- Не скажите? Почему?!
- Пока тебе все просто, я буду молчать.
Девушка злобно сжала кулаки. Как же ей надоели эти игры.
- Мне интересно, - сказала она, стараясь вложить в эту реплику весь свой пыл.
- Неа.
- Мне очень интересно.
- И не пытайся.
- Мне очень-очень интересно! – так задушевно изрекла девушка, что будь на месте старика кто-нибудь более впечатлительный – непременно бы прослезился.
- Эх, - махнул рукой старик, - ладно. Черт с тобой! Там все равно ничего интересного.
В прошлый раз «ничего интересного» обросло такими подробностями, что Олиф поспешила придвинуться поближе к соседней камере.
- Ты же знаешь историю про Гурума Хахмого?
- Кто это? – удивилась девушка.
- Тот, из-за кого образовалась Песчаная Завеса, - ворчливо пояснил дед.
- А, ну да.
- Так вот забудь ее. Существует и другая легенда. В ней говорится о том, что Гурум Хахмой был вовсе не Изгнанником, а хранителем всех Берегинь. Когда-то давно Берегини обзавелись злобными «подружками», мечтавшими захватить власть – навками. Говорят, это были женщины неземной красоты, вот только вместо ног у них был рыбий хвост.
- Русалки что ли?
- Навки! Так вот, они нашли лазейку в верхний мир Берегинь – Прави, - как маленькой разъяснил старик. – Перед тем, как потерять сознание, одна из Берегинь успела передать Гуруму Хахмому то ли скипетр, то ли мешочек с песком, - Олиф честно попыталась найти сходство между двумя этими понятиями, но через секунду позорно сдалась, - и сказала, чтобы тот при помощи этой волшебной штучки закрыл портал между мирами. Ну, Гурум и создал прямо над порталом пустыню. Под ней находится лопастной механизм. Стоит его активировать и все, откроется портал из песков и пустыня исчезнет.
- Совсем?
- Совсем, - кивнул дед. – Правда, я ж говорю, тогда откроется портал. Навки узнали об этом. После того, как портал закрылся, они уже не смогли выбраться из мира Прави, и стали действовать через человеческого посредника.
- А портал не должен открыться?
- Нет. По легенде навки собирались захватить миры при помощи мертвецов, но после закрытия портала они остались в мире Прави, а души в мире Нави. Я слышал несколько версий этой истории. Одни говорят, что Гурум Хахмой единственный мог активировать портал. А другие утверждают, что есть еще один способ.
- Какой?
- Не знаю, у кого-то связанный с полнолунием, у кого-то с днем равноденствия, у кого-то с ключом в виде шестиконечной звезды.
- Шестиконечной? А такая бывает?
- Конечно! Вот, смотри, - и дед просунул руку в отверстие.
Олиф сперва испуганно отпрянула, а затем пригляделась и увидела веревочку на которой красовался явно замочный ключ с шестью концами.
- Ой, а можно поближе посмотреть? – искренне восхитилась девушка.
- Можно. Смотри.
Отдавать ей ключ старик, похоже, не собирался, поэтому пришлось наклоняться и стараться хоть что-то рассмотреть в этой полутьме.
Однако прежде, чем она успела вымолвить хоть слово, входная дверь хлопнула, да с такой силы, что рука старого деда вздрогнула, и веревочка с приглушенным звуком упала рядом с Олиф. Камень они успели вернуть на место до того, как щелкнул замок камеры.
- Ну что, дедуля, засиделся ты.
Девушка прильнула к решеткам своей тюрьмы и попыталась рассмотреть, что Песчаники собирались делать с ее соседом. Те неаккуратно вытолкали его наружу.
- Эй-эй, хлопцы, осторожнее, и так все кости хрустят.
- Куда вы его ведете? – в свою очередь воскликнула Олиф.
Она знала, что старик явно не одобрил этот поступок. Все-таки за все это время с его слов она поняла одно: нарываться нельзя. Никогда. Ни за что. Даже когда перед твоими глазами куда-то уводят твоего товарища, нужно сидеть и молчать.
Но Олиф так не могла.
- Сиди и помалкивай, девка. Иначе сейчас и тебя заберем.
