Кодбаны не чувствуют страха, но значит ли это, что они ощущали его когда-либо?
Седой воин встречал рассвет. За дальней вершиной скал возле горизонта вспыхнул яркий свет, он побежал в стороны и превратился в жёлтую полосу. Она становилась всё толще и длиннее, и вот огненный гигант показал свою макушку, медленно растущую над замёрзшей поверхностью мёртвых земель. Когда огонь утреннего неба стал отражаться в глазах воина, он спустился с плиты над древним входом и спрыгнул с высоких ступеней вниз. Несколько человек ещё подтаскивали камни, собранные в охапки, и ссыпали их на краю рва, боязливо посматривая в сторону утреннего зарева. Умарс прервал их работу и отправил всех внутрь. На сегодня камней было достаточно. Он последний раз глянул на жёлтого великана, поднимавшего свою огромную лысую голову со своего ночного ложа, и пошёл в траншею, ведущую к воротам.
Советник Красс жил в соседнем со складом помещении. Он был один, как и все советники общины. Умарс знал, что утренний визит в скромное жилище этого добродушного человека никого не потревожит, кроме его единственного обитателя. Но и это было исключено, так как Красс был уже на ногах и что-то тщательно пережёвывал, одновременно перекладывая разные фигурки на полке. Не оборачиваясь, он сразу спросил гостя.
- Это вы, дорогой советник?
Умарс невольно застыл с поднятой кверху занавесью. Несомненно, слабый шорох ткани, а может, дуновение ветерка выдали его, но как он догадался, что это именно он, Умарс?
- Не напрягайте так свою голову, дорогой друг. Я знаю, о чём вы сейчас думаете и могу с полной уверенностью сообщить вам, что вы ошибаетесь на этот счёт. Мои способности читать ваши мысли мы уже обсуждали и вам теперь известно, что таких магических возможностей у меня нет. Я просто читаю выражение лиц. Но, простите, я снова не даю вам вставить ни слова…
- Нет, нет, я всегда с интересом готов вас слушать. Но мне всё же невдомёк, если вы читаете не мысли, а лица, а сейчас вы даже не видели не то что лица, но даже фигуры вашего гостя, то как же…
- Мой друг, не вините себя в том, что сразу не догадались сами. Это моё ремесло сделало меня таким. Определить цель, как причину, и не только последствия, но и саму динамику процесса… ох, я снова забылся.
Красс поднимал с полки очередную фигурку, выполненную из песочного камня, искусно превращённого в странное существо или в обычного морхуна, а иногда даже во что-то похожее на человека, но странным мановением руки созидателя получившего вторую голову или лишнюю пару рук. Он полировал каждую фигурку, натирая её до блеска какой-то пастообразной массой, после чего ставил на место, отступал на шаг и любовался ей.
- Прелестные вещицы, не правда ли? Это моё достоинство, как и мои слабости, недостатки. Многие из этих вещиц выполнены руками мастеров-одиночек в каких-нибудь дальних пещерах, куда не добежит ни один скакун. Они передавались из племени в племя, из убежища в убежище, их теряли, снова находили, продавали, меняли на еду и снова выкупали. Жаль, но со многими мне приходилось расставаться, чтобы принести в дар какому-нибудь правителю, не способному толком связать два слова. Но торговля требует многих жертв, иногда трогающих душу.
- Но разве можно так искусно обработать камень? Такие тонкие линии, словно волоски, - удивился Умарс, приблизившись на несколько шагов к полке. – Да и что это, я совсем не разберу?
Красс улыбнулся, обернувшись, наконец, в сторону собеседника.
- А это, - он бережно взял в руки каменную фигурку размером с ладонь, - сделано задолго до нас с вами. Трёхлистник, такие растения могли расти на Марсе когда-то очень давно. Его нашли в одном из засыпанных городов. Очень ценная вещица.
Умарс пробежал глазами по многочисленным фигуркам, и вдруг его заинтересовало что-то, напоминающее ларец или просто коробку с диковинными крючками-защёлками. Красс тут же перехватил взгляд воина, с его лица мгновенно слетела добродушная улыбка и он поспешил отвлечь гостя.
