Я настаивала, что лишний виталист не помешает, если Бейли решит сопротивляться до последнего и, например, использует оружие. Эдриан и дед, естественно, были категорически против. «Мне будет гораздо спокойнее, если вы с отцом присмотрите за Генри у вас дома», – терпеливо увещевал меня Эдриан. В конечном счете они убедили меня, но мы договорились, что миссис Уилсон будет в доме Брикманов, когда туда придет убийца. Тем более, что кухарка вместе с Джеймсом переселилась в дом Эдриана на период его отлучки, чтобы присматривать за мальчиком. Поиск новой гувернантки после моего отъезда даже не обсуждали.
Станингем встретил нас хмурым небом и пронизывающим ветром. Пока мы дошли от стоянки дилижансов в центре города до нашего с отцом дома – пришлось идти пешком, потому что в магмобиль мы бы все не влезли, а Эдриан не придумал, как разорваться между мной и гостями – мой жених, единственный стихийник среди нас, потратил кучу магии, чтобы поддерживать вокруг нас воздушный купол, защищающий от ветра.
Когда отец увидел меня на пороге с Эдрианом, он схватился за дверной косяк.
– Значит, вернулась? – его голос дрогнул.
Вместо ответа я бросилась ему на шею. Мне не понравилось, как изменился отец: за несколько недель он постарел лет на пять.
Следом за мной в дом вошли остальные. Отец с изумлением оглядел деда – он не мог не узнать человека с такой приметной внешностью, который к тому же за много лет почти не изменился.
– Лорд Босуорт? – нервничая, спросил отец.
Дед усмехнулся:
– В нашу единственную встречу я не удосужился рассмотреть вас толком. Я же не знал, что вы окажетесь отцом моей внучки.
– Но вы уже знали об этом потом, когда я приехал к вам за Маргарет, – упрекнул отец. – Почему вы обманули меня тогда?
– Я решил, что вы не заслужили моей дочери. Возможно, если бы вы приехали еще раз… Но вы быстро сдались.
– А Маргарет заслужила растить дочь в одиночку?
– Она была не одна, – голосом деда можно было заморозить. – У нее был я. Для меня между мной и вами, не внушающим доверия, выбор был очевиден.
Отец опустил глаза в пол и умолк. Ему напомнили о том, что он сам не простил себе до сих пор. Эдриан и мистер Тернер стояли рядом, не зная, как вести себя при этой неловкой сцене. Дед, вдоволь насладившись виноватым видом отца, в конце концов произнес:
– Впрочем, вы исправились потом, воспитывая мою внучку. Поэтому я решил зайти и познакомиться еще раз.
С этими словами дед протянул отцу руку. Думаю, это был самый великодушный жест, который граф Босуорт совершал в жизни. После того случая, когда он принес извинения Эдриану.
Отец поднял глаза и кривовато улыбнулся:
– Благодарю за честь, лорд Босуорт. Но вы ведь приехали в Станингем не за этим?
– Я приехал по делу. Я думаю, ваша дочь объяснит вам позднее, по какому. Сейчас мы с мистером Тернером, – дед указал подбородком в его сторону, – отправимся к мистеру Брикману, который любезно пригласил нас погостить. Уже поздно, и нам всем надо отдохнуть.
Эдриан произнес первые слова с того момента, как перешагнул порог нашего дома:
– Завтра с утра я привезу к вам Генри, мистер Робертс. Пожалуйста, присмотрите за ним с Теодорой.
Когда гости ушли, я без сил опустилась на диван и закрыла глаза. Отец с сочувствием посмотрел на меня:
– Поужинай и ложись спать, дочь. Разговоры подождут до завтра.
Утром на город опустился густой туман. После завтрака и долгого разговора с отцом я стояла у окна, выходящего на дорогу, и вглядывалась в мутную пелену, дожидаясь гостей.
На душе было тревожно. Вроде бы беспокоиться было не о чем: мы с Эдрианом снова вместе; сейчас я увижу Генри; у нас появился реальный шанс не только наказать настоящего виновника преступлений, но и положить камень на чашу весов виталистов в их противостоянии со стихийниками. Казалось, я должна была радоваться в предвкушении радостных перемен, но смутные предчувствия беды не оставляли меня, как я ни старалась их прогнать.
