторону и внимательно уставился на хаунда.
— Ну и как тебя звать? Точнее, на что ты будешь отзываться?
— Мы ведь должны подобрать имя на «К»? — уточнила я.
— Вообще без разницы, настоящее имя нужно указывать только в отчётах. А как мы зовём её между собой — никого волновать не должно. Особенно — альтернативно одарённых заводчиков.
— Может, у них просто кончились подходящие варианты? Большой помёт, много сестёр. Какие клички можно подобрать на эту букву? Кроме «Кэти», ничего в голову не приходит.
— Каролина ещё, — фыркнул Росс, — но не скажу, что в восторге от этих вариантов. Нужно что-то звучное, в один-два слога, чтобы было удобно подзывать и чтобы она на это реагировала. С текущим именем у неё точно хороших ассоциаций нет.
— Может, попробовать как-то переделать? Коготок-Коготь-Когтишка, — задумчиво примерила я. — Когтишка-Тишка. Нет, как-то всё ещё по-мужски.
— Да куда там, — Коготок как раз царственно потянулась, — это для какого-нибудь домашнего толстого кота. С её самомнением — она как минимум Коготесса.
Ухо Коготка дёрнулось.
— Коготесса, — «подсекла» удачную находку я, оценила реакцию и подправила на более благозвучное: — Когтесса!
Хаунд явно заинтересовалась, и я закрепила успех:
— Кс-кс-кс?
Это определённо работало лучше, чем цоканье.
— Да, с дрессурой действительно будут проблемы, — признал наконец очевидное Росс. — Кажется, характер здесь полностью от кошки. Тесса!
Коготок перевела взгляд на Тейкера.
— Ай, молодец, — обрадовалась я больше, чем за себя. — Тесса, умничка!
Росс бросил ей над костром кусочек сухого лёгкого — он успел разжиться не только едой, но и удобным для позитивного подкрепления лакомством.
— Значит, Тесса, — подвёл итоги он. — И даже заводчик не найдёт, к чему придраться, это просто сокращение.
— Да, но есть одна проблема, — меня начало пробивать на смех, и пришлось приложить усилия, чтобы ровным голосом, той же интонацией, которой обращалась к Коготку, позвать:
— Росс?
Угадала. На это имя из-за сдвоенной «сс» в нём хаунд отозвалась с той же готовностью, что и на «Тессу».
Думаю, наш хохот разбудил охотников, как минимум, в нескольких соседних фургонах.
Глава Кендривилль. I
Получив оформленные документы, мы отправились обратно к Великому озеру.
Коготок демонстративно отказывалась покидать место стоянки, и уж тем более бежать наравне с фургоном. Пришлось буквально силой затолкать её под тент, предварительно проверив, что припасы надежно заперты, и разбить или зашерстить она ничего не сможет.
Раз нам не нужно было подстраиваться под темп бега хаунда, Тейкер решил ехать быстрее обычного — так были все шансы успеть на последний паром, а не остаться ночевать в Грейт Спиндле.
Гладь Великого озера простиралась перед нами, такая же бескрайняя и величественная, как и в первую встречу с ней.
Солнце было еще далеко от горизонта, и искрящие зайчики плясали по поверхности воды, вынуждая прищуриться и натянуть шляпу пониже. Даже Росс надел свою, хотя обычно предпочитал быть с непокрытой головой.
Тейкер не поднимал тему нашего ночного разговора, а я не стремилась напоминать.
Такое впечатление, будто он выслушал меня и просто принял это к сведению. Без сомнений и вопросов: просто учёл, как еще одну строчку характеристики в моём личном деле. Пол — женский, место рождения — Карбон, магический потенциал — высокий, дополнительная информация — обладает зловещим магическим даром неизвестной природы.
Всё это ощущалось, будто с моих плеч после длительного пешего похода сняли тяжелый рюкзак: вроде, я без проблем могла нести его еще несколько миль, но без него ощутимо легче.
Не так уж и сложно скрывать свой секрет от толпы — смешаться с ней и не выделяться из общей массы. Но когда ты один на один, контролировать каждый свой жест и слово гораздо сложнее, особенно если вы успели стать… пусть не друзьями, но как минимум хорошими знакомыми.
