У нее были белые, почти седые волосы и глаза цвета расплавленного серебра. — Мы ждали его исполнения тысячу лет, ждали нашего будущего героя. А дождались девчонку в нелепом наряде.
Я почувствовала, как закипаю. Да, на мне все еще была пижама, прикрытая драной тряпкой. Да, я выглядела жалко. Но терпеть насмешки от женщины, которая понятия не имеет, через что я прошла за последние сутки?
— Во-первых, это не нелепый наряд, а пижама, — сказала я, выступая вперед. Кьелл попытался удержать меня, но я высвободилась. — Во-вторых, я не напрашивалась в ваш мир. Меня затянуло сюда против моей воли. И в-третьих, если пророчество ошиблось — это ваши проблемы, не мои.
В зале повисла тишина. Старшие переглянулись. Женщина с серебряными глазами приподняла бровь.
— У нее есть характер, — заметил один из мужчин.
— Или глупость, — парировала женщина. — Смертельная глупость.
— Достаточно, — поднял руку, на вид, самый старший из них. — Девочка права. Она не выбирала этот путь. Но теперь он выбран за нее. Вопрос в другом: что нам с ней делать?
— Оставить здесь, под защитой, — предложил Кьелл.
— Исключено, — отрезала сереброглазая. — Если она действительно та, из пророчества, она привлекает Тени. Они будут стекаться сюда, как мотыльки на огонь.
— Значит, отправить в защищенное место, — не сдавался Кьелл.
— Есть только одно место, где Тени не достанут ее, — задумчиво произнес старейший. — Забытая крепость. Но туда нужно пройти через Долину Скорби.
Я не знала, что такое Долина Скорби, но по тому, как побледнел Кьелл, поняла: ничего хорошего.
— Это смертный приговор, — выдохнул он.
— Это единственный шанс, — поправил старейший. — Или ты предпочитаешь, чтобы Тени добрались до нее здесь? Перебьют половину цитадели?
Кьелл молчал. Его рука на моем плече сжалась так, что стало больно.
— У нас есть три дня, — продолжил старейший. — Через три дня начнется полнолуние, и Тени станут сильнее. Либо вы уходите до этого, либо она погибнет.
— Мы уйдем завтра на рассвете, — твердо сказал Кьелл.
— Как скажешь, — усмехнулась сереброглазая. — Прощайся с жизнью, Ночное Крыло. Ты всегда был слишком мягкосердечным для дракона.
Мы вышли из зала, и я наконец выдохнула. Стены давили, воздух казался спертым, хотя, казалось бы, в огромном помещении этого не должно быть.
— Кьелл, — тихо спросила я, когда мы остались одни в коридоре. — Что такое Долина Скорби?
Он остановился, повернулся ко мне, и я увидела в его глазах то, чего не видела раньше — отчаяние.
— Место, где Тени сильнее всего, — ответил он хрипло. — Тысячи лет назад там произошла битва, в которой погибло почти все драконье племя. Земля там пропитана смертью. Тени рождаются прямо из воздуха. Никто не проходил через Долину и не возвращался.
— Кроме нас, видимо. Потому что я не вижу других вариантов, кроме как выжить, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. А потом вдруг притянул к себе и поцеловал — отчаянно, почти больно, будто пытался надышаться мной напоследок.
— Прости меня, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Я не должен был втягивать тебя в это.
— Ты меня не втягивал, — я коснулась ладонью его щеки. — Меня втянула дыра в пространстве. А ты просто оказался рядом. Как бы я не хотела обвинить кого-то, это вышло случайно, а теперь мы должны справиться со всеми трудностями.
— Рита…
— Мы справимся, — повторила я. — Вместе.
Он закрыл глаза и прижался лбом к моему лбу. Мы стояли так посреди темного коридора, и где-то вдалеке завывали Тени — то ли настоящие, то ли только в моем воображении.
Ночь мы провели в отведенных нам покоях. Каменные стены, узкое окно-бойница, огромная кровать, застеленная мехами. Кьелл превратился в дракона и свернулся клубком на полу, не желая оставлять меня одну, а места для него после оборота было достаточно. Я лежала на кровати, смотрела на его чешуйчатый бок, мерно поднимающийся во сне, и думала.
