- Это уже несмешно, Макс… - Он схватил Максима за плечо, вынуждая развернуться. Рука, удерживающая Женю за запястье, ослабла, но тут же вцепилась в пальто. В этот момент Женька укусила Максима за ладонь, вывернулась из пальто и рубанула ногой мужчине между ног.
Максим взвыл и рухнул на колени. Чехов не стал препятствовать Женькиному побегу, и она, насколько это возможно по льду слегка припорошенному снегом, в сапогах на каблуке, побежала куда подальше. Максим, опираясь о черный бок авто, попытался встать и снова рухнул. А потом при очередной попытке - снова.
- Чертова сука! - заорал он Женьке вслед. - Чтоб тебя! Я сейчас встану и отделаю тебя так…
Как Женька уже не слышала. Она, ведомая страхом, совсем мало что осознавала. Залетела в какой-то проулок между домами. “А ведь как раз в таких темных, нелюдимых подворотнях и поджидают маньяки”, - внутренний советчик пытался что-то вякать, взывая к благоразумию. Только Женя все равно свернула в темноту, подскользнулась, чуть не сломала ногу…и оказалась в чьей-то хватке.
Женя заверещала, но ладонь накрыла рот, заставляя умолкнуть.
- Тише. Это я.
Голос был знакомый.
Женя подняла голову. На нее смотрели горящие янтарные глаза. Женька как-то сразу вся обмякла в руках Сунь Укуна. А потом тут же крепко обняла, уткнувшись носом в грудь. Мужчина укутал ее полами пальто, прижимая сильнее. Женьку колотила дрожь - то ли от пережитого, то ли от холода.
- Почему ты меня не позвала?
Ответа не последовало.
- Я могу пойти и убить их. Или даже мне для этого никуда не нужно ходить. Я могу пошевелить пальцем и, к примеру, поломать их позвоночники как сухие ветки. Или я могу просто посмотреть на них, и они сгорят живьем. - Сунь Укун говорил все это будничным тоном, но Женя понимала, что он сможет осуществить, стоит ей только пожелать…
Бледное свечение озарило мрачный переулок, намекая на появление прислужника. Но Сунь Укун щелкнул пальцами, и свет погас. Женя как будто очнулась.
- Нет, не надо! Не делай этого с ними!
Сунь Укун чуть отстранил Женю от себя, чтобы видеть ее лицо. Оно было бледным и испуганным. А вот лицо мужчины, наоборот, выглядело зловещим. Жесткая ухмылка и злые глаза только усиливали этот эффект.
- Не надо, - прошептала Женя. - Давай лучше пойдем домой… А то они сейчас прибегут сюда и…
- Я что, не смогу тебя защитить?
- В этом я не сомневаюсь. Но давай уйдем. Пожалуйста.
- Они не прибегут. - Ухмылка Сунь Укуна стала еще шире. Он подтолкнул Женю выходу из переулка. - Выгляни.
Женя послушалась.
Шел снег, но разглядеть происходящее можно было с легкостью. А еще услышать, как бранятся Чехов с дружком. Максим все еще пытался встать, но неизменно подскальзывался и с шумом грякался о лед. Снова и снова при очередной попытке подъема. С Чеховым происходило аналогичное. Только он пытался схватиться за Максима, который также не стоял на ногах. Максим ругался матом на всю улицу. Прохожие удивленно таращились на комичную парочку, а кое-кто даже снимал на телефон. “Слава” этим двоим в интернете завтра будет обеспечена.
Женя расхохоталась.
- Так вам! - прокричала она и обернулась на Сунь Укуна. Его глаза уже не были столь мрачными, а искрились весельем. Он снял с себя пальто и укутал в него Женю.
- Что я теперь буду-уу делать? Зачем я уволилась? Где по Новый год я найду новую работу-уу?
- Ну, это ничего! Изменения - это новые возможности! Наконец-то смогу плотно заняться написанием своей книги! Кое-каких сбережений хватит на полгодика, а там может и книга выстрелит! А если и нет, то новую работу найду!
- Ой, не найду-уу! Кому я нужна? Может я вообще бездарность и ничего не получится-аа!
- Да все получится! У меня же целых восемнадцать подписчиков есть на ЛитСити! Они должны меня дождаться!