Погруженная в свои мысли, я не заметила, как гости подошли к дверям, и очнулась, только когда раздался стук в дверь. Генри – румяный и набравший вес – стоял рядом с отцом, держа его за руку, и молча смотрел на меня. Я опустилась на корточки и заглянула в лицо мальчику:
– Простите меня, что оставила вас, мистер Генри. Я очень-очень скучала.
Ребенок всхлипнул:
– Вы совсем вернулись, мисс Теодора? Вы меня больше не бросите?
– Никогда! – заверила я его и протянула к нему руки.
Генри кинулся навстречу, крепко вцепившись в ткань платья. Эдриан обнял нас обоих. Какое-то время мы молча сидели, обнявшись.
Провожая Эдриана, который сообщил мне, что Бейли обещал прийти к двум часам, я поделилась своей тревогой.
– Мне кажется, мы что-то упускаем. Мне страшно.
– С утра у дома Бейли по моему приказу дежурят два стражника-мага, – он обнял меня и погладил по голове, как маленькую. – Я держу с ними связь через зеркало. С того момента, как я позвонил Бейли, он не покидал дом. Если он попытается сбежать из города, или напасть на кого-то, или отправиться куда-то, кроме моего дома, его арестуют.
– На каком основании?
– Сначала арестуют, потом будем разбираться, на каком основании. Все будет хорошо, дорогая. Я больше не позволю случиться ничему плохому.
Меня немного успокоил его оптимизм. Эдриан поцеловал меня в лоб, улыбнулся сыну, попрощался с моим отцом и отправился пешком на Зеленую Аллею.
Около часа дня в дверь постучали. «Наверное, миссис Смит все-таки смогла прийти пораньше», – обрадовался отец, еще с утра пригласивший в гости соседку, пообещав встречу с обожаемым ей Генри. Правда, старушка должна была прийти ближе к вечеру.
Мы с мальчиком в гостиной занимались математикой, наверстывая упущенное, поэтому дверь отправился открывать отец. Фраза «Как здорово, что вы…» оборвалась у него на губах, когда он увидел вошедшего.
Отец попятился назад.
С моего кресла в гостиной хорошо просматривалась входная дверь, и я увидела на пороге человека, лицо которого я изучала до этого только на портрете и газетном снимке. Не узнать его было нельзя. Мужчина, который в последние годы жил под именем Абрахама Уайта, держал в правой руке магострел и целился в моего отца. Рука его дрожала, а по виску катилась капля пота.
– Отойдите от меня подальше, – срывающимся голосом сказал он отцу, махнув магострелом. – Иначе я выстрелю. Заряда хватит на десять выстрелов, и мне сказано убить всех, кто меня не послушает.
– Кем сказано? – спросила я как можно спокойнее, хотя во рту у меня пересохло, а пальцы онемели.
Продолжая держать отца на прицеле, он чуть обернулся ко мне:
– А это вас не касается. Вам нужно взять ребенка и пойти со мной к нему домой.
– Вы собираетесь вести нас всех по улице с оружием в руках?
– Всех – нет. Мистера Робертса мы оставим дома. Он не должен нам мешать.
Взгляд отца в ужасе метнулся от преступника ко мне и Генри. Я молча смотрела на гостя, пытаясь понять, что он собирается сделать и как я могу ему противостоять.
– Сейчас вы, мисс, найдете самую крепкую веревку в доме и свяжете мистера Робертса. Попытаетесь подойти ко мне – я убью и его, и вас. Я знаю, на что вы способны.
– Мистер Тернер, – тихо сказала я ему, и он резко вздрогнул от этого имени. – В город приехал ваш отец, Клиффорд. Сейчас вы для него – любимый сын, который попал в беду. Не преступник. Не убийца. А если вы выстрелите – вы им станете. Может быть, мы с вами попробуем для начала поговорить?
Лицо мужчины скривилось.
– У меня нет отца! – тонко вскрикнул он. – И у вас не будет, если не замолчите сейчас же!