О пророчестве. О Тенях. О том, что меня ждет.
И о том, что в моем мире, в моей однушке, наверное, уже хватились меня. Ищут. Переживают. Или же нет, никому из соседей я не нужна, а коллеги подумали, что я просто сбежала. А я здесь, за тысячи миров, влюбляюсь в дракона и готовлюсь идти через долину смерти, как в какой-то сказке.
Я уснула под утро, и мне снились кошмары.
Тысячи теней тянули ко мне руки, и я не могла пошевелиться. А в центре этого черного моря стоял Кьелл в человеческом обличье и смотрел на меня с такой тоской, что сердце разрывалось.
— Выбирай, — шептали тени. — Его жизнь или твоя. Выбирай.
Я проснулась с криком. За окном серел рассвет. Кьелл уже был в человеческом обличье и сидел рядом на кровати, гладя меня по голове.
— Тише, — шептал он. — Тише, я здесь.
— Это был просто сон, — выдохнула я.
— Здесь сны никогда не бывают просто снами, — ответил он серьезно. — Особенно перед Долиной.
Я посмотрела в его золотые глаза и поняла: обратной дороги нет. Есть только вперед. Только через Долину Скорби. Только вместе.
— Когда выходим? — спросила я.
— Через час, — ответил он. — Нужно успеть улететь как можно дальше до заката.
Я кивнула и поднялась. Пижама осталась вчера где-то на полу ванной комнаты, или, скорее, комнаты с огромным бассейном — кто-то принес мне нормальную одежду: плотные штаны, рубашку, теплый плащ. Я оделась молча, чувствуя, как с каждым движением во мне крепнет что-то новое. Не страх. Не отчаяние. Злость.
На того, кто втянул меня в это, предположительно, сам мир. На пророчество, которое сделало меня пешкой. На Теней, которые не дают всем покоя.
Кьелл смотрел на меня, и в его глазах загоралось что-то похожее на уважение.
— Ты готова? — спросил он.
— Нет, — честно ответила я. — Но полетели.
Мы вышли из цитадели, когда первые лучи солнца коснулись вершин башен. Город провожал нас тишиной — ни единого звука, ни единого движения. Будто вымер.
— Они не верят, что мы вернемся, — тихо сказал Кьелл.
— А ты веришь? Даже мне непонятно, когда мы вернёмся, что мы вообще должны получить после прохождения Долины? Направление – так себе подсказка о том, что делать дальше.
Он повернулся ко мне, и в его глазах плескалось что-то древнее и бесконечное.
— Я верю в тебя, Рита, — ответил он. — Остальное неважно. Нас направили, а дальше мы разберёмся.
Мы поднялись в небо, и цитадель осталась позади. Впереди ждала Долина Скорби. А где-то внутри меня, кажется, в самой глубине, уже начала пульсировать та самая искра, о которой говорило пророчество.
Искра, которая могла либо спасти этот мир, либо сжечь его дотла.
Теперь мы летели на восток, и земля под нами менялась.
Сначала были леса — зеленые, густые, полные жизни. Потом они поредели, уступая место холмистой равнине с редкими деревьями. А еще через час полета я заметила, как меняется цвет неба. Светло-голубое утром, к полудню оно приобрело болезненный серо-желтый оттенок, будто мир вокруг нас болел.
— Мы уже близко, — коротко бросил Кьелл.
Я прижалась к его спине плотнее, вглядываясь в горизонт. Там, вдали, поднималась в небо темная стена. Не туча — именно стена, плотная, непроницаемая, будто кто-то провел черту между жизнью и смертью.
— Это Долина?
— Это начало конца, где встречаются жизнь и смерть, — ответил загадочно он. — Держись крепче. Сейчас будет трясти.
Я не поняла, что он имел в виду, пока мы не пересекли невидимую границу. Воздух будто схлопнулся. Давление упало так резко, что у меня заложило уши, а в следующий миг началась настоящая буря. Ветер выл, рвал, швырял нас из стороны в сторону, и Кьелл едва удерживался в воздухе, работая крыльями с невероятным усилием.
— Садимся! — крикнул он, и мы камнем рухнули вниз.
Удар о землю вышел жестким. Я едва не вылетела со своего места, чудом удержавшись за гребень. Кьелл зашипел от боли — похоже, при падении он повредил лапу.
— Ты как? — бросилась я к нему, забыв о собственных ушибах.
— Бывало хуже, — сквозь зубы ответил он, трансформируясь в человека. На земле, в этом аду, быть огромной мишенью для теней было самоубийством. — А ты?
— Цела, — я огляделась и похолодела.
Мы стояли на краю огромной равнины, уходящей в бесконечность. Но это была не просто равнина. Земля здесь была черной, будто выжженной дотла, и из нее торчали обломки — кости, мечи, шлемы, обрывки того, что когда-то было доспехами и телами. Ветер завывал особенно жутко, разнося по долине пыль, в которой кружились призрачные силуэты.
— Боже мой, — выдохнула я. — Сколько же их здесь погибло?
— Тысячи, — глухо ответил Кьелл. — Десятки тысяч. Последняя великая битва - вторая битва на этой земле, которую я видел собственными глазами. Она произошла, когда я был совсем маленьким. Мы победили тогда, но цена была чудовищной. Одна из них – невозможность драконам долго находится здесь. Раньше это место было одним из самых красивых. И таких земель сейчас очень много в нашем мире, всё из-за Теней. Тени загоняют нас в места своей силы, именно поэтому драконам здесь быть опасно.
Он взял меня за руку, и мы пошли вперед. Воздух здесь был тяжелым, густым, им было трудно дышать. Каждый шаг давался с усилием, будто невидимые руки толкали нас вниз, пытаясь втянуть в землю.
— Не смотри по сторонам, — предупредил Кьелл. — Тени здесь повсюду. Они питаются страхом. Чем больше боишься, тем сильнее становишься для них видимым.
— А если я уже боюсь? — честно спросила я.
Он остановился, повернулся ко мне и взял мое лицо в ладони. Его пальцы были горячими, как всегда, и в этом тепле было что-то спасительное посреди всеобщего холода.
— Думай обо мне, — сказал он тихо. — Думай о том, что будет после. О том, как мы выберемся отсюда и я покажу тебе настоящий Эйрот — с его рассветами и закатами, с его водопадами и цветущими долинами. Думай о жизни, Рита. Тени не выносят жизни.
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Не от страха — от отчаяния. Слишком много смертей вокруг. Слишком много боли, впитавшейся в эту землю.
Мы пошли дальше.
Через час пути я перестала различать время. Все слилось в серую пелену — небо, земля, воздух. Только рука Кьелла в моей руке была реальной, только его тепло не давало мне провалиться в отчаяние.
Тени появлялись постепенно. Сначала просто мелькали на периферии зрения — смазанные силуэты, которые исчезали, стоило повернуть голову. Потом стали четче. Я видела их — бывших драконов, бывших людей, искаженных, сведенных к одной лишь темной цели - убить. Они тянули ко мне руки, шептали что-то, звали.
— Не слушай, — Кьелл сжимал мою ладонь до боли. — Это ловушка. Они хотят, чтобы ты откликнулась.
— Я знаю, — шептала я в ответ, но голоса становились громче.
«Маргарита…» — пели они. — «Иди к нам… Здесь нет боли… Здесь нет страха… Только покой…И сила»
— Заткнитесь, — шипела я сквозь зубы.
Но они не замолкали.
К вечеру мы добрались до центра Долины. Здесь было хуже всего. Земля расступалась провалами, из которых сочился черный туман, а костей было так много, что они хрустели под ногами. Кьелл шел, прихрамывая — поврежденная лапа в человеческом обличье болела, но он не жаловался.
— Нам нужно укрытие на ночь, — сказал он, останавливаясь. — Ночью Тени, которые обитают здесь, становятся сильнее. Мы не выживем под открытым небом.
— Где мы спрячемся? Здесь же ничего нет.
Он огляделся, и вдруг его взгляд остановился на чем-то вдалеке.
— Там, — указал он.
Я присмотрелась и увидела руины. Огромные, черные, они возвышались над равниной, как скелеты древних чудовищ. Когда-то это была крепость — мощная, неприступная. Теперь от нее остались только стены да пара уцелевших башен.
— Что это?
— Старая драконья цитадель, — ответил Кьелл. — Здесь держали оборону в последней битве. Если где и есть защита от Теней, то только там.
Мы направились к руинам. По пути Тени становились все наглее — они уже не просто мелькали, а подходили вплотную, дышали в затылок холодом, касались призрачными пальцами. Я вздрагивала от каждого прикосновения, но не останавливалась.
Внутри крепости оказалось не лучше, чем снаружи. Темнота здесь сгустилась настолько, что стала почти осязаемой. Кьелл высек искру — маленький огонек зажегся на его ладони, разгоняя тьму.
— Драконья магия, — пояснил он. — Немного, но хватит.
Мы нашли угол, более-менее защищенный от ветра, и сели, прижавшись друг к другу. Кьелл обнял меня, укрывая своим плащом, и я впервые за много часов почувствовала, как перестаю дрожать.
— Страшно? — спросил он тихо.
— Очень, — призналась я.
— Я рядом.
Я подняла голову и посмотрела на него. В свете маленького огонька его лицо казалось высеченным из камня — резкие черты, глубокие тени под глазами, плотно сжатые губы. Он выглядел уставшим. Сильнее, чем признавал.
— Кьелл, — позвала я. — Ты можешь мне кое-что пообещать?
— Все что угодно.
— Если станет совсем плохо… если я не смогу идти дальше… оставь меня.
Он замер. В его глазах вспыхнуло что-то, похожее на ярость.
— Никогда.
— Послушай, — я коснулась ладонью его щеки. — Ты нужен своему миру. Ты дракон, ты воин. А я просто девушка из другого измерения, которая случайно провалилась в дыру. Если выбирать между моей жизнью и твоей…
— Нет, — перебил он жестко. — Не смей. Даже думать не смей об этом, Рита. Ты для меня не случайность. Ты — все.
Он поцеловал меня — требовательно, отчаянно, будто пытался доказать свои слова каждым прикосновением губ. Я ответила, вкладывая в поцелуй весь свой страх, всю свою надежду, всю нежность, которую успела почувствовать к этому невероятному и древнему существу.
Мы целовались, пока не кончился воздух. А потом Кьелл отстранился и посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я не дам тебе погибнуть, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе звучала сталь. — Даже если мне придется сражаться со всеми Тенями этого мира в одиночку. Нас отправили сюда не случайно, и мы вместе выясним правду.
— Хорошо, — я взяла его за руку. — Мы вместе. ДА?
Он кивнул и улыбнулся — впервые за сегодня. Улыбка вышла кривой, усталой, но настоящей.
— Вместе.
Ночь тянулась бесконечно. Мы сидели, прижавшись друг к другу, и слушали вой ветра за стенами. Иногда к вою примешивались другие звуки — стоны, всхлипы, смех. Тени бродили совсем рядом, чуяли живых, но огонь Кьелла отпугивал их.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я, когда тишина стала совсем невыносимой. — О хорошем. О том, что было до войны.
Кьелл помолчал, собираясь с мыслями.
— У нас были праздники, — начал он негромко. — Раз в сто лет все драконы собирались вместе. Мы летали высоко-высоко, почти к самым звездам, и устраивали гонки. А потом возвращались на землю, превращались в людей и пили вино из драконьих ягод. Оно сладкое, терпкое, пьянит быстрее любого другого.
— Звучит вкусно, — улыбнулась я.
— Было красиво. Моя мать любила эти праздники. Она танцевала так, что все вокруг замирали.
— А отец?
Кьелл надолго замолчал. Я уже решила, что не ответит, но он заговорил — тихо, глухо, будто выдавливая из себя слова.
— Отец погиб в той битве. Здесь, в Долине. Я видел, как он падал. Он прикрывал отступление, давал всем время уйти. Тени настигли его раньше, чем он успел подняться в воздух.
— Кьелл… — я прижалась к нему крепче, обнимая за талию.
— Я не успел ему помочь. Я был слишком мал, слишком слаб. Стоял на краю и смотрел, как его затягивает тьма.
Я почувствовала, как закипаю. Да, на мне все еще была пижама, прикрытая драной тряпкой. Да, я выглядела жалко. Но терпеть насмешки от женщины, которая понятия не имеет, через что я прошла за последние сутки?
— Во-первых, это не нелепый наряд, а пижама, — сказала я, выступая вперед. Кьелл попытался удержать меня, но я высвободилась. — Во-вторых, я не напрашивалась в ваш мир. Меня затянуло сюда против моей воли. И в-третьих, если пророчество ошиблось — это ваши проблемы, не мои.
В зале повисла тишина. Старшие переглянулись. Женщина с серебряными глазами приподняла бровь.
— У нее есть характер, — заметил один из мужчин.
— Или глупость, — парировала женщина. — Смертельная глупость.
— Достаточно, — поднял руку, на вид, самый старший из них. — Девочка права. Она не выбирала этот путь. Но теперь он выбран за нее. Вопрос в другом: что нам с ней делать?
— Оставить здесь, под защитой, — предложил Кьелл.
— Исключено, — отрезала сереброглазая. — Если она действительно та, из пророчества, она привлекает Тени. Они будут стекаться сюда, как мотыльки на огонь.
— Значит, отправить в защищенное место, — не сдавался Кьелл.
— Есть только одно место, где Тени не достанут ее, — задумчиво произнес старейший. — Забытая крепость. Но туда нужно пройти через Долину Скорби.
Я не знала, что такое Долина Скорби, но по тому, как побледнел Кьелл, поняла: ничего хорошего.
— Это смертный приговор, — выдохнул он.
— Это единственный шанс, — поправил старейший. — Или ты предпочитаешь, чтобы Тени добрались до нее здесь? Перебьют половину цитадели?
Кьелл молчал. Его рука на моем плече сжалась так, что стало больно.
— У нас есть три дня, — продолжил старейший. — Через три дня начнется полнолуние, и Тени станут сильнее. Либо вы уходите до этого, либо она погибнет.
— Мы уйдем завтра на рассвете, — твердо сказал Кьелл.
— Как скажешь, — усмехнулась сереброглазая. — Прощайся с жизнью, Ночное Крыло. Ты всегда был слишком мягкосердечным для дракона.
Мы вышли из зала, и я наконец выдохнула. Стены давили, воздух казался спертым, хотя, казалось бы, в огромном помещении этого не должно быть.
— Кьелл, — тихо спросила я, когда мы остались одни в коридоре. — Что такое Долина Скорби?
Он остановился, повернулся ко мне, и я увидела в его глазах то, чего не видела раньше — отчаяние.
— Место, где Тени сильнее всего, — ответил он хрипло. — Тысячи лет назад там произошла битва, в которой погибло почти все драконье племя. Земля там пропитана смертью. Тени рождаются прямо из воздуха. Никто не проходил через Долину и не возвращался.
— Кроме нас, видимо. Потому что я не вижу других вариантов, кроме как выжить, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. А потом вдруг притянул к себе и поцеловал — отчаянно, почти больно, будто пытался надышаться мной напоследок.
— Прости меня, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Я не должен был втягивать тебя в это.
— Ты меня не втягивал, — я коснулась ладонью его щеки. — Меня втянула дыра в пространстве. А ты просто оказался рядом. Как бы я не хотела обвинить кого-то, это вышло случайно, а теперь мы должны справиться со всеми трудностями.
— Рита…
— Мы справимся, — повторила я. — Вместе.
Он закрыл глаза и прижался лбом к моему лбу. Мы стояли так посреди темного коридора, и где-то вдалеке завывали Тени — то ли настоящие, то ли только в моем воображении.
Ночь мы провели в отведенных нам покоях. Каменные стены, узкое окно-бойница, огромная кровать, застеленная мехами. Кьелл превратился в дракона и свернулся клубком на полу, не желая оставлять меня одну, а места для него после оборота было достаточно. Я лежала на кровати, смотрела на его чешуйчатый бок, мерно поднимающийся во сне, и думала.
О пророчестве. О Тенях. О том, что меня ждет.
И о том, что в моем мире, в моей однушке, наверное, уже хватились меня. Ищут. Переживают. Или же нет, никому из соседей я не нужна, а коллеги подумали, что я просто сбежала. А я здесь, за тысячи миров, влюбляюсь в дракона и готовлюсь идти через долину смерти, как в какой-то сказке.
Я уснула под утро, и мне снились кошмары.
Тысячи теней тянули ко мне руки, и я не могла пошевелиться. А в центре этого черного моря стоял Кьелл в человеческом обличье и смотрел на меня с такой тоской, что сердце разрывалось.
— Выбирай, — шептали тени. — Его жизнь или твоя. Выбирай.
Я проснулась с криком. За окном серел рассвет. Кьелл уже был в человеческом обличье и сидел рядом на кровати, гладя меня по голове.
— Тише, — шептал он. — Тише, я здесь.
— Это был просто сон, — выдохнула я.
— Здесь сны никогда не бывают просто снами, — ответил он серьезно. — Особенно перед Долиной.
Я посмотрела в его золотые глаза и поняла: обратной дороги нет. Есть только вперед. Только через Долину Скорби. Только вместе.
— Когда выходим? — спросила я.
— Через час, — ответил он. — Нужно успеть улететь как можно дальше до заката.
Я кивнула и поднялась. Пижама осталась вчера где-то на полу ванной комнаты, или, скорее, комнаты с огромным бассейном — кто-то принес мне нормальную одежду: плотные штаны, рубашку, теплый плащ. Я оделась молча, чувствуя, как с каждым движением во мне крепнет что-то новое. Не страх. Не отчаяние. Злость.
На того, кто втянул меня в это, предположительно, сам мир. На пророчество, которое сделало меня пешкой. На Теней, которые не дают всем покоя.
Кьелл смотрел на меня, и в его глазах загоралось что-то похожее на уважение.
— Ты готова? — спросил он.
— Нет, — честно ответила я. — Но полетели.
Мы вышли из цитадели, когда первые лучи солнца коснулись вершин башен. Город провожал нас тишиной — ни единого звука, ни единого движения. Будто вымер.
— Они не верят, что мы вернемся, — тихо сказал Кьелл.
— А ты веришь? Даже мне непонятно, когда мы вернёмся, что мы вообще должны получить после прохождения Долины? Направление – так себе подсказка о том, что делать дальше.
Он повернулся ко мне, и в его глазах плескалось что-то древнее и бесконечное.
— Я верю в тебя, Рита, — ответил он. — Остальное неважно. Нас направили, а дальше мы разберёмся.
Мы поднялись в небо, и цитадель осталась позади. Впереди ждала Долина Скорби. А где-то внутри меня, кажется, в самой глубине, уже начала пульсировать та самая искра, о которой говорило пророчество.
Искра, которая могла либо спасти этот мир, либо сжечь его дотла.
Глава 5. Долина Скорби
Теперь мы летели на восток, и земля под нами менялась.
Сначала были леса — зеленые, густые, полные жизни. Потом они поредели, уступая место холмистой равнине с редкими деревьями. А еще через час полета я заметила, как меняется цвет неба. Светло-голубое утром, к полудню оно приобрело болезненный серо-желтый оттенок, будто мир вокруг нас болел.
— Мы уже близко, — коротко бросил Кьелл.
Я прижалась к его спине плотнее, вглядываясь в горизонт. Там, вдали, поднималась в небо темная стена. Не туча — именно стена, плотная, непроницаемая, будто кто-то провел черту между жизнью и смертью.
— Это Долина?
— Это начало конца, где встречаются жизнь и смерть, — ответил загадочно он. — Держись крепче. Сейчас будет трясти.
Я не поняла, что он имел в виду, пока мы не пересекли невидимую границу. Воздух будто схлопнулся. Давление упало так резко, что у меня заложило уши, а в следующий миг началась настоящая буря. Ветер выл, рвал, швырял нас из стороны в сторону, и Кьелл едва удерживался в воздухе, работая крыльями с невероятным усилием.
— Садимся! — крикнул он, и мы камнем рухнули вниз.