Она уже хотела злобно огрызнуться, мол «Давайте!», но не стала. Потому что знала – этим она сделает только хуже.
Ее старого соседа вытолкали за дверь.
И больше Олиф его не видела.
Время тянулось мучительно долго. Сидеть на холодном полу было невыносимо, и Олиф принималась расхаживать туда-сюда. Однако, когда она в очередной споткнулась обо что-то и чуть не расшибла и без того израненный лоб, просто села и начала раскачивать из стороны в сторону.
Подвеску, что уронил дед, девушка сперва бережно держала в руке – на случай, если старик вернется, но спустя некоторое время стало ясно - сюда уже точно не вернется, и девушка просто надела ее себе на шею.
Наконец, когда Олиф уже думала, что еще чуть-чуть, и она начнет всерьез общаться со светожелами, тюремная дверь хлопнула.
Перед ее камерой стоял Ринслер. Вроде бы все такой же: встрепанный, с заросшей щетиной, чуть сгорбленный, больше напоминающий амбала… но все-таки уже другой.
- Ну что, нравится тут сидеть?
- Нет, - ответ вышел довольно хриплый.
- Очень жаль, а то посидела бы тут еще чуток.
Девушка не сводила с него пристального взгляда, пытаясь понять, как за вот за это можно добровольно жить отдать.
- Вы меня отпустите? – голос упрямо не слушался. Олиф почувствовала себя семидесятилетней старухой.
- Не знаю. Извинишься, может, отпущу. – Ринслер откровенно издевался.
Девушка не ответила. Хотя этого, в общем-то, и не требовалось. Дверь камеры открыл не пойми откуда взявшийся Песчаник и вытащил девушку наружу.
- Давай, я жду, - поторопил мужчина, после минутного молчания.
- Прости.
- Мы с тобой не закадычные друзья, чтобы ты ко мне на «ты», - огрызнулся Ринслер.
- Извините, - поправилась девушка.
- Нет, не пойдет. Больше искренности.
- Мне очень жаль, что я так поступила. Я прошу прощения. – Своим словам Олиф не верила, и остальные, похоже, тоже.
- На колени, - вдруг сказал бывший друг Лекса.
- Что? – опешила девушка.
- На колени. Извиняйся на коленях.
Она не шелохнулась. Тогда к ней сзади подошел Песчаник и, больно заломив руку за спину, заставил ее чуть ли не лбом поцеловать землю.
- Проси прощения.
В этот момент Олиф подумала, что Лекс поступил правильно, оставив эту тварь гнить здесь.
- Прошу прощения.
- Не слышу мольбы.
- Прошу прощения, - буквально простонала девушка.
- Больше искренности, - зло прошипел Ринслер.
Она вскинула голову и злорадно выплюнула:
- Прошу прощения, дорогой! - За что сразу получила хлесткую пощечину, причем большая ее часть пришлась на губу.
- Я сказал: больше искренности, - отрывисто повторил мужчина.
И в этот момент Олиф почувствовала, как впервые за долгое время на глаза наворачиваются слезы. В последний раз она плакала в тот день, когда умерла мама. Больше слез не было, как будто там, в глазах, образовался барьер. Кто бы мог знать, что он позорно падет, стоит только унизить человека. Хорошо унизить. Можно даже сказать – достойно.
На полу образовались два мокрых пятнышка.
- Я совершила страшную ошибку. Я не знала, что вы, оказывается, настолько умный и смелый. Я хотела насолить, но вместо этого получила хороший урок. Простите меня, я больше никогда так не поступлю… простите, - и ударилась лбом об пол. То ли обессилев, то ли признавая свое поражение.
- Так-то лучше, - ухмыльнулся Ринслер.
Крепкие осыпающиеся пальцы наконец-то отпустили затекшие запястья девушки.
Мужчины вышли. На удивление, они не стали приказывать ей идти за ними, просто молча закрыли за собой дверь. Видимо понимали, что после такого унижения ей нужно время, чтобы хорошенько прореветься, а потом успокоиться, и выйти к ним с уже сухим, бесстрастным лицом. Лишь покрасневшие глаза могли выдать ее состояние. Но в глаза ей никто не смотрел.
