- Завтра съешь мою порцию.
- Что? – опешила Олиф.
- Я отдаю тебе свою порцию, - повторила Фрида, не поднимая головы.
- Но ведь это же…
- Что?
- А вы как же?
- Тут и не такие голодовки высиживать приходилось, от одной порции со мной ничего не случится.
- Спасибо, - искренне поблагодарила девушка. Перевернулась на спину, неловко прикрывая наготу концом одеяла, и решила, наконец, поинтересоваться: - Можно вопрос?
- Можно.
- Откуда тут это все? Кровати, ножи, помидоры… вино?
Фрида невесело усмехнулась.
- Долго же ты думала спросить, обычно все в первый же день с выпученными глазами ходят. Всё на самом деле просто. Песчаники обычно не выходят наружу, иногда только вместе с патрулем, или «ловить молнии». Ах, да, ты же не знаешь…
- Знаю. Теперь знаю.
Девушку окинули таким подозрительным взглядом, что по телу пробежал табун мурашек.
- Хорошо. В общем, всю работу за них выполняют воины. На Бронированных змеях они добираются до ближайшей Песчаной Завесы, и там их уже ждут люди. Раз в неделю.
- Люди? – опешила Олиф. – У них есть «свои» среди людей?!
- Да. Те дают им все, что хотят Песчаники, взамен получая гарантию, что в пустыне им не причинят вреда.
- Неужели они в это верят?
- Как видишь. – Фрида провела морщинистыми руками по своим тощим коленкам, пожала плечами и почему-то усмехнулась. – Люди всегда не отличались особой сообразительностью.
Не став придираться к тому, что они с этой женщиной вообще-то тоже люди, Олиф продолжила расспрашивать:
- А как змеи находят Песчаную Завесу?
- Не знаю, чуют, наверное. Ты давай, одевайся и ложись спать. Завтра тяжелый будет денек.
Олиф решила не уточнять, что именно имелось в виду под словом «тяжелый», она просто схватила свое темно-синее платье, чуть его встряхнув. На пол со звонким лязганьем упал ключ в форме шестиконечной звезды, чуть подпрыгнул, и, пару раз развернувшись вокруг собственной оси, затих. Девушка и забыла, что спрятала его в складках платья.
Фрида медленно наклонилась, подняла золотую вещицу, и трясущимися руками покрутила ее перед глазами.
- Откуда это у тебя? – ее голос дрожал, что заставило Олиф и насторожиться и испугаться одновременно.
- Старик дал, - чуть приврала девушка.
- Какой старик?
- Тот, что со мной в тюрьме сидел.
- Странно… он никому его не отдавал. Всегда на шее носил, как же я не заметила-то… ведь не было же на теле у него… - невнятно забормотала женщина, а потом вдруг подняла взгляд на удивленную девушку. – Ты уверенна, что он сам тебе его отдал?
Только Олиф открыла рот, чтобы честно сознаться: «Нет, он мне его вообще не отдавал», как Фрида продолжила:
- Ну да, конечно сам. Еще бы… но почему тебе? Ладно, старый пень дураком не был, может и правильно. Слушай, - теперь ее голос зазвучал тверже, но не громче, а, наоборот, тише, - повесь на шею, и ни в коем случае не снимай, поняла?
Олиф кивнула, позволяя морщинистым пальцам надеть на себя веревку с загадочным ключом.
- Он никому его не отдавал, даже в руках подержать и то жмотился. Эта вещица очень многое для него значила, не потеряй ее. Если он ее хранил, то и ты храни. Она ценная.
- Вы знаете этого старика? – удивленно спросила девушка.
- Знала.
- Что значит – знала?
- Убили его. Два дня назад.
***
К тому времени, как в дверь комнаты, наконец, постучали, Ринслер уже встал. Вообще-то он не любил, когда с ним начинали нянчиться, как с этими тупыми змеями. Вчера девчонку он заставил этим занимать только из вредности – что поделать, иногда он любил злорадно наблюдать, как кто-то на него горбатится.
В комнату плавной походкой вплыла Рэй. Ее пышные рыжие волосы придавали ей поистине детский и миловидный вид. С первого взгляда и не догадаешь, что это отменная стерва. Правда, не всегда, конечно.
