Ноктюрналии

Водой тоже не запаслись, но её творить прямиком в стаканы маг умел. Тех, кто не мог этому научиться, с его родного факультета выгоняли с особым цинизмом.
       — Привал, — объявил шагающий впереди паладин, садясь на подходящий камень. Он шёл вперёд просто потому что не идти — это смириться, а со смирением у него были проблемы всю жизнь. Доспехи остались где-то позади, Гладиолус, глядя на пошатывающегося под их весом друга, лично снял с того весь металл. Доспехов в мире много, а такие, как Ноктюрн, раз в сто лет рождаются.
       Из-под протянутой ладони в подставленную плошку зажурчала тонкая струйка. Ладонь подрагивала. Интересно, когда ему станет невмочь одновременно с водой поддерживать светляка?
       — Нок.
       — Что?
       — Ты всё ещё не боишься умереть?
       — Поздно начинать, не находишь? Да и смысл? Если бояться умереть, то всё равно умрёшь, только ещё и исподнее запачкаешь. Я знаю, что Луна не оставит меня.
       — Dum spiro, spero? ^[1]
       — Dum spiro, credo. Вера сильнее надежды.
       Гладиолус почувствовал тень зависти: хорошо, наверное, когда нет сомнений. Делаешь, что должен, и любой исход для тебя лучший. А он размышляет, сомневается, волнуется, боится смерти и неудачи. Вот и зачем ему это всё?
       Подавив вздох, маг от безысходности полез в свою сумку за книгой, вдруг он что-то когда-то записал, что сможет их спасти, и забыл. И понял, что действительно кое-что забыл: на вынутой книге, как на подносе, лежало два пряника, самых красивых, — главное сокровище этих пещер, куда там серебру.
       Гладиолус сглотнул слюну и покосился на Ноктюрна. Тот сидел, задрав голову, и смотрел, как на сталактите набирается капля, готовясь поймать её ртом. В очередной раз пришла мысль, что маг ходит по миру с котом: в свободное время или ест, или спит, или делает себе развлечение из чего угодно. Взгляд помимо воли вернулся к еде.
       — Нок, твоя Луна тебя не оставила.
       — Луна не моя, она всего мира, — отвлёкся от высокоинтеллектуального занятия паладин. — Ты это к чему?
       Маг протянул сладости:
       — Ешь. Твоя доля.
       — А ты?
       — А что я?
       — Уже ел?
       — Ел. Ты будешь есть или дурацкие вопросы задавать? — Гладиолус втиснул Ноктюрну в руки лакомство, отвернулся и погасил светляка. Он не был уверен, что сможет сейчас со спокойным лицом смотреть на трапезу.
       Раздался хруст подсохшей глазури.
       — А ты зачем их так долго хранил? Прошлый привал они бы тоже тоже неплохо скрасили.
        Гладиолус начал всерьёз подозревать, что над ним издеваются.
       — Сухари сушил, — не оборачиваясь, отрезал маг.
       После заминки хруст продолжился. Чтобы отрешиться от этих звуков, Гладиолус начал медитировать на стену. Получалось так себе, без света стены видно не было, а запускать светляка не хотелось. Маг глубоко вздохнул и обратил мысленный взгляд внутрь себя, в который раз пытаясь научиться питать тело маной. Возможно, что-то бы у него и получилось, но он был бесцеремонно выдернут в мир дольний тычком в плечо:
       — Я наелся, больше не лезет, — в ладонь Гладиолуса лёг пряник.
       — Тебя в Ордене не учили, что ложь это плохо? — хмыкнул маг. Выпечка отличалась вкусом, а не размером.
       — Наверное, я прогулял этот урок. И вообще, кто бы говорил. Ешь давай.
       На жеманство не было ни сил, ни желания, и Гладиолус принялся за трапезу, растягивая удовольствие. Жаль, что хорошее быстро заканчивается.
       

***

       Очередное пробуждение было тяжким. Ноктюрн которую ночь довольствовался полусном, по крайней мере, он надеялся, что он спит, когда снаружи ночь. Он потянулся, заставляя работать онемевшие мышцы, и через силу встал. Надо было двигаться.
       — Глад, подъём.
       Маг с третьей попытки открыл глаза. Для него ничего не изменилось, вокруг сплошной стеной стоял мрак.