- Аа… дорогой друг! Что же вас привело ко мне на этот раз?
Он прикоснулся к плечу собеседника и слегка развернул его к выходу. Умарс немного удивился странным переменам в торговце, но перешёл к главному.
- Советник Красс. Я знаю, что вы послали людей по моей просьбе, но боюсь, что вынужден снова просить вас об услуге.
- Вот как? – вздёрнул бровями Красс. - Но у меня ничего нет, мне нечего вам предложить…
- Нет, я думаю, всё же есть. Хоть это может показаться бредовой идеей, даже преступной, но вопрос жизни людей выше всего этого.
Красс, слегка обеспокоенный таким началом, задвигал зрачками и снова приподнял белесые брови. Он почти не контролировал свою мимику, его взгляд начал метаться, всё чаще останавливаясь на полке с каменными фигурками. Ему вдруг стало казаться, что сейчас ему прикажут отдать то, что дороже жизни. Он уже не сопротивлялся своим желаниям, а просто уставился на тёмную фиолетовую шкатулку, блестевшую среди других каменных сокровищ. Видимо, этому предмету досталось полировочной пасты от души, так как она заметно выделялась среди других бесценных приобретений советника.
- Как это… каким образом всё это может спасти их жизни? Ваша затея, мой друг, действительно несколько бредовая.
Умарс непонимающе вглядывался в торговца, всё больше склоняясь к версии его временного помешательства.
- Вы не спасёте этим ни одной жизни, но если вам будет угодно лишить меня этой самой жизни, то…
Умарс направил взгляд в ту сторону, куда безотрывно смотрел Красс, и поспешил одёрнуть советника, пока не случилась беда.
- О, нет, нет! Как вы могли подумать? Я расценил ваше увлечение, и моя оценка всему этому величию по достоинству осталась у меня глубоко в сердце. Я хотел бы спросить у вас, как у хозяина немного другого ремесла, чтобы вы…
- Другого? – оживился Красс. – Но какого?
Умарс понял, что не сильно ошибался по поводу самочувствия торговца, поэтому решил не изводить его загадками и спросить напрямую.
- Советник, мне нужен жир для ламп.
- Жир для ламп? Но это же не проблема, правда, его немного осталось, тем более, вы уже получали. Но так как вы, позволю заметить…
- Весь жир со склада! – прервал его Умарс. – А также весь запас фитиля и всех тканей, которые найдутся на ваших полках.
Долгая пауза не разрядила обстановку в пещере. Красс как-то отрешённо смотрел на свои драгоценные фигурки, не думая о сути вопроса, заданного ему таким неожиданным, почти вероломным образом. Казалось, ему нет никакого дела до запасов жира, как и до других вещей. Да, собственно, и до Умарса ему уже не было дела. Его интерес к проблеме, к войне, даже к складу на сегодня был уже исчерпан.
- Как вам будет угодно..., - прошептал торговец, отвернувшись от Умарса, давая ему понять, что приём гостей на сегодня окончен. Воин поспешно скрылся за занавесью.
«Сколько можно играть в твою игру, советник? Твои способности почти обыденные. Бесспорно, в торговле ты преуспел, но во всём остальном… К тебе в жилище не может прийти никто, кроме советников или правителя. А без доклада твоих охранников к тебе могу прийти только я».
Умарс шёл выполнять свои ежедневные дела, но в душе его стало пусто и темно. Было ощущение, что это не Красс сдал свои позиции, жертвуя запасами со склада, а он, старый седой воин, отдал врагу последний кусок мяса, вырванного из рук голодного марсианина, жаждущего защиты.