Усмехнувшись собственным мыслям, Ринслер на автомате поцеловал «лапочку» в губы, оттянул маленькую, но проворливую ручку от своей груди и обошел надувшую губы девушку.
- Ты не в настроении, милый? – деланно обиженно поинтересовалась она.
- Нет, наоборот. Но ты мне пока не нужна.
- А почему ты уже одет? Я думала, что застану тебя еще в кровати. - Девушка улыбнулась, лукаво прикусив свою нижнюю губу, и ее рука дернулась к ремню темных штанов.
- Я, кажется, ясно выразился, - голос Ринслера приобрел стальные нотки.
- Конечно, - тут же одернула руку «лапочка».
- Кстати, у меня для тебя новость.
- Какая? – глаза рыжей загорелись азартно-страстным огнем.
- Теперь тебе придется работать в два раза меньше.
- То есть?
- Тебе будет помогать новенькая, как ее там… Олиф.
- Что-о? – улыбка медленно сползла с ее лица, огонь из глаз исчез практически так же неожиданно, как и появился.
- Ты не рада? – наигранно удивился Ринслер. Он прекрасно видел отношение этой рыжей бестии к девчонке, и оно его очень забавляло.
- Но ведь она же… она же…
- Что?
- Зачем ты это сделал?!
- Сделал что?
- Взял ее!
- Ее я еще не брал, - похабно усмехнулся мужчина, а затем более спокойно добавил: - Не знаю, захотелось.
Он подошел к серванту, налил в заранее приготовленный бокал хорошего виски и с наслаждением выпил ядреную жидкость.
- Дорогая, побудь здесь, ладно? – Подошел к девушке, чуть приобнял ее за талию, на секунду уткнувшись носом ей в волосы. – А мне пора на тренировку. Нужно быть готовым к лучшему дню в моей жизни.
Это будет действительно лучший день в его жизни. Он, наконец, поквитается со своим лучшим другом. Бывшим лучшим другом.
Олиф скромно топталась на месте, не зная, что делать с разобиженным змеем. Несмотря на тот позорный случай, ее все же оставили с Кнутом, и даже позволили самостоятельно его вымыть. Правда, взгляд Макса, прожигающий дырку в ее спине, больше раздражал, чем помогал.
- Кнут? – робко начала девушка.
Змей поглубже уткнулся мордой в стену, которая все никак не давала ему отвернуться полностью.
- Прости меня, - жалостливо добавила Олиф, вдруг поймав себя на мысли, что извинения у нее выходят одинаковые, что для человека, что для змеи.
Как еще его разжалобить, она не представляла. Вертикальные зрачки имели одно преимущество – если уж они изображали злость, то злость эта была такой впечатляющей, что по телу пробегала дрожь. Девушка в который раз устало вздохнула, чувствуя себя собакой, укравшей котлету со стола любимого хозяина, и решила, что раз слова не помогают, нужно приступать к действиям. Она взяла тряпку (на этот раз так тщательно ее рассмотрев, что даже свирепый Макс уважительно закивал), смочила ее в спирте и приблизилась к змею, чтобы начать его мыть. Тот, помня печальный опыт прошлой тряпки, шарахнулся от нее, как от оголенной сковородки. Стена так впечатляюще заскрипела, что Олиф тут же рассыпалась в извинениях:
- Не надо, стой-стой-стой! Прости! Слышишь меня? Извини. Все, видишь, я кладу тряпку обратно. Вот так, хорошо, видишь, да? Прости, прости меня.
На Макса было страшно смотреть. Такого злобного лица она даже у Лекса не видела.
- Ты! – выплюнул он. – Ты!!! Это все ты!!! Ты все испортила! Ты оставила в его душе рану на всю жизнь! Он никогда тебя не простит!! Никогда!!
- Но…
- Никаких но! Вымаливай прощение! Живо!!! Иначе ноги твоей здесь больше не будет!
«И слава Берегиням», - зло подумала Олиф, но вслух ничего не сказала.
- Давай-давай! Чего стоишь?
- Макс!! – донесся до них истеричный голос одной из «змеемоек» или, скорее, «змеенянек».
- Что? – нехотя крикнул в ответ тот.
- Макс!!! – было ясно, что проблема ждать не может. Парень, обречено вздохнув, надавал Олиф кучу указаний и наставлений, и отправился устранять причину таких жутких криков.