Тем более, что я слишком давно не подпускала знакомых настолько близко к своим личным границам.
— О чём задумалась? — кажется, сглазила я.
— О том, насколько хорошо я умею плавать.
Умом я понимала, что трос, вдоль которого движется паром, зачарован похлеще охотничьего лассо. Но издалека его нить казалась настолько паутинно-тонкой, что я не могла не представлять, как он порвётся прямо посреди озера.
— Здесь будешь плавать получше, — «успокоил» меня Росс. — Вода солёная. Не как в океане, конечно, но держаться на поверхности будет легче. Хочешь освежиться или думаешь о катастрофе?
— Второе, — призналась я. — Даже если пойти ко дну маловероятно, не хотелось бы застрять в середине пути.
Хотя после слов о солёности озера захотелось испытать это на себе. Но если ночёвки вдвоём — под открытым небом или внутри фургона — уже стали привычными, то плескаться при Тейкере я все еще не считала возможным.
Великое озеро, судя по карте, имело форму веретена, и паромная переправа ожидаемо находилась в самом узком месте. Огромная деревянная платформа едва уловимо просела, когда мы въехали на неё по скрипящему пандусу. Тесса высунула морду из-под навеса, оценила обстановку — люди, фургоны, даже быкони и сайклы толпились на погрузке, выбирая место получше — и предпочла остаться внутри, как в наблюдательном пункте. Она открыла пасть, сверкнув длинными клыками, и я встревожилась, не перегрелась ли химера в повозке. Но, судя по тому, что её язык не был вывален, а ноздри широко раздувались, она всего лишь изучала окружающий мир всеми доступными способами.
Билеты на паром не приобретались заранее в кассе, как на поезд — специальный сотрудник подходил и рассчитывал каждого лично. Не хватило места? Твои проблемы, жди следующий паром, если он есть в расписании.
Оплатить проезд самостоятельно — если не за фургон и Коготка, так хотя бы за себя — мне, конечно же, Тейкер не дал. Я только махнула рукой — не буду задевать его мужскую гордость, раз он уже который раз отказывается принимать от меня деньги. Одному из нас они явно жгли карман, и это точно была не я.
Для успокоения совести я решила в ближайшем салуне угостить Росса его любимым ужасным кофе — главное, успеть сделать заказ раньше, чем он припаркует фургон. Экономия экономией, но мне не хотелось ни чувствовать себя обязанной, ни — тем более — чтобы Тейкер спустя время начал считать меня что-то ему должной.
Я облокотилась на высокие перила. Дерево было тёплым и отполированным — не при изготовлении, а чередой таких же пассажиров, решивших полюбоваться видом.
Внизу быстро мелькал трос — не удавалось рассмотреть нити плетения, но отсюда было видно, что диаметром он как минимум толще моей руки.
Стало немного спокойней.
Паром мягко качался под ногами.
Пожалуй, выбрать для отправления именно последний паром было лучшей идеей.
На небе сегодня были пушистые объемные облака, и что может быть красивее, чем закат над большой водой в такую погоду, я не знала. Мы переглянулись с Россом — каждый из нас хотел убедиться, что напарник не упускает зрелище — и вернулись к созерцанию.
То, что меня не оттеснили от перил, я могу объяснить только тем, что большая часть пассажиров были местными жителями и привыкли к такому виду, как к обыденности. На какое-то время я серьёзно задумалась: что, если после отработки вернуться именно сюда? Судя по активности нежити, места охотников тут могут быть вакантны… И тут же, вспомнив, что два из двух заказов оказались связаны с ревенантами, одёрнула себя. Нет уж, если и становиться оседлым охотником, то в местности с магической активностью уровня Сан-Реано.
Пришвартовались мы как раз когда небо и вода перестали пылать закатными красками. Покидать паром всё равно было жаль — теперь озеро было неописуемого сизо-серебристого цвета, отражая сумеречное лиловое небо, а волны лениво замедлили движение.
Первый комар подкрался бесшумно — видимо, пешком.