-15-
Косс ушёл, его новый хозяин внушал чувство затаившейся подлости, подвоха, которые могут проявиться в любую минуту. Карлик действовал, это стало ясно из событий, случившихся в прошлую ночь. Минутное отсутствие Косса привело к мгновенной реакции Морака. Он торопится, это можно понять не только по его постоянно бегающим глазам и ужасающим гримасам на лице. Человеку свойственно спешить, но больному умирающему горбуну стоило бы нестись галопом к своей цели, чтобы успеть её достичь.
Косс проклинал себя за то, что не задушил его ещё тогда, у источника. Прекрасная возможность обвинить в смерти грумов. Вероятно, Хобинхор не слишком обеспокоился бы этим случаем, хотя, как знать? Куча стражников ринется в пещеру, станет рыскать по углам и наткнётся на нору грумов. Теперь Косс убеждён, что нора там есть, и не только там. Когда настигаемые людьми стаи этих слепых тварей скрываются в тупиковых ветках подземелья, то они как будто растворяются там. Где они живут, чем питаются? Если их пещеры такие же, как эти, значит туда попадает свет. Но эти существа слепы, словно свет им чужд. Но даже если глаза им совсем не нужны, то без воды они существовать не могут. Выходит, в их обиталище она есть, как и пища, которую они явно не добывают в боях, как люди.
Мысли наскакивали одна на другую, стражник даже не заметил, как оказался в небольшом зале, освещённом несколькими фитилями. Круглый камень со сточенной верхушкой был чёрным, он блестел от падающего на него оранжевого света. Казалось, что если прикоснуться к нему ладонью, она прилипнет навеки, но это лишь память играет воображением. Камень давно высох от крови, веками стекавшей по его боковым канавкам в углубления в полу. Место, где разделывали туши морхунов, уже давно никто не посещал. Когда-то кровь лилась здесь рекой, а углубления для её сбора не успевали опорожняться. Птенцы росли быстро, поэтому ряды скакунов пополнялись регулярно, как и запасы мяса. Тогда была вода, теперь её почти нет. Женщины прикладывали усилия со своей стороны, чтобы задобрить источники, украшая их и называя ласковыми именами, но и это больше не работало. Колодец, в пещере которого исчез ребёнок, украденный грумами, тоже имел имя. Аонис, это слово пришло издалека, оно было чужим, но оказалось таким важным и понятным для обитателей умирающей планеты. Великий мудрец, так понимали это слово женщины племени кодбанов. Для него они плели замысловатые кружева из собственных волос, сооружали кисточки, обвязанные красивыми шнурками и мешочки с самыми красивыми камешками, найденными в глубинах тёмных тоннелей. Теперь, когда Морак указал своим приспешникам грязным пальцем на все эти побрякушки у входа к источнику, женщины подобрали их, скинутые на пол, и принесли сюда.
Десять фигур в чёрных накидках стояли вокруг чёрного камня, склонив головы. Они не шевелились и не разговаривали, а чёрная материя почти скрывала их лица, не позволяя определить, кто они. Косс почувствовал, как холод пробежал по его пальцам. Он отступил назад, чтобы не быть замеченным, но сам стал наблюдать за происходящим.
Фигуры в чёрном вздрогнули почти одновременно, из под накидок показались руки и легли на камень. Тут же странный низкий гул повис под сводом пещеры, будто зимний ветер случайно залетел в открытые ворота убежища и понёсся вглубь тоннелей в поисках жертв. Гул нарастал, Коссу показалось, что он исходит от камня, но вскоре он понял, что люди в чёрных накидках стали его источником. Звук становился всё громче и гортанней, вскоре уже стало казаться, что стены готовы обрушиться под его напором. Коссу ничего не оставалось делать, как сбежать или зажать руки руками. Странное любопытство сковало его ноги, поэтому он остался на месте, прижимая ладони к голове, но внезапно сквозь пальцы пробилось ещё что-то, кроме сплошного гудения. Косс убрал руки.
Слабое повизгивание, переходящее в тявканье, послышалось откуда-то из глубины зала. Оно как будто пыталось поддержать странный процесс, а может быть, стремилось помешать его продолжению. Гул нарастал, а вместе с ним визг и лай становился громче. Вот уже неистовые душераздирающие звуки стали перебивать гул. Косс вглядывался вдаль, стараясь заглянуть за спины участников этого странного сборища, и вот ему показалось, что там что-то есть. Нечто тёмное и бесформенное металось в дальнем углу пещеры, пытаясь пробить собой стену или провалиться сквозь землю.
Грум, мелькнуло у Косса в голове. Сомнений быть не могло, тяфкающие звуки принадлежат именно грумам. Но что он там делает, почему не убегает и так мечется, словно пытается покончить с собой? Стражник привычным движением нащупал камень ногой и прижвинул его ближе.
Гул продолжался, он сливался воедино с визгом зверя и принимал режущие слух оттенки. Косс всё понял. Песня смерти, вот верное название этому звуку. Грумы слепы, но обоняние и слух полностью заменили им глаза. Этому зверю в углу пещеры не повезло. Звук, приводящий к дрожи даже стены зала, просто разрывал мягкую голову этой жертвы.
Через некоторое время, которое даже Коссу показалось бесконечным, от круга отделились четыре фигуры и двинулись в тёмный угол. Они подняли четыре конца веревки, которой был накрепко связан грум, и поволокли его извивающееся тело в середину зала. Там они взвалили его на камень и прижали к нему, натянув концы верёвок.
Косс не смел пошевелиться, его глаза стали тусклыми, зрачки расширились и застыли. Это происходило как в страшном сне. Гул прекратился, вместо него послышался громкий голос, произносящий странные слова. Это был женский голос, хотя он никак не увязывался с увиденным.
- Аонис! Ты мудр, но допустил то, что произошло. На твоих глазах свершилось убийство ребёнка. Зачем тебе его кровь? За что мы расплачиваемся такой страшной ценой?
Косс не мог поверить в это. Голос, он такой знакомый и родной, но каким образом? Откуда в нём столько силы, ведь это всего лишь такая слабая и беззащитная Соли? Зачем она здесь? Серое существо больше не тяфкало, оно жалобно скулило, мотая головой в разные стороны, пытаясь увидеть своих палачей невидящими белыми глазами-бусинами.
- Ты на их стороне, раз допускаешь такое. Даже воду ты отдал им, грумам. Так получи же их кровь, захлебнись ей, Аонис!
Пола накидки одной из фигур шевельнулась, показалось колено, а чуть выше его то, что резануло слух Косса. Ножны, закреплённые ремнями на женском бедре, а из них с тусклым блеском и металлическим звоном вышла секира. Вторая рука фигуры в чёрном подхватила рукоять тяжёлого оружия, секира перешла следующей женщине. Вскоре она оказалась в руках оратора, та смело взялась за рукоять и объявила приговор зверю.
- Умри же, мерзкая тварь!
Подняв руки над головой, женщина какое-то время смотрела на мотающего головой грума, как будто хотела навсегда запомнить его таким жалким и беспомощным.
- Соли! Остановись! Не делай этого.
Женщина вздрогнула, всё ещё держа орудие мести поднятым над собой. Чёрные балахоны все, как по команде, повернулись в сторону мужчины. Пустые с фиолетовым отливом зрачки, все десять пар остекленевших глаз стали всматриваться в темноту коридора. Косс сделал шаг вперёд.
- Этим вы ничего не решите…
- Не подходи! Мы закончим начатое! – перебила стражника женщина с секирой. Изящно загнутое лезвие, тонкое и острое, плавно переходило к рукояти из материала, обрамлённого рисунками и символами.
- Вы, мужчины, уже ничем не поможете нашему племени, так позвольте нам решить, как покончить со всем этим.
Косс недоумевал. Что так изменило его Соли, она никогда так не разговаривала с ним, а это оружие, его оружие, откуда оно в её руках?
- Соли, это же я, Косс. Ты меня узнаёшь?
- Они загородили нам путь к Аонису, скинули на пол все подношения источнику. Дитя ещё можно было спасти, но твой грязный карлик приказал никого не пускать туда. Ты, только ты и твои люди возле источника… как же я ненавижу их!
Седой воин встречал рассвет. За дальней вершиной скал возле горизонта вспыхнул яркий свет, он побежал в стороны и превратился в жёлтую полосу. Она становилась всё толще и длиннее, и вот огненный гигант показал свою макушку, медленно растущую над замёрзшей поверхностью мёртвых земель. Когда огонь утреннего неба стал отражаться в глазах воина, он спустился с плиты над древним входом и спрыгнул с высоких ступеней вниз. Несколько человек ещё подтаскивали камни, собранные в охапки, и ссыпали их на краю рва, боязливо посматривая в сторону утреннего зарева. Умарс прервал их работу и отправил всех внутрь. На сегодня камней было достаточно. Он последний раз глянул на жёлтого великана, поднимавшего свою огромную лысую голову со своего ночного ложа, и пошёл в траншею, ведущую к воротам.
Советник Красс жил в соседнем со складом помещении. Он был один, как и все советники общины. Умарс знал, что утренний визит в скромное жилище этого добродушного человека никого не потревожит, кроме его единственного обитателя. Но и это было исключено, так как Красс был уже на ногах и что-то тщательно пережёвывал, одновременно перекладывая разные фигурки на полке. Не оборачиваясь, он сразу спросил гостя.
- Это вы, дорогой советник?
Умарс невольно застыл с поднятой кверху занавесью. Несомненно, слабый шорох ткани, а может, дуновение ветерка выдали его, но как он догадался, что это именно он, Умарс?
- Не напрягайте так свою голову, дорогой друг. Я знаю, о чём вы сейчас думаете и могу с полной уверенностью сообщить вам, что вы ошибаетесь на этот счёт. Мои способности читать ваши мысли мы уже обсуждали и вам теперь известно, что таких магических возможностей у меня нет. Я просто читаю выражение лиц. Но, простите, я снова не даю вам вставить ни слова…
- Нет, нет, я всегда с интересом готов вас слушать. Но мне всё же невдомёк, если вы читаете не мысли, а лица, а сейчас вы даже не видели не то что лица, но даже фигуры вашего гостя, то как же…
- Мой друг, не вините себя в том, что сразу не догадались сами. Это моё ремесло сделало меня таким. Определить цель, как причину, и не только последствия, но и саму динамику процесса… ох, я снова забылся.
Красс поднимал с полки очередную фигурку, выполненную из песочного камня, искусно превращённого в странное существо или в обычного морхуна, а иногда даже во что-то похожее на человека, но странным мановением руки созидателя получившего вторую голову или лишнюю пару рук. Он полировал каждую фигурку, натирая её до блеска какой-то пастообразной массой, после чего ставил на место, отступал на шаг и любовался ей.
- Прелестные вещицы, не правда ли? Это моё достоинство, как и мои слабости, недостатки. Многие из этих вещиц выполнены руками мастеров-одиночек в каких-нибудь дальних пещерах, куда не добежит ни один скакун. Они передавались из племени в племя, из убежища в убежище, их теряли, снова находили, продавали, меняли на еду и снова выкупали. Жаль, но со многими мне приходилось расставаться, чтобы принести в дар какому-нибудь правителю, не способному толком связать два слова. Но торговля требует многих жертв, иногда трогающих душу.
- Но разве можно так искусно обработать камень? Такие тонкие линии, словно волоски, - удивился Умарс, приблизившись на несколько шагов к полке. – Да и что это, я совсем не разберу?
Красс улыбнулся, обернувшись, наконец, в сторону собеседника.
- А это, - он бережно взял в руки каменную фигурку размером с ладонь, - сделано задолго до нас с вами. Трёхлистник, такие растения могли расти на Марсе когда-то очень давно. Его нашли в одном из засыпанных городов. Очень ценная вещица.
Умарс пробежал глазами по многочисленным фигуркам, и вдруг его заинтересовало что-то, напоминающее ларец или просто коробку с диковинными крючками-защёлками. Красс тут же перехватил взгляд воина, с его лица мгновенно слетела добродушная улыбка и он поспешил отвлечь гостя.
- Аа… дорогой друг! Что же вас привело ко мне на этот раз?
Он прикоснулся к плечу собеседника и слегка развернул его к выходу. Умарс немного удивился странным переменам в торговце, но перешёл к главному.
- Советник Красс. Я знаю, что вы послали людей по моей просьбе, но боюсь, что вынужден снова просить вас об услуге.
- Вот как? – вздёрнул бровями Красс. - Но у меня ничего нет, мне нечего вам предложить…
- Нет, я думаю, всё же есть. Хоть это может показаться бредовой идеей, даже преступной, но вопрос жизни людей выше всего этого.
Красс, слегка обеспокоенный таким началом, задвигал зрачками и снова приподнял белесые брови. Он почти не контролировал свою мимику, его взгляд начал метаться, всё чаще останавливаясь на полке с каменными фигурками. Ему вдруг стало казаться, что сейчас ему прикажут отдать то, что дороже жизни. Он уже не сопротивлялся своим желаниям, а просто уставился на тёмную фиолетовую шкатулку, блестевшую среди других каменных сокровищ. Видимо, этому предмету досталось полировочной пасты от души, так как она заметно выделялась среди других бесценных приобретений советника.
- Как это… каким образом всё это может спасти их жизни? Ваша затея, мой друг, действительно несколько бредовая.
Умарс непонимающе вглядывался в торговца, всё больше склоняясь к версии его временного помешательства.
- Вы не спасёте этим ни одной жизни, но если вам будет угодно лишить меня этой самой жизни, то…
Умарс направил взгляд в ту сторону, куда безотрывно смотрел Красс, и поспешил одёрнуть советника, пока не случилась беда.
- О, нет, нет! Как вы могли подумать? Я расценил ваше увлечение, и моя оценка всему этому величию по достоинству осталась у меня глубоко в сердце. Я хотел бы спросить у вас, как у хозяина немного другого ремесла, чтобы вы…
- Другого? – оживился Красс. – Но какого?
Умарс понял, что не сильно ошибался по поводу самочувствия торговца, поэтому решил не изводить его загадками и спросить напрямую.
- Советник, мне нужен жир для ламп.
- Жир для ламп? Но это же не проблема, правда, его немного осталось, тем более, вы уже получали. Но так как вы, позволю заметить…
- Весь жир со склада! – прервал его Умарс. – А также весь запас фитиля и всех тканей, которые найдутся на ваших полках.
Долгая пауза не разрядила обстановку в пещере. Красс как-то отрешённо смотрел на свои драгоценные фигурки, не думая о сути вопроса, заданного ему таким неожиданным, почти вероломным образом. Казалось, ему нет никакого дела до запасов жира, как и до других вещей. Да, собственно, и до Умарса ему уже не было дела. Его интерес к проблеме, к войне, даже к складу на сегодня был уже исчерпан.
- Как вам будет угодно..., - прошептал торговец, отвернувшись от Умарса, давая ему понять, что приём гостей на сегодня окончен. Воин поспешно скрылся за занавесью.
«Сколько можно играть в твою игру, советник? Твои способности почти обыденные. Бесспорно, в торговле ты преуспел, но во всём остальном… К тебе в жилище не может прийти никто, кроме советников или правителя. А без доклада твоих охранников к тебе могу прийти только я».
Умарс шёл выполнять свои ежедневные дела, но в душе его стало пусто и темно. Было ощущение, что это не Красс сдал свои позиции, жертвуя запасами со склада, а он, старый седой воин, отдал врагу последний кусок мяса, вырванного из рук голодного марсианина, жаждущего защиты.
-15-
Косс ушёл, его новый хозяин внушал чувство затаившейся подлости, подвоха, которые могут проявиться в любую минуту. Карлик действовал, это стало ясно из событий, случившихся в прошлую ночь. Минутное отсутствие Косса привело к мгновенной реакции Морака. Он торопится, это можно понять не только по его постоянно бегающим глазам и ужасающим гримасам на лице. Человеку свойственно спешить, но больному умирающему горбуну стоило бы нестись галопом к своей цели, чтобы успеть её достичь.
Косс проклинал себя за то, что не задушил его ещё тогда, у источника. Прекрасная возможность обвинить в смерти грумов. Вероятно, Хобинхор не слишком обеспокоился бы этим случаем, хотя, как знать? Куча стражников ринется в пещеру, станет рыскать по углам и наткнётся на нору грумов. Теперь Косс убеждён, что нора там есть, и не только там. Когда настигаемые людьми стаи этих слепых тварей скрываются в тупиковых ветках подземелья, то они как будто растворяются там. Где они живут, чем питаются? Если их пещеры такие же, как эти, значит туда попадает свет. Но эти существа слепы, словно свет им чужд. Но даже если глаза им совсем не нужны, то без воды они существовать не могут. Выходит, в их обиталище она есть, как и пища, которую они явно не добывают в боях, как люди.
Мысли наскакивали одна на другую, стражник даже не заметил, как оказался в небольшом зале, освещённом несколькими фитилями. Круглый камень со сточенной верхушкой был чёрным, он блестел от падающего на него оранжевого света. Казалось, что если прикоснуться к нему ладонью, она прилипнет навеки, но это лишь память играет воображением. Камень давно высох от крови, веками стекавшей по его боковым канавкам в углубления в полу. Место, где разделывали туши морхунов, уже давно никто не посещал. Когда-то кровь лилась здесь рекой, а углубления для её сбора не успевали опорожняться. Птенцы росли быстро, поэтому ряды скакунов пополнялись регулярно, как и запасы мяса. Тогда была вода, теперь её почти нет. Женщины прикладывали усилия со своей стороны, чтобы задобрить источники, украшая их и называя ласковыми именами, но и это больше не работало. Колодец, в пещере которого исчез ребёнок, украденный грумами, тоже имел имя. Аонис, это слово пришло издалека, оно было чужим, но оказалось таким важным и понятным для обитателей умирающей планеты. Великий мудрец, так понимали это слово женщины племени кодбанов. Для него они плели замысловатые кружева из собственных волос, сооружали кисточки, обвязанные красивыми шнурками и мешочки с самыми красивыми камешками, найденными в глубинах тёмных тоннелей. Теперь, когда Морак указал своим приспешникам грязным пальцем на все эти побрякушки у входа к источнику, женщины подобрали их, скинутые на пол, и принесли сюда.
Десять фигур в чёрных накидках стояли вокруг чёрного камня, склонив головы. Они не шевелились и не разговаривали, а чёрная материя почти скрывала их лица, не позволяя определить, кто они. Косс почувствовал, как холод пробежал по его пальцам. Он отступил назад, чтобы не быть замеченным, но сам стал наблюдать за происходящим.
Фигуры в чёрном вздрогнули почти одновременно, из под накидок показались руки и легли на камень. Тут же странный низкий гул повис под сводом пещеры, будто зимний ветер случайно залетел в открытые ворота убежища и понёсся вглубь тоннелей в поисках жертв. Гул нарастал, Коссу показалось, что он исходит от камня, но вскоре он понял, что люди в чёрных накидках стали его источником. Звук становился всё громче и гортанней, вскоре уже стало казаться, что стены готовы обрушиться под его напором. Коссу ничего не оставалось делать, как сбежать или зажать руки руками. Странное любопытство сковало его ноги, поэтому он остался на месте, прижимая ладони к голове, но внезапно сквозь пальцы пробилось ещё что-то, кроме сплошного гудения. Косс убрал руки.
Слабое повизгивание, переходящее в тявканье, послышалось откуда-то из глубины зала. Оно как будто пыталось поддержать странный процесс, а может быть, стремилось помешать его продолжению. Гул нарастал, а вместе с ним визг и лай становился громче. Вот уже неистовые душераздирающие звуки стали перебивать гул. Косс вглядывался вдаль, стараясь заглянуть за спины участников этого странного сборища, и вот ему показалось, что там что-то есть. Нечто тёмное и бесформенное металось в дальнем углу пещеры, пытаясь пробить собой стену или провалиться сквозь землю.
Грум, мелькнуло у Косса в голове. Сомнений быть не могло, тяфкающие звуки принадлежат именно грумам. Но что он там делает, почему не убегает и так мечется, словно пытается покончить с собой? Стражник привычным движением нащупал камень ногой и прижвинул его ближе.
Гул продолжался, он сливался воедино с визгом зверя и принимал режущие слух оттенки. Косс всё понял. Песня смерти, вот верное название этому звуку. Грумы слепы, но обоняние и слух полностью заменили им глаза. Этому зверю в углу пещеры не повезло. Звук, приводящий к дрожи даже стены зала, просто разрывал мягкую голову этой жертвы.
Через некоторое время, которое даже Коссу показалось бесконечным, от круга отделились четыре фигуры и двинулись в тёмный угол. Они подняли четыре конца веревки, которой был накрепко связан грум, и поволокли его извивающееся тело в середину зала. Там они взвалили его на камень и прижали к нему, натянув концы верёвок.
Косс не смел пошевелиться, его глаза стали тусклыми, зрачки расширились и застыли. Это происходило как в страшном сне. Гул прекратился, вместо него послышался громкий голос, произносящий странные слова. Это был женский голос, хотя он никак не увязывался с увиденным.
- Аонис! Ты мудр, но допустил то, что произошло. На твоих глазах свершилось убийство ребёнка. Зачем тебе его кровь? За что мы расплачиваемся такой страшной ценой?
Косс не мог поверить в это. Голос, он такой знакомый и родной, но каким образом? Откуда в нём столько силы, ведь это всего лишь такая слабая и беззащитная Соли? Зачем она здесь? Серое существо больше не тяфкало, оно жалобно скулило, мотая головой в разные стороны, пытаясь увидеть своих палачей невидящими белыми глазами-бусинами.
- Ты на их стороне, раз допускаешь такое. Даже воду ты отдал им, грумам. Так получи же их кровь, захлебнись ей, Аонис!
Пола накидки одной из фигур шевельнулась, показалось колено, а чуть выше его то, что резануло слух Косса. Ножны, закреплённые ремнями на женском бедре, а из них с тусклым блеском и металлическим звоном вышла секира. Вторая рука фигуры в чёрном подхватила рукоять тяжёлого оружия, секира перешла следующей женщине. Вскоре она оказалась в руках оратора, та смело взялась за рукоять и объявила приговор зверю.
- Умри же, мерзкая тварь!
Подняв руки над головой, женщина какое-то время смотрела на мотающего головой грума, как будто хотела навсегда запомнить его таким жалким и беспомощным.
- Соли! Остановись! Не делай этого.
Женщина вздрогнула, всё ещё держа орудие мести поднятым над собой. Чёрные балахоны все, как по команде, повернулись в сторону мужчины. Пустые с фиолетовым отливом зрачки, все десять пар остекленевших глаз стали всматриваться в темноту коридора. Косс сделал шаг вперёд.
- Этим вы ничего не решите…
- Не подходи! Мы закончим начатое! – перебила стражника женщина с секирой. Изящно загнутое лезвие, тонкое и острое, плавно переходило к рукояти из материала, обрамлённого рисунками и символами.
- Вы, мужчины, уже ничем не поможете нашему племени, так позвольте нам решить, как покончить со всем этим.
Косс недоумевал. Что так изменило его Соли, она никогда так не разговаривала с ним, а это оружие, его оружие, откуда оно в её руках?
- Соли, это же я, Косс. Ты меня узнаёшь?
- Они загородили нам путь к Аонису, скинули на пол все подношения источнику. Дитя ещё можно было спасти, но твой грязный карлик приказал никого не пускать туда. Ты, только ты и твои люди возле источника… как же я ненавижу их!