Он провел тыльной стороной ладони по лбу, стирая пот.
– Шевелитесь, а то я буду стрелять! Нам нужно выйти из дома через пять минут!
Обернувшись к Генри, который сидел, вцепившись в подлокотники кресла, как будто оно могло его защитить, Тернер бросил ребенку:
– А ты, сопляк, не пытайся провернуть свои магические фокусы! Я убью старика, и это будет на твоей совести!
Генри в ужасе побледнел, став похожим на себя до того, как было снято проклятье. Его нижняя губа задрожала, и он бросил на меня беспомощный взгляд.
– Я могу сходить за веревкой? – кротко спросила я, отвлекая внимание от ребенка.
– Идите, но эти двое останутся здесь.
С тревогой посмотрев на отца и Генри, я отправилась в кладовку за веревкой. Потом, понукаемая Маркусом Тернером, непослушными пальцами связала отцу руки и ноги, путаясь в движениях, но стараясь завязывать узлы как можно крепче: мне было совершенно не нужно, чтобы он снял путы и тут же кинулся нас спасать. Что пожилой мужчина мог противопоставить вооруженному преступнику?
Пока я была занята веревкой, младший Тернер нацепил висевший у двери плащ на Генри, поднял его на руки и приставил магострел к левому боку мальчика. В складках плащей ребенка и мужчины оружия было не видно.
– Вы пойдете с нами, мисс, – сказал Тернер дрожащим голосом. – Впереди, на расстоянии пяти шагов. Попробуете ко мне приблизиться, закричать или сделать еще что-нибудь, что может мне не понравиться – пристрелю мальчишку. Я знаю, что вы способны его вылечить, но воскрешать маги жизни не умеют, а я буду стрелять в сердце. После того как я убью мальчишку, я пристрелю следом и вас. Вам это понятно? Одевайтесь и выходите.
Это мне было понятно. Непонятно было, как Тернер узнал о том, что я виталист, и еще больше вопросов вызывало его появление здесь. Видимо, мы все где-то крупно ошиблись. Я надеялась, что цена этой ошибки не будет чрезмерной.
Мы дошли до Зеленой Аллеи очень быстро, и я слышала позади тяжелое, рваное дыхание Маркуса Тернера, которому было явно тяжело нести Генри. Даже если бы я решила кричать, вряд ли это возымело толк: в холодный ветреный субботний день на улицах почти не встречалось людей. За все время пути мы встретили одного пожилого мужчину и двух женщин с тяжелыми корзинами, видимо, возвращавшихся с рынка.
Дверь открыла миссис Уилсон, удивленно воззрившаяся на меня. Она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, как Тернер, шедший с Генри позади, крикнул:
– Скажите ей, чтобы отошла от двери, и предупредите, что будет, если она ослушается.
Кухарка в ужасе посмотрела за мое плечо.
– У него в руках оружие, и он грозит убить Генри, если мы не будем выполнять его требований, – сказала я, чуть споткнувшись на слове «убить». – Гость уже пришел?
– Зашел в дверь несколько минут назад, – тихо ответила побледневшая кухарка и отошла от двери.
Когда мы вошли, Маркус Тернер спросил:
– Где они все?
– В гостиной, – ответила миссис Уилсон.
– Иди вперед и показывай.
Когда я следом за кухаркой вошла в гостиную, Эдриан и Клиффорд Тернер, сидевшие на диване спиной к двери, а также Джеймс и Бейли, сидевшие в креслах напротив входа, разделенные журнальным столиком, встали. Мой дед, стоявший у окна, напряженным взглядом посмотрел на меня, и я увидела, что он сжал руки в кулаки.
– Я все сделал, дед, – раздался позади голос Маркуса Тернера. – Я привел к тебе их.
С этими словами он почти сбросил Генри на пол и приставил к его голове магострел.
Генри стоял под прицелом, оцепенев. Ствол оружия упирался ему в затылок. Кажется, мальчик боялся даже моргнуть, как будто движение век могло спровоцировать выстрел. Удовлетворенно оглядев ребенка, Бейли обратился к своему внуку:
– Отлично, мой мальчик.