- Не-еет! Не выйдет ничего! Зачем я от Чехова ушла? В смысле, из магазина…
Женька сидела на диванчике и размазывала слезы по щекам. Причитала как старенькая, жизнь у которой прошла и закончилась. Тут же она выдыхала полной грудью, утирала слезы и оптимистично перечисляла какие изменения ее ждут и новые непокоренные вершины. А потом все начиналось по кругу…
- Ты все правильно сделала. Этот твой работодатель не достоин, чтобы ты у него работала. А уж как мужчина он просто поганец.
- А еще этот Максим назвал меня серой мышкой! - Женька шмыгнула носом, готовая снова пустить слезу.
- Идиот! Не знает что ты не мышь, а обезьяна.
Женька воззрилась на Сунь Укуна бешеными глазами, а потом ка-аак заревет по новой.
Это он что, так утешает?! Да он издевается!
Вовремя зазвонил телефон. Он спас Сунь Укуна от немедленной расправы.
- Женёк, я может быть отвлекаю…
- Это Мудрец, Равный Небу…
- Опять ибн Хоттабыч! - перебила Лиза. - А Женька где?
- В истерике. Свидание закончилось очередным крахом,- отрапортовал Сунь Укун.
- Лиза-аа! Антон - он не Антуан! И даже не Антон Павлович Чехов! - проревела Женя на всю комнату.
- Але, царь, что там у вас происходит? Женька уже напилась что ли?
- Нет. - Укун опасливо смотрел на надвигающуюся Женю. Убивать она не стала, просто выхватила телефон из рук и с надрывом возопила: - Сволочь он! - Сунь Укун напрягся. - Чехов этот! - Сунь Укун выдохнул. - И царь тоже! Сволочь. Он меня обезьяной обозвал.
Мужчина в недоумении уставился на Женьку, но она вся такая обиженная и оскорбленная поковыляла на кухню. Загромыхала там чем-то, закряхтела.
- Я, честно говоря, ничегошеньки не поняла. Завтра к вам приду… - пообещала Лиза.
- Приходи сейчас. Ты не можешь бросить меня с этой полоумной женщиной. Она сначала плакала. Но ты говорила что это хорошо. Потом она много говорила. А сейчас она… - Сунь Укун проследил взглядом за мимо проходящей Женей. В руках у нее была бутылка и два бокала. И больше она не плакала. И не говорила. - Она несет какую-то бутылку… Мне как-то не по себе. Это третья стадия?
- Я сейчас не могу прийти, я в гостях. Но это… врагу не сдается наш грозный “Варяг”. Крепись, царь! Как только смогу - приду…
Сунь Укун уже не слышал что там еще Лиза ему говорила. Он видел только Женю. Как она решительно направляется к нему.
Она подошла, вырвала телефон из руки и нажала кнопку “отбой”.
- Пошли,- коротко бросила. Так дают команду “к ноге!” собаке. Но Сунь Укун неожиданно покорно пошел. - Садитесь.
Женя дунула в бокалы и откупорила бутылочку с темной жидкостью. Поднесла горлышко бутыли к носу и вдохнула. После счастливого “ах” она разлила напиток по бокалам.
- Садитесь, садитесь, - пригласила девушка и похлопала ладошкой по соседнему креслу. Сунь Укун скромно присел на краешек. Тут же ему был вручен бокал с вышеобозначенной жидкостью. - Как у вас в Китае говорят? Ганьбэй? - И Женька быстро чокнулась с бокалом растерянного монарха. После она выпила залпом содержимое, произнесла что-то между “хрр” и “амням” и откинулась на спинку кресла довольная и даже почти счастливая.
Сунь Укун смотрел то на Женю, то на бокал в своей руке.
- Ну пейте же, пейте! Это бабулина ежевичная наливочка. - И Женька любовно погладила темно-зеленый бок бутыли.
Укун опасливо понюхал содержимое бокала.
- Это божественный напиток! - заверила Женька, отчего-то жмурясь, совсем как кошка от весеннего солнца. Она даже, как показалось мужчине, подмурлыкивала как кошка, от удовольствия. - Ганьбэй! “Пей до дна”, да?
Сунь Укун кивнул, а Женька довольная собой снова откинулась в кресле.
- Вот не зря китайский в школе учила! Гы!
Укун все же решился продегустировать напиток. Осторожно отхлебнул немного, задумался.
- И-ии?... - Женя даже подалась чуть вперед, пытаясь определить какой спектр эмоций отражается на монаршей физиономии. - Вкусненько?
