— Почему я обоих убил, Глад?
— Потому что. Думаешь, смог бы сам сделать это тихо? — огрызнулся Гладиолус. — Я, если ты пропустил последнюю неделю, сейчас несколько не в форме. Надеюсь, получится снять с них эти тряпки, не запачкав всё кровью.
Не запачкать всё получилось, запачкали не всё. На тёмной ткани пятна не смотрелись чем-то вызывающим и к тому же были далеко не первыми на этой одежде. Криво сделанные фибулы, изображающие непонятно что, завершали образ. Теперь можно было идти, не опасаясь поднять тревогу.
Натянув капюшон, Гладиолус шёл в кильватере и снова размышлял о когнитивных искажениях, вызванных поклонением тёмным силам. Всё-таки интересно, почему все культисты так любят робы именно с капюшонами? Был бы Гладиолус главой культа, он первым делом приказал бы всем ходить с открытым лицом. И запомнить друг друга крепче, чем мать с отцом, чтобы никакой посторонний не смог прикинуться братом Вилле, который просто сильно изменился за лето.
С каждым шагом тоннели становились всё более обжитыми. Ноктюрн при виде такого размаха решил послать депешу в Цитадель, очень интересно, что ещё за смиренная община завелась в подлунном мире. Сбившись с мысли, он резко затормозил, вызвав придушенный взрыв негодования сзади, и вернулся на пару шагов, из-за чего негодование переросло в проклятия.
— Ты видишь это?
— Вижу, — высунувшийся из-за спины товарища маг зачарованно смотрел на самый настоящий склад вещей и веществ, за который любой волшебник полжизни отдал бы. И это даже не фигура речи, Гладиолус знал о существовании заклинаний, требующих не порошки минералов, кровь или экзотические благовония, а натуральнейшим образом забирающие годы жизни.
— Жги.
— Нет.
— Что значит «нет»? — Ноктюрн возмущённо повернулся к бунтовщику.
— Нет значит нет. Это же золотое дно. С таким складом я из тебя неостановимую машину смерти сделаю. Пара амулетов, пара декоктов, заклинание, и вуаля.
Ноктюрн задумался, предложение было соблазнительным и подкупало своей новизной. Но что-то его смущало, например, то, что он в этом всём не разбирается, но абсолютно уверен, что некоторая часть представленного ассортимента богохульна по самой своей сути.
— А ты всё здесь знаешь?
— Я здесь даже не всё вижу. Но даже если оставить десятую часть, это уже изрядно поможет делу Ордена, Луна свидетель. Давай потом вернёмся и всё тщательно отсортируем.
Упоминание богини перевесило. Хоть паладин никогда не подавал виду, его очень огорчало нежелание друга вместе с ним молиться, а теперь лёд тронулся. Сегодня призывает в свидетели, завтра молится, а там и до обетов недалеко. Ноктюрн пообещал, что не уничтожит ничего без ведома друга, а Гладиолус пообещал, что ничего не утаит при разборе.
На секунду приотстав, маг молниеносно схватил и сунул в сумку лежавший ближе всего свёрток. Смогут они вернуться или нет, это ещё неизвестно, а разбор не начался, его совесть чиста. К тому же его смущало, что такой ценный склад вообще никак не охранялся.
А вот Ноктюрна ничего не смущало: ни неохраняемые сокровища, ни пустые тоннели с чадящими кое-где лампами. Находка говорила, что они на верном пути, а свет просто указывал направление движения.
Обжитая часть была маленькой, совсем скоро тоннель вывел их к проходу, из которого доносились живые звуки и лился свет, казавшийся ослепительным на фоне оставшихся за спиной тоннелей. Друзья переглянулись, они дошли до своей цели. Ноктюрн хотел рассказать свой план, как туда заходить и что делать, как в проходе появилась фигура в таком же балахоне, что был надет на них:
— Чего так долго? Быстрее давайте!