Ринслер шел впереди, Песчаник сзади. Куда ее вели, она не знала, да и не особо беспокоилась об этом. Может, туда же, куда недавно отвели старика из соседней камеры, а может, обратно к «лапочкам». Это было уже действительно не важно.
Однако привели ее совершенно в другое место. Тут Олиф никогда не была. Преодолев несколько темных тоннелей, они попали в огромное, просто огромнейшее помещение, к тому же такое длинное, что пока дойдешь до другого конца свалишься с ног от усталости. По краям этой «площади» распологалось что-то вроде загонов, только не для лошадей, а для любимых «питомцев» Песчаников – Бронированных Змей. Вокруг них копошились женщины с ведрами, и усердно чистили каждую змею.
- Макс, - позвал кого-то Ринслер, - теперь вот эта, - он ткнул пальцем в вздрогнувшую Олиф, - переходит под твою ответственность. Ты знаешь, что делать.
Фраза «ты знаешь, что делать» обычно не предвещала ничего хорошо, поэтому, когда тощий, с отсталым выражением лица, Макс, приблизился к девушке, она невольно напряглась.
Ее сопровождающие удалились, оставив их один на один. Олиф поймала себя на мысли, что лучше бы ее оставили наедине с Ринслером, чем с этим Максом. Впалые глаза парня и нос закорючкой создавали самое неприятное впечатление.
- Привет, я Макс, - занудно проговорил тот, - теперь ты будешь вместе с нами мыть змей. Это очень ответственная работа, эти животные очень чувствительные, в особенности, когда дело касается воды! Ты должна относиться к ним с любовью и заботой! Сперва чешуйчатую кожу нужно намылить мылом, но для них оно очень жесткое, поэтому обязательно обмакни его в спирте. Это вон в том коричневом бачке, - парень ткнул пальцем куда-то в сторону. – Потом уже другой тряпкой! Обязательно другой! Нужно смыть все мыло, затем еще раз окатить новой, свежей водой. Не забудь, пожалуйста, что воду нужно будет поменять, чтобы уж точно смыть все мыло. Каждый день змеям обязательно нужно чистить клыки, но делать это нужно очень осторожно специальной щеточкой, и смотри, чтобы рука не касалась клыка – они выпускают яд. Потом приходит время кормежки. Ты моешь одного змея, иногда, если кто-то не может позаботиться о своей «ласточке», - он сказал это так нежно, что девушку передернуло, - то тебя могут попросить помыть кого-нибудь другого. Но в основном у тебя один змей. Кормить их нужно пять раз за двадцать четыре часа, то есть ты всегда должна находиться рядом с ним. Поняла? Эй, ты слышишь меня?
- А? Да, да, конечно. А они не лопнут от такой заботы? – не удержалась Олиф.
- Лопнут? - испугался впечатлительный Макс, тут же представив себе картину, как змей ростом в два человека, лопается на глазах у Песчаников. – Ты что?! Не смей даже говорить так!! Это же будет просто ужасно!! Да Хозяин знаешь, что с нами сделает?!
- Извините, я пошутила, - тут же пожалела о своих словах девушка.
Парень еще несколько минут не мог привести дыхание в порядок - его грудь то вздымалась, то опускалась, словно он только что оббежал всю пустыню по кругу. Затем они все же смогли пойти дальше. Девушка все своим нутром ощущала на себе недовольный взгляд парня. Наконец, они остановились напротив одного из змей.
- Привет, Кнут, - обратился к нему Макс, - вот, посмотри, теперь заместо Двены за тобой будет ухаживать … эээм, прости, скажи свое имя.
- Олиф, - буркнула та.
- Олиф! Ну да, имечко у нее не очень, но она хорошая. Кнутик, ну что ты, миленький, не переживай. Я знаю, как ты любил Двену, но она свое уже отслужила, так бывает…
«Кнутик» обижено издал шипящий звук и наглядно отвернулся к задней стенке. Но так как загон не позволял таких глобальных маневров, его нос уткнулся в боковую стенку и дальше продвинуться не смог.
