Как всегда, Веслолицый смотрел на ярла без всякого выражения и не торопился говорить.
– Вот ты вшё ржёшь, Вешлолицый, рожи нам штроишь, а ярл велел тебе пивка дать – тут же начал хохмить Нарви, и даже в самом деле вытащил из сумки мех, и тут его взгляд метнулся на море Глаза Нарви расширились – Локи меня выдери в уши, что за Хельмово корыто?!
Хродвальд уже и сам увидел врага. «Галера» сказал Брагги. Старый бог мог бы и немного рассказать, что это такое. Хродвальда к такому жизнь не готовила. Корабль был огромен. Если в длину он может и не превышал самых больших, восьмидесятивесельных драккаров, то уж в ширину превышал точно. Его борта вздымались над водой, как деревянные стены замка, под которым Снор растерял свои руки. На носу и корме, словно башни того же замка, высились надстройки. На носу уместилась даже метательная машина.
Куча народу, гигантская башня, десятки вёсел… У молодого ярла подкосились ноги, и он опёрся на скалу. Страха не было, была растерянность и удивление.
– Ну вот, встречай наш, Один. Мы не вшкарабкаемся на это ш наших лодок! – голос Нарви наполнился паникой. Хродвальд, просто по привычке, одёрнул его твёрдым и властным голосом:
– Не хнычь! – но ему и самому бы не помешал грозный окрик, чтобы прийти в себя. Его мысли испуганными оленями метались, ища новые тропы. Спрятаться в скалах? На лодках до дома точно не добраться. Штурмовать эту громадину на баркасах? Сомнительно, до края борта едва дотянуться. Попытаться вернуться к драккару и уйти на нем? Но Брагги четко сказал что драккар медленее этого… Этой хелевой галеры!
– Он тут пройдёт – равнодушно сказал Веслолицый – я в него постреляю сверху. Удобно будет.
– Почему тут? – удивился Хродвальд, – Узко же очень.
– Ну посмотри на него. Он же на семь локтей в воде сидит. Тяжёлый очень. С севера бы сразу подходил, и опасно там. А тут под скалой, вон как в море жизнью светит. Глубоко. Я бы таким курсом шел, если бы сюда целил.
Хродвальд задумчиво кивнул. Потом перевёл взгляд вниз, на воду. Они стояли на скальном выступе, который выступал вперед, будто крыша стадира над стеной.
– Ладно, сиди тихо, без нас не начинай – Ярл развернулся и быстрым шагом пошёл обратно. Вернее, почти усевшись на задницу, заскользил среди камней.
Через несколько шагов Нарви нагнал ярла и горячо зашептал ему на ухо.
– Тебе нельжя дать шлабину, ярл. Шкальд только и думает, что о саге, но Кленг наштраивает их на тебя. Как бы не доплыть драккару до родных фьёрдов без тебя. Они ишпуганы, хоть не покажывают, и они не верят тебе. Веди их на скалу, мы прыгнем ш неё на лодку мертвяков. Просто не дай им жадуматься!
Хродвальд встал, и задумался сам.
Его старший брат Торвальд говорил: «Дружину нужно собирать как кольчугу, колечко к колечку, ни одного плохого, и все на своих местах». Торвальд держал фьёрд Семи Битв уже девять лет и мог выставить ополчение из сотни бондов, тем самым занимая место в середине списка из десяти самых сильных конунгов севера. Все знали Торвальда Большие Объятья как плохого врага, хорошего союзника и хитрого торговца. Хродвальд его внимательно слушал, но собрал дружину из сумасшедших и никому не нужных отщепенцев, среди которых вряд ли нашлось бы пятеро знающих друг друга по именам до этого похода…
Средний брат, Вальдгард, по замыслу отца должен был помогать старшему, но вместо этого прослыл самым жадным наёмником на побережье. Он успел послужить даже южанам. Вальдгард Длинный Меч поднимал стяг с вороном в двух больших битвах, и всегда был на стороне победителей. И ни разу не было такого, чтобы он терял в походе больше трёх человек.
«Окружай себя людьми которые преданы тебе» – говорил Вальгард маленькому Хродвальду – «И испытывай их преданность на мелочах. Испытывай взглядом. Испытывай словом. Пусть они привыкнут верить тебе. Подчиняться. Выполнять то, что ты говоришь. И когда ты начнёшь испытывать их делом, ты поймёшь, что с этого и надо было начинать!» – и Вальгард начинал хохотать. Вальгард всегда был странным, больше других братьев похож на отца. И его совету Хродвальд смог последовать слишком поздно.
Отец всегда говорил Хродвальду: «Твоя дружина, она как рыба в кулаке. И сжимать этот кулак ты должен не так сильно, а то выскользнет, но так крепко, как только можешь».
Отцу Хродвальда всегда было трудно донести свою мысль до других людей.
По всему выходило, что советы умных людей он умеет слушать, но не умеет им следовать. Возможно, пора попробовать делать так, как получается у него самого.
***
Спустя некоторое время, злой Хродвальд, с саднящим горлом от выкрикиваемых шёпотом приказов, вывел своих людей на скалу, что нависала над проливом. Они карабкались по наклонному склону, ругаясь и почти не таясь, подскальзывались, падая на камни. Хродвальд ободрал руки потому что он постоянно хватал своих соскальзывающих по камням людей, не давая скатиться в воду. Ярлу казалось, что случайный стук и лязг оружия был настолько громок, что вокруг скал всплыла оглушенная рыба. Но проверять он не стал.
Коротенький поход в несколько сот шагов, когда идут не двое, а два десятка, оказался настоящим испытанием. Наконец они добрались до скального балкона над южным входом в бухту, и спрятались от брызг и ветра в удачно подвернувшейся расщелине. Пока никто, кроме ярла, Нарви и Веслолицего, так и не увидел Галеру Мертвецов. Повезло. Но самое трудное было впереди. Люди в последний раз проверяли остроту топоров, подтягивали ремни доспехов, заправляли бороды за броню. За приближением врага следил Веслолицый. Седые, неровно обрезанные волосы старого лучника намокли от брызг и прилипли к черепу и шее, и оттого он казался совсем ссохшимся стариком. Хродвальд, как и остальные, бросал на него испытывающие взгляды и молчали. Зато Кранк говорил сразу за всех:
– Ну, что там! А как он выглядит? Что, борта, прям сильно высокие? Ярл, проснись, у нас тут дело намечается!
Хродвальд улыбался как девка при женихе и не мог себя заставить перестать улыбаться. За него отлаивался Нарви:
– Не выше моего хрена, когда твоя мамка приходит! Хватит орать, не у Брагги в гостях! Отвянь от ярла, жди команды и думай о том, как не намочить штаны на людях!
– Ты назвал меня трусом? – очень спокойным голосом выразил удивление Кранк. Хродвальд остро почувствовал, что дело идёт к кровопролитию.
– Он имел в виду «не упади в море», – хмыкнул Хродвальд и добавил, – лучше уж напустить в штаны. – И неожиданно для себя громко рассмеялся, успев всё же заглушить звук, закрыв рот руками. Сидящие рядом бросили на него недоуменные взгляды.
Ожидание битвы выматывает сильнее самой тяжёлой работы. Но у нормальных людей волнение выплёскивается сумасшедшим смехом после боя, а не прямо перед ним.
– Они близко. – это Веслолицый. Все замолкают.
Атли задумчиво смотрит на лиру, которую он почему-то взял с собой в бой. Лира упакована в кожу, и наружу торчит только изменившаяся фигурка Брагги. Деревянный уродец скалился в ответ на улыбку Хродвальда. Клепп задумчиво смотрит на волны, опёршись на свою дубину. Клёнг ласково, самыми подушечками пальцев гладит одетое в кожу лезвие Старухи. Хродвальд вдруг заметил, что на Кленге накинут старенький плащ Айвана. Сам Айван тоже сидел рядом с кормчим. Вольноотпущенник Торвальда, бывший раб с южного берега, Айван был плохим воином, и что хуже для вольноотпущенника – никудышным фермером. Хотя, тот каменистый клочок бурелома, который “подарил” Айвану Торвальд Широкие Объятья, Хродвальд не взялся бы обрабатывать даже с десятью лучшими фермерами севера. Айвен был плох с копьём и никудышен с луком. Меч ему давать никто и не пробовал. Но в строю, подержать щит, и на весле был терпим. Хотя, конечно, Хродвальд рисковал, беря его в поход. После зимы, Айвен был тощим и ломким, как палка. Его жена умерла при родах, но дочь Айвен каким-то чудом выходил. Он назвал её Радавена. С южного языка это переводилась примерно как “Рождённая для счастья”. Если бы кто-то спросил у Хродвальда, то он мог бы сказать что это имя, говорящее о глупости того, кто его дал своему ребёнку. На берегу Айвена провожали только двое – черная от горя старуха, мать его жены, с крохотной внучкой на руках. Чуть дальше, но тоже рядом с Клёнгом, сидели четверо Скъёлдунгов. Отец и три сына. Сохранив от великого предка имя, они растеряли его удачу. И хотя там, на возвышенностях, где они пасли своих коз, их редко кто беспокоил, беда пришла с неожиданной стороны – несколько слишком снежных зим оказались для этой конкретной семьи Скъёлдунгов страшнее одного неурожайного года. Они отнесли в лес Одину всех своих дочерей, но и многие их сыновья не пережили зиму. Ни одного ребёнка старше пяти лет, и ничего, что могло бы быть обменено на новый скот, или зерно, чтобы продержаться до следующего лета. Нищие, в шкурах, с грубыми копьями и щитами из коры – они не нужны в дружинах ярлов. Единственный выход для них – попытать счастья в набеге на усадьбу живущего на отшибе бонда. И предсказуемо погибнуть в схватке с опытным и хорошо вооруженным воином, а также его многочисленными родными и слугами. Или пойти на край земли с сумасшедшим мальчишкой. Хродвальд дал им шанс. А теперь они смотрят в рот Клёнгу. Даже обувь и топоры Скъёлдунгов были подарком от Хродвальда, а они липнут к Клёнгу как собаки к хозяину.
За правым плечом Атли сидел один из сыновей Вальдгарда от южной рабыни. Он почувствовал взгляд и вскинулся на Хродвальда, буравя своего ярла и дядю дерзким взглядом ярко синих глаз. Щенок нашёл в старом скальде то, чего не нашёл в своём отце и дяде? Ну пусть и живёт с ним. Печалит только то, что этот пятнадцатилетний паренёк был самым опасным бойцом в отряде, после Атли, Клёнга и самого Хродвальда. Одетый в хороший, прочный кожаный доспех, с металлическими вставками на руках и груди, с двумя хищными боевыми топориками за поясом – он делал Атли больше похожим на ярла, чем самого Хродвальда, с беззубым коротышкой за одним плечом, и безвольным толстяком за другим.
- Зашли в пролив… – тускло, без выражения сказал Веслолицый, и повернув свое уродливое лицо с пустым глазами к молодому ярлу, добавил, – Пора.
Они вышли на неровную и наклонную, как крыша стадира, продуваемую холодным мокрым ветром каменную площадку. Хродвальд осторожно подобрался к самому краю и посмотрел вниз. Справа и слева от него встали Атли и Клёнг. Внизу проплывал огромный корабль южан. До него было не меньше пяти шагов вниз, и что хуже – два шага тёмной воды между досками палубы и скалой. Так, по крайней мере, выходило по прикидкам ярла, сверху же расстояние до галеры казалось огромным, а пропасть между ним и скалой глубокой, как горе собаки, потерявшей хозяина. Далеко-далеко внизу весла врагов мешали темную воду с вкраплениями светящихся тварей. Попади туда, и если не пойдёшь ко дну как топор, так всё равно замёрзнешь и захлебнёшься раньше, чем Браги успеет спеть о тебе хотя бы три строчки.
Атли вдохнул и начал что-то говорить, но тут из-за спины скальда, с гортанным звериным воем, вылетел Кранк. По крутой дуге он преодолел воду и высокий борт, и шлёпнулся почти на середину палубы галеры. Северяне ошарашенно молчали, наблюдая, как Кранк копошится на досках. Грубо отодвинув плечом Атли, так, что тот чуть не упал, на край обрыва вышел Клепп и проорал вниз:
- Я же обещал, что ты будешь там первым!
Седой человек без шлема, похожий на торговца, выкрикнул приказ, и на успевшего подняться Кранка кинулся слуга с на удивление хорошим коротким мечом. Но сделать ничего не успел – рядом с Хродвальдом хлопнули тетивы луков. Стрелы пронзили бездоспешного слугу почти насквозь, и его уже мертвое тело ударило Кранка в щит, вновь отправив старого воина на доски палубы. Нарви, доставая вторую стрелу крикнул:
- Вштавай Кранк, я же вижу, ты вшё ешё жив! Вштавай, а то ты похож на тюленя привяжанного к деревяшке!
Хродвальд понял, что скоро галера проплывает мимо, со скальным выступом уже поравнялась её кормовая надстройка. На надстройке были только рулевой и четверо странных воинов в закрытых шлемах, с чересчур тонкими руками.
Хродвальд, набрал воздуха, и зычно, как учил его отец, крикнул:
- Вперёд, стадо трусливых коз! Тот, кто останется на скале, останется и без добычи!
- Брагги смотрит на нас! – заорал Атли, поднимая вверх лиру – смотри и гордись! Тебе будет, о чём спеть!
– Я принес вам смерть! – слитно заорали свой древний клич Скъёдлинги. И уже к ним присоединились в крике остальные. Некоторые, выкрикивая старинные формулы, принятые в их родах, некоторые просто кричали. Хродвальд проследил, чтобы его люди начали спрыгивать на галеру. Потом и он сам отступил назад, разбежался, и с воплем бросил себя за край обрыва. И запоздало понял, что он в кольчуге, а значит, прыгает и летает немного хуже обычного. До палубы он не долетел. Хродвальд ударился грудью о борт, но сумел перекинуть через него руку со щитом, и повис на ней. Отчаянно засеменил ногами, пытаясь найти опору. Впереди четверо странных воинов, не выказывая удивления, быстро и ловко расправлялись с прыгающими на них северянами. Вот упал с разрубленной до самого сердца грудью молодой воин – самый младший сын одного из бондов. От удара его развернуло, и он упал на колени, заливая Хродвальда своей кровью. Его удивлённое, молодое и красивое лицо, наливалось смертельной бледностью.
Хродвальд пообещал ему отмщение. Умирающий, как показалось Хродвальду, кивнул, и упал на доски палубы. Тут ноги ярла наконец нащупали опору, Хродвальд подтянулся, и уже почти было выбросил себя на палубу, но тут сверху его словно мешком с мукой ударили. Хродвальд опять соскользнул, выпустив из правой руки меч, и отчаянно цепляясь за борт, правда уже двумя руками.
Это был сын Вальдгарда. Ни мало не смущаясь тем, что чуть не скинул в воду своего дядю, он спрыгнул на палубу и сцепился с ближайшим врагом.
- Это дуэргары! – заорали рядом. Кто-то схватил Хродвальда за пояс и вытянул его на палубу. Хродвальд не увидел, кто ему помог. Но он подумал, что это надо узнать. Хродвальд посмотрел на дрожащую правую руку со щепками дерева под ногтями, и начал её разминать – не дело идти в бой со скрюченной в птичью лапу рабочей рукой. Воины в глухих шлемах, с закрытыми масками лицами, держались уверенно. Правда рулевого они защищали плохо - Кленг уже заявил свои права на рулевое весло, отрубив ему руки. Сын Вальгарда обзавелся рублеными порезами на доспехе и отступил за щиты Скъёдлингов. Если бы кто сейчас спросил Хродвальда, он бы сказал что это так себе укрытие. Клёнг очень ловко, с обманным движением, ударил по ногам одного из врагов. Удар прошел. Старуха отсекла южанину обе ноги. Странный воин еще не успел упасть, как Кленг, на обратном замахе, прямо в воздухе, отсёк ему голову в глухом шлеме. Крови не было. Из шлема выкатился череп, и ярл успел заметить затухающие зелёные огоньки в глазницах. Палубу ощутимо тряхнуло – это приземлился Клёпп. Заорав, он кинулся на оставшихся дуэргаров-воинов, которых уже прижали в углу и слегка потрепали – одному отсекли руку с мечом, у другого в глазнице шлема торчала стрела, явно доставляя определенные неудобства – и взмахнул своей огромной дубиной.