И бросил нам с миссис Уилсон:
– Дамы, отойдите к стене, не закрывайте обзор.
Мы с кухаркой, переглянувшись, сделали пару шагов вправо от двери, стараясь держаться поближе к Генри.
– Маркус, – растерянно сказал Клиффорд Тернер, – зачем же ты так? Я приехал, чтобы тебе помочь.
Его сын вздрогнул, услышав эти слова. Его глаза расширились, а рот некрасиво приоткрылся. Вероятно, только теперь Маркус Тернер осознал, что его родитель действительно приехал в город. В стройной картине мира младшего Тернера только что образовалась трещина.
– У тебя нет отца, Маркус, – властно произнес Бейли. – Или ты все забыл?
Его внук с усилием отвернулся от отца:
– П-прости меня.
Клиффорд Тернер, на которого сейчас было больно смотреть, поднялся с дивана и встал у окна, рядом с моим дедом, словно пытаясь найти в нем поддержку. Эдриан и Джеймс замерли перед диваном, облокотившись о его спинку, чтобы не выпускать из поля зрения Генри. По напряженным лицам было понятно, что мужчины пытаются понять, как действовать в изменившихся обстоятельствах.
– Когда он оказался на свободе, Бейли? – спросил Эдриан, кивая подбородком в сторону освобожденного преступника. – Ты не мог выпустить его с утра.
– Разумеется, – согласился следователь. – Я сделал это еще вчера вечером.
– Тогда почему мне об этом не сообщили? На утреннем обходе должны были заметить отсутствие одного из заключенных.
– Не только ты обзавелся помощниками, Брикман, – осклабился Бейли.
– Значит, кто-то из стражников – твой соучастник? Я ведь все равно узнаю, кто сегодня дежурный.
Следователь расхохотался:
– Ты так в этом уверен? Твоя самоуверенность меня всегда поражала.
– Хочешь сказать, что не планируешь выпустить меня отсюда живым?
– Хотя должен признать, голова на плечах у тебя тоже есть.
– Так кто твой соучастник?
– У меня его нет, – скривился Бейли. – Все приходится делать самому. У меня есть только помощники. Для выполнения небольших поручений и маленьких просьб. По одной из таких сегодня кое-кто из стражников сделал вид, что все преступники на своих местах.
– А что ты пообещал за выполнение просьбы?
– О, всего лишь молчание.
Дед, до этого не вмешивающийся в разговор, вдруг уронил небрежно:
– А меня, например, гораздо больше волнует другой вопрос. До появления гостей вы, мистер Бейли, помнится, хотели ответить на вопрос своего сына, почему убивали людей в Станингеме.
– Моего сына? – Бейли с презрением посмотрел на Клиффорда Тернера. – У меня нет сына! Моя проклятая виталистка-жена, которая предала меня ради своего вида, родила мага жизни. Родила, а потом настроила его против меня. Когда я устранил ее, он струсил и сбежал. Мой сын! Сбежал! От меня! Вы вообще понимаете, каково это?
– О да, – серьезно сказал дед. – Я понимаю.
– Да что вы можете понимать? – Бейли снисходительно посмотрел на него.
– Видите ли, мистер Бейли, моя дочь тоже покинула меня. Иногда такое бывает.
Бейли обернулся к сыну и с ненавистью посмотрел на него. Тот слегка отклонился назад, как под порывом ветра, но не отступил и не отвел взгляда от отца.
– Ты убил мою мать, – у Клиффорда Тернера дрогнул голос. – На моих глазах. Я должен был остаться с тобой после этого?
– Да! Чтобы доказать, что магия не имеет значения! Что важны кровные узы и воспитание! Я, твой отец, дал тебе жизнь и возможность жить ее хорошо. Чем ты мне отплатил? Тем, что сбежал? Отказался от моей фамилии? Позволил моему внуку вырасти вдали от меня и провести годы на самом дне, потому что не смог обеспечить достойную жизнь своей жене?
Бейли, кажется, был близок к тому, чтобы ударить своего сына.
– Такое бывает, – повторил дед, чуть повысив голос и возвращая внимание к себе. – Вопрос в том, как вы реагируете на это. Можно считать, что во всем виноваты исключительно неблагодарные дети. А можно поискать причины в себе.