       — Глад, вставай.
       — Зачем?
       — Чтобы идти.
       — Зачем?
       — Чтобы не остаться здесь.
       — Зачем?
       — Чтобы не умирать.
       Гладиолус закрыл глаза обратно.
       — И чё это сейчас было? — Ноктюрн тщетно молчал, ожидая ответа. — Эй, я тебя спрашиваю.
       — Я принимаю свою судьбу и не противлюсь ей, — прошелестел снизу Гладиолус.
       — Ах ты...
       Ноктюрн занёс ногу для пинка, но вовремя одумался и просто закинул друга на плечо, зашагав туда, куда ему указало указало сердце. Сердце не обманешь.
       Дорога привела его на самый натуральный перекрёсток, дальше проход делился три пути. Паладин аккуратно сгрузил ношу на пол и задумался. Не придя к какому-либо решению, он покосился на Гладиолуса. Тот лежал в той же позе, в какой его оставили, не издав ни звука за всё это время.
       — Вот как ты думаешь, — начал дискуссию паладин, — пойти мне прямо, направо или налево? Ты куда хочешь?
       И Ноктюрн, наученный опытом, начал трясти мага, твёрдо намереваясь не отпускать того, пока он не ответит. Благочестиво лежать, когда тебя трясут, очень сложно, пришлось реагировать.
       — Нок, я тут не вижу ничего, — напомнил о маленькой детали Гладиолус. — Я даже не знаю, сколько тут ходов.
       — Три.
       — И я в принципе не понимаю концепцию бессмысленного хождения, — Гладиолус помолчал пару секунд, ожидая реакции. — Какая разница, где помереть, здесь или через переход?
       — Я, как старший, запрещаю тебе помирать.
       — Ты моложе на четыре года.
       — Я про интеллектуальное развитие.
       От такого захода Гладиолус аж приподнялся.
       — Ты?! Да ты от трёхлетнего ребёнка отличаешься только размером полового органа и умением жрать вино в любых количествах!
       — Тем не менее, подход к тебе я нашёл. Больше помирать не хочешь?
       — Ты грязный провокатор, Нок, и Луна тебя за это покарает. Просто обязана покарать, — Гладиолус облокотился на стену, где была очень удобная выпуклость, аккурат под изгибы его позвоночника. — Хочешь моё мнение? Иди налево, это твой стандартный маршрут.
       — Хм-м, я тогда схожу разведаю, и сразу же вернусь. Пост пошёл тебе на пользу, но ты всё ещё не пушинка.
       — Иди, иди. Что хочешь делай, только отстань от меня, — благословил маг друга.
       Ноктюрн развернулся и осторожно пошёл налево. За время подземных скитаний башмаки основательно износились, и кое-где от камня его ноги защищали только чулки. За четверть часа хождений Ноктюрн смог понять, что это на редкость прямой ход, если бы он был хоть каплю ровнее, то паладин бы начал подозревать, что его вырубили человеческие руки. Каждые сто шагов, Ноктюрн специально считал, он замирал и прислушивался, потому что, идя на разведку, нужно прислушиваться и в целом быть очень осторожным. Это правило он усвоил намертво.
       Тысяча шагов отсчитана, десятое, юбилейное прислушивание, как пошутил бы голос здравого смысла. Паладин прикрыл глаза и сосредоточился. Прошло полминуты, паладин озадаченно нахмурился и сосредоточился сильнее, а потом открыл глаза и внимательно посмотрел вдаль, откуда ему подмигнул отблеск. Кажется, возвращение к Гладу из похода налево откладывается.
       Отблеск исчез, как и появился, но это ни на что не влияло, пройти мимо цели в прямом проходе было невозможно. Ноктюрн рванул с места в карьер, откуда только силы взялись, спеша навстречу чуду, посланному Луной. Ему хватило десяти секунд, чтобы добежать до бреши в стене, которой заканчивался ход.
       
       Протискиваясь через этот шкуродёр и оставляя на камнях клочки пурпуэна, он понадеялся не застрять и тут же застрял. Понапрягавшись, Ноктюрн быстро пришёл к принятию конечности человеческих сил и перестал пытаться раздвинуть гору бицепсами и трицепсами. Расслабив всё, что можно и даже выдохнув, он с пятой попытки вытек из трещины и уставился на дырку, откуда вылез. Мысли, что потом надо будет как-то лезть обратно, вызывали священный ужас.
