В одну из таких академий и устроился преподавать Рин и даже снял нам этот уютный домик неподалеку от работы.
Взглянув на часы, я спохватилась и вернулась к готовке.
«Скоро мой любимый придет с работы, а у меня ужином еще даже и не пахнет!» – отвесила я себе мысленный подзатыльник.
Кроме того, скоро должен прийти Гризельд. Толковый, очень добрый мальчишка, которому мой муж дает частные уроки.
«Да уж, иные миры – иными мирами, а репетиторство как подработка – вечно и неизменно» – усмехнулась я.
В дверь постучали. Наспех вытерев руки о передник, я пошла открывать.
На пороге стоял худощавый, сутулый подросток в черной мантии с логотипом академии.
– Привет, – улыбнулась я, посторонившись. – Ринальд еще не пришел, но ты проходи, будем чай пить
– Здрасьте.
Я скривилась от этого простого слова. Сразу почувствовала себя столетней седой бабулькой с «гулькой» на голове и в очках. Ведь сколько раз просила его говорить со мной на «ты» и звать просто Яной! Не такая уж у нас большая разница в возрасте.
– Ой, то есть привет, – спохватился парень, краснея.
Мы прошли в столовую, и я радушно положила гостю огромный кусок мясного пирога и пюре в придачу. А что? Я сама не так давно была молодым растущим и вечно голодным организмом, поэтому прекрасно понимала, что парнишке вечно хочется есть.
Гризельд с аппетитом уминал угощения и взахлеб рассказывал мне о студенческой жизни.
– Представляешь, сегодня на уроке зельеваренья я чуть не разнес по кирпичику академию.
Я усмехнулась, вспомнив похожий случай, произошедший со мной в старших классах школы. Здание тогда, конечно, уцелело, но кабинет химии потом долго проветривали.
– Я просто перепутал ингредиенты, – попытался оправдаться студиоз, но вдруг умолк и перестал жевать, а глаза его стали размером с блюдца.
Проследив за его ошалелым взглядом, я поняла, что Гризельд смотрит на картину.
– Так ты… – неверяще начал он – Вы… его жена!
Сказано это было таким тоном, словно Гризельд узнал, что я ем котят на ужин и младенцев на обед.
– Неужели ты только понял, что мы женаты? – рассмеялась я.
– Ага, – растерянно кивнул парнишка. – Я думал ты его сестра или племяшка. Вы ведь такие разные. Ты же не… – он осекся, не договорив.
– Не магичка, – подтвердила я. – И на пятнадцать лет младше супруга. Мы с ним очень разные, но знаешь, я люблю Ринальда всей душой.
– Но он же темный! – возмутился парнишка.
Я улыбнулась, вспомнив себя в его возрасте. Тогда весь мир для меня тоже делился на тьму и свет, на черное и белое. А сейчас я понимаю, что темный чародей «вне работы» может быть добрейшим человеком.
– Гризельд, это для тебя он темный маг, учитель и далее по списку, – мягко сказала я. – а для меня Ринальд просто любимый мужчина. Любимый настолько, что порой мне кажется, будто у нас одно сердце на двоих.
Гризельд смутился и опустил глаза, подумав, очевидно, что задел меня за живое своим восклицанием.
– Эй, – улыбнулась я, шутливо пихнув парня в бок, – Расслабься! Я тебя понимаю. У самой в твоем возрасте был лютый шок от осознания того, что учителя – такие же люди, как все.
Гризельд завис, переваривая услышанное. Очевидно, он никогда об этом не задумывался.
Я хотела сказать что-то еще, но стук в дверь сбил меня с мысли.
Выйдя в прихожую, я увидела, что под дверь подкинули белый конвертик. Сгорая от любопытства, я подняла «послание» и вскрыла его.
Чем дольше я скользила взглядом по строчкам, тем сильнее щипало в глазах от подступающих слез.
– Яна! Все в порядке? – спросил Гризельд, услышав тихий всхлип, сорвавшийся с моих губ.
– Да-да! – кое-как выговорила я. – Ешь, а я пока пойду прилягу. Голова закружилась немного.
Опираясь на посох, чародей Ринальд Мардини вышел из портала и сразу попал в столовую собственного замка.
«Упс! Кажется я забыл, что у меня сегодня ученик берет дополнительные занятия» – отвесил себе мысленный подзатыльник чародей и обратился к дожевывающему пирог мальчику:
– А ты чего тут один?