- Олиф, ну скажи ему, что ты справишься! Что ты будешь заботиться о нем, как о родном сыночке! – взмолился Макс, переживавший, похоже, больше самого змея.
- Угу, - угрюмо кивнула девушка, - у нас в селе были коровы. Я с ними хорошо справлялась, ну, то есть коровы не жаловались.
И тут произошло страшное. Такой тишины она не слышала даже в тюрьме. Несмотря на огромное помещение, ее последнюю фразу услышали все.
Первым в себя пришел Макс.
- Что-о?! Ты сравнила змея с коровой?! С коровой?!
Все присутствующие уставились на нее с таким осуждением, что Олиф в который раз пожалела, что родилась с языком.
- Ой, я не это хотела сказать…
- Но ты сказала именно это!
- Я имела в виду, что…
- О, нет-нет, если мы правильно тебя поняли…
- Нет, вы поняли неправильно! – воскликнула девушка, пытаясь как-то выкрутиться.
- … то ты считаешь, что наш Кнутик похож на корову?!
- Нет же! Совсем нет! Я хотела сказать, что…
- Какое неуважение, - покачала головой рядом стоящая женщина.
Кнутик согласно фыркнул.
- Безобразие, - донесся голос еще одного недовольного.
- Вот оно – подрастающее поколение.
- Как так можно? Змею и корову…
- Кошмар! Бедные коровы…
Бедненький Кнутик согласно подфыркивал каждой новой фразе.
- Да я же хотела сказать, что Кнут… ик, - с трудом добавила Олиф этот глупый суффикс, - такой же лоснящийся, как корова! Вы когда-нибудь видели шерсть коровы? Да она, словно шелк! – бессовестно врала девушка. – А коровий запах? Ммм… - блаженно протянула она, - это же просто невероятный запах! Женские духи – просто рядом не стояли! Кнут… ик еще и такой же послушный, как корова! Да послушанию коровы любой Перводружинник позавидует!
Кто-то вдалеке сдавлено прыснул, но остальные уважительно закивали, мол «вот какая хорошая девочка, только пришла, а уже комплиментами сыплет».
Макс, казалось, сейчас грохнется в обморок от облегчения. Кнутик понял, что новую девчонку больше ни в чем не обвиняют, и обиженно зашипел, но его уже никто не слушал. Все в помещении неожиданно заговорили о коровах: а какая у них походка? А кто-нибудь нюхал корову? Кто-нибудь ее дрессировал? Кто-нибудь ее вообще видел?
- А у нас в деревне жила как-то такая коровушка, - донеслось до слуха девушки, - Марьюшкой звали… такая преданная, защитница наша! Однажды вот такеного волка загрызла! – И тетка так размахнула руками, что показала скорее целое стадо волков, нежели одного.
- Ну что ж, - более менее придя в себя, подал голос Макс, - думаю, можешь приступать.
- Хорошо, - кивнула Олиф и тут поняла, что совершенно не помнит, что нужно делать. – Сначала водой помыть, да? – стыдливо поинтересовалась она.
- Мылом намылить! – возмутился парень.
- А, ну да.
Олиф кое-как нашла среди ведерок, щеточек и баночек нечто зеленое, твердое и жутко пахнущее. Попыталась намылить им тряпку, но лишь протерла в ней дыру.
- Нужно в спирт окунуть! – еще больше возмутился Макс.
- А, ну да.
Окунула в коричневый бочонок мыло, вернулась, и под зорким взглядом парня попыталась подступиться к змею. Тот в свою очередь попытался спрятаться в угол, но из-за своих габаритов продвинулся лишь на пол-ладони.
Олиф начала растирать шершавую кожу змея, чувствуя, как от создающегося звука у нее по телу пробегает стая мурашек.
Кнут был явно против смены хозяйки и когда понял, что его попытки спрятаться не дают результатов, решил, что лучшая защита – это буравить и без того смущенную девушку злобным взглядом. Каждое ее движение сопровождалось настороженным движением вертикальных зрачков, они двигались ровно в ту же сторону, что и руки девушки.
Олиф нервно водила тряпкой туда-сюда. С одной стороны Макс, с другой – змей, причем у последнего один глаз был, как две человеческие ладошки.