- Неплохо, - довольно сдержанно выдал мужчина. А потом еще пригубил наливочки. И еще, пока вся она в бокале не иссякла. - Гм,- промычал он. Уши у него покраснели вдруг и на щеках вспыхнул румянец.
- Царь, Вы что уже, пьяны?! - Женька хрюкнула и подлила в бокалы еще ежевичной. Опять чокнулись с Женькиным зычным “ганьбэй!”. - Бо-жест-вен-но!
- Это правда вкусно, - согласился Сунь Укун наконец. Напиток его расслабил, даже разморил. - Но эта наливка, при всем уважении к твоей бабушке, несравнима с вином, сделанным из персиков Небесного сада. Ты пробовала?
- Да где нам там, простым смертным… - пробурчала Женя и смешно сморщила носик. Сунь Укуну почему-то казалось что смешно. И чрезвычайно мило.
- Сейчас! - Он вдруг куда-то исчез, совсем так же, как делал обезьянчик - растворился в воздухе.
Женька поаплодировала.
- Прекрасно. Трюк с исчезновением. И с появлением! - возвестила она, потому что перед самым носом появился неожиданно господский прислужник. И вид у него был ну очень строгий. Какой вообще способен быть у этой забавной обезьяньей мордашки.
- Женя! Что вы с господином творите?! Ему нельзя пить! Он на работе находится!
- Малыш Бао! Садись-ка рядом, я тебя тоже наливкой угощу!
- Женя! Нельзя пить, господина накажут, а вместе с ним и меня! Он и так с ума сошел, - Бао понизил голос до шепота, как будто его господин мог услышать и отвесить “леща”. - Он ради тебя сегодня готов был убить этих твоих потенциальных женихов!
- Не убил бы. Не волнуйся, Бао, такое желание я бы не загадала.
- Причем здесь твое желание, Женя? Он сам этого… - Бао не успел договорить, евонный работодатель и по совместительству рабовладелец, появился как джинн из бутылки - раз! - и вот он! А в руках у него по бутылке с янтарной жидкостью. Обезьянчик сначала вскрикнул, а потом упал в обморок. Прямо в воздухе.
- Ой! Бао плохо! - воскликнула Женя. Она хотела привести обезьянчика в чувства, но Сунь Укун не дал. Просто смахнул малыша как муху и тот исчез. Но через секунду Бао материализовался снова и выглядел весьма свирепо.
- Господин! Опомнитесь! Что Вы творите?! Накажут и Вас, и меня! Зачем Вы украли вино?
- Потому что я Сунь Укун и делаю что хочу. - Мужчина неожиданно подмигнул Жене, криво улыбнулся, что сделало его похожим на шкодливого мальчишку, и щелкнул пальцами - обезьянчик исчез. - У тебя сегодня выходной. Больше не появляйся.
Женя нервно хихикнула и попыталась тоже щелкнуть пальцами. Не получалось.
- Да Вы пьяненький, Вашество, - пробормотала она себе под нос. - Надо же как Вас развезло с пары бокальчиков наливочки! - добавила громко.
А Сунь Укун уже любезно разливал по бокалам ворованное (со слов прислужника) вино. Оно было какое-то…волшебное. С мерцающими блестяшками, как в сказках на крылышках у фей. А еще такое янтарное… как глаза Сунь Укуна. И тягучее как нектар. С ароматом самых нежных персиков.
Прозвучало очередное “ганьбэй!”. Женя так же осторожно пригубила царский напиток, как Сунь Укун недавно с опаской дегустировал бабулину наливку.
Вкус вино имело… потрясающий! Сладкий. И чуть кисловатый. Мягкий. Но терпкий. А еще внутри от него сделалось так тепло-тепло!
- Словно солнышко закупорили в бутылку. - Женя с восхищением рассматривала янтарь в бокале. - Или само лето.
А еще Женька кажется опьянела.
- Нет-нет! Нетушки! - запротестовала она. - Ну, может чу-ууточек совсем. Это лето опьянило. Я так хочу лето! Я так по нему скучаю. Вы любите лето, царь? Когда все зелено кругом, все цветет и пахнет. Тепло вечерами. А если идет дождь, то он тоже теплый, даже если и ливень. А еще варенье из янтарок с бабулиной дачи! Правда уже к концу лета. Но я обожаю варенье из янтарок! Вы пробовали, уваж-жаемый монарх?
Сунь Укун, счастливо улыбаясь, отрицательно помотал головой.