Следователь посмотрел на деда с едва сдерживаемой яростью. Тот опять перевел тему:
– И все-таки почему, мистер Бейли? Вы не ответили на вопрос о своих мотивах.
Станингем встретил нас хмурым небом и пронизывающим ветром. Пока мы дошли от стоянки дилижансов в центре города до нашего с отцом дома – пришлось идти пешком, потому что в магмобиль мы бы все не влезли, а Эдриан не придумал, как разорваться между мной и гостями – мой жених, единственный стихийник среди нас, потратил кучу магии, чтобы поддерживать вокруг нас воздушный купол, защищающий от ветра.
Когда отец увидел меня на пороге с Эдрианом, он схватился за дверной косяк.
– Значит, вернулась? – его голос дрогнул.
Вместо ответа я бросилась ему на шею. Мне не понравилось, как изменился отец: за несколько недель он постарел лет на пять.
Следом за мной в дом вошли остальные. Отец с изумлением оглядел деда – он не мог не узнать человека с такой приметной внешностью, который к тому же за много лет почти не изменился.
– Лорд Босуорт? – нервничая, спросил отец.
Дед усмехнулся:
– В нашу единственную встречу я не удосужился рассмотреть вас толком. Я же не знал, что вы окажетесь отцом моей внучки.
– Но вы уже знали об этом потом, когда я приехал к вам за Маргарет, – упрекнул отец. – Почему вы обманули меня тогда?
– Я решил, что вы не заслужили моей дочери. Возможно, если бы вы приехали еще раз… Но вы быстро сдались.
– А Маргарет заслужила растить дочь в одиночку?
– Она была не одна, – голосом деда можно было заморозить. – У нее был я. Для меня между мной и вами, не внушающим доверия, выбор был очевиден.
Отец опустил глаза в пол и умолк. Ему напомнили о том, что он сам не простил себе до сих пор. Эдриан и мистер Тернер стояли рядом, не зная, как вести себя при этой неловкой сцене. Дед, вдоволь насладившись виноватым видом отца, в конце концов произнес:
– Впрочем, вы исправились потом, воспитывая мою внучку. Поэтому я решил зайти и познакомиться еще раз.
С этими словами дед протянул отцу руку. Думаю, это был самый великодушный жест, который граф Босуорт совершал в жизни. После того случая, когда он принес извинения Эдриану.
Отец поднял глаза и кривовато улыбнулся:
– Благодарю за честь, лорд Босуорт. Но вы ведь приехали в Станингем не за этим?
– Я приехал по делу. Я думаю, ваша дочь объяснит вам позднее, по какому. Сейчас мы с мистером Тернером, – дед указал подбородком в его сторону, – отправимся к мистеру Брикману, который любезно пригласил нас погостить. Уже поздно, и нам всем надо отдохнуть.
Эдриан произнес первые слова с того момента, как перешагнул порог нашего дома:
– Завтра с утра я привезу к вам Генри, мистер Робертс. Пожалуйста, присмотрите за ним с Теодорой.
Когда гости ушли, я без сил опустилась на диван и закрыла глаза. Отец с сочувствием посмотрел на меня:
– Поужинай и ложись спать, дочь. Разговоры подождут до завтра.
Утром на город опустился густой туман. После завтрака и долгого разговора с отцом я стояла у окна, выходящего на дорогу, и вглядывалась в мутную пелену, дожидаясь гостей.
На душе было тревожно. Вроде бы беспокоиться было не о чем: мы с Эдрианом снова вместе; сейчас я увижу Генри; у нас появился реальный шанс не только наказать настоящего виновника преступлений, но и положить камень на чашу весов виталистов в их противостоянии со стихийниками. Казалось, я должна была радоваться в предвкушении радостных перемен, но смутные предчувствия беды не оставляли меня, как я ни старалась их прогнать.
Погруженная в свои мысли, я не заметила, как гости подошли к дверям, и очнулась, только когда раздался стук в дверь. Генри – румяный и набравший вес – стоял рядом с отцом, держа его за руку, и молча смотрел на меня. Я опустилась на корточки и заглянула в лицо мальчику:
– Простите меня, что оставила вас, мистер Генри. Я очень-очень скучала.
Ребенок всхлипнул:
– Вы совсем вернулись, мисс Теодора? Вы меня больше не бросите?
– Никогда! – заверила я его и протянула к нему руки.
Генри кинулся навстречу, крепко вцепившись в ткань платья. Эдриан обнял нас обоих. Какое-то время мы молча сидели, обнявшись.
Провожая Эдриана, который сообщил мне, что Бейли обещал прийти к двум часам, я поделилась своей тревогой.
– Мне кажется, мы что-то упускаем. Мне страшно.
– С утра у дома Бейли по моему приказу дежурят два стражника-мага, – он обнял меня и погладил по голове, как маленькую. – Я держу с ними связь через зеркало. С того момента, как я позвонил Бейли, он не покидал дом. Если он попытается сбежать из города, или напасть на кого-то, или отправиться куда-то, кроме моего дома, его арестуют.
– На каком основании?
– Сначала арестуют, потом будем разбираться, на каком основании. Все будет хорошо, дорогая. Я больше не позволю случиться ничему плохому.
Меня немного успокоил его оптимизм. Эдриан поцеловал меня в лоб, улыбнулся сыну, попрощался с моим отцом и отправился пешком на Зеленую Аллею.
Около часа дня в дверь постучали. «Наверное, миссис Смит все-таки смогла прийти пораньше», – обрадовался отец, еще с утра пригласивший в гости соседку, пообещав встречу с обожаемым ей Генри. Правда, старушка должна была прийти ближе к вечеру.
Мы с мальчиком в гостиной занимались математикой, наверстывая упущенное, поэтому дверь отправился открывать отец. Фраза «Как здорово, что вы…» оборвалась у него на губах, когда он увидел вошедшего.
Отец попятился назад.
С моего кресла в гостиной хорошо просматривалась входная дверь, и я увидела на пороге человека, лицо которого я изучала до этого только на портрете и газетном снимке. Не узнать его было нельзя. Мужчина, который в последние годы жил под именем Абрахама Уайта, держал в правой руке магострел и целился в моего отца. Рука его дрожала, а по виску катилась капля пота.
– Отойдите от меня подальше, – срывающимся голосом сказал он отцу, махнув магострелом. – Иначе я выстрелю. Заряда хватит на десять выстрелов, и мне сказано убить всех, кто меня не послушает.
– Кем сказано? – спросила я как можно спокойнее, хотя во рту у меня пересохло, а пальцы онемели.
Продолжая держать отца на прицеле, он чуть обернулся ко мне:
– А это вас не касается. Вам нужно взять ребенка и пойти со мной к нему домой.
– Вы собираетесь вести нас всех по улице с оружием в руках?
– Всех – нет. Мистера Робертса мы оставим дома. Он не должен нам мешать.
Взгляд отца в ужасе метнулся от преступника ко мне и Генри. Я молча смотрела на гостя, пытаясь понять, что он собирается сделать и как я могу ему противостоять.
– Сейчас вы, мисс, найдете самую крепкую веревку в доме и свяжете мистера Робертса. Попытаетесь подойти ко мне – я убью и его, и вас. Я знаю, на что вы способны.
– Мистер Тернер, – тихо сказала я ему, и он резко вздрогнул от этого имени. – В город приехал ваш отец, Клиффорд. Сейчас вы для него – любимый сын, который попал в беду. Не преступник. Не убийца. А если вы выстрелите – вы им станете. Может быть, мы с вами попробуем для начала поговорить?
Лицо мужчины скривилось.
– У меня нет отца! – тонко вскрикнул он. – И у вас не будет, если не замолчите сейчас же!
Он провел тыльной стороной ладони по лбу, стирая пот.
– Шевелитесь, а то я буду стрелять! Нам нужно выйти из дома через пять минут!
Обернувшись к Генри, который сидел, вцепившись в подлокотники кресла, как будто оно могло его защитить, Тернер бросил ребенку:
– А ты, сопляк, не пытайся провернуть свои магические фокусы! Я убью старика, и это будет на твоей совести!