Всякое бывало в жизни, но чтобы паладина прямо ждали... Такое у него впервые. Ещё раз глянув на мага, он пожал плечами и зашагал на зов, в конце концов, его оружие всегда с ним. Гладиолус тоже был заинтригован, не настолько, чтобы расслабиться и перестать ждать подвоха, но достаточно, чтобы откликнуться на зов.
Вокруг них уходил ввысь купол большой пещеры. Кое-где на стенах и на полу были видны следы инструментов, это место явно дорабатывали под текущий момент. Пещера от доработок стала однозначно круглее, а ближе к центру её пол плавно поднимался, образуя подобие подиума. Недовольно смотрящий человек на входе закатил глаза:
— Где вас, дураков, носит? — и громко крикнул, повернувшись к центру. — Госпожи! Во внешнем круге сорок четыре!
На возвышении стояли три незнакомые женщины и одна знакомая. Ноктюрн особо даже не удивился, узнав в одной из фигур подарившую ему незабываемый поцелуй брюнетку. Сбившиеся в кучки балахоны начали расходиться по местам, ведомые повелительным окриком. Не понимающих, что делать, друзей растащили и заботливо поставили на нужные места братья общины смиренных. Бурчали они при этом так, что становилось ясно: ждут они долго, и смирения уже не осталось.
Затерявшийся среди одинаковых фигур Гладиолус с лёгкой тревогой наблюдал за Ноктюрном, мало ли что он начнёт делать. Паладин — это паладин, но сорок четыре человека — это сорок четыре человека. В отличие от мага паладин не затерялся. Сложно абсолютно затеряться в толпе, когда Луна даровала тебе не только всякие силы, но ещё и рост сильно выше среднего. Возможно, у его соседей мелькнула в этот момент мысль, что таких высоких в их клубе по интересам не водилось, но было явно не до того.
В наступившей тишине отчётливо слышались приближающиеся шаги. В пещеру через второй вход зашёл очередной смиренный, торжественно держа на вытянутых руках огромный свёрток из плотной ткани. Пройдя в центр, он возложил ношу на грубый алтарь.
Четвёрка женщин явно ждала что-то иное. С подозрительным видом стоящая справа от алтаря, если смотреть со стороны Ноктюрна, надрезала стягивающую свёрток бечеву и уставилась в осоловелые глаза чёрной кошки повышенной пушистости с медальоном на шее.
— Ты кого притащил?
— Как вы приказали, госпожа. На кого амулет показал.
— Ты должен был привести сюда его внука. Вас там дюжину отрядили зачем, по-твоему?
Амулет, выданный проверенному человеку, должен был показывать самую близкую для герцога душу, а при надевании на оную сделать её послушной любому слову. Никто во внутреннем круге и представить не мог, что этому пропойце какая-то кошка дороже родного внука. Стоящая слева от алтаря вполголоса выругалась на всех мужчин в целом и герцога отдельно.
Принёсший обиженно засопел, молча из последних сил. Ему сказали следовать за амулетом, он следовал за амулетом. Амулет привёл к кошке, он принёс на собрание кошку. История от начала времён и до конца. Всегда будут люди, которым легче умереть, чем объяснить суть своего распоряжения, а потом всем вместе страдать. Вокруг алтаря началось производственное совещание:
— И что теперь делать?
— А есть выбор? Призываем и вселяем.
— В кошку?
— В мышку, /цензура/. Всё равно это должно быть промежуточным этапом. После наш господин всё равно переберётся в герцога Морула. Так что делаем и молимся, чтобы мы смогли пережить наказание.
Ноктюрн, силящийся разобрать шушуканье в центре, напряжённо пытался понять, что тут происходит. Что благодаря переодеванию их приняли за своих, было очевидно. Но зачем демонопоклонникам кошка? Или это кошкопоклонники? Но тогда почему его чуть не убили при первой встрече? Луна против кошек ничего не имела, в этом он мог поклясться. Хорошие, полезные звери, играют потешно. Паладин почувствовал, как его мозг плавится от происходящего.
Но вот четвёрка в центре о чём-то договорилась и воздела руки. Все вокруг начали монотонно напевать по кругу одну и ту же неизвестную ему фразу. Становилось неуютно. Взгляд метался от капюшона к капюшону, пытаясь понять, куда делся Гладиолус, уж ему-то всё сейчас понятно.