- Ладно, я все, - наконец не выдержала девушка
- Хвостик не протерла!
Все-таки змей оказался на редкость наглым, и только девушка хотела протереть его заднюю конечность, как Кнут тут же задирал ее так высоко, что девчонка даже в прыжке не могла до нее достать.
- Пока тебе все просто, я буду молчать.
Девушка злобно сжала кулаки. Как же ей надоели эти игры.
- Мне интересно, - сказала она, стараясь вложить в эту реплику весь свой пыл.
- Неа.
- Мне очень интересно.
- И не пытайся.
- Мне очень-очень интересно! – так задушевно изрекла девушка, что будь на месте старика кто-нибудь более впечатлительный – непременно бы прослезился.
- Эх, - махнул рукой старик, - ладно. Черт с тобой! Там все равно ничего интересного.
В прошлый раз «ничего интересного» обросло такими подробностями, что Олиф поспешила придвинуться поближе к соседней камере.
- Ты же знаешь историю про Гурума Хахмого?
- Кто это? – удивилась девушка.
- Тот, из-за кого образовалась Песчаная Завеса, - ворчливо пояснил дед.
- А, ну да.
- Так вот забудь ее. Существует и другая легенда. В ней говорится о том, что Гурум Хахмой был вовсе не Изгнанником, а хранителем всех Берегинь. Когда-то давно Берегини обзавелись злобными «подружками», мечтавшими захватить власть – навками. Говорят, это были женщины неземной красоты, вот только вместо ног у них был рыбий хвост.
- Русалки что ли?
- Навки! Так вот, они нашли лазейку в верхний мир Берегинь – Прави, - как маленькой разъяснил старик. – Перед тем, как потерять сознание, одна из Берегинь успела передать Гуруму Хахмому то ли скипетр, то ли мешочек с песком, - Олиф честно попыталась найти сходство между двумя этими понятиями, но через секунду позорно сдалась, - и сказала, чтобы тот при помощи этой волшебной штучки закрыл портал между мирами. Ну, Гурум и создал прямо над порталом пустыню. Под ней находится лопастной механизм. Стоит его активировать и все, откроется портал из песков и пустыня исчезнет.
- Совсем?
- Совсем, - кивнул дед. – Правда, я ж говорю, тогда откроется портал. Навки узнали об этом. После того, как портал закрылся, они уже не смогли выбраться из мира Прави, и стали действовать через человеческого посредника.
- А портал не должен открыться?
- Нет. По легенде навки собирались захватить миры при помощи мертвецов, но после закрытия портала они остались в мире Прави, а души в мире Нави. Я слышал несколько версий этой истории. Одни говорят, что Гурум Хахмой единственный мог активировать портал. А другие утверждают, что есть еще один способ.
- Какой?
- Не знаю, у кого-то связанный с полнолунием, у кого-то с днем равноденствия, у кого-то с ключом в виде шестиконечной звезды.
- Шестиконечной? А такая бывает?
- Конечно! Вот, смотри, - и дед просунул руку в отверстие.
Олиф сперва испуганно отпрянула, а затем пригляделась и увидела веревочку на которой красовался явно замочный ключ с шестью концами.
- Ой, а можно поближе посмотреть? – искренне восхитилась девушка.
- Можно. Смотри.
Отдавать ей ключ старик, похоже, не собирался, поэтому пришлось наклоняться и стараться хоть что-то рассмотреть в этой полутьме.
Однако прежде, чем она успела вымолвить хоть слово, входная дверь хлопнула, да с такой силы, что рука старого деда вздрогнула, и веревочка с приглушенным звуком упала рядом с Олиф. Камень они успели вернуть на место до того, как щелкнул замок камеры.
- Ну что, дедуля, засиделся ты.
Девушка прильнула к решеткам своей тюрьмы и попыталась рассмотреть, что Песчаники собирались делать с ее соседом. Те неаккуратно вытолкали его наружу.
- Эй-эй, хлопцы, осторожнее, и так все кости хрустят.
- Куда вы его ведете? – в свою очередь воскликнула Олиф.
Она знала, что старик явно не одобрил этот поступок. Все-таки за все это время с его слов она поняла одно: нарываться нельзя. Никогда. Ни за что. Даже когда перед твоими глазами куда-то уводят твоего товарища, нужно сидеть и молчать.
Но Олиф так не могла.
- Сиди и помалкивай, девка. Иначе сейчас и тебя заберем.
Она уже хотела злобно огрызнуться, мол «Давайте!», но не стала. Потому что знала – этим она сделает только хуже.
Ее старого соседа вытолкали за дверь.
И больше Олиф его не видела.
Глава 13.
Время тянулось мучительно долго. Сидеть на холодном полу было невыносимо, и Олиф принималась расхаживать туда-сюда. Однако, когда она в очередной споткнулась обо что-то и чуть не расшибла и без того израненный лоб, просто села и начала раскачивать из стороны в сторону.
Подвеску, что уронил дед, девушка сперва бережно держала в руке – на случай, если старик вернется, но спустя некоторое время стало ясно - сюда уже точно не вернется, и девушка просто надела ее себе на шею.
Наконец, когда Олиф уже думала, что еще чуть-чуть, и она начнет всерьез общаться со светожелами, тюремная дверь хлопнула.
Перед ее камерой стоял Ринслер. Вроде бы все такой же: встрепанный, с заросшей щетиной, чуть сгорбленный, больше напоминающий амбала… но все-таки уже другой.
- Ну что, нравится тут сидеть?
- Нет, - ответ вышел довольно хриплый.
- Очень жаль, а то посидела бы тут еще чуток.
Девушка не сводила с него пристального взгляда, пытаясь понять, как за вот за это можно добровольно жить отдать.
- Вы меня отпустите? – голос упрямо не слушался. Олиф почувствовала себя семидесятилетней старухой.
- Не знаю. Извинишься, может, отпущу. – Ринслер откровенно издевался.
Девушка не ответила. Хотя этого, в общем-то, и не требовалось. Дверь камеры открыл не пойми откуда взявшийся Песчаник и вытащил девушку наружу.
- Давай, я жду, - поторопил мужчина, после минутного молчания.
- Прости.
- Мы с тобой не закадычные друзья, чтобы ты ко мне на «ты», - огрызнулся Ринслер.
- Извините, - поправилась девушка.
- Нет, не пойдет. Больше искренности.
- Мне очень жаль, что я так поступила. Я прошу прощения. – Своим словам Олиф не верила, и остальные, похоже, тоже.
- На колени, - вдруг сказал бывший друг Лекса.
- Что? – опешила девушка.
- На колени. Извиняйся на коленях.
Она не шелохнулась. Тогда к ней сзади подошел Песчаник и, больно заломив руку за спину, заставил ее чуть ли не лбом поцеловать землю.
- Проси прощения.
В этот момент Олиф подумала, что Лекс поступил правильно, оставив эту тварь гнить здесь.
- Прошу прощения.
- Не слышу мольбы.
- Прошу прощения, - буквально простонала девушка.
- Больше искренности, - зло прошипел Ринслер.
Она вскинула голову и злорадно выплюнула:
- Прошу прощения, дорогой! - За что сразу получила хлесткую пощечину, причем большая ее часть пришлась на губу.
- Я сказал: больше искренности, - отрывисто повторил мужчина.
И в этот момент Олиф почувствовала, как впервые за долгое время на глаза наворачиваются слезы. В последний раз она плакала в тот день, когда умерла мама. Больше слез не было, как будто там, в глазах, образовался барьер. Кто бы мог знать, что он позорно падет, стоит только унизить человека. Хорошо унизить. Можно даже сказать – достойно.
На полу образовались два мокрых пятнышка.
- Я совершила страшную ошибку. Я не знала, что вы, оказывается, настолько умный и смелый. Я хотела насолить, но вместо этого получила хороший урок. Простите меня, я больше никогда так не поступлю… простите, - и ударилась лбом об пол. То ли обессилев, то ли признавая свое поражение.
- Так-то лучше, - ухмыльнулся Ринслер.
Крепкие осыпающиеся пальцы наконец-то отпустили затекшие запястья девушки.
Мужчины вышли. На удивление, они не стали приказывать ей идти за ними, просто молча закрыли за собой дверь. Видимо понимали, что после такого унижения ей нужно время, чтобы хорошенько прореветься, а потом успокоиться, и выйти к ним с уже сухим, бесстрастным лицом. Лишь покрасневшие глаза могли выдать ее состояние. Но в глаза ей никто не смотрел.
Ринслер шел впереди, Песчаник сзади. Куда ее вели, она не знала, да и не особо беспокоилась об этом. Может, туда же, куда недавно отвели старика из соседней камеры, а может, обратно к «лапочкам». Это было уже действительно не важно.
Однако привели ее совершенно в другое место. Тут Олиф никогда не была. Преодолев несколько темных тоннелей, они попали в огромное, просто огромнейшее помещение, к тому же такое длинное, что пока дойдешь до другого конца свалишься с ног от усталости. По краям этой «площади» распологалось что-то вроде загонов, только не для лошадей, а для любимых «питомцев» Песчаников – Бронированных Змей. Вокруг них копошились женщины с ведрами, и усердно чистили каждую змею.
- Макс, - позвал кого-то Ринслер, - теперь вот эта, - он ткнул пальцем в вздрогнувшую Олиф, - переходит под твою ответственность. Ты знаешь, что делать.
Фраза «ты знаешь, что делать» обычно не предвещала ничего хорошо, поэтому, когда тощий, с отсталым выражением лица, Макс, приблизился к девушке, она невольно напряглась.
Ее сопровождающие удалились, оставив их один на один. Олиф поймала себя на мысли, что лучше бы ее оставили наедине с Ринслером, чем с этим Максом. Впалые глаза парня и нос закорючкой создавали самое неприятное впечатление.
- Привет, я Макс, - занудно проговорил тот, - теперь ты будешь вместе с нами мыть змей. Это очень ответственная работа, эти животные очень чувствительные, в особенности, когда дело касается воды! Ты должна относиться к ним с любовью и заботой! Сперва чешуйчатую кожу нужно намылить мылом, но для них оно очень жесткое, поэтому обязательно обмакни его в спирте. Это вон в том коричневом бачке, - парень ткнул пальцем куда-то в сторону. – Потом уже другой тряпкой! Обязательно другой! Нужно смыть все мыло, затем еще раз окатить новой, свежей водой. Не забудь, пожалуйста, что воду нужно будет поменять, чтобы уж точно смыть все мыло. Каждый день змеям обязательно нужно чистить клыки, но делать это нужно очень осторожно специальной щеточкой, и смотри, чтобы рука не касалась клыка – они выпускают яд. Потом приходит время кормежки. Ты моешь одного змея, иногда, если кто-то не может позаботиться о своей «ласточке», - он сказал это так нежно, что девушку передернуло, - то тебя могут попросить помыть кого-нибудь другого. Но в основном у тебя один змей. Кормить их нужно пять раз за двадцать четыре часа, то есть ты всегда должна находиться рядом с ним. Поняла? Эй, ты слышишь меня?
- А? Да, да, конечно. А они не лопнут от такой заботы? – не удержалась Олиф.
- Лопнут? - испугался впечатлительный Макс, тут же представив себе картину, как змей ростом в два человека, лопается на глазах у Песчаников. – Ты что?! Не смей даже говорить так!! Это же будет просто ужасно!! Да Хозяин знаешь, что с нами сделает?!
- Извините, я пошутила, - тут же пожалела о своих словах девушка.
Парень еще несколько минут не мог привести дыхание в порядок - его грудь то вздымалась, то опускалась, словно он только что оббежал всю пустыню по кругу. Затем они все же смогли пойти дальше. Девушка все своим нутром ощущала на себе недовольный взгляд парня. Наконец, они остановились напротив одного из змей.
- Привет, Кнут, - обратился к нему Макс, - вот, посмотри, теперь заместо Двены за тобой будет ухаживать … эээм, прости, скажи свое имя.
- Олиф, - буркнула та.
- Олиф! Ну да, имечко у нее не очень, но она хорошая. Кнутик, ну что ты, миленький, не переживай. Я знаю, как ты любил Двену, но она свое уже отслужила, так бывает…
«Кнутик» обижено издал шипящий звук и наглядно отвернулся к задней стенке. Но так как загон не позволял таких глобальных маневров, его нос уткнулся в боковую стенку и дальше продвинуться не смог.
- Олиф, ну скажи ему, что ты справишься! Что ты будешь заботиться о нем, как о родном сыночке! – взмолился Макс, переживавший, похоже, больше самого змея.
- Угу, - угрюмо кивнула девушка, - у нас в селе были коровы. Я с ними хорошо справлялась, ну, то есть коровы не жаловались.
И тут произошло страшное. Такой тишины она не слышала даже в тюрьме. Несмотря на огромное помещение, ее последнюю фразу услышали все.
Первым в себя пришел Макс.
- Что-о?! Ты сравнила змея с коровой?! С коровой?!
Все присутствующие уставились на нее с таким осуждением, что Олиф в который раз пожалела, что родилась с языком.
- Ой, я не это хотела сказать…
- Но ты сказала именно это!
- Я имела в виду, что…
- О, нет-нет, если мы правильно тебя поняли…
- Нет, вы поняли неправильно! – воскликнула девушка, пытаясь как-то выкрутиться.
- … то ты считаешь, что наш Кнутик похож на корову?!
- Нет же! Совсем нет! Я хотела сказать, что…
- Какое неуважение, - покачала головой рядом стоящая женщина.
Кнутик согласно фыркнул.
- Безобразие, - донесся голос еще одного недовольного.
- Вот оно – подрастающее поколение.
- Как так можно? Змею и корову…
- Кошмар! Бедные коровы…
Бедненький Кнутик согласно подфыркивал каждой новой фразе.
- Да я же хотела сказать, что Кнут… ик, - с трудом добавила Олиф этот глупый суффикс, - такой же лоснящийся, как корова! Вы когда-нибудь видели шерсть коровы? Да она, словно шелк! – бессовестно врала девушка. – А коровий запах? Ммм… - блаженно протянула она, - это же просто невероятный запах! Женские духи – просто рядом не стояли! Кнут… ик еще и такой же послушный, как корова! Да послушанию коровы любой Перводружинник позавидует!
Кто-то вдалеке сдавлено прыснул, но остальные уважительно закивали, мол «вот какая хорошая девочка, только пришла, а уже комплиментами сыплет».
Макс, казалось, сейчас грохнется в обморок от облегчения. Кнутик понял, что новую девчонку больше ни в чем не обвиняют, и обиженно зашипел, но его уже никто не слушал. Все в помещении неожиданно заговорили о коровах: а какая у них походка? А кто-нибудь нюхал корову? Кто-нибудь ее дрессировал? Кто-нибудь ее вообще видел?
- А у нас в деревне жила как-то такая коровушка, - донеслось до слуха девушки, - Марьюшкой звали… такая преданная, защитница наша! Однажды вот такеного волка загрызла! – И тетка так размахнула руками, что показала скорее целое стадо волков, нежели одного.
- Ну что ж, - более менее придя в себя, подал голос Макс, - думаю, можешь приступать.
- Хорошо, - кивнула Олиф и тут поняла, что совершенно не помнит, что нужно делать. – Сначала водой помыть, да? – стыдливо поинтересовалась она.
- Мылом намылить! – возмутился парень.
- А, ну да.
Олиф кое-как нашла среди ведерок, щеточек и баночек нечто зеленое, твердое и жутко пахнущее. Попыталась намылить им тряпку, но лишь протерла в ней дыру.
- Нужно в спирт окунуть! – еще больше возмутился Макс.
- А, ну да.
Окунула в коричневый бочонок мыло, вернулась, и под зорким взглядом парня попыталась подступиться к змею. Тот в свою очередь попытался спрятаться в угол, но из-за своих габаритов продвинулся лишь на пол-ладони.
Олиф начала растирать шершавую кожу змея, чувствуя, как от создающегося звука у нее по телу пробегает стая мурашек.
Кнут был явно против смены хозяйки и когда понял, что его попытки спрятаться не дают результатов, решