Ближайший к Угрюмому скелет присел, пропуская удар длинной, как небольшое весло, дубины над собой. При этом немёртвый успел полоснуть Клёппа по ногам своим мечом, но попал по намотанным на Клеппа шкурам, и, похоже, не прорубил толстую шерсть медведя. Клепп с неожиданной для его размеров быстротой тоже присел, опуская щит, а потом выпрямился, одновременно ударив щитом снизу вверх. Он буквально выстрелил мертвецом в море, тот с металлическим лязгом вылетел за борт, увлекая за собой второго, одновременно распадаясь на части. Третьего, умело заблокировав его меч своим топориком, взял на себя сын Вальдгарда. Он пригнул тварь к земле, и остальные раздробили исходившие зелёным, тусклым, поганочным свечением кости.
Хродвальд опустился, ища свой меч. Нашел не сразу - не иначе кто-то пнул клинок в суматохе.
Рядом вспыхнуло зелёным, и страшно закричал человек. Ярл обернулся, и увидел, как один из его воинов оседает на землю, а плоть его, охваченная призрачным пламенем, стекает словно воск в печи. Ярл не смог узнать этого бойца.
Хродвальд посмотрел на палубу. Бой длился не больше десятка вздохов, но остальные враги уже успели прийти в себя. Они собрались тесной группой и двигались к корме. Впереди шли явно местные бонды. Великолепные доспехи! Стальные, плотно подогнанные чешуйки на груди, металлические шлемы, выпуклые щиты с железными умбонами. Почти у всех мечи! За ними, очевидно, шли трэллы – нет доспехов, вооружены тяжёлыми короткими тесаками и маленькими щитами. Рядом свистнула стрела. Хродвальд пригнулся и прикрылся щитом. На носу стоял окутанный зелёным светом колдун, с такими же черными узорами на лице, как тот вожак мертвецов, который говорил с молодым ярлом на берегу. Этого тоже прикрывали двое, но на этот раз живых. Судя по испуганным лицам, двое трэллов с огромными щитами. Узоры на лице некроманта налились непроглядной тьмой, словно впитывая в себя серебряный свет ночного светила и призрачный зелёный огонь исходящий от самого некроманта. Рядом с колдуном стоял выкрикивающий приказы седой старик, тот самый, похожий на торговца. И ещё несколько человек со странными, укрепленными на деревянных ложах, толстыми луками. Сейчас они лихорадочно натягивали свои странные луки специальными рычагами.
Хродвальд заорал:
- Стена щитов! – северяне бросились вниз на палубу, где уже бешено отбивались от наседающих южан несколько человек, с Кранком Деревянная Стена в центре.
- А я всё ещё жив! – орал Кранк, ловко орудуя топором. Справа его прикрывал Айван, принимая удары на щит и отвечая на каждый, компенсируя недостаток мастерства дикой яростью. В его хриплых вскриках угадывалось выкрикиваемое по слогам имя дочери. Хродвальд решил, что надолго его не хватит, но вот подоспели Скъёдлинги, оттеснив его назад и дав передышку.
Некромант выкрикнул странные слова, болью отдавшиеся в ушах, и рядом с ним, прямо в воздухе, начали появляться сотканные из полупрозрачного зелёного огня зловещие черепа. Широкими взмахами он отправлял их наверх, на карниз, откуда густо летели стрелы. Поток стрел прекратился. Южане собрали подобие строя и усилили натиск. Хродвальд бросился на палубу, на помощь своим.
Внизу он увидел прямоугольный проём, под которым сидел молодой трелл. Хродвальд закинул щит за спину, и схватил его за волосы, чтобы оглушить и взять в плен. Но вытащив его под серебряный ночной свет, увидел черную вязь татуировок на лице. Не задумываясь, он приладил голову мальчишки к краю люка, и уверенным, точным движением перерубил тонкую шею. Тело упало вниз, а голова осталась в руке ярла. Хродвальд увидел, как над ним пролетел чудовищный снаряд колдуна. Порождение тёмной магии, похожее на огромный, охваченный зелёным огнём череп, тихонько подвывало, и отчётливо клацало нечеловечески длинными, заострёнными зубами. Летел он не так быстро, как стрела, и поэтому Клёпп, в которого целила тварь, успел вскинуть щит. Призрачный снаряд исчез в тусклой зелёной вспышке. Но и щит Клёппа, из толстенных досок, обитых прочной кожей, начал расползаться на части, истекая зеленоватой гнилью. Клёпп сбросил щит с руки. Рядом Клёнг рубанул летящий к нему череп Старухой. Череп развалился на части и истаял как снег, брошенный в огонь. Но и секира не пережила этого удара - зазубренное лезвие слетело с превратившегося в труху топорища, и воткнулось в палубу.
Хродвальд заорал и бросил голову, которую всё ещё держал в руке, в некроманта. Голова ударила щитоносца, держащего щит над головой, чтобы закрыть колдуна от стрел с утёса, прямо в лицо. Жалкий дурак закричал и выпустил щит из рук. Кто-то тут же воспользовался этим – в некроманта воткнулись несколько стрел, и он как тюленья туша свалился вниз по ступенькам надстройки. А потом и в открытый люк.
Иногда битва на секунду затихает, словно разрыв в шуме прибоя, словно пауза в треске огня. Воины стоят, смотрят друг на друга, прикидывая, куда нанести следующий удар. После смерти колдуна наступил именно такой момент. Хродвальд прошёл вдоль строя своих людей, почти машинально подравнивая их ряд, и заступил со щитом рядом с Кранком. Справа от него встал Клёнг, с широким, одноручным, “бородатым” топором в правой руке, и щитом в левой.
- Они ранили Старушку… – очень грустно сказал Клёнг Хродвальду.
- Только не плачь прямо сейчас – Постарался успокоить его ярл. – Подожди когда убьют и меня.
Но вот враги сомкнули щиты и в такт выкрикиваемым седым стариком командам пошли на дружину Хродвальда. Щёлкнули их странные луки, одна из стрел ударила в щит Кранка, пробила его насквозь и по самое оперение засела в груди. Кранк молча упал лицом вперёд, под ноги наступающих южан. Хродвальд почувствовал, что строй недостаточно плотен, но сделать ничего не успел. Вокруг послышались боевые кличи, и молодой ярл, вместе с остальными своими людьми, со всей силы, как приливная волна обрушился в коротком рывке на строй врага. И, как волна, встретившая скалистый берег, они разбились кровавыми брызгами. Вот закованный в чешуйчатую броню воин уверенно принял удар на шлем, а потом ловко перехватив щит своего противника своим щитом, и открыл его как дверь в дом. А потом вогнал меч в грудь северянина. Вот молодой воин упал на спину, издав гортанный хрип. Его лицо с разрубленными лицевыми костями от удара вражеского тесака раскрылось, словно кровоточащий цветок. Хродвальд пропустил ловкий удар слева – противник Клёнга, лишь закрывался от ударов топора Клёнга, а сам рубил ярла в просвет между щитами. К счастью, в толчее боя удар не был точен, и вместо руки пришёлся на шлем, оставив глубокий порез на щеке. Второй был прямым, колющим, снизу. Ярл его даже не видел. Этот получился лучше - распоров кольчугу на боку, оставил саднящую рану. Клёнг, словно чувствуя вину, заорал, бросил свой щит, и захватил щит противника рукой, пригнул его к земле, и всадил свой топор во врага, прорубив броню насквозь. Воин упал, а в грудь Клёнга ударило сразу две страшные короткие стрелы, выпущенные с носа галеры. Стёганый, набитый войлоком поддоспешник ослабил удар, но этого оказалось мало. Клёнг покачнулся и упал назад. На его место тут же заступил один из Скъёдлингов, но у него не было ни умения, ни роста – ему тут же воткнули меч в шею. Хрипя, Скъёдлинг выпустил оружие и вцепился в руку своего убийцы, упав на колени. Хродвальд воспользовался случаем и отсёк её по локоть в незащищенном доспехами месте. Потом, на воспитанной с детства привычке, он развернулся, принимая удары мечей на щит и шлем, давая им соскальзывать по кольчуге, удачно пнул в нижний край щита одного из вражеских воинов. Щит качнуло вниз, на полвздоха открывая лицо державшего его воина, но Хродвальду этого хватило. Короткий скупой замах и нижняя челюсть навсегда покинула своего владельца. Хродвальд попятился назад к корме.
Схватка распалась на множество очагов. Хродвальд почувствовал удар сзади, развернулся и вспорол брюхо трэллу, почему-то только с одним щитом в руках. Повернулся снова, прижался к борту. Слева стоял на коленях сын Вальдгарда, его изрубленные доспехи висели лоскутами, он опирался левой рукой на свой топорик, по древку которого струилась кровь, собираясь лужицей на досках палубы. Правую руку он протянул к Хродвальду. Молодой ярл, посмотрел в залитое кровью лицо племянника, и вдруг с ужасом понял, что не может вспомнить, как его зовут. Рядом появился трелл с тесаком, и удручающе умело стал им размахивать. Усталость стала брать своё, к тому же врагов было больше. Хродвальда ударили в щит ногами с разбега, от чего он разбил себе губы его краем, рубанули по плечу, достали слева по шлему здоровенным топором. Голова разболелась, в глазах потемнело, ярл упал на колено. Тут его схватили и оттащили к кормовой настройке. Видимо, это был кто-то из своих. Некоторое время Хродвальд сидел, приходя в себя. Наконец немного проморгавшись, и сплюнув набежавшую в рот кровь, Хродвальд собрался с силами. Пошатываясь, он встал. Перехватил меч поудобней, и увидел, как к нему идёт южный бонд. Рядом никого из своих. Хродвальд вдохнул, выдохнул, и тяжело пошел на встречу. Несколько быстрых ударов сверху, скользящий шаг, и Хродвальд подрубает ногу противника с внутренней стороны. Удар прошёл, ярл на долю мгновенья расслабляется, но южный воин успевает заблокировать меч Хродвальда, опускает лезвие вниз, и с силой опустив на него край своего щита, ломает клинок. Хродвальд отступает. Воин колдуна рвется за ним, но его нога подламывается и он падает на одно колено. Сжимая обломок меча, Хродвальд ждёт, когда враг истечёт кровью. Южанин скалит зубы, что-то произносит, тяжело поднимается, опираясь на свой меч, и начинает хромать к ярлу. Хродвальд отступает ещё немного, спотыкается о труп и падает на спину, ударяется не сильно – позади оказывается заваленная телами лестница. Правая рука Хродвальда, с зажатым в ней обломком меча, попала прямо в чей то расколотый череп. Кулак погружается в теплый, склизкий мозг. Хродвальд от неожиданности разжимает пальцы, обломок меча катится прочь. Хродвальд обводит взглядом галеру, ища помощи. Его схватка одна из последних. Палуба залита кровью, на ней множество неподвижных тел и вопящих от боли, скрюченных раненых. На носу воет Атли, весь утыканный стрелами и в исполосованной кольчуге, в руке старого скальда седая голова капитана галеры. Некоторые из южан ещё живы, но теперь они привычны – лица искажены страхом, руки с оружием дрожат. Противник ярла делает к нему ещё один шажок. Тут ярл понимает, насколько его враг изранен: его доспехи иссечены, щит изрублен, искаженное ненавистью лицо залито кровью. Неожиданно, сзади вражеского воина появляется Айван, выбивает из-под южанина здоровую ногу, а когда тот падает, садится сверху и деловито перерезает ему горло.
- Слышь, Хродвальд – раздается сверху голос Клеппа – а у тебя нож в спине. С такой красивой резной рукоятью. Можно я себе возьму?
На ярла наваливается усталость и безразличие, и он теряет сознание.
- Все слышали, он сказал да! - басовито говорит Клепп в пустоту.
- Проверь трюм, балда! - кричит ему сверху Нарви - И кинь мне с Веслолицым канаты, пока вас не унесло в море!
Теплое солнечное утро, как это часто бывает на севере, наступило внезапно. Солнце вырвалось из-за туч и тумана, осветив у северных фьёрдов, кажущуюся такой малой по сравнению с изрезанными временем скалами фьёрдов, галеру. Галеру, на буксире у которой был драккар.
Хродвальд стоял на кормовой надстройке галеры. Мертвые гребцы, повинуясь монотонным ударам барабана, споро и слаженно вспарывали воду веслами, и галера уверенно и быстро скользила вперёд.
У Хродвальда осталось полтора десятка воинов, но стоять на ногах могли лишь пятеро, включая его самого. Да и сам молодой ярл тяжело опирался на борт. Стоящий на месте рулевого Клепп, с бледным и осунувшимся от бессонной ночи лицом, молчал.
- Штали блише, к вечеру точно нагонят! – крикнул с высоты мачты неприятно унылый Зубоскал.
- Да как они нас заметили?! – в очередной раз изумился Клепп – Я просто не понимаю!
Хродвальд внимательно посмотрел на море за кормой. И нашел преследующий их драккар. Уже можно было различить паруса. Вертикальные широкие полосы на парусе были глубокого черного цвета.
- Вороны чуют добычу издалека – прокряхтел Атли. Последнее время он выражался витиевато. Видимо сказывалась работа над сагой. Он сидел над люком трюма и был весь перевязан, не мог шевелить рукой, ногой, да и вдобавок меч южанина рассек ему лицо по старому шраму. Но он зорко следил за тремя рабами, которые отбивали ритм на барабанах, заставляя двигаться весла в руках мертвых гребцов. Рабы спали по очереди, сменяясь, всю ночь. Рядом с Атли сидел мертвый Клёнг, опираясь на Старуху насаженную на запасное древко. Атли настоял что бы это было так. Они с Кленгом были дружны в жизни, хоть это и не бросалось в глаза, и часто беседовали. Видимо у еще Атли осталось что сказать Клёнгу – он постоянно что-то тихо рассказывал мертвому другу, а иногда начинал выкрикивать в холодный воздух пряди и висы, незнакомые Хродвальду. Видимо дело с сочинением его саги продвигалось.
- Хакон Черный высматривает кнорры охотников на тюленей со своего фьёрда целыми днями – сказал Хродвальд.
- Я не понимаю другого – сказал подошедший Айван, и протянул ярлу кусок копчёного мяса. Сам он жевал не переставая, с того момента как нашел запасы снеди на галере – почему вас так это беспокоит? Неужели вы думаете что Хакон убьёт нас, чтобы ограбить, после того как к нам явился сам Брагги? Просто скажем ему об этом и всё.
- Это бы сработало, если бы там был кто-то другой! – проворчал Атли, отвернувшись от люка – но там Хакон Черный и пара его сыновей. Дай сюда мясо, и принеси нам вина, это будет кстати.
Айван отдал еду старому скальду, нервно посматривая в люк, и пошёл за бочонком южного вина, который, вместе с остальной наиболее важной частью добычы, лежал в просторной комнате с широкой и красивоукрашенной дверью. Сама комната располагалась в кормовой надстройке, так что Айвен обернулся быстро.
- Всё таки я не понимаю. Что, этот Хакон, пойдёт против Брагги?
- Ты не слышал как его зовут? Его зовут Хакон Черный! – удивился Клепп, и добавил – помоги закрепить весло, я покормлю свою добычу.
- Ты знаешь какая была кличка у отца нашего ярла? – спросил Атли у вольноотпущенника. Айвен молча помотал головой. Врать он не умел, поэтому Хродвальд сразу понял, что знал. Но Айвен также знал, что братья кличку отца не любили, и могли сильно огорчиться, если им про неё напоминали. Особенно если это делали зависимые от них люди. Хродвальд внимательно посмотрел на Айвена. Довольно высокий, с простым открытым взглядом. Не красавец, не урод. Айвен был человеком без лица. Пока Авен был рабом, он был не плох. Не выказывал недовольства, но и не подлизывался к хозяину. Сейчас, когда он стал свободным человеком, то его умение, как круглому речному камню, избегать течение, было скорее недостатком. Ни шуток, ни мнения, ни злости, ни умения. Но сейчас, на корабле было пять человек, которые могли ходить. Два лучника, Веслолицый и Нарви – остальных некромант успел сжечь. Клепп, который после знакомства с дуэргарами простоял всю схватку на галере у рулевого весла.
Хродвальд опустился, ища свой меч. Нашел не сразу - не иначе кто-то пнул клинок в суматохе.
Рядом вспыхнуло зелёным, и страшно закричал человек. Ярл обернулся, и увидел, как один из его воинов оседает на землю, а плоть его, охваченная призрачным пламенем, стекает словно воск в печи. Ярл не смог узнать этого бойца.
Хродвальд посмотрел на палубу. Бой длился не больше десятка вздохов, но остальные враги уже успели прийти в себя. Они собрались тесной группой и двигались к корме. Впереди шли явно местные бонды. Великолепные доспехи! Стальные, плотно подогнанные чешуйки на груди, металлические шлемы, выпуклые щиты с железными умбонами. Почти у всех мечи! За ними, очевидно, шли трэллы – нет доспехов, вооружены тяжёлыми короткими тесаками и маленькими щитами. Рядом свистнула стрела. Хродвальд пригнулся и прикрылся щитом. На носу стоял окутанный зелёным светом колдун, с такими же черными узорами на лице, как тот вожак мертвецов, который говорил с молодым ярлом на берегу. Этого тоже прикрывали двое, но на этот раз живых. Судя по испуганным лицам, двое трэллов с огромными щитами. Узоры на лице некроманта налились непроглядной тьмой, словно впитывая в себя серебряный свет ночного светила и призрачный зелёный огонь исходящий от самого некроманта. Рядом с колдуном стоял выкрикивающий приказы седой старик, тот самый, похожий на торговца. И ещё несколько человек со странными, укрепленными на деревянных ложах, толстыми луками. Сейчас они лихорадочно натягивали свои странные луки специальными рычагами.
Хродвальд заорал:
- Стена щитов! – северяне бросились вниз на палубу, где уже бешено отбивались от наседающих южан несколько человек, с Кранком Деревянная Стена в центре.
- А я всё ещё жив! – орал Кранк, ловко орудуя топором. Справа его прикрывал Айван, принимая удары на щит и отвечая на каждый, компенсируя недостаток мастерства дикой яростью. В его хриплых вскриках угадывалось выкрикиваемое по слогам имя дочери. Хродвальд решил, что надолго его не хватит, но вот подоспели Скъёдлинги, оттеснив его назад и дав передышку.
Некромант выкрикнул странные слова, болью отдавшиеся в ушах, и рядом с ним, прямо в воздухе, начали появляться сотканные из полупрозрачного зелёного огня зловещие черепа. Широкими взмахами он отправлял их наверх, на карниз, откуда густо летели стрелы. Поток стрел прекратился. Южане собрали подобие строя и усилили натиск. Хродвальд бросился на палубу, на помощь своим.
Внизу он увидел прямоугольный проём, под которым сидел молодой трелл. Хродвальд закинул щит за спину, и схватил его за волосы, чтобы оглушить и взять в плен. Но вытащив его под серебряный ночной свет, увидел черную вязь татуировок на лице. Не задумываясь, он приладил голову мальчишки к краю люка, и уверенным, точным движением перерубил тонкую шею. Тело упало вниз, а голова осталась в руке ярла. Хродвальд увидел, как над ним пролетел чудовищный снаряд колдуна. Порождение тёмной магии, похожее на огромный, охваченный зелёным огнём череп, тихонько подвывало, и отчётливо клацало нечеловечески длинными, заострёнными зубами. Летел он не так быстро, как стрела, и поэтому Клёпп, в которого целила тварь, успел вскинуть щит. Призрачный снаряд исчез в тусклой зелёной вспышке. Но и щит Клёппа, из толстенных досок, обитых прочной кожей, начал расползаться на части, истекая зеленоватой гнилью. Клёпп сбросил щит с руки. Рядом Клёнг рубанул летящий к нему череп Старухой. Череп развалился на части и истаял как снег, брошенный в огонь. Но и секира не пережила этого удара - зазубренное лезвие слетело с превратившегося в труху топорища, и воткнулось в палубу.
Хродвальд заорал и бросил голову, которую всё ещё держал в руке, в некроманта. Голова ударила щитоносца, держащего щит над головой, чтобы закрыть колдуна от стрел с утёса, прямо в лицо. Жалкий дурак закричал и выпустил щит из рук. Кто-то тут же воспользовался этим – в некроманта воткнулись несколько стрел, и он как тюленья туша свалился вниз по ступенькам надстройки. А потом и в открытый люк.
Иногда битва на секунду затихает, словно разрыв в шуме прибоя, словно пауза в треске огня. Воины стоят, смотрят друг на друга, прикидывая, куда нанести следующий удар. После смерти колдуна наступил именно такой момент. Хродвальд прошёл вдоль строя своих людей, почти машинально подравнивая их ряд, и заступил со щитом рядом с Кранком. Справа от него встал Клёнг, с широким, одноручным, “бородатым” топором в правой руке, и щитом в левой.
- Они ранили Старушку… – очень грустно сказал Клёнг Хродвальду.
- Только не плачь прямо сейчас – Постарался успокоить его ярл. – Подожди когда убьют и меня.
Но вот враги сомкнули щиты и в такт выкрикиваемым седым стариком командам пошли на дружину Хродвальда. Щёлкнули их странные луки, одна из стрел ударила в щит Кранка, пробила его насквозь и по самое оперение засела в груди. Кранк молча упал лицом вперёд, под ноги наступающих южан. Хродвальд почувствовал, что строй недостаточно плотен, но сделать ничего не успел. Вокруг послышались боевые кличи, и молодой ярл, вместе с остальными своими людьми, со всей силы, как приливная волна обрушился в коротком рывке на строй врага. И, как волна, встретившая скалистый берег, они разбились кровавыми брызгами. Вот закованный в чешуйчатую броню воин уверенно принял удар на шлем, а потом ловко перехватив щит своего противника своим щитом, и открыл его как дверь в дом. А потом вогнал меч в грудь северянина. Вот молодой воин упал на спину, издав гортанный хрип. Его лицо с разрубленными лицевыми костями от удара вражеского тесака раскрылось, словно кровоточащий цветок. Хродвальд пропустил ловкий удар слева – противник Клёнга, лишь закрывался от ударов топора Клёнга, а сам рубил ярла в просвет между щитами. К счастью, в толчее боя удар не был точен, и вместо руки пришёлся на шлем, оставив глубокий порез на щеке. Второй был прямым, колющим, снизу. Ярл его даже не видел. Этот получился лучше - распоров кольчугу на боку, оставил саднящую рану. Клёнг, словно чувствуя вину, заорал, бросил свой щит, и захватил щит противника рукой, пригнул его к земле, и всадил свой топор во врага, прорубив броню насквозь. Воин упал, а в грудь Клёнга ударило сразу две страшные короткие стрелы, выпущенные с носа галеры. Стёганый, набитый войлоком поддоспешник ослабил удар, но этого оказалось мало. Клёнг покачнулся и упал назад. На его место тут же заступил один из Скъёдлингов, но у него не было ни умения, ни роста – ему тут же воткнули меч в шею. Хрипя, Скъёдлинг выпустил оружие и вцепился в руку своего убийцы, упав на колени. Хродвальд воспользовался случаем и отсёк её по локоть в незащищенном доспехами месте. Потом, на воспитанной с детства привычке, он развернулся, принимая удары мечей на щит и шлем, давая им соскальзывать по кольчуге, удачно пнул в нижний край щита одного из вражеских воинов. Щит качнуло вниз, на полвздоха открывая лицо державшего его воина, но Хродвальду этого хватило. Короткий скупой замах и нижняя челюсть навсегда покинула своего владельца. Хродвальд попятился назад к корме.
Схватка распалась на множество очагов. Хродвальд почувствовал удар сзади, развернулся и вспорол брюхо трэллу, почему-то только с одним щитом в руках. Повернулся снова, прижался к борту. Слева стоял на коленях сын Вальдгарда, его изрубленные доспехи висели лоскутами, он опирался левой рукой на свой топорик, по древку которого струилась кровь, собираясь лужицей на досках палубы. Правую руку он протянул к Хродвальду. Молодой ярл, посмотрел в залитое кровью лицо племянника, и вдруг с ужасом понял, что не может вспомнить, как его зовут. Рядом появился трелл с тесаком, и удручающе умело стал им размахивать. Усталость стала брать своё, к тому же врагов было больше. Хродвальда ударили в щит ногами с разбега, от чего он разбил себе губы его краем, рубанули по плечу, достали слева по шлему здоровенным топором. Голова разболелась, в глазах потемнело, ярл упал на колено. Тут его схватили и оттащили к кормовой настройке. Видимо, это был кто-то из своих. Некоторое время Хродвальд сидел, приходя в себя. Наконец немного проморгавшись, и сплюнув набежавшую в рот кровь, Хродвальд собрался с силами. Пошатываясь, он встал. Перехватил меч поудобней, и увидел, как к нему идёт южный бонд. Рядом никого из своих. Хродвальд вдохнул, выдохнул, и тяжело пошел на встречу. Несколько быстрых ударов сверху, скользящий шаг, и Хродвальд подрубает ногу противника с внутренней стороны. Удар прошёл, ярл на долю мгновенья расслабляется, но южный воин успевает заблокировать меч Хродвальда, опускает лезвие вниз, и с силой опустив на него край своего щита, ломает клинок. Хродвальд отступает. Воин колдуна рвется за ним, но его нога подламывается и он падает на одно колено. Сжимая обломок меча, Хродвальд ждёт, когда враг истечёт кровью. Южанин скалит зубы, что-то произносит, тяжело поднимается, опираясь на свой меч, и начинает хромать к ярлу. Хродвальд отступает ещё немного, спотыкается о труп и падает на спину, ударяется не сильно – позади оказывается заваленная телами лестница. Правая рука Хродвальда, с зажатым в ней обломком меча, попала прямо в чей то расколотый череп. Кулак погружается в теплый, склизкий мозг. Хродвальд от неожиданности разжимает пальцы, обломок меча катится прочь. Хродвальд обводит взглядом галеру, ища помощи. Его схватка одна из последних. Палуба залита кровью, на ней множество неподвижных тел и вопящих от боли, скрюченных раненых. На носу воет Атли, весь утыканный стрелами и в исполосованной кольчуге, в руке старого скальда седая голова капитана галеры. Некоторые из южан ещё живы, но теперь они привычны – лица искажены страхом, руки с оружием дрожат. Противник ярла делает к нему ещё один шажок. Тут ярл понимает, насколько его враг изранен: его доспехи иссечены, щит изрублен, искаженное ненавистью лицо залито кровью. Неожиданно, сзади вражеского воина появляется Айван, выбивает из-под южанина здоровую ногу, а когда тот падает, садится сверху и деловито перерезает ему горло.
- Слышь, Хродвальд – раздается сверху голос Клеппа – а у тебя нож в спине. С такой красивой резной рукоятью. Можно я себе возьму?
На ярла наваливается усталость и безразличие, и он теряет сознание.
- Все слышали, он сказал да! - басовито говорит Клепп в пустоту.
- Проверь трюм, балда! - кричит ему сверху Нарви - И кинь мне с Веслолицым канаты, пока вас не унесло в море!
Глава 6. У берегов Браггиленда.
Теплое солнечное утро, как это часто бывает на севере, наступило внезапно. Солнце вырвалось из-за туч и тумана, осветив у северных фьёрдов, кажущуюся такой малой по сравнению с изрезанными временем скалами фьёрдов, галеру. Галеру, на буксире у которой был драккар.
Хродвальд стоял на кормовой надстройке галеры. Мертвые гребцы, повинуясь монотонным ударам барабана, споро и слаженно вспарывали воду веслами, и галера уверенно и быстро скользила вперёд.
У Хродвальда осталось полтора десятка воинов, но стоять на ногах могли лишь пятеро, включая его самого. Да и сам молодой ярл тяжело опирался на борт. Стоящий на месте рулевого Клепп, с бледным и осунувшимся от бессонной ночи лицом, молчал.
- Штали блише, к вечеру точно нагонят! – крикнул с высоты мачты неприятно унылый Зубоскал.
- Да как они нас заметили?! – в очередной раз изумился Клепп – Я просто не понимаю!
Хродвальд внимательно посмотрел на море за кормой. И нашел преследующий их драккар. Уже можно было различить паруса. Вертикальные широкие полосы на парусе были глубокого черного цвета.
- Вороны чуют добычу издалека – прокряхтел Атли. Последнее время он выражался витиевато. Видимо сказывалась работа над сагой. Он сидел над люком трюма и был весь перевязан, не мог шевелить рукой, ногой, да и вдобавок меч южанина рассек ему лицо по старому шраму. Но он зорко следил за тремя рабами, которые отбивали ритм на барабанах, заставляя двигаться весла в руках мертвых гребцов. Рабы спали по очереди, сменяясь, всю ночь. Рядом с Атли сидел мертвый Клёнг, опираясь на Старуху насаженную на запасное древко. Атли настоял что бы это было так. Они с Кленгом были дружны в жизни, хоть это и не бросалось в глаза, и часто беседовали. Видимо у еще Атли осталось что сказать Клёнгу – он постоянно что-то тихо рассказывал мертвому другу, а иногда начинал выкрикивать в холодный воздух пряди и висы, незнакомые Хродвальду. Видимо дело с сочинением его саги продвигалось.
- Хакон Черный высматривает кнорры охотников на тюленей со своего фьёрда целыми днями – сказал Хродвальд.
- Я не понимаю другого – сказал подошедший Айван, и протянул ярлу кусок копчёного мяса. Сам он жевал не переставая, с того момента как нашел запасы снеди на галере – почему вас так это беспокоит? Неужели вы думаете что Хакон убьёт нас, чтобы ограбить, после того как к нам явился сам Брагги? Просто скажем ему об этом и всё.
- Это бы сработало, если бы там был кто-то другой! – проворчал Атли, отвернувшись от люка – но там Хакон Черный и пара его сыновей. Дай сюда мясо, и принеси нам вина, это будет кстати.
Айван отдал еду старому скальду, нервно посматривая в люк, и пошёл за бочонком южного вина, который, вместе с остальной наиболее важной частью добычы, лежал в просторной комнате с широкой и красивоукрашенной дверью. Сама комната располагалась в кормовой надстройке, так что Айвен обернулся быстро.
- Всё таки я не понимаю. Что, этот Хакон, пойдёт против Брагги?
- Ты не слышал как его зовут? Его зовут Хакон Черный! – удивился Клепп, и добавил – помоги закрепить весло, я покормлю свою добычу.
- Ты знаешь какая была кличка у отца нашего ярла? – спросил Атли у вольноотпущенника. Айвен молча помотал головой. Врать он не умел, поэтому Хродвальд сразу понял, что знал. Но Айвен также знал, что братья кличку отца не любили, и могли сильно огорчиться, если им про неё напоминали. Особенно если это делали зависимые от них люди. Хродвальд внимательно посмотрел на Айвена. Довольно высокий, с простым открытым взглядом. Не красавец, не урод. Айвен был человеком без лица. Пока Авен был рабом, он был не плох. Не выказывал недовольства, но и не подлизывался к хозяину. Сейчас, когда он стал свободным человеком, то его умение, как круглому речному камню, избегать течение, было скорее недостатком. Ни шуток, ни мнения, ни злости, ни умения. Но сейчас, на корабле было пять человек, которые могли ходить. Два лучника, Веслолицый и Нарви – остальных некромант успел сжечь. Клепп, который после знакомства с дуэргарами простоял всю схватку на галере у рулевого весла.