Гладиолусу действительно всё было понятно. Мантру передачи силы не узнать было невозможно, сколько раз он так подрабатывал, питая эксперименты у профессоров, не перечесть. Единственно, чего в академии не предполагали, что можно заменить одного одарённого на пару десятков обычных людей. Надо запомнить.
— Кажется, что-то не так.
— Всё не так, — стоящая у алтаря спиной к паладину женщина опасно приблизилась к состоянию истерики, — сила пожирает саму себя.
— Этого не может быть.
— Это уже есть. Надо что-то делать.
Гладиолус смотрел на напряжённые фигуры и старался не улыбаться. Если ничего не изменится, то это будет самый мирный срыв тёмного ритуала в их с Ноктюрном истории, а то и в истории всего Ордена. Сейчас у этих смиренных ничего не выйдет, а потом они их выловят по одному и предадут быстрому и праведному суду.
Студиозусы-будущие маги вечно гадили друг другу просто для веселья. А уж возмутить силу в чужом волшебстве и вовсе было первым, чему они обучались на неофициальных уроках. Защититься от этого довольно легко, если, конечно, ожидать такую подлянку. Сейчас он решил не только взбаламутить текущий вокруг ручеёк, но и отпить из него, сколько получится. В конце концов, ему нужнее. Дело было в шляпе.
Ноктюрн так и не нашёл своего друга, а монотонное гудение голосов не успокаивало, а раздражало, что они так набубнят, ещё неизвестно, всё вокруг просто воняло злом. Надо было что-то делать, принцип «ввязаться в драку, а там видно будет» ещё ни разу его не подводил.
Мягкое мерцание огней разорвала синяя вспышка божьего гнева. Двое, стоявших ближе всего к паладину, упали, не успев ничего понять.
— Во имя Луны! — Ноктюрн бежал к центру пещеры, жаждая наносить добро и причинять справедливость.
Долгий пост сказался на его состоянии не в лучшую сторону, быстро пришедшие в себя от его яркого явления публике зрители бегали явно резвее. Кто-то с испуганными криками ломанулся на выход, а кто-то с яростными решил встретить гостя дорогого. Вместо нормального ритуала воцарился хаос, в центре которого квартет продолжал своё мрачное действо.
Гладиолус успел всего за одну секунду проклясть своего друга три раза, и теперь спешил присоединиться к той части братства, которая организовывала комитет по встрече. Один раз пришлось тайком щёлкнуть пальцами, посылая испытанный светлячок в излишне ретивого человека, желавшего пырнуть Ноктюрна сзади. Это заклинание, как оказалось, таило в себе безграничные возможности для разнообразных изменений, маг создал уже шесть вариаций и не собирался останавливаться. Данная версия отличалась тем, что летела у самого пола, привлекая минимум внимания.
— Да убейте же его! — этот приказ квартет прокричал слаженным многоголосьем. Если уничтожить помеху без критических потерь, то можно попытаться закончить начатое.
Ноктюрн метался из стороны в сторону отмахиваясь полэксом от желающих контакта всех степеней. Глубокий разрез на щеке и побуревшая от крови в нескольких местах одежда уже напомнили ему, что доспех далеко, а плоть слаба. Постоянно уворачиваясь, он двигался по сходящейся спирали, стремясь добраться до хозяек этого шабаша раньше, чем остальные доберутся до него.
Маг продолжал изображать культиста. У него-то не было волшебной палочки выше его роста, красиво переливающейся светом, на который добрая половина присутствующих слеталась, как мотыльки. Вернее, злая половина. А ещё у него не было сил на полноценное участие, вот и выгадывал он момент, чтобы и пользу принести, и не помереть после этого.
Окинув взглядом происходящее, Гладиолус присоединился к отряду, на который его друга планомерно оттесняли. Друг этого то ли не видел, то ли как обычно собрался решать проблемы по мере их возникновения.