- Я Вас сейчас угощу!
Женя метнулась в прихожую к шкафчику. Там на полочке хранилась вкуснятина в количестве пяти баночек. Только вот достать варенье Женька не успела - раздался звонок в дверь. Наверняка Лизон за подробностями свидания. И за сладким!
- Ты как Рокфор, который чует сыр за версту. Или у меня скрытая камера в квартире, и как только дело касается сладенького - ты тут как тут. - Женя открыла дверь, продолжая улыбаться. Но тот, кто оказался на пороге, одним своим появлением мгновенно стер улыбку. - Глеб…
Глеб. Настоящий. Не на фото, не в воспоминаниях и снах, а настоящий. Протяни руку и сможешь коснуться темных волос, высокого лба, носа с горбинкой… Даже этот некрасивый нос Женя любила. А колкую щетину ненавидела. Глеб бурчал, что сейчас, мол, так модно, но сбривал ее… потому что Женя ненавидела. И нужно смотреть не на красивые серые глаза, а на поросль на скулах… и ненавидеть. Сконцентрироваться на этом якоре и на этом чувстве.
- Привет, родная! - Глеб раскинул широко руки. Наверное думал, что Женя тотчас упадет в объятия. Она не упала. Ни в объятия, ни в обморок. - Как дела?
- Как дела?! Серьезно? Ты пришел спустя полгода спросить как я поживаю?
- Же-е-ень. - Глеб так тянул “е”, так знакомо звал, что сердце непроизвольно ёкнуло. - Ну хватит, любимая. Я извинился коробкой конфет, причем дорогущих, ручная работа, бельгийский шоколад…
- А, так это было от тебя.
- Что за лицо, Женька? Ты сердишься, я понимаю. Ну, хочешь я на колени встану прямо сейчас? Хотя моей вины тут нет. Подожди! Ты не знаешь всех деталей. Я тоже не знал до недавнего времени. Во всем виновата твоя идиотская подружка Лиза. Это она сказала что ты вроде “залетела”. А я испугался, понимаешь? Поэтому сбежал. Да, глупо вышло.
- Боялся полгода?
- Я только на днях узнал, что ты не беременна. И сразу пришел. Прости, Жень!
- Да нет, я правда беременна. Двойней.
Глеб с минуту переваривал информацию. Думал уже бежать или еще нет.
- Да ладно. Ты прикалываешься, - сказал он. Улыбка опять растянула его губы, но глаза были удивленно-испуганными. Взгляд отсканировал фигуру и нашел ее все еще весьма аппетитной в вишневом платье. - Врешь ты все! Живот где? - Глаза снова стали игривыми, а улыбка еще шире.
- А с чего ты взял, что я беременна от тебя? - прибила Женька.
- Любимая, я всегда был в восторге от твоего чувства юмора, но хватит… хорошо? - И опять во взгляде мужчины огонек недоверия - обманывает или нет? - Ты не могла так со мной поступить. Не могла изменить. Ты любишь меня. Вот, даже глаза не можешь поднять, смотришь куда-то… Боишься растаять.
Женя оторвала взгляд от злосчастной щетины. И посмотрела прямо в глаза бывшего возлюбленного.
Ничего не случилось.
Она не рухнула, серые глаза больше не имели над ней власти. И нос с горбинкой. И высокий лоб. Теперь он выглядел слишком крутым и некрасивым. А еще эта щетина. Какая гадость.
- Мне пора, - сказала Женя и попыталась закрыть дверь. Попыталась, потому что Глеб подставил ногу. - Могу ведь и придавить. Будет больно.
- Хорошо, давай, сделай мне больно. Как я тебе полгода назад.
- Думаешь это равнозначно - придавить ногу и разбить сердце?
- Моя милая девочка, которой я разбил сердце. - Глеб потянулся к Жене, но она отошла в сторону. Проход был открыт, и довольный мужчина тут же проник в прихожую.
- Прошу, уйди. - Женя попыталась выпроводить непрошеного визитера, правда это было то же самое, что сдвинуть скалу. - Я не одна, Глеб, уйди.
- Да неужели? - бывший не верил ни капли, глаза его смеялись. Женя уперла руку в стену, снова попытавшись воспрепятствовать, но Глеб проворно прошмыгнул под рукой и вальяжно прошествовал в зал. Он оглядел комнату, удовлетворенно крякнул и повернулся с победоносной улыбкой к растерянной хозяйке. - Еще и пьешь в одиночестве. Эх, Женя-Женечка!..
Максим взвыл и рухнул на колени. Чехов не стал препятствовать Женькиному побегу, и она, насколько это возможно по льду слегка припорошенному снегом, в сапогах на каблуке, побежала куда подальше. Максим, опираясь о черный бок авто, попытался встать и снова рухнул. А потом при очередной попытке - снова.
- Чертова сука! - заорал он Женьке вслед. - Чтоб тебя! Я сейчас встану и отделаю тебя так…
Как Женька уже не слышала. Она, ведомая страхом, совсем мало что осознавала. Залетела в какой-то проулок между домами. “А ведь как раз в таких темных, нелюдимых подворотнях и поджидают маньяки”, - внутренний советчик пытался что-то вякать, взывая к благоразумию. Только Женя все равно свернула в темноту, подскользнулась, чуть не сломала ногу…и оказалась в чьей-то хватке.
Женя заверещала, но ладонь накрыла рот, заставляя умолкнуть.
- Тише. Это я.
Голос был знакомый.
Женя подняла голову. На нее смотрели горящие янтарные глаза. Женька как-то сразу вся обмякла в руках Сунь Укуна. А потом тут же крепко обняла, уткнувшись носом в грудь. Мужчина укутал ее полами пальто, прижимая сильнее. Женьку колотила дрожь - то ли от пережитого, то ли от холода.
- Почему ты меня не позвала?
Ответа не последовало.
- Я могу пойти и убить их. Или даже мне для этого никуда не нужно ходить. Я могу пошевелить пальцем и, к примеру, поломать их позвоночники как сухие ветки. Или я могу просто посмотреть на них, и они сгорят живьем. - Сунь Укун говорил все это будничным тоном, но Женя понимала, что он сможет осуществить, стоит ей только пожелать…
Бледное свечение озарило мрачный переулок, намекая на появление прислужника. Но Сунь Укун щелкнул пальцами, и свет погас. Женя как будто очнулась.
- Нет, не надо! Не делай этого с ними!
Сунь Укун чуть отстранил Женю от себя, чтобы видеть ее лицо. Оно было бледным и испуганным. А вот лицо мужчины, наоборот, выглядело зловещим. Жесткая ухмылка и злые глаза только усиливали этот эффект.
- Не надо, - прошептала Женя. - Давай лучше пойдем домой… А то они сейчас прибегут сюда и…
- Я что, не смогу тебя защитить?
- В этом я не сомневаюсь. Но давай уйдем. Пожалуйста.
- Они не прибегут. - Ухмылка Сунь Укуна стала еще шире. Он подтолкнул Женю выходу из переулка. - Выгляни.
Женя послушалась.
Шел снег, но разглядеть происходящее можно было с легкостью. А еще услышать, как бранятся Чехов с дружком. Максим все еще пытался встать, но неизменно подскальзывался и с шумом грякался о лед. Снова и снова при очередной попытке подъема. С Чеховым происходило аналогичное. Только он пытался схватиться за Максима, который также не стоял на ногах. Максим ругался матом на всю улицу. Прохожие удивленно таращились на комичную парочку, а кое-кто даже снимал на телефон. “Слава” этим двоим в интернете завтра будет обеспечена.
Женя расхохоталась.
- Так вам! - прокричала она и обернулась на Сунь Укуна. Его глаза уже не были столь мрачными, а искрились весельем. Он снял с себя пальто и укутал в него Женю.
Глава -9- Х(Г)леб насущный
- Что я теперь буду-уу делать? Зачем я уволилась? Где по Новый год я найду новую работу-уу?
- Ну, это ничего! Изменения - это новые возможности! Наконец-то смогу плотно заняться написанием своей книги! Кое-каких сбережений хватит на полгодика, а там может и книга выстрелит! А если и нет, то новую работу найду!
- Ой, не найду-уу! Кому я нужна? Может я вообще бездарность и ничего не получится-аа!
- Да все получится! У меня же целых восемнадцать подписчиков есть на ЛитСити! Они должны меня дождаться!
- Не-еет! Не выйдет ничего! Зачем я от Чехова ушла? В смысле, из магазина…
Женька сидела на диванчике и размазывала слезы по щекам. Причитала как старенькая, жизнь у которой прошла и закончилась. Тут же она выдыхала полной грудью, утирала слезы и оптимистично перечисляла какие изменения ее ждут и новые непокоренные вершины. А потом все начиналось по кругу…
- Ты все правильно сделала. Этот твой работодатель не достоин, чтобы ты у него работала. А уж как мужчина он просто поганец.