Удар о землю вышел жестким. Я едва не вылетела со своего места, чудом удержавшись за гребень. Кьелл зашипел от боли — похоже, при падении он повредил лапу.
— Ты как? — бросилась я к нему, забыв о собственных ушибах.
— Бывало хуже, — сквозь зубы ответил он, трансформируясь в человека. На земле, в этом аду, быть огромной мишенью для теней было самоубийством. — А ты?
— Цела, — я огляделась и похолодела.
Мы стояли на краю огромной равнины, уходящей в бесконечность. Но это была не просто равнина. Земля здесь была черной, будто выжженной дотла, и из нее торчали обломки — кости, мечи, шлемы, обрывки того, что когда-то было доспехами и телами. Ветер завывал особенно жутко, разнося по долине пыль, в которой кружились призрачные силуэты.
— Боже мой, — выдохнула я. — Сколько же их здесь погибло?
— Тысячи, — глухо ответил Кьелл. — Десятки тысяч. Последняя великая битва - вторая битва на этой земле, которую я видел собственными глазами. Она произошла, когда я был совсем маленьким. Мы победили тогда, но цена была чудовищной. Одна из них – невозможность драконам долго находится здесь. Раньше это место было одним из самых красивых. И таких земель сейчас очень много в нашем мире, всё из-за Теней. Тени загоняют нас в места своей силы, именно поэтому драконам здесь быть опасно.
Он взял меня за руку, и мы пошли вперед. Воздух здесь был тяжелым, густым, им было трудно дышать. Каждый шаг давался с усилием, будто невидимые руки толкали нас вниз, пытаясь втянуть в землю.
— Не смотри по сторонам, — предупредил Кьелл. — Тени здесь повсюду. Они питаются страхом. Чем больше боишься, тем сильнее становишься для них видимым.
— А если я уже боюсь? — честно спросила я.
Он остановился, повернулся ко мне и взял мое лицо в ладони. Его пальцы были горячими, как всегда, и в этом тепле было что-то спасительное посреди всеобщего холода.
— Думай обо мне, — сказал он тихо. — Думай о том, что будет после. О том, как мы выберемся отсюда и я покажу тебе настоящий Эйрот — с его рассветами и закатами, с его водопадами и цветущими долинами. Думай о жизни, Рита. Тени не выносят жизни.
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Не от страха — от отчаяния. Слишком много смертей вокруг. Слишком много боли, впитавшейся в эту землю.
Мы пошли дальше.
Через час пути я перестала различать время. Все слилось в серую пелену — небо, земля, воздух. Только рука Кьелла в моей руке была реальной, только его тепло не давало мне провалиться в отчаяние.
Тени появлялись постепенно. Сначала просто мелькали на периферии зрения — смазанные силуэты, которые исчезали, стоило повернуть голову. Потом стали четче. Я видела их — бывших драконов, бывших людей, искаженных, сведенных к одной лишь темной цели - убить. Они тянули ко мне руки, шептали что-то, звали.
— Не слушай, — Кьелл сжимал мою ладонь до боли. — Это ловушка. Они хотят, чтобы ты откликнулась.
— Я знаю, — шептала я в ответ, но голоса становились громче.
«Маргарита…» — пели они. — «Иди к нам… Здесь нет боли… Здесь нет страха… Только покой…И сила»
— Заткнитесь, — шипела я сквозь зубы.
Но они не замолкали.
К вечеру мы добрались до центра Долины. Здесь было хуже всего. Земля расступалась провалами, из которых сочился черный туман, а костей было так много, что они хрустели под ногами. Кьелл шел, прихрамывая — поврежденная лапа в человеческом обличье болела, но он не жаловался.
— Нам нужно укрытие на ночь, — сказал он, останавливаясь. — Ночью Тени, которые обитают здесь, становятся сильнее. Мы не выживем под открытым небом.
— Где мы спрячемся? Здесь же ничего нет.
Он огляделся, и вдруг его взгляд остановился на чем-то вдалеке.
— Там, — указал он.
Я присмотрелась и увидела руины. Огромные, черные, они возвышались над равниной, как скелеты древних чудовищ. Когда-то это была крепость — мощная, неприступная. Теперь от нее остались только стены да пара уцелевших башен.