— Эй, оружие твоё где? — сосед недоумённо посмотрел на пустые руки мага.
— Надеюсь, когда-нибудь я привыкну... Летзега Лаксиберн!
Счастливчики умерли сразу. Крики и вой тех, кому повезло меньше, заполнил всю пещеру, многократно отразившись от стен и потолка, заставив всех замереть. Стоящий посередь корчащихся тел маг сглотнул подступивший комок, в очередной раз зарёкшись использовать это заклятье для чего-то кроме рубки дров.
Вместе с густой кровью, вместе с болью и ужасом в воздух выплеснулась энергия, устремившаяся к загудевшему алтарю. Судя по лицам служительниц, гудение не было в списке его изначальных свойств. Любительница целовать незнакомцев сориентировалась первой:
— Жертвоприношение!
Остальные уставились на неё, как на сумасшедшую.
— Кошку?
— Если ты это сделаешь, наш господин нас за это сожрёт!
— А если не сделаю, тогда жрать будет нечего!
Грубо откованный клинок взвился над Тучей.
Продолжая из последних сил участвовать в происходящем, Гладиолус телекинезом выдернул кошку из-под жертвенного ножа, постаравшись, чтобы она полетела хотя бы приблизительно в сторону Ноктюрна.
Амулет подчинения от такого обращения с животным слетел, и к какофонии прибавились отчаянная кошачья обсценная лексика. Словом и делом Туча внесла свою лепту, нанося оказавшимся под ней людям смываемое оскорбление.
— Лови! — крик друга заставил Ноктюрна оторваться от попыток победить разом семь человек и метнуться навстречу верещащему шерстяному комку.
Что он ловил кошку, паладин понял только после завершения операции по спасению. Он любил быть первым, но быть первым паладином Луны, спасшим кошку... Ноктюрн понадеялся, что в перечне его подвигов, который несомненно попадёт в орденские рифмованные хроники, этого эпизода не будет. Варианта не спасать не было, истерящая дама в беде общим весом в десять фунтов вцепилась в него намертво. От новых ран спасала только толщина пурпуэна.
Гудение слышали уже все. Гладиолус, прекрасно понимающий, что сейчас произойдёт, со всех ног стремился к воссоединению с паладином. Ноктюрн, в отличие от друга, ничего не понимал, но увидев того кричащим и бегущим к нему с выпученными глазами, побежал навстречу. Учитывая неблагоприятные обстоятельства, тормозить заранее никто не стал.
С громким «ых» они встретились, зажатая посередине Туча издавала потусторонние звуки, прощаясь с жизнью.
— Замри, — прохрипел Гладиолус то ли кошке, то ли её носителю.
Маг раскинул руки, вытянув указательные и средние пальцы, словно целился из них в противоположные стороны. Вырвавшиеся на свободу пучки извивающихся радужных нитей сплелись в переливающийся купол, как если бы гигант решил занять себя мыльными пузырями.
Через две секунды до них добежали преследователи, пытаясь добраться до содержимого пузыря и высказать конструктивную критику, а ещё через три нечестивый алтарь с огромной силой взорвался, уничтожив всё живое, что оказалось не в домике. Защита спала, когда ещё слышен был грохот падающих камней. Волшебные руки повисли плетьми, а их владелец начал бессильно сползать, в последний момент подхваченный бдительным Ноктюрном.
— Хвала Луне, мы живы!
— Ты сделал слишком много ошибок в моём имени. Вставай, нам ещё кошку возвращать и случившееся объяснять. Не думаю, что этот взрыв прошёл незамеченным, — маг говорил с паузами и был едва слышен. От впадения в беспамятство его удерживала только воля. Или чудо Госпожи, если смотреть на происходящее глазами Ноктюрна.
— Откуда-то же у тебя появились силы на этот пузырь.
— Жить захочешь — ещё не так раскорячишься.
Уже про себя Гладиолус дал клятву, что досконально изучит искусство постановки и прохождения порталов, а пока не изучит, не полезет под землю ни за какие коврижки. Даже за те, что пекут на кухне у местного сюзерена.