- А еще этот Максим назвал меня серой мышкой! - Женька шмыгнула носом, готовая снова пустить слезу.
- Идиот! Не знает что ты не мышь, а обезьяна.
Женька воззрилась на Сунь Укуна бешеными глазами, а потом ка-аак заревет по новой.
Это он что, так утешает?! Да он издевается!
Вовремя зазвонил телефон. Он спас Сунь Укуна от немедленной расправы.
- Женёк, я может быть отвлекаю…
- Это Мудрец, Равный Небу…
- Опять ибн Хоттабыч! - перебила Лиза. - А Женька где?
- В истерике. Свидание закончилось очередным крахом,- отрапортовал Сунь Укун.
- Лиза-аа! Антон - он не Антуан! И даже не Антон Павлович Чехов! - проревела Женя на всю комнату.
- Але, царь, что там у вас происходит? Женька уже напилась что ли?
- Нет. - Укун опасливо смотрел на надвигающуюся Женю. Убивать она не стала, просто выхватила телефон из рук и с надрывом возопила: - Сволочь он! - Сунь Укун напрягся. - Чехов этот! - Сунь Укун выдохнул. - И царь тоже! Сволочь. Он меня обезьяной обозвал.
Мужчина в недоумении уставился на Женьку, но она вся такая обиженная и оскорбленная поковыляла на кухню. Загромыхала там чем-то, закряхтела.
- Я, честно говоря, ничегошеньки не поняла. Завтра к вам приду… - пообещала Лиза.
- Приходи сейчас. Ты не можешь бросить меня с этой полоумной женщиной. Она сначала плакала. Но ты говорила что это хорошо. Потом она много говорила. А сейчас она… - Сунь Укун проследил взглядом за мимо проходящей Женей. В руках у нее была бутылка и два бокала. И больше она не плакала. И не говорила. - Она несет какую-то бутылку… Мне как-то не по себе. Это третья стадия?
- Я сейчас не могу прийти, я в гостях. Но это… врагу не сдается наш грозный “Варяг”. Крепись, царь! Как только смогу - приду…
Сунь Укун уже не слышал что там еще Лиза ему говорила. Он видел только Женю. Как она решительно направляется к нему.
Она подошла, вырвала телефон из руки и нажала кнопку “отбой”.
- Пошли,- коротко бросила. Так дают команду “к ноге!” собаке. Но Сунь Укун неожиданно покорно пошел. - Садитесь.
Женя дунула в бокалы и откупорила бутылочку с темной жидкостью. Поднесла горлышко бутыли к носу и вдохнула. После счастливого “ах” она разлила напиток по бокалам.
- Садитесь, садитесь, - пригласила девушка и похлопала ладошкой по соседнему креслу. Сунь Укун скромно присел на краешек. Тут же ему был вручен бокал с вышеобозначенной жидкостью. - Как у вас в Китае говорят? Ганьбэй? - И Женька быстро чокнулась с бокалом растерянного монарха. После она выпила залпом содержимое, произнесла что-то между “хрр” и “амням” и откинулась на спинку кресла довольная и даже почти счастливая.
Сунь Укун смотрел то на Женю, то на бокал в своей руке.
- Ну пейте же, пейте! Это бабулина ежевичная наливочка. - И Женька любовно погладила темно-зеленый бок бутыли.
Укун опасливо понюхал содержимое бокала.
- Это божественный напиток! - заверила Женька, отчего-то жмурясь, совсем как кошка от весеннего солнца. Она даже, как показалось мужчине, подмурлыкивала как кошка, от удовольствия. - Ганьбэй! “Пей до дна”, да?
Сунь Укун кивнул, а Женька довольная собой снова откинулась в кресле.
- Вот не зря китайский в школе учила! Гы!
Укун все же решился продегустировать напиток. Осторожно отхлебнул немного, задумался.
- И-ии?... - Женя даже подалась чуть вперед, пытаясь определить какой спектр эмоций отражается на монаршей физиономии. - Вкусненько?
- Неплохо, - довольно сдержанно выдал мужчина. А потом еще пригубил наливочки. И еще, пока вся она в бокале не иссякла. - Гм,- промычал он. Уши у него покраснели вдруг и на щеках вспыхнул румянец.
- Царь, Вы что уже, пьяны?! - Женька хрюкнула и подлила в бокалы еще ежевичной. Опять чокнулись с Женькиным зычным “ганьбэй!”. - Бо-жест-вен-но!
- Это правда вкусно, - согласился Сунь Укун наконец. Напиток его расслабил, даже разморил. - Но эта наливка, при всем уважении к твоей бабушке, несравнима с вином, сделанным из персиков Небесного сада. Ты пробовала?
- Да где нам там, простым смертным… - пробурчала Женя и смешно сморщила носик. Сунь Укуну почему-то казалось что смешно. И чрезвычайно мило.
- Сейчас! - Он вдруг куда-то исчез, совсем так же, как делал обезьянчик - растворился в воздухе.
Женька поаплодировала.
- Прекрасно. Трюк с исчезновением. И с появлением! - возвестила она, потому что перед самым носом появился неожиданно господский прислужник. И вид у него был ну очень строгий. Какой вообще способен быть у этой забавной обезьяньей мордашки.
- Женя! Что вы с господином творите?! Ему нельзя пить! Он на работе находится!
- Малыш Бао! Садись-ка рядом, я тебя тоже наливкой угощу!
- Женя! Нельзя пить, господина накажут, а вместе с ним и меня! Он и так с ума сошел, - Бао понизил голос до шепота, как будто его господин мог услышать и отвесить “леща”. - Он ради тебя сегодня готов был убить этих твоих потенциальных женихов!
- Не убил бы. Не волнуйся, Бао, такое желание я бы не загадала.
- Причем здесь твое желание, Женя? Он сам этого… - Бао не успел договорить, евонный работодатель и по совместительству рабовладелец, появился как джинн из бутылки - раз! - и вот он! А в руках у него по бутылке с янтарной жидкостью. Обезьянчик сначала вскрикнул, а потом упал в обморок. Прямо в воздухе.
- Ой! Бао плохо! - воскликнула Женя. Она хотела привести обезьянчика в чувства, но Сунь Укун не дал. Просто смахнул малыша как муху и тот исчез. Но через секунду Бао материализовался снова и выглядел весьма свирепо.
- Господин! Опомнитесь! Что Вы творите?! Накажут и Вас, и меня! Зачем Вы украли вино?
- Потому что я Сунь Укун и делаю что хочу. - Мужчина неожиданно подмигнул Жене, криво улыбнулся, что сделало его похожим на шкодливого мальчишку, и щелкнул пальцами - обезьянчик исчез. - У тебя сегодня выходной. Больше не появляйся.
Женя нервно хихикнула и попыталась тоже щелкнуть пальцами. Не получалось.
- Да Вы пьяненький, Вашество, - пробормотала она себе под нос. - Надо же как Вас развезло с пары бокальчиков наливочки! - добавила громко.
А Сунь Укун уже любезно разливал по бокалам ворованное (со слов прислужника) вино. Оно было какое-то…волшебное. С мерцающими блестяшками, как в сказках на крылышках у фей. А еще такое янтарное… как глаза Сунь Укуна. И тягучее как нектар. С ароматом самых нежных персиков.
Прозвучало очередное “ганьбэй!”. Женя так же осторожно пригубила царский напиток, как Сунь Укун недавно с опаской дегустировал бабулину наливку.
Вкус вино имело… потрясающий! Сладкий. И чуть кисловатый. Мягкий. Но терпкий. А еще внутри от него сделалось так тепло-тепло!
- Словно солнышко закупорили в бутылку. - Женя с восхищением рассматривала янтарь в бокале. - Или само лето.
А еще Женька кажется опьянела.
- Нет-нет! Нетушки! - запротестовала она. - Ну, может чу-ууточек совсем. Это лето опьянило. Я так хочу лето! Я так по нему скучаю. Вы любите лето, царь? Когда все зелено кругом, все цветет и пахнет. Тепло вечерами. А если идет дождь, то он тоже теплый, даже если и ливень. А еще варенье из янтарок с бабулиной дачи! Правда уже к концу лета. Но я обожаю варенье из янтарок! Вы пробовали, уваж-жаемый монарх?
Сунь Укун, счастливо улыбаясь, отрицательно помотал головой.
- Я Вас сейчас угощу!
Женя метнулась в прихожую к шкафчику. Там на полочке хранилась вкуснятина в количестве пяти баночек. Только вот достать варенье Женька не успела - раздался звонок в дверь. Наверняка Лизон за подробностями свидания. И за сладким!
- Ты как Рокфор, который чует сыр за версту. Или у меня скрытая камера в квартире, и как только дело касается сладенького - ты тут как тут. - Женя открыла дверь, продолжая улыбаться. Но тот, кто оказался на пороге, одним своим появлением мгновенно стер улыбку. - Глеб…
Глеб. Настоящий. Не на фото, не в воспоминаниях и снах, а настоящий. Протяни руку и сможешь коснуться темных волос, высокого лба, носа с горбинкой… Даже этот некрасивый нос Женя любила. А колкую щетину ненавидела. Глеб бурчал, что сейчас, мол, так модно, но сбривал ее… потому что Женя ненавидела. И нужно смотреть не на красивые серые глаза, а на поросль на скулах… и ненавидеть. Сконцентрироваться на этом якоре и на этом чувстве.
- Привет, родная! - Глеб раскинул широко руки. Наверное думал, что Женя тотчас упадет в объятия. Она не упала. Ни в объятия, ни в обморок. - Как дела?
- Как дела?! Серьезно? Ты пришел спустя полгода спросить как я поживаю?
- Же-е-ень. - Глеб так тянул “е”, так знакомо звал, что сердце непроизвольно ёкнуло. - Ну хватит, любимая. Я извинился коробкой конфет, причем дорогущих, ручная работа, бельгийский шоколад…
- А, так это было от тебя.
- Что за лицо, Женька? Ты сердишься, я понимаю. Ну, хочешь я на колени встану прямо сейчас? Хотя моей вины тут нет. Подожди! Ты не знаешь всех деталей. Я тоже не знал до недавнего времени. Во всем виновата твоя идиотская подружка Лиза. Это она сказала что ты вроде “залетела”. А я испугался, понимаешь? Поэтому сбежал. Да, глупо вышло.
- Боялся полгода?
- Я только на днях узнал, что ты не беременна. И сразу пришел. Прости, Жень!
- Да нет, я правда беременна. Двойней.
Глеб с минуту переваривал информацию. Думал уже бежать или еще нет.
- Да ладно. Ты прикалываешься, - сказал он. Улыбка опять растянула его губы, но глаза были удивленно-испуганными. Взгляд отсканировал фигуру и нашел ее все еще весьма аппетитной в вишневом платье. - Врешь ты все! Живот где? - Глаза снова стали игривыми, а улыбка еще шире.
- А с чего ты взял, что я беременна от тебя? - прибила Женька.
- Любимая, я всегда был в восторге от твоего чувства юмора, но хватит… хорошо? - И опять во взгляде мужчины огонек недоверия - обманывает или нет? - Ты не могла так со мной поступить. Не могла изменить. Ты любишь меня. Вот, даже глаза не можешь поднять, смотришь куда-то… Боишься растаять.
Женя оторвала взгляд от злосчастной щетины. И посмотрела прямо в глаза бывшего возлюбленного.
Ничего не случилось.
Она не рухнула, серые глаза больше не имели над ней власти. И нос с горбинкой. И высокий лоб. Теперь он выглядел слишком крутым и некрасивым. А еще эта щетина. Какая гадость.
- Мне пора, - сказала Женя и попыталась закрыть дверь. Попыталась, потому что Глеб подставил ногу. - Могу ведь и придавить. Будет больно.
- Хорошо, давай, сделай мне больно. Как я тебе полгода назад.
- Думаешь это равнозначно - придавить ногу и разбить сердце?
- Моя милая девочка, которой я разбил сердце. - Глеб потянулся к Жене, но она отошла в сторону. Проход был открыт, и довольный мужчина тут же проник в прихожую.
- Прошу, уйди. - Женя попыталась выпроводить непрошеного визитера, правда это было то же самое, что сдвинуть скалу. - Я не одна, Глеб, уйди.
- Да неужели? - бывший не верил ни капли, глаза его смеялись. Женя уперла руку в стену, снова попытавшись воспрепятствовать, но Глеб проворно прошмыгнул под рукой и вальяжно прошествовал в зал. Он оглядел комнату, удовлетворенно крякнул и повернулся с победоносной улыбкой к растерянной хозяйке. - Еще и пьешь в одиночестве. Эх, Женя-Женечка!..