Генри в ужасе побледнел, став похожим на себя до того, как было снято проклятье. Его нижняя губа задрожала, и он бросил на меня беспомощный взгляд.
– Я могу сходить за веревкой? – кротко спросила я, отвлекая внимание от ребенка.
– Идите, но эти двое останутся здесь.
С тревогой посмотрев на отца и Генри, я отправилась в кладовку за веревкой. Потом, понукаемая Маркусом Тернером, непослушными пальцами связала отцу руки и ноги, путаясь в движениях, но стараясь завязывать узлы как можно крепче: мне было совершенно не нужно, чтобы он снял путы и тут же кинулся нас спасать. Что пожилой мужчина мог противопоставить вооруженному преступнику?
Пока я была занята веревкой, младший Тернер нацепил висевший у двери плащ на Генри, поднял его на руки и приставил магострел к левому боку мальчика. В складках плащей ребенка и мужчины оружия было не видно.
– Вы пойдете с нами, мисс, – сказал Тернер дрожащим голосом. – Впереди, на расстоянии пяти шагов. Попробуете ко мне приблизиться, закричать или сделать еще что-нибудь, что может мне не понравиться – пристрелю мальчишку. Я знаю, что вы способны его вылечить, но воскрешать маги жизни не умеют, а я буду стрелять в сердце. После того как я убью мальчишку, я пристрелю следом и вас. Вам это понятно? Одевайтесь и выходите.
Это мне было понятно. Непонятно было, как Тернер узнал о том, что я виталист, и еще больше вопросов вызывало его появление здесь. Видимо, мы все где-то крупно ошиблись. Я надеялась, что цена этой ошибки не будет чрезмерной.
Мы дошли до Зеленой Аллеи очень быстро, и я слышала позади тяжелое, рваное дыхание Маркуса Тернера, которому было явно тяжело нести Генри. Даже если бы я решила кричать, вряд ли это возымело толк: в холодный ветреный субботний день на улицах почти не встречалось людей. За все время пути мы встретили одного пожилого мужчину и двух женщин с тяжелыми корзинами, видимо, возвращавшихся с рынка.
Дверь открыла миссис Уилсон, удивленно воззрившаяся на меня. Она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, как Тернер, шедший с Генри позади, крикнул:
– Скажите ей, чтобы отошла от двери, и предупредите, что будет, если она ослушается.
Кухарка в ужасе посмотрела за мое плечо.
– У него в руках оружие, и он грозит убить Генри, если мы не будем выполнять его требований, – сказала я, чуть споткнувшись на слове «убить». – Гость уже пришел?
– Зашел в дверь несколько минут назад, – тихо ответила побледневшая кухарка и отошла от двери.
Когда мы вошли, Маркус Тернер спросил:
– Где они все?
– В гостиной, – ответила миссис Уилсон.
– Иди вперед и показывай.
Когда я следом за кухаркой вошла в гостиную, Эдриан и Клиффорд Тернер, сидевшие на диване спиной к двери, а также Джеймс и Бейли, сидевшие в креслах напротив входа, разделенные журнальным столиком, встали. Мой дед, стоявший у окна, напряженным взглядом посмотрел на меня, и я увидела, что он сжал руки в кулаки.
– Я все сделал, дед, – раздался позади голос Маркуса Тернера. – Я привел к тебе их.
С этими словами он почти сбросил Генри на пол и приставил к его голове магострел.
Глава 21. Развязка.
Генри стоял под прицелом, оцепенев. Ствол оружия упирался ему в затылок. Кажется, мальчик боялся даже моргнуть, как будто движение век могло спровоцировать выстрел. Удовлетворенно оглядев ребенка, Бейли обратился к своему внуку:
– Отлично, мой мальчик.
И бросил нам с миссис Уилсон:
– Дамы, отойдите к стене, не закрывайте обзор.
Мы с кухаркой, переглянувшись, сделали пару шагов вправо от двери, стараясь держаться поближе к Генри.
– Маркус, – растерянно сказал Клиффорд Тернер, – зачем же ты так? Я приехал, чтобы тебе помочь.