— Потому что. Думаешь, смог бы сам сделать это тихо? — огрызнулся Гладиолус. — Я, если ты пропустил последнюю неделю, сейчас несколько не в форме. Надеюсь, получится снять с них эти тряпки, не запачкав всё кровью.
Не запачкать всё получилось, запачкали не всё. На тёмной ткани пятна не смотрелись чем-то вызывающим и к тому же были далеко не первыми на этой одежде. Криво сделанные фибулы, изображающие непонятно что, завершали образ. Теперь можно было идти, не опасаясь поднять тревогу.
Натянув капюшон, Гладиолус шёл в кильватере и снова размышлял о когнитивных искажениях, вызванных поклонением тёмным силам. Всё-таки интересно, почему все культисты так любят робы именно с капюшонами? Был бы Гладиолус главой культа, он первым делом приказал бы всем ходить с открытым лицом. И запомнить друг друга крепче, чем мать с отцом, чтобы никакой посторонний не смог прикинуться братом Вилле, который просто сильно изменился за лето.
С каждым шагом тоннели становились всё более обжитыми. Ноктюрн при виде такого размаха решил послать депешу в Цитадель, очень интересно, что ещё за смиренная община завелась в подлунном мире. Сбившись с мысли, он резко затормозил, вызвав придушенный взрыв негодования сзади, и вернулся на пару шагов, из-за чего негодование переросло в проклятия.
— Ты видишь это?
— Вижу, — высунувшийся из-за спины товарища маг зачарованно смотрел на самый настоящий склад вещей и веществ, за который любой волшебник полжизни отдал бы. И это даже не фигура речи, Гладиолус знал о существовании заклинаний, требующих не порошки минералов, кровь или экзотические благовония, а натуральнейшим образом забирающие годы жизни.
— Жги.
— Нет.
— Что значит «нет»? — Ноктюрн возмущённо повернулся к бунтовщику.
— Нет значит нет. Это же золотое дно. С таким складом я из тебя неостановимую машину смерти сделаю. Пара амулетов, пара декоктов, заклинание, и вуаля.
Ноктюрн задумался, предложение было соблазнительным и подкупало своей новизной. Но что-то его смущало, например, то, что он в этом всём не разбирается, но абсолютно уверен, что некоторая часть представленного ассортимента богохульна по самой своей сути.
— А ты всё здесь знаешь?
— Я здесь даже не всё вижу. Но даже если оставить десятую часть, это уже изрядно поможет делу Ордена, Луна свидетель. Давай потом вернёмся и всё тщательно отсортируем.
Упоминание богини перевесило. Хоть паладин никогда не подавал виду, его очень огорчало нежелание друга вместе с ним молиться, а теперь лёд тронулся. Сегодня призывает в свидетели, завтра молится, а там и до обетов недалеко. Ноктюрн пообещал, что не уничтожит ничего без ведома друга, а Гладиолус пообещал, что ничего не утаит при разборе.
На секунду приотстав, маг молниеносно схватил и сунул в сумку лежавший ближе всего свёрток. Смогут они вернуться или нет, это ещё неизвестно, а разбор не начался, его совесть чиста. К тому же его смущало, что такой ценный склад вообще никак не охранялся.
А вот Ноктюрна ничего не смущало: ни неохраняемые сокровища, ни пустые тоннели с чадящими кое-где лампами. Находка говорила, что они на верном пути, а свет просто указывал направление движения.
Обжитая часть была маленькой, совсем скоро тоннель вывел их к проходу, из которого доносились живые звуки и лился свет, казавшийся ослепительным на фоне оставшихся за спиной тоннелей. Друзья переглянулись, они дошли до своей цели. Ноктюрн хотел рассказать свой план, как туда заходить и что делать, как в проходе появилась фигура в таком же балахоне, что был надет на них:
— Чего так долго? Быстрее давайте!