Парень вздрогнул, вырвавшись из плена своих мыслей и непонимающе уставился на учителя.
– Где солнышко? – Ринальд смущенно кашлянул – где моя жена?
– Яна тихо всхлипывала в коридоре, потом сказала, что ей нехорошо и ушла в свою комнату.
– Давно? – спросил маг, ощущая, как все внутри сжимается от странного, леденящего душу предчувствия.
– Примерно четверть часа назад.
– Быстро за мной! – приказал маг, непривычно широким шагом направившись в спальню.
Толкнув дверь, Мардини ощутил, как по спине течет холодный пот. Из валявшегося на полу белого листка выпростались несколько черных, скользких на вид щупалец и, окутав изо всех сил упирающуюся девушку, стремительно утягивали ее в воронку портала, вихрем кружившую над листком.
– Рин! – истошно взвизгнула Марьяна, пытаясь ухватиться за ворсистый ковер, лежавший на полу.
Сердце сделало кульбит и камнем ухнуло вниз.
– На кой черт я полог тишины поставил?! – пробормотал маг.
Щупальца меж тем, словно поняв, что девушка пытается звать на помощь, обвились вокруг ее рта.
Ринальд ощутил, как кровь бросилась ему в лицо.
— Ирнис эйлорум! – рявкнул он, направляя посох на нечто, пытавшееся утащить его жену.
Вырвавшийся из кристалла сноп льдисто-голубых искр пчелиным роем направился к щупальцам, врезаясь в них и нещадно жаля, заставляя ослаблять хватку.
"Марьяна, милая, держись! Только держись" – взмолился Мардини.
Когда последнее щупальце нехотя отпустило свою жертву и скрылось в листке-портале, Ринальд рвано выдохнул и на ватных ногах подошел к жене.
Марьяна лежала на полу без чувств, а чуть поодаль от нее сиротливо валялся белый лист с неровными, обугленными краями.
"О великая богиня Инирис, ну зачем, зачем я поставил полог тишины на спальню?! Зачем?!" – проклиная себя, мысленно взвыл чародей, опускаясь перед любимой на колени.
Дрожащими руками чародей коснулся шеи любимой и тут же вскочил на ноги. Внезапно он вспомнил, что где-то у стены, замерев беззвучной тенью, стоит Гризельд.
– Чего застыл? Помоги лучше! – бросил чародей, не оборачиваясь.
– Но, учитель, она же... – парень осекся, опустил глаза и промямлил:
— Нас учили, что души ушедших за грань нельзя вернуть.
– Плохо учили, раз живую под сильнейшими сон-чарами от мертвой отличить не можешь! – рявкнул Ринальд.
– Чего?!
– Потом объясню! Хочешь помочь – держи ее, чтобы не дернулась! А нет – стой и не отсвечивай!
Гризельд замер, не дыша и глядя на учителя, как на безумца.
"Варта с два ты у меня зачет получишь!" – подумал Ринальд.
Быстрым движением он разорвал лиф платья своей любимой.
"Узнаю, кто так изощренно сон-чары наложил, что она может вечность проспать – развею!" –подумал он, а вслух пробормотал:
– У нас одно сердце на двоих! Клянусь, что вытащу тебя из лап сон-чар, как уже вырвал из тех страшных щупалец!
Прикрыв глаза, он заговорил ровно и спокойно, чеканя каждое слово:
– Душа одна, жизнь одна и сердце – одно на двоих.
Гризельд округлившимися глазами смотрел на то, как рука наставника легко, словно нож в подтаявшее масло, вошла в грудь девушки. Миг – и чародей вынул оттуда слабо трепыхающееся сердце, окутанное едва заметным свечением.
– Подержи-ка, все равно без дела стоишь, – снисходительно сказал маг, бережно вкладывая сердце жены в ладони юноши.
Тот не успел опомниться, как наставник разорвал на себе рубашку.
– Если что-то пойдет не так, обещай, что не дашь ей повторить этот ритуал,– бросил Ринальд. Дождавшись кивка ученика, чародей рывком вытащил из груди свое частящее сердце.
Стиснув зубы от боли, он разделил пульсирующий орган на две равные части и прохрипел:
– Давай сюда.
Оторопевший Гризальд вздрогнул и на дрожащих ладоняхх протянул наставнику сердце Марьяны.
Разделив его напополам дрожащими руками, чародей поднес к половине сердца жены свою половинку. Тотчас из двух половинок потянулись друг к другу золотые нити, соединяя их в одно неделимое целое.
Тоже самое происходило и со второй парой половинок.
Соединившись, сердца вспыхнули ослепительным золотистым светом, от которого у Ринальда заслезились глаза.
Проморгавшись, он вернул сердца на их законные места и поморщился от давящей боли, на миг сковавшей грудь.
– Никогда так не делай без крайней нужды! – сипло выдохнул он и чуть заметно подмигнул своему ученику.
– Ага, – машинально кивнул тот.
В этот миг Марьяна тихо застонала.
Медленно открыв глаза, она чуть слышно выдохнула:
– Рин? А где... это...щупольцевое?
– Его уже нет. А надо? – деланно рассмеялся чародей, помогая супруге встать. – могу вернуть.
– Неа... а что это было?
– Сон-чары, – поморщился Ринальд – кто-то навел на тебя проклятье.
– Тот, кто считает, что простая иномирянка недостойна могущественного чародея, о чем прямо и указал в записке.
– Что?! – взвился Ринальд, рывком прижимая любимую к себе и гладя ее по волосам. – Любимая, ты счастье, мое неповторимое иномирное счастье! Я не переживу, если вдруг…
Чародей осекся и выдохнул сквозь зубы:
– Когда я найду того, кто это сделал, смерть покажется ему блаженством!
– Рин, не надо, – умоляюще простонала Яна – лучше помоги встать.
Вместо этого Ринальд подхватил жену на руки и с трудом донес до кровати, бережно уложив и укрыв одеялом.
Повисло тягостное молчание.
– Знаешь, Яна, я тебе даже завидую, – вдруг весело сказал Гризельд.
Две пары глаз уставились на парнишку с недоумением.
– Ты хоть выспались, а для ученика магической академии сон – небывалая роскошь! – пояснил тот.
Яна тихо прыснула, а мгновение спустя стены комнаты задрожали от дружного хохота.
***
Спустя полчаса я лежала в своей комнате и слушала, как в гостиной мой любимый что-то терпеливо втолковывает Гризельду про магические потоки и их разновидности.
Слушая голос Рина, я вдруг поймала себя на том, что счастлива. Счастлива потому, что этот удивительный мужчина – мой муж. Потому, что он просто есть в моей жизни. И пусть жизнь в магическом мире полна опасностей, пока Рин рядом, мне ничего не страшно!
Взглянув на часы, я спохватилась и вернулась к готовке.
«Скоро мой любимый придет с работы, а у меня ужином еще даже и не пахнет!» – отвесила я себе мысленный подзатыльник.
Кроме того, скоро должен прийти Гризельд. Толковый, очень добрый мальчишка, которому мой муж дает частные уроки.
«Да уж, иные миры – иными мирами, а репетиторство как подработка – вечно и неизменно» – усмехнулась я.
В дверь постучали. Наспех вытерев руки о передник, я пошла открывать.
На пороге стоял худощавый, сутулый подросток в черной мантии с логотипом академии.
– Привет, – улыбнулась я, посторонившись. – Ринальд еще не пришел, но ты проходи, будем чай пить
– Здрасьте.
Я скривилась от этого простого слова. Сразу почувствовала себя столетней седой бабулькой с «гулькой» на голове и в очках. Ведь сколько раз просила его говорить со мной на «ты» и звать просто Яной! Не такая уж у нас большая разница в возрасте.
– Ой, то есть привет, – спохватился парень, краснея.
Мы прошли в столовую, и я радушно положила гостю огромный кусок мясного пирога и пюре в придачу. А что? Я сама не так давно была молодым растущим и вечно голодным организмом, поэтому прекрасно понимала, что парнишке вечно хочется есть.
Гризельд с аппетитом уминал угощения и взахлеб рассказывал мне о студенческой жизни.
– Представляешь, сегодня на уроке зельеваренья я чуть не разнес по кирпичику академию.
Я усмехнулась, вспомнив похожий случай, произошедший со мной в старших классах школы. Здание тогда, конечно, уцелело, но кабинет химии потом долго проветривали.
– Я просто перепутал ингредиенты, – попытался оправдаться студиоз, но вдруг умолк и перестал жевать, а глаза его стали размером с блюдца.
Проследив за его ошалелым взглядом, я поняла, что Гризельд смотрит на картину.
– Так ты… – неверяще начал он – Вы… его жена!
Сказано это было таким тоном, словно Гризельд узнал, что я ем котят на ужин и младенцев на обед.
– Неужели ты только понял, что мы женаты? – рассмеялась я.
– Ага, – растерянно кивнул парнишка. – Я думал ты его сестра или племяшка. Вы ведь такие разные. Ты же не… – он осекся, не договорив.
– Не магичка, – подтвердила я. – И на пятнадцать лет младше супруга. Мы с ним очень разные, но знаешь, я люблю Ринальда всей душой.
– Но он же темный! – возмутился парнишка.
Я улыбнулась, вспомнив себя в его возрасте. Тогда весь мир для меня тоже делился на тьму и свет, на черное и белое. А сейчас я понимаю, что темный чародей «вне работы» может быть добрейшим человеком.
– Гризельд, это для тебя он темный маг, учитель и далее по списку, – мягко сказала я. – а для меня Ринальд просто любимый мужчина. Любимый настолько, что порой мне кажется, будто у нас одно сердце на двоих.
Гризельд смутился и опустил глаза, подумав, очевидно, что задел меня за живое своим восклицанием.
– Эй, – улыбнулась я, шутливо пихнув парня в бок, – Расслабься! Я тебя понимаю. У самой в твоем возрасте был лютый шок от осознания того, что учителя – такие же люди, как все.
Гризельд завис, переваривая услышанное. Очевидно, он никогда об этом не задумывался.
Я хотела сказать что-то еще, но стук в дверь сбил меня с мысли.
Выйдя в прихожую, я увидела, что под дверь подкинули белый конвертик. Сгорая от любопытства, я подняла «послание» и вскрыла его.
Чем дольше я скользила взглядом по строчкам, тем сильнее щипало в глазах от подступающих слез.
– Яна! Все в порядке? – спросил Гризельд, услышав тихий всхлип, сорвавшийся с моих губ.
– Да-да! – кое-как выговорила я. – Ешь, а я пока пойду прилягу. Голова закружилась немного.
***
Опираясь на посох, чародей Ринальд Мардини вышел из портала и сразу попал в столовую собственного замка.
«Упс! Кажется я забыл, что у меня сегодня ученик берет дополнительные занятия» – отвесил себе мысленный подзатыльник чародей и обратился к дожевывающему пирог мальчику:
– А ты чего тут один?
Парень вздрогнул, вырвавшись из плена своих мыслей и непонимающе уставился на учителя.
– Где солнышко? – Ринальд смущенно кашлянул – где моя жена?
– Яна тихо всхлипывала в коридоре, потом сказала, что ей нехорошо и ушла в свою комнату.
– Давно? – спросил маг, ощущая, как все внутри сжимается от странного, леденящего душу предчувствия.
– Примерно четверть часа назад.
– Быстро за мной! – приказал маг, непривычно широким шагом направившись в спальню.
Толкнув дверь, Мардини ощутил, как по спине течет холодный пот. Из валявшегося на полу белого листка выпростались несколько черных, скользких на вид щупалец и, окутав изо всех сил упирающуюся девушку, стремительно утягивали ее в воронку портала, вихрем кружившую над листком.
– Рин! – истошно взвизгнула Марьяна, пытаясь ухватиться за ворсистый ковер, лежавший на полу.
Сердце сделало кульбит и камнем ухнуло вниз.
– На кой черт я полог тишины поставил?! – пробормотал маг.
Щупальца меж тем, словно поняв, что девушка пытается звать на помощь, обвились вокруг ее рта.
Ринальд ощутил, как кровь бросилась ему в лицо.
— Ирнис эйлорум! – рявкнул он, направляя посох на нечто, пытавшееся утащить его жену.
Вырвавшийся из кристалла сноп льдисто-голубых искр пчелиным роем направился к щупальцам, врезаясь в них и нещадно жаля, заставляя ослаблять хватку.
"Марьяна, милая, держись! Только держись" – взмолился Мардини.
Когда последнее щупальце нехотя отпустило свою жертву и скрылось в листке-портале, Ринальд рвано выдохнул и на ватных ногах подошел к жене.
Марьяна лежала на полу без чувств, а чуть поодаль от нее сиротливо валялся белый лист с неровными, обугленными краями.
"О великая богиня Инирис, ну зачем, зачем я поставил полог тишины на спальню?! Зачем?!" – проклиная себя, мысленно взвыл чародей, опускаясь перед любимой на колени.
Дрожащими руками чародей коснулся шеи любимой и тут же вскочил на ноги. Внезапно он вспомнил, что где-то у стены, замерев беззвучной тенью, стоит Гризельд.
– Чего застыл? Помоги лучше! – бросил чародей, не оборачиваясь.