Его сын вздрогнул, услышав эти слова. Его глаза расширились, а рот некрасиво приоткрылся. Вероятно, только теперь Маркус Тернер осознал, что его родитель действительно приехал в город. В стройной картине мира младшего Тернера только что образовалась трещина.
– У тебя нет отца, Маркус, – властно произнес Бейли. – Или ты все забыл?
Его внук с усилием отвернулся от отца:
– П-прости меня.
Клиффорд Тернер, на которого сейчас было больно смотреть, поднялся с дивана и встал у окна, рядом с моим дедом, словно пытаясь найти в нем поддержку. Эдриан и Джеймс замерли перед диваном, облокотившись о его спинку, чтобы не выпускать из поля зрения Генри. По напряженным лицам было понятно, что мужчины пытаются понять, как действовать в изменившихся обстоятельствах.
– Когда он оказался на свободе, Бейли? – спросил Эдриан, кивая подбородком в сторону освобожденного преступника. – Ты не мог выпустить его с утра.
– Разумеется, – согласился следователь. – Я сделал это еще вчера вечером.
– Тогда почему мне об этом не сообщили? На утреннем обходе должны были заметить отсутствие одного из заключенных.
– Не только ты обзавелся помощниками, Брикман, – осклабился Бейли.
– Значит, кто-то из стражников – твой соучастник? Я ведь все равно узнаю, кто сегодня дежурный.
Следователь расхохотался:
– Ты так в этом уверен? Твоя самоуверенность меня всегда поражала.
– Хочешь сказать, что не планируешь выпустить меня отсюда живым?
– Хотя должен признать, голова на плечах у тебя тоже есть.
– Так кто твой соучастник?
– У меня его нет, – скривился Бейли. – Все приходится делать самому. У меня есть только помощники. Для выполнения небольших поручений и маленьких просьб. По одной из таких сегодня кое-кто из стражников сделал вид, что все преступники на своих местах.
– А что ты пообещал за выполнение просьбы?
– О, всего лишь молчание.
Дед, до этого не вмешивающийся в разговор, вдруг уронил небрежно:
– А меня, например, гораздо больше волнует другой вопрос. До появления гостей вы, мистер Бейли, помнится, хотели ответить на вопрос своего сына, почему убивали людей в Станингеме.
– Моего сына? – Бейли с презрением посмотрел на Клиффорда Тернера. – У меня нет сына! Моя проклятая виталистка-жена, которая предала меня ради своего вида, родила мага жизни. Родила, а потом настроила его против меня. Когда я устранил ее, он струсил и сбежал. Мой сын! Сбежал! От меня! Вы вообще понимаете, каково это?
– О да, – серьезно сказал дед. – Я понимаю.
– Да что вы можете понимать? – Бейли снисходительно посмотрел на него.
– Видите ли, мистер Бейли, моя дочь тоже покинула меня. Иногда такое бывает.
Бейли обернулся к сыну и с ненавистью посмотрел на него. Тот слегка отклонился назад, как под порывом ветра, но не отступил и не отвел взгляда от отца.
– Ты убил мою мать, – у Клиффорда Тернера дрогнул голос. – На моих глазах. Я должен был остаться с тобой после этого?
– Да! Чтобы доказать, что магия не имеет значения! Что важны кровные узы и воспитание! Я, твой отец, дал тебе жизнь и возможность жить ее хорошо. Чем ты мне отплатил? Тем, что сбежал? Отказался от моей фамилии? Позволил моему внуку вырасти вдали от меня и провести годы на самом дне, потому что не смог обеспечить достойную жизнь своей жене?
Бейли, кажется, был близок к тому, чтобы ударить своего сына.
– Такое бывает, – повторил дед, чуть повысив голос и возвращая внимание к себе. – Вопрос в том, как вы реагируете на это. Можно считать, что во всем виноваты исключительно неблагодарные дети. А можно поискать причины в себе.
Следователь посмотрел на деда с едва сдерживаемой яростью. Тот опять перевел тему:
– И все-таки почему, мистер Бейли? Вы не ответили на вопрос о своих мотивах.