Всякое бывало в жизни, но чтобы паладина прямо ждали... Такое у него впервые. Ещё раз глянув на мага, он пожал плечами и зашагал на зов, в конце концов, его оружие всегда с ним. Гладиолус тоже был заинтригован, не настолько, чтобы расслабиться и перестать ждать подвоха, но достаточно, чтобы откликнуться на зов.
Вокруг них уходил ввысь купол большой пещеры. Кое-где на стенах и на полу были видны следы инструментов, это место явно дорабатывали под текущий момент. Пещера от доработок стала однозначно круглее, а ближе к центру её пол плавно поднимался, образуя подобие подиума. Недовольно смотрящий человек на входе закатил глаза:
— Где вас, дураков, носит? — и громко крикнул, повернувшись к центру. — Госпожи! Во внешнем круге сорок четыре!
На возвышении стояли три незнакомые женщины и одна знакомая. Ноктюрн особо даже не удивился, узнав в одной из фигур подарившую ему незабываемый поцелуй брюнетку. Сбившиеся в кучки балахоны начали расходиться по местам, ведомые повелительным окриком. Не понимающих, что делать, друзей растащили и заботливо поставили на нужные места братья общины смиренных. Бурчали они при этом так, что становилось ясно: ждут они долго, и смирения уже не осталось.
Затерявшийся среди одинаковых фигур Гладиолус с лёгкой тревогой наблюдал за Ноктюрном, мало ли что он начнёт делать. Паладин — это паладин, но сорок четыре человека — это сорок четыре человека. В отличие от мага паладин не затерялся. Сложно абсолютно затеряться в толпе, когда Луна даровала тебе не только всякие силы, но ещё и рост сильно выше среднего. Возможно, у его соседей мелькнула в этот момент мысль, что таких высоких в их клубе по интересам не водилось, но было явно не до того.
В наступившей тишине отчётливо слышались приближающиеся шаги. В пещеру через второй вход зашёл очередной смиренный, торжественно держа на вытянутых руках огромный свёрток из плотной ткани. Пройдя в центр, он возложил ношу на грубый алтарь.
Четвёрка женщин явно ждала что-то иное. С подозрительным видом стоящая справа от алтаря, если смотреть со стороны Ноктюрна, надрезала стягивающую свёрток бечеву и уставилась в осоловелые глаза чёрной кошки повышенной пушистости с медальоном на шее.
— Ты кого притащил?
— Как вы приказали, госпожа. На кого амулет показал.
— Ты должен был привести сюда его внука. Вас там дюжину отрядили зачем, по-твоему?
Амулет, выданный проверенному человеку, должен был показывать самую близкую для герцога душу, а при надевании на оную сделать её послушной любому слову. Никто во внутреннем круге и представить не мог, что этому пропойце какая-то кошка дороже родного внука. Стоящая слева от алтаря вполголоса выругалась на всех мужчин в целом и герцога отдельно.
Принёсший обиженно засопел, молча из последних сил. Ему сказали следовать за амулетом, он следовал за амулетом. Амулет привёл к кошке, он принёс на собрание кошку. История от начала времён и до конца. Всегда будут люди, которым легче умереть, чем объяснить суть своего распоряжения, а потом всем вместе страдать. Вокруг алтаря началось производственное совещание:
— И что теперь делать?
— А есть выбор? Призываем и вселяем.
— В кошку?
— В мышку, /цензура/. Всё равно это должно быть промежуточным этапом. После наш господин всё равно переберётся в герцога Морула. Так что делаем и молимся, чтобы мы смогли пережить наказание.
Ноктюрн, силящийся разобрать шушуканье в центре, напряжённо пытался понять, что тут происходит. Что благодаря переодеванию их приняли за своих, было очевидно. Но зачем демонопоклонникам кошка? Или это кошкопоклонники? Но тогда почему его чуть не убили при первой встрече? Луна против кошек ничего не имела, в этом он мог поклясться. Хорошие, полезные звери, играют потешно. Паладин почувствовал, как его мозг плавится от происходящего.
Но вот четвёрка в центре о чём-то договорилась и воздела руки. Все вокруг начали монотонно напевать по кругу одну и ту же неизвестную ему фразу. Становилось неуютно. Взгляд метался от капюшона к капюшону, пытаясь понять, куда делся Гладиолус, уж ему-то всё сейчас понятно.
Гладиолусу действительно всё было понятно. Мантру передачи силы не узнать было невозможно, сколько раз он так подрабатывал, питая эксперименты у профессоров, не перечесть. Единственно, чего в академии не предполагали, что можно заменить одного одарённого на пару десятков обычных людей. Надо запомнить.
— Кажется, что-то не так.
— Всё не так, — стоящая у алтаря спиной к паладину женщина опасно приблизилась к состоянию истерики, — сила пожирает саму себя.
— Этого не может быть.
— Это уже есть. Надо что-то делать.
Гладиолус смотрел на напряжённые фигуры и старался не улыбаться. Если ничего не изменится, то это будет самый мирный срыв тёмного ритуала в их с Ноктюрном истории, а то и в истории всего Ордена. Сейчас у этих смиренных ничего не выйдет, а потом они их выловят по одному и предадут быстрому и праведному суду.
Студиозусы-будущие маги вечно гадили друг другу просто для веселья. А уж возмутить силу в чужом волшебстве и вовсе было первым, чему они обучались на неофициальных уроках. Защититься от этого довольно легко, если, конечно, ожидать такую подлянку. Сейчас он решил не только взбаламутить текущий вокруг ручеёк, но и отпить из него, сколько получится. В конце концов, ему нужнее. Дело было в шляпе.
Ноктюрн так и не нашёл своего друга, а монотонное гудение голосов не успокаивало, а раздражало, что они так набубнят, ещё неизвестно, всё вокруг просто воняло злом. Надо было что-то делать, принцип «ввязаться в драку, а там видно будет» ещё ни разу его не подводил.
Мягкое мерцание огней разорвала синяя вспышка божьего гнева. Двое, стоявших ближе всего к паладину, упали, не успев ничего понять.
— Во имя Луны! — Ноктюрн бежал к центру пещеры, жаждая наносить добро и причинять справедливость.
Долгий пост сказался на его состоянии не в лучшую сторону, быстро пришедшие в себя от его яркого явления публике зрители бегали явно резвее. Кто-то с испуганными криками ломанулся на выход, а кто-то с яростными решил встретить гостя дорогого. Вместо нормального ритуала воцарился хаос, в центре которого квартет продолжал своё мрачное действо.
Гладиолус успел всего за одну секунду проклясть своего друга три раза, и теперь спешил присоединиться к той части братства, которая организовывала комитет по встрече. Один раз пришлось тайком щёлкнуть пальцами, посылая испытанный светлячок в излишне ретивого человека, желавшего пырнуть Ноктюрна сзади. Это заклинание, как оказалось, таило в себе безграничные возможности для разнообразных изменений, маг создал уже шесть вариаций и не собирался останавливаться. Данная версия отличалась тем, что летела у самого пола, привлекая минимум внимания.
— Да убейте же его! — этот приказ квартет прокричал слаженным многоголосьем. Если уничтожить помеху без критических потерь, то можно попытаться закончить начатое.
Ноктюрн метался из стороны в сторону отмахиваясь полэксом от желающих контакта всех степеней. Глубокий разрез на щеке и побуревшая от крови в нескольких местах одежда уже напомнили ему, что доспех далеко, а плоть слаба. Постоянно уворачиваясь, он двигался по сходящейся спирали, стремясь добраться до хозяек этого шабаша раньше, чем остальные доберутся до него.
Маг продолжал изображать культиста. У него-то не было волшебной палочки выше его роста, красиво переливающейся светом, на который добрая половина присутствующих слеталась, как мотыльки. Вернее, злая половина. А ещё у него не было сил на полноценное участие, вот и выгадывал он момент, чтобы и пользу принести, и не помереть после этого.
Окинув взглядом происходящее, Гладиолус присоединился к отряду, на который его друга планомерно оттесняли. Друг этого то ли не видел, то ли как обычно собрался решать проблемы по мере их возникновения.