– Но, учитель, она же... – парень осекся, опустил глаза и промямлил:
— Нас учили, что души ушедших за грань нельзя вернуть.
– Плохо учили, раз живую под сильнейшими сон-чарами от мертвой отличить не можешь! – рявкнул Ринальд.
– Чего?!
– Потом объясню! Хочешь помочь – держи ее, чтобы не дернулась! А нет – стой и не отсвечивай!
Гризельд замер, не дыша и глядя на учителя, как на безумца.
"Варта с два ты у меня зачет получишь!" – подумал Ринальд.
Быстрым движением он разорвал лиф платья своей любимой.
"Узнаю, кто так изощренно сон-чары наложил, что она может вечность проспать – развею!" –подумал он, а вслух пробормотал:
– У нас одно сердце на двоих! Клянусь, что вытащу тебя из лап сон-чар, как уже вырвал из тех страшных щупалец!
Прикрыв глаза, он заговорил ровно и спокойно, чеканя каждое слово:
– Душа одна, жизнь одна и сердце – одно на двоих.
Гризельд округлившимися глазами смотрел на то, как рука наставника легко, словно нож в подтаявшее масло, вошла в грудь девушки. Миг – и чародей вынул оттуда слабо трепыхающееся сердце, окутанное едва заметным свечением.
– Подержи-ка, все равно без дела стоишь, – снисходительно сказал маг, бережно вкладывая сердце жены в ладони юноши.
Тот не успел опомниться, как наставник разорвал на себе рубашку.
– Если что-то пойдет не так, обещай, что не дашь ей повторить этот ритуал,– бросил Ринальд. Дождавшись кивка ученика, чародей рывком вытащил из груди свое частящее сердце.
Стиснув зубы от боли, он разделил пульсирующий орган на две равные части и прохрипел:
– Давай сюда.
Оторопевший Гризальд вздрогнул и на дрожащих ладоняхх протянул наставнику сердце Марьяны.
Разделив его напополам дрожащими руками, чародей поднес к половине сердца жены свою половинку. Тотчас из двух половинок потянулись друг к другу золотые нити, соединяя их в одно неделимое целое.
Тоже самое происходило и со второй парой половинок.
Соединившись, сердца вспыхнули ослепительным золотистым светом, от которого у Ринальда заслезились глаза.
Проморгавшись, он вернул сердца на их законные места и поморщился от давящей боли, на миг сковавшей грудь.
– Никогда так не делай без крайней нужды! – сипло выдохнул он и чуть заметно подмигнул своему ученику.
– Ага, – машинально кивнул тот.
В этот миг Марьяна тихо застонала.
Медленно открыв глаза, она чуть слышно выдохнула:
– Рин? А где... это...щупольцевое?
– Его уже нет. А надо? – деланно рассмеялся чародей, помогая супруге встать. – могу вернуть.
– Неа... а что это было?
– Сон-чары, – поморщился Ринальд – кто-то навел на тебя проклятье.
– Тот, кто считает, что простая иномирянка недостойна могущественного чародея, о чем прямо и указал в записке.
– Что?! – взвился Ринальд, рывком прижимая любимую к себе и гладя ее по волосам. – Любимая, ты счастье, мое неповторимое иномирное счастье! Я не переживу, если вдруг…
Чародей осекся и выдохнул сквозь зубы:
– Когда я найду того, кто это сделал, смерть покажется ему блаженством!
– Рин, не надо, – умоляюще простонала Яна – лучше помоги встать.
Вместо этого Ринальд подхватил жену на руки и с трудом донес до кровати, бережно уложив и укрыв одеялом.
Повисло тягостное молчание.
– Знаешь, Яна, я тебе даже завидую, – вдруг весело сказал Гризельд.
Две пары глаз уставились на парнишку с недоумением.
– Ты хоть выспались, а для ученика магической академии сон – небывалая роскошь! – пояснил тот.
Яна тихо прыснула, а мгновение спустя стены комнаты задрожали от дружного хохота.
***
Спустя полчаса я лежала в своей комнате и слушала, как в гостиной мой любимый что-то терпеливо втолковывает Гризельду про магические потоки и их разновидности.
Слушая голос Рина, я вдруг поймала себя на том, что счастлива. Счастлива потому, что этот удивительный мужчина – мой муж. Потому, что он просто есть в моей жизни. И пусть жизнь в магическом мире полна опасностей, пока Рин рядом, мне ничего не страшно!