Девушка повертела в руках тряпку. Как обходиться с детьми, она еще более менее имела представление, но со змеями?! По сути – это тот же ребенок, вот только силы у него раз в сто больше, и чуть что не так, можно получить такие увечия, что потом вообще на всю жизнь останешься калекой – в лучшем случае. При воспоминании об увечиях, спина тут же заныла, словно только и ожидав какого-то сигнала.
Олиф потерла лоб, потопталась на месте, попыталась как-то поговорить со змеем, даже обошла его с двух сторон, но никакого результата не получила. Макс все не возвращался, и, в конце концов, устав от бесплодных попыток расшевелить ранимого змееныша, девушка просто уселась на пол рядом с ним, устало вздохнув.
- Знаешь, - злобно всплеснув руками, сказала она, - был бы тут Лекс, ох тебе бы не поздоровилось! – Именно его манере общения девушка в данный момент очень позавидовала.
Кнут так быстро развернул свою морду, что Олиф чудом не вскрикнула от неожиданности. Два зрачка злобно посмотрели на нее, и девушка искренне подивилась такой перемене настроения.
- Ого, – опешила она и поднялась на ноги. – Что вызвало такую реакцию? Лекс, верно? Да, точно. Что-то тут все странно реагируют на это имя…
Зрачки чуть сузились и снова расширились.
- Знаешь, кто это? – попыталась продолжить беседу (вернее, монолог) девушка. – Вижу, что знаешь. Что, он тебе не нравится?
Кнут презрительно зашипел.
- О, я тебя понимаю. Мне он тоже не нравится. Редкостный гад, да?
«С-с-сволочь», - прошипел мужской голос у нее в голове.
- Удивительно, он что, тут всем успел насолить? А тебе он что сделал? Предал?
«Нет».
- А за что ты его не любишь?
«Прос-сто так». – Кнут снова отвернулся к стенке.
- Просто так? – удивилась Олиф. – Правда?
Но змей решил, что на сегодня он достаточно наговорился и снова впал в состояние «меня здесь нет, но это не значит, что меня не нужно любить». Девушка разочарованно уселась на пол и печально вздохнула. Ей не хотелось нянчиться с избалованной змеюкой, прислуживать Ринслеру и вообще терпеть все это. Был бы у нее выбор…
- Милая картина, - раздался рядом до жути слащавый голос.
Олиф повернула голову и увидела перед собой две женские ноги. Медленно подняла глаза, чтобы посмотреть на их обладательницу, и встретилась с ее взглядом, более презрительным. Рыжая надменно возвышалась над растерявшейся девушкой, и медленно водила длинным коготком по стенке, на которую опиралась.
- Пушок решила, что всех умнее? – поинтересовалась «лапочка», и, не дождавшись ответа, добавила: - Ну конечно, она же и впрямь умнее.
- Чего ты хочешь? – осторожно спросила Олиф, копчиком предчувствуя надвигающуюся бурю.
- А ты? Я слышала, ты в служанки к Ринслеру заделалась…
- Он сам…
- Ты решила, поиграть в кошки-мышки? А, мышка? – Рэй особенно подчеркнула последнее слово, явно давая понять, кто в этой несуществующей игре победитель. – Хочешь мое место занять, Пушочек?!
- Он же сам… - пыталась возразить девушка.
- Еще раз увижу тебя с ним, - рыжая поближе наклонилась к Олиф, чтобы угроза прозвучала внушительнее, - огребешь по полной, детка. Ты, видно, забыла, где твое место. Мы тут с такими дурочками не церемонимся, ясно? Я тебя утоплю, если ты попытаешься хотя бы заговорить с ним. Он тебя возненавидит, ясно тебе, Пушок? Ясно?!
- Ясно, - буркнула Олиф, осознавая, что Ринслер с этой чокнутой - идеальная пара. Два неуправляемых, бешеных зверя.
- Вот и хорошо. А теперь вставай.
- Что?
- Вставай, сказала. Или мне еще раз повторить?
Олиф продолжала сидеть на месте.
- Я сказала: вставай!
- Зачем? – Ор она еще могла стерпеть, но драку – нет, поэтому старалась говорить как можно четче и спокойнее.
- Затем. Видишь поднос? – «Лапочка» ткнула пальцем куда-то в сторону. – Бери его и неси на Бои.
- Что? – опешила Олиф.