— Эй, оружие твоё где? — сосед недоумённо посмотрел на пустые руки мага.
— Надеюсь, когда-нибудь я привыкну... Летзега Лаксиберн!
Счастливчики умерли сразу. Крики и вой тех, кому повезло меньше, заполнил всю пещеру, многократно отразившись от стен и потолка, заставив всех замереть. Стоящий посередь корчащихся тел маг сглотнул подступивший комок, в очередной раз зарёкшись использовать это заклятье для чего-то кроме рубки дров.
Вместе с густой кровью, вместе с болью и ужасом в воздух выплеснулась энергия, устремившаяся к загудевшему алтарю. Судя по лицам служительниц, гудение не было в списке его изначальных свойств. Любительница целовать незнакомцев сориентировалась первой:
— Жертвоприношение!
Остальные уставились на неё, как на сумасшедшую.
— Кошку?
— Если ты это сделаешь, наш господин нас за это сожрёт!
— А если не сделаю, тогда жрать будет нечего!
Грубо откованный клинок взвился над Тучей.
Продолжая из последних сил участвовать в происходящем, Гладиолус телекинезом выдернул кошку из-под жертвенного ножа, постаравшись, чтобы она полетела хотя бы приблизительно в сторону Ноктюрна.
Амулет подчинения от такого обращения с животным слетел, и к какофонии прибавились отчаянная кошачья обсценная лексика. Словом и делом Туча внесла свою лепту, нанося оказавшимся под ней людям смываемое оскорбление.
— Лови! — крик друга заставил Ноктюрна оторваться от попыток победить разом семь человек и метнуться навстречу верещащему шерстяному комку.
Что он ловил кошку, паладин понял только после завершения операции по спасению. Он любил быть первым, но быть первым паладином Луны, спасшим кошку... Ноктюрн понадеялся, что в перечне его подвигов, который несомненно попадёт в орденские рифмованные хроники, этого эпизода не будет. Варианта не спасать не было, истерящая дама в беде общим весом в десять фунтов вцепилась в него намертво. От новых ран спасала только толщина пурпуэна.
Гудение слышали уже все. Гладиолус, прекрасно понимающий, что сейчас произойдёт, со всех ног стремился к воссоединению с паладином. Ноктюрн, в отличие от друга, ничего не понимал, но увидев того кричащим и бегущим к нему с выпученными глазами, побежал навстречу. Учитывая неблагоприятные обстоятельства, тормозить заранее никто не стал.
С громким «ых» они встретились, зажатая посередине Туча издавала потусторонние звуки, прощаясь с жизнью.
— Замри, — прохрипел Гладиолус то ли кошке, то ли её носителю.
Маг раскинул руки, вытянув указательные и средние пальцы, словно целился из них в противоположные стороны. Вырвавшиеся на свободу пучки извивающихся радужных нитей сплелись в переливающийся купол, как если бы гигант решил занять себя мыльными пузырями.
Через две секунды до них добежали преследователи, пытаясь добраться до содержимого пузыря и высказать конструктивную критику, а ещё через три нечестивый алтарь с огромной силой взорвался, уничтожив всё живое, что оказалось не в домике. Защита спала, когда ещё слышен был грохот падающих камней. Волшебные руки повисли плетьми, а их владелец начал бессильно сползать, в последний момент подхваченный бдительным Ноктюрном.
— Хвала Луне, мы живы!
— Ты сделал слишком много ошибок в моём имени. Вставай, нам ещё кошку возвращать и случившееся объяснять. Не думаю, что этот взрыв прошёл незамеченным, — маг говорил с паузами и был едва слышен. От впадения в беспамятство его удерживала только воля. Или чудо Госпожи, если смотреть на происходящее глазами Ноктюрна.
— Откуда-то же у тебя появились силы на этот пузырь.
— Жить захочешь — ещё не так раскорячишься.
Уже про себя Гладиолус дал клятву, что досконально изучит искусство постановки и прохождения порталов, а пока не изучит, не полезет под землю ни за какие коврижки. Даже за те, что пекут на кухне у местного сюзерена.