— Что это?
— Старая драконья цитадель, — ответил Кьелл. — Здесь держали оборону в последней битве. Если где и есть защита от Теней, то только там.
Мы направились к руинам. По пути Тени становились все наглее — они уже не просто мелькали, а подходили вплотную, дышали в затылок холодом, касались призрачными пальцами. Я вздрагивала от каждого прикосновения, но не останавливалась.
Внутри крепости оказалось не лучше, чем снаружи. Темнота здесь сгустилась настолько, что стала почти осязаемой. Кьелл высек искру — маленький огонек зажегся на его ладони, разгоняя тьму.
— Драконья магия, — пояснил он. — Немного, но хватит.
Мы нашли угол, более-менее защищенный от ветра, и сели, прижавшись друг к другу. Кьелл обнял меня, укрывая своим плащом, и я впервые за много часов почувствовала, как перестаю дрожать.
— Страшно? — спросил он тихо.
— Очень, — призналась я.
— Я рядом.
Я подняла голову и посмотрела на него. В свете маленького огонька его лицо казалось высеченным из камня — резкие черты, глубокие тени под глазами, плотно сжатые губы. Он выглядел уставшим. Сильнее, чем признавал.
— Кьелл, — позвала я. — Ты можешь мне кое-что пообещать?
— Все что угодно.
— Если станет совсем плохо… если я не смогу идти дальше… оставь меня.
Он замер. В его глазах вспыхнуло что-то, похожее на ярость.
— Никогда.
— Послушай, — я коснулась ладонью его щеки. — Ты нужен своему миру. Ты дракон, ты воин. А я просто девушка из другого измерения, которая случайно провалилась в дыру. Если выбирать между моей жизнью и твоей…
— Нет, — перебил он жестко. — Не смей. Даже думать не смей об этом, Рита. Ты для меня не случайность. Ты — все.
Он поцеловал меня — требовательно, отчаянно, будто пытался доказать свои слова каждым прикосновением губ. Я ответила, вкладывая в поцелуй весь свой страх, всю свою надежду, всю нежность, которую успела почувствовать к этому невероятному и древнему существу.
Мы целовались, пока не кончился воздух. А потом Кьелл отстранился и посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я не дам тебе погибнуть, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе звучала сталь. — Даже если мне придется сражаться со всеми Тенями этого мира в одиночку. Нас отправили сюда не случайно, и мы вместе выясним правду.
— Хорошо, — я взяла его за руку. — Мы вместе. ДА?
Он кивнул и улыбнулся — впервые за сегодня. Улыбка вышла кривой, усталой, но настоящей.
— Вместе.
Ночь тянулась бесконечно. Мы сидели, прижавшись друг к другу, и слушали вой ветра за стенами. Иногда к вою примешивались другие звуки — стоны, всхлипы, смех. Тени бродили совсем рядом, чуяли живых, но огонь Кьелла отпугивал их.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я, когда тишина стала совсем невыносимой. — О хорошем. О том, что было до войны.
Кьелл помолчал, собираясь с мыслями.
— У нас были праздники, — начал он негромко. — Раз в сто лет все драконы собирались вместе. Мы летали высоко-высоко, почти к самым звездам, и устраивали гонки. А потом возвращались на землю, превращались в людей и пили вино из драконьих ягод. Оно сладкое, терпкое, пьянит быстрее любого другого.
— Звучит вкусно, — улыбнулась я.
— Было красиво. Моя мать любила эти праздники. Она танцевала так, что все вокруг замирали.
— А отец?
Кьелл надолго замолчал. Я уже решила, что не ответит, но он заговорил — тихо, глухо, будто выдавливая из себя слова.
— Отец погиб в той битве. Здесь, в Долине. Я видел, как он падал. Он прикрывал отступление, давал всем время уйти. Тени настигли его раньше, чем он успел подняться в воздух.
— Кьелл… — я прижалась к нему крепче, обнимая за талию.
— Я не успел ему помочь. Я был слишком мал, слишком слаб. Стоял на краю и смотрел, как его затягивает тьма.