       Оторвав взгляд от дыры в стене, воитель понял, что оказался в тоннеле если не рукотворном, то как минимум обжитом — виднелись следы копоти. Что ж, кажется, выход он нашёл, прав был Гладиолус, когда сказал ему сходить налево. Ноктюрн уже примерялся, как ловчее лезть обратно с благой вестью, когда услышал восхитительный звук — человеческие шаги. Никакого специального алькова мать-природа в этом тоннеле не предусмотрела, и паладин распластался в складках местности и замер, благо, что подгорное бытие сделало его костюм самым настоящим камуфляжем. Шаги становились всё громче, и вскоре он не только слышал приближение, но и видел — по стенам заплясали отблески. Звуков тоже прибавилось, незнакомец нахмыкивал себе под нос какую-то песню.
       У Теодоро было хорошее настроение, просто-таки душа пела. Весь год ему везло и в делах, и в жизни, и в тайной жизни, если можно её так назвать. Цеховые дела шли успешно, среднему сыну хорошую невесту нашёл, и в общине смиренных его буквально на прошлой неделе выделили. После сегодняшней мессы, глядишь, сменит круг. Теодоро не удержался и закатил глаза от сладости мечтаний, радостно улыбаясь. Вот бы так до конца жизни везло.
       Ноктюрн отбросил булыжник и посмотрел на упавшего, как куль с сеном, мужчину — вроде живой. Осталось его спрятать, а то следующий плохой человек очень удивится встретившемуся препятствию. Что люди тут плохие, он не сомневался. Как он сказал в начале похода, хорошие люди по пещерам не ходят в такое тревожное время суток, да ещё в такой одежде. Впрочем, Взглядом он всё же проверил, а что до того, что не до удара, а после, так это частности. Быстро обыскав везунчика, Ноктюрн заботливо связал того его же ремнём и аккуратно уложил в ту же ямку, в которой лежал сам минуту назад, основательно сдобрив получившуюся композицию пылью и гравием. Не идеально, но лучше, чем ничего, да и видение в темноте было вне стен Ордена редкостью. Подхватив, не разбирая, добычу, паладин выдохнул и вполз в дыру в стене. Луна, зачем ты в бесконечной мудрости своей создала её такой узкой?!
       Гладиолуса он нашёл там, где и оставил, в той же позе.
       — Эй, ты живой?
       — Живой, — ответил маг, не дожидаясь, когда его снова начнут трясти.
       — У меня две новости. Или даже три.
       — Начинай с плохой.
       — Так они все хорошие, Глад! — маг не видел собеседника, но тот явно улыбался.
       — Теперь мне страшно, — снизу раздался вздох, — тогда оставь самую лучшую напоследок.
       — Во-первых, я нашёл выход, — принялся перечислять Ноктюрн, — во-вторых, я добыл пищу, а в-третьих, я обнаружил культистское логово.
       По щеке только-только обрадовавшегося Гладиолуса поползла одинокая слеза.
       Затесавшиеся среди нехитрого скарба хлеб и маленький мех с разведённым вином настроили скитальцев на мирный лад. Более мирный, чем был до того. Следуя за паладином, маг отчаянно взывал к разуму:
       — Нок, давай вернёмся в замок, хотя бы на несколько часов. Хотя бы до рынка дойдём. Культисты, они осёдлые и никуда не денутся. А я едва ноги передвигаю. Ты, кстати, тоже.
       Разум был вне доступа, поэтому отвечали долг, честь и отвага, а эту троицу логикой так просто не взять. Все аргументы, что брони у него нет, силы слабые, а после подгорных скитаний вместо цепного мага получился хлебушек на верёвочке, достигали противоположного эффекта. Ноктюрн дождался, когда друг вылезет из стены в обжитой тоннель, и нанёс ответный удар:
       — Ты иди тогда, я дальше сам, — и наклонился к оставленному на сладкое везунчику.
       — /Цензура/ ты, — упал в пропасть голос мага. — Я к тебе, как к другу, а ты... Нет уж, показывай, чего у тебя тут.
       Совместными усилиями культист — а кем он ещё может быть в таком балахоне? — был приведён в чувство. Дождавшись трепетания век, Гладиолус красиво взмахнул руками, на этот раз ничего не ушибив. Когда рот пленника закрылся, маг развеял воздушный мешок и вытер рукавом испарину со лба.
       — При следующей попытке закричать просто выбей ему зубы. Я всё.
       — Разумеется, — кивнул Ноктюрн, внимательно смотря на пленника. — Ну что, говорить будем или проверять болевой порог?
       — Да, — культист был со всем согласен.
       После короткой, но содержательной беседы друзья узнали, что вот это напуганное тело зовут Теодоро, что он состоит в цехе могильщиков, и что он не делал ничего дурного. Последняя информация повторилась раз пять. Более интересными были слова, что сегодня собрание общины смиренных, явка обязательна, так повелел круг звезды. Собрание по тоннелю влево.
       Аккуратно, но с силой отправив Теодоро обратно в страну грёз, Ноктюрн торжествующе посмотрел на товарища:
       — Это рука провидения.
       — Это дуракам везёт.
       — Нам налево, — пропустил мимо ушей бурчание Ноктюрн, — идём.
       Гладиолус подхватил светильник, оставленный связанным беднягой. Его друг регулярно забывал, что в темноте другие не видят, а тратить себя на светляка сейчас было бы контрпродуктивно. Вытряхивать культиста из балахона тоже не стали. Во-первых, их двое, а тряпка одна, а во-вторых, тот слишком нервно воспринял переход в бессознательное состояние и допрос, а у друзей даже после пещерного образа жизни оставалась некоторая брезгливость.
       Спустя непродолжительное время Гладиолус уже приноровился к ходьбе с лампой, которая давала больше чада, чем света, и шагал, не отставая. Так он и шёл, пока Ноктюрн ни с того ни с сего не потушил ему свет. Подавив желание засунуть фитиль этому типу поглубже и зажечь поярче, маг выдохнул:
       — Что?
       — Впереди свет.
       — Не вижу.
       Ноктюрн молча взял руку Гладиолуса и провёл ею по стене.
       — Чувствуешь изгиб? Тоннель поворачивает. Загляни.
       Гладиолус наощупь высунул голову, дальше действительно горел достаточно яркий свет, и это было не солнце. Через пару секунд маг понял, что кроме света там есть ещё кое-что: под висящим фонарём сидели на валунах двое.
       — Я только одного могу снять, чтобы с гарантией, — маг повернулся туда, где во мраке угадывался слуга богини.
       Мрак задумался.
       — Есть у меня идея. Ты готов рискнуть?
       — А если не готов, что тогда?
       — Тогда я займусь твоим переубеждением, — мрак источал твёрдое намерение победить или умереть.— Мы подкрадёмся. Ты одного замагичишь, а во второго я метну полэкс. Как копьё.
       Лицо Гладиолуса приобрело неповторимое выражение, он-то думал, что привык к проявлениям гениальности друга, но тот не уставал открывать новые грани своего таланта. Маг высунулся одним глазом, рассматривая пост ещё раз. Сидящие в круге света успели достать кости и теперь с азартом их кидали.
       — Один вопрос. Ты раньше его метал?
       — Как-то не требовалось. С копьём баловался пару раз. Получалось.
       — А ты можешь призвать его в виде копья?
       — Это, по-твоему, что, волшебство такое?
       — Ну, вообще-то да.
       — Луна, с кем я дружу...
       
       Основной расчёт был на то, что за границей освещённого места ничего не видно, и можно, если осторожно, подобраться достаточно близко, чтобы появился шанс на успех. Поделив вражин, два борца со злом приступили к выдвижению на условленные позиции, надолго замирая после каждого шага. И план почти сработал: они почти дошли до точки, на которой Ноктюрн был уверен в попадании, когда расстроившийся от пятого проигрыша подряд охранник поднял глаза и замер, с напряжённым видом беззвучно разевая рот.
       Ноктюрн отреагировал мгновенно. Тьма прохода вспыхнула синим пламенем, исторгнувшим из себя полэкс. Второй охранник, глядя с недоуменным видом на пантомиму напарника, приподнялся на своём месте и тут же сполз на камень пола — пика пробила его голову насквозь, от виска до виска. Онемевший номер один попытался сбежать, но запнулся на ровном месте и впечатался лицом в пол. Ничего смертельного, но паладин в три секунды оказался рядом, а это уже смертельно.