- Не беси меня, Пушок. Бери поднос и неси на Бои. Приказ Ринслера, не исполнишь - тебе же хуже. Там сейчас такое, что лучше поспеши.
Наглая улыбочка, явно намекала на то, что если Олиф в очередной раз оплошает, то рыжая не расстроится.
- Я бы на твоем месте не стала нарываться.
С этими словами Рэй развернулась и быстрым шагом удалилась, так виляя при этом попой, что даже Макс споткнулся о ведро, пока шел к сгорбившейся и уткнувшейся лбом в коленки девушке.
- Ты чего сидишь, а?! – возмутился он, после того, как поднялся и отряхнулся.
Олиф не ответила. К черту какого-то Макса. К черту рыжую дуру. Они все тут ненормальные, абсолютно невменяемые и неуправляемые. Это было самым страшным, потому последствия за неподчинение были ужасными. Уж она это знала, как никто другой.
«Возьми поднос, и иди на Бои», - раздался ворчливый голос Кнута у нее в голове.
- Я не могу, - покачала головой она.
- Чего не можешь? Работать? Тогда проваливай отсюда, лентяйка! – тут же воскликнул рядом стоявший парень.
«Иди. Иначе Ринслер тебя накажет», - настаивал голос.
- Тебе-то что за дело?
- Мне? Мне?! Я тут главный, и я могу вышвырнуть тебя отсюда в любую секунду!!
«Там сейчас невероятный бой. Если расскажешь про него, позволю себя вымыть».
Олиф удивленно подняла голову.
- Правда?
- Конечно, правда! Что я, по-твоему, врать сюда пришел?! – возмущался Макс.
«Правда-правда, кроме тебя туда из этих никто не попадет. Иди быстрее уже!».
- Ладно, - кивнула девушка, встала, подошла к подносу.
Она никогда раньше такого не делала.
«Просто следи, чтобы у каждого была выпивка», - раздраженно подначивал Кнут.
- Хорошо.
- Ты куда это?! – заорал Макс вслед удаляющейся девушке.
Олиф шла быстро, при этом стараясь ничего не разлить и не уронить. В тюрьму ей больше не хотелось. Совершенно не хотелось.
- Мне нужно на Бои, срочно, - заявила она охраняющему дверь Песчанику. – Проводите меня. Пожалуйста.
- Не положено, - и головы не повернул тот.
- Прошу вас…
- Не положено, - как заведенный повторил он.
- Это приказ Ринслера. Если вы меня не проводите, он… он… будет очень зол.
Все-таки, если при имени «Лекс» все презрительно морщились, то при имени «Ринслер» все уважительно боялись.
Песчаник вывел девушку в темные тоннели. Огромных усилий ей стоило сохранять равновесие в полутьме, где не было видно практически ни единого выступа. Раньше она не придавала этому значения, пока ей не пришлось «подрабатывать разносчицей». Все-таки поднос был жутко тяжелым, и обе руки быстро затекли. Девушка не видела, насколько сильно качается жидкость в бокалах, и потому шла очень медленно, отстав от Песчаника на довольно большое расстояние.
- Быстрее, - еле выговаривая гласные, поторопил он.
- Иду, - сквозь зубы выдавила Олиф.
Тоннель все не кончался. Еще бы немного и по всему лабиринту наверняка бы разнеслось громкое звяканье разбившихся бокалов и всплеск разлившихся напитков, но Олиф вдруг поняла, что они, наконец, дошли. Еще даже не замелькал свет, а до них уже доносились яростные крики. Когда Песчаник довел девушку до конца, крики стали давить на уши так, что, казалось, еще немного, и тебя просто напросто расплющит. Олиф поморщилась, завернула за угол и… оторопела.
Помещение по размерам напоминало общую столовую: такое же большое. Только потолок был намного выше, и, судя по всему, за счет того, что достигал поверхности земли. В нем виднелись довольно объемные дыры, которые не только пропускали воздух, но и песок, осыпающийся на арену. Сама же арена была ограждена высокими выступами, чтобы в случае чего, зрителя случайно не побили вместо бойца.
На настоящую арену - круглую, с множеством сидений вокруг, и орущими на них людьми, - она походила мало, однако как раз орущих людей тут было хоть отбавляй. Вернее, для подземных лабиринтов – хоть отбавляй.
- Что? – опешила Олиф.
- Я отдаю тебе свою порцию, - повторила Фрида, не поднимая головы.
- Но ведь это же…
- Что?
- А вы как же?
- Тут и не такие голодовки высиживать приходилось, от одной порции со мной ничего не случится.
- Спасибо, - искренне поблагодарила девушка. Перевернулась на спину, неловко прикрывая наготу концом одеяла, и решила, наконец, поинтересоваться: - Можно вопрос?
- Можно.
- Откуда тут это все? Кровати, ножи, помидоры… вино?
Фрида невесело усмехнулась.
- Долго же ты думала спросить, обычно все в первый же день с выпученными глазами ходят. Всё на самом деле просто. Песчаники обычно не выходят наружу, иногда только вместе с патрулем, или «ловить молнии». Ах, да, ты же не знаешь…
- Знаю. Теперь знаю.
Девушку окинули таким подозрительным взглядом, что по телу пробежал табун мурашек.
- Хорошо. В общем, всю работу за них выполняют воины. На Бронированных змеях они добираются до ближайшей Песчаной Завесы, и там их уже ждут люди. Раз в неделю.
- Люди? – опешила Олиф. – У них есть «свои» среди людей?!
- Да. Те дают им все, что хотят Песчаники, взамен получая гарантию, что в пустыне им не причинят вреда.
- Неужели они в это верят?
- Как видишь. – Фрида провела морщинистыми руками по своим тощим коленкам, пожала плечами и почему-то усмехнулась. – Люди всегда не отличались особой сообразительностью.
Не став придираться к тому, что они с этой женщиной вообще-то тоже люди, Олиф продолжила расспрашивать:
- А как змеи находят Песчаную Завесу?
- Не знаю, чуют, наверное. Ты давай, одевайся и ложись спать. Завтра тяжелый будет денек.
Олиф решила не уточнять, что именно имелось в виду под словом «тяжелый», она просто схватила свое темно-синее платье, чуть его встряхнув. На пол со звонким лязганьем упал ключ в форме шестиконечной звезды, чуть подпрыгнул, и, пару раз развернувшись вокруг собственной оси, затих. Девушка и забыла, что спрятала его в складках платья.
Фрида медленно наклонилась, подняла золотую вещицу, и трясущимися руками покрутила ее перед глазами.
- Откуда это у тебя? – ее голос дрожал, что заставило Олиф и насторожиться и испугаться одновременно.
- Старик дал, - чуть приврала девушка.
- Какой старик?
- Тот, что со мной в тюрьме сидел.
- Странно… он никому его не отдавал. Всегда на шее носил, как же я не заметила-то… ведь не было же на теле у него… - невнятно забормотала женщина, а потом вдруг подняла взгляд на удивленную девушку. – Ты уверенна, что он сам тебе его отдал?
Только Олиф открыла рот, чтобы честно сознаться: «Нет, он мне его вообще не отдавал», как Фрида продолжила:
- Ну да, конечно сам. Еще бы… но почему тебе? Ладно, старый пень дураком не был, может и правильно. Слушай, - теперь ее голос зазвучал тверже, но не громче, а, наоборот, тише, - повесь на шею, и ни в коем случае не снимай, поняла?
Олиф кивнула, позволяя морщинистым пальцам надеть на себя веревку с загадочным ключом.
- Он никому его не отдавал, даже в руках подержать и то жмотился. Эта вещица очень многое для него значила, не потеряй ее. Если он ее хранил, то и ты храни. Она ценная.
- Вы знаете этого старика? – удивленно спросила девушка.
- Знала.
- Что значит – знала?
- Убили его. Два дня назад.
***
К тому времени, как в дверь комнаты, наконец, постучали, Ринслер уже встал. Вообще-то он не любил, когда с ним начинали нянчиться, как с этими тупыми змеями. Вчера девчонку он заставил этим занимать только из вредности – что поделать, иногда он любил злорадно наблюдать, как кто-то на него горбатится.
В комнату плавной походкой вплыла Рэй. Ее пышные рыжие волосы придавали ей поистине детский и миловидный вид. С первого взгляда и не догадаешь, что это отменная стерва. Правда, не всегда, конечно.
Усмехнувшись собственным мыслям, Ринслер на автомате поцеловал «лапочку» в губы, оттянул маленькую, но проворливую ручку от своей груди и обошел надувшую губы девушку.
- Ты не в настроении, милый? – деланно обиженно поинтересовалась она.
- Нет, наоборот. Но ты мне пока не нужна.
- А почему ты уже одет? Я думала, что застану тебя еще в кровати. - Девушка улыбнулась, лукаво прикусив свою нижнюю губу, и ее рука дернулась к ремню темных штанов.
- Я, кажется, ясно выразился, - голос Ринслера приобрел стальные нотки.
- Конечно, - тут же одернула руку «лапочка».
- Кстати, у меня для тебя новость.
- Какая? – глаза рыжей загорелись азартно-страстным огнем.
- Теперь тебе придется работать в два раза меньше.
- То есть?
- Тебе будет помогать новенькая, как ее там… Олиф.
- Что-о? – улыбка медленно сползла с ее лица, огонь из глаз исчез практически так же неожиданно, как и появился.
- Ты не рада? – наигранно удивился Ринслер. Он прекрасно видел отношение этой рыжей бестии к девчонке, и оно его очень забавляло.
- Но ведь она же… она же…
- Что?
- Зачем ты это сделал?!
- Сделал что?
- Взял ее!
- Ее я еще не брал, - похабно усмехнулся мужчина, а затем более спокойно добавил: - Не знаю, захотелось.
Он подошел к серванту, налил в заранее приготовленный бокал хорошего виски и с наслаждением выпил ядреную жидкость.
- Дорогая, побудь здесь, ладно? – Подошел к девушке, чуть приобнял ее за талию, на секунду уткнувшись носом ей в волосы. – А мне пора на тренировку. Нужно быть готовым к лучшему дню в моей жизни.
Это будет действительно лучший день в его жизни. Он, наконец, поквитается со своим лучшим другом. Бывшим лучшим другом.
***
Олиф скромно топталась на месте, не зная, что делать с разобиженным змеем. Несмотря на тот позорный случай, ее все же оставили с Кнутом, и даже позволили самостоятельно его вымыть. Правда, взгляд Макса, прожигающий дырку в ее спине, больше раздражал, чем помогал.
- Кнут? – робко начала девушка.
Змей поглубже уткнулся мордой в стену, которая все никак не давала ему отвернуться полностью.
- Прости меня, - жалостливо добавила Олиф, вдруг поймав себя на мысли, что извинения у нее выходят одинаковые, что для человека, что для змеи.
Как еще его разжалобить, она не представляла. Вертикальные зрачки имели одно преимущество – если уж они изображали злость, то злость эта была такой впечатляющей, что по телу пробегала дрожь. Девушка в который раз устало вздохнула, чувствуя себя собакой, укравшей котлету со стола любимого хозяина, и решила, что раз слова не помогают, нужно приступать к действиям. Она взяла тряпку (на этот раз так тщательно ее рассмотрев, что даже свирепый Макс уважительно закивал), смочила ее в спирте и приблизилась к змею, чтобы начать его мыть. Тот, помня печальный опыт прошлой тряпки, шарахнулся от нее, как от оголенной сковородки. Стена так впечатляюще заскрипела, что Олиф тут же рассыпалась в извинениях:
- Не надо, стой-стой-стой! Прости! Слышишь меня? Извини. Все, видишь, я кладу тряпку обратно. Вот так, хорошо, видишь, да? Прости, прости меня.
На Макса было страшно смотреть. Такого злобного лица она даже у Лекса не видела.
- Ты! – выплюнул он. – Ты!!! Это все ты!!! Ты все испортила! Ты оставила в его душе рану на всю жизнь! Он никогда тебя не простит!! Никогда!!
- Но…
- Никаких но! Вымаливай прощение! Живо!!! Иначе ноги твоей здесь больше не будет!
«И слава Берегиням», - зло подумала Олиф, но вслух ничего не сказала.
- Давай-давай! Чего стоишь?
- Макс!! – донесся до них истеричный голос одной из «змеемоек» или, скорее, «змеенянек».
- Что? – нехотя крикнул в ответ тот.
- Макс!!! – было ясно, что проблема ждать не может. Парень, обречено вздохнув, надавал Олиф кучу указаний и наставлений, и отправился устранять причину таких жутких криков.
Девушка повертела в руках тряпку. Как обходиться с детьми, она еще более менее имела представление, но со змеями?! По сути – это тот же ребенок, вот только силы у него раз в сто больше, и чуть что не так, можно получить такие увечия, что потом вообще на всю жизнь останешься калекой – в лучшем случае. При воспоминании об увечиях, спина тут же заныла, словно только и ожидав какого-то сигнала.
Олиф потерла лоб, потопталась на месте, попыталась как-то поговорить со змеем, даже обошла его с двух сторон, но никакого результата не получила. Макс все не возвращался, и, в конце концов, устав от бесплодных попыток расшевелить ранимого змееныша, девушка просто уселась на пол рядом с ним, устало вздохнув.
- Знаешь, - злобно всплеснув руками, сказала она, - был бы тут Лекс, ох тебе бы не поздоровилось! – Именно его манере общения девушка в данный момент очень позавидовала.
Кнут так быстро развернул свою морду, что Олиф чудом не вскрикнула от неожиданности. Два зрачка злобно посмотрели на нее, и девушка искренне подивилась такой перемене настроения.
- Ого, – опешила она и поднялась на ноги. – Что вызвало такую реакцию? Лекс, верно? Да, точно. Что-то тут все странно реагируют на это имя…
Зрачки чуть сузились и снова расширились.
- Знаешь, кто это? – попыталась продолжить беседу (вернее, монолог) девушка. – Вижу, что знаешь. Что, он тебе не нравится?
Кнут презрительно зашипел.
- О, я тебя понимаю. Мне он тоже не нравится. Редкостный гад, да?
«С-с-сволочь», - прошипел мужской голос у нее в голове.
- Удивительно, он что, тут всем успел насолить? А тебе он что сделал? Предал?
«Нет».
- А за что ты его не любишь?
«Прос-сто так». – Кнут снова отвернулся к стенке.
- Просто так? – удивилась Олиф. – Правда?
Но змей решил, что на сегодня он достаточно наговорился и снова впал в состояние «меня здесь нет, но это не значит, что меня не нужно любить». Девушка разочарованно уселась на пол и печально вздохнула. Ей не хотелось нянчиться с избалованной змеюкой, прислуживать Ринслеру и вообще терпеть все это. Был бы у нее выбор…
- Милая картина, - раздался рядом до жути слащавый голос.
Олиф повернула голову и увидела перед собой две женские ноги. Медленно подняла глаза, чтобы посмотреть на их обладательницу, и встретилась с ее взглядом, более презрительным. Рыжая надменно возвышалась над растерявшейся девушкой, и медленно водила длинным коготком по стенке, на которую опиралась.
- Пушок решила, что всех умнее? – поинтересовалась «лапочка», и, не дождавшись ответа, добавила: - Ну конечно, она же и впрямь умнее.
- Чего ты хочешь? – осторожно спросила Олиф, копчиком предчувствуя надвигающуюся бурю.
- А ты? Я слышала, ты в служанки к Ринслеру заделалась…
- Он сам…
- Ты решила, поиграть в кошки-мышки? А, мышка? – Рэй особенно подчеркнула последнее слово, явно давая понять, кто в этой несуществующей игре победитель. – Хочешь мое место занять, Пушочек?!
- Он же сам… - пыталась возразить девушка.
- Еще раз увижу тебя с ним, - рыжая поближе наклонилась к Олиф, чтобы угроза прозвучала внушительнее, - огребешь по полной, детка. Ты, видно, забыла, где твое место. Мы тут с такими дурочками не церемонимся, ясно? Я тебя утоплю, если ты попытаешься хотя бы заговорить с ним. Он тебя возненавидит, ясно тебе, Пушок? Ясно?!
- Ясно, - буркнула Олиф, осознавая, что Ринслер с этой чокнутой - идеальная пара. Два неуправляемых, бешеных зверя.
- Вот и хорошо. А теперь вставай.
- Что?
- Вставай, сказала. Или мне еще раз повторить?
Олиф продолжала сидеть на месте.
- Я сказала: вставай!
- Зачем? – Ор она еще могла стерпеть, но драку – нет, поэтому старалась говорить как можно четче и спокойнее.
- Затем. Видишь поднос? – «Лапочка» ткнула пальцем куда-то в сторону. – Бери его и неси на Бои.
- Что? – опешила Олиф.
- Не беси меня, Пушок. Бери поднос и неси на Бои. Приказ Ринслера, не исполнишь - тебе же хуже. Там сейчас такое, что лучше поспеши.
Наглая улыбочка, явно намекала на то, что если Олиф в очередной раз оплошает, то рыжая не расстроится.
- Я бы на твоем месте не стала нарываться.
С этими словами Рэй развернулась и быстрым шагом удалилась, так виляя при этом попой, что даже Макс споткнулся о ведро, пока шел к сгорбившейся и уткнувшейся лбом в коленки девушке.
- Ты чего сидишь, а?! – возмутился он, после того, как поднялся и отряхнулся.
Олиф не ответила. К черту какого-то Макса. К черту рыжую дуру. Они все тут ненормальные, абсолютно невменяемые и неуправляемые. Это было самым страшным, потому последствия за неподчинение были ужасными. Уж она это знала, как никто другой.
«Возьми поднос, и иди на Бои», - раздался ворчливый голос Кнута у нее в голове.
- Я не могу, - покачала головой она.
- Чего не можешь? Работать? Тогда проваливай отсюда, лентяйка! – тут же воскликнул рядом стоявший парень.
«Иди. Иначе Ринслер тебя накажет», - настаивал голос.
- Тебе-то что за дело?
- Мне? Мне?! Я тут главный, и я могу вышвырнуть тебя отсюда в любую секунду!!
«Там сейчас невероятный бой. Если расскажешь про него, позволю себя вымыть».
Олиф удивленно подняла голову.
- Правда?
- Конечно, правда! Что я, по-твоему, врать сюда пришел?! – возмущался Макс.
«Правда-правда, кроме тебя туда из этих никто не попадет. Иди быстрее уже!».
- Ладно, - кивнула девушка, встала, подошла к подносу.
Она никогда раньше такого не делала.
«Просто следи, чтобы у каждого была выпивка», - раздраженно подначивал Кнут.
- Хорошо.
- Ты куда это?! – заорал Макс вслед удаляющейся девушке.
Олиф шла быстро, при этом стараясь ничего не разлить и не уронить. В тюрьму ей больше не хотелось. Совершенно не хотелось.
- Мне нужно на Бои, срочно, - заявила она охраняющему дверь Песчанику. – Проводите меня. Пожалуйста.
- Не положено, - и головы не повернул тот.
- Прошу вас…
- Не положено, - как заведенный повторил он.
- Это приказ Ринслера. Если вы меня не проводите, он… он… будет очень зол.
Все-таки, если при имени «Лекс» все презрительно морщились, то при имени «Ринслер» все уважительно боялись.
Песчаник вывел девушку в темные тоннели. Огромных усилий ей стоило сохранять равновесие в полутьме, где не было видно практически ни единого выступа. Раньше она не придавала этому значения, пока ей не пришлось «подрабатывать разносчицей». Все-таки поднос был жутко тяжелым, и обе руки быстро затекли. Девушка не видела, насколько сильно качается жидкость в бокалах, и потому шла очень медленно, отстав от Песчаника на довольно большое расстояние.
- Быстрее, - еле выговаривая гласные, поторопил он.
- Иду, - сквозь зубы выдавила Олиф.
Тоннель все не кончался. Еще бы немного и по всему лабиринту наверняка бы разнеслось громкое звяканье разбившихся бокалов и всплеск разлившихся напитков, но Олиф вдруг поняла, что они, наконец, дошли. Еще даже не замелькал свет, а до них уже доносились яростные крики. Когда Песчаник довел девушку до конца, крики стали давить на уши так, что, казалось, еще немного, и тебя просто напросто расплющит. Олиф поморщилась, завернула за угол и… оторопела.
Помещение по размерам напоминало общую столовую: такое же большое. Только потолок был намного выше, и, судя по всему, за счет того, что достигал поверхности земли. В нем виднелись довольно объемные дыры, которые не только пропускали воздух, но и песок, осыпающийся на арену. Сама же арена была ограждена высокими выступами, чтобы в случае чего, зрителя случайно не побили вместо бойца.
На настоящую арену - круглую, с множеством сидений вокруг, и орущими на них людьми, - она походила мало, однако как раз орущих людей тут было хоть отбавляй. Вернее, для подземных лабиринтов – хоть отбавляй.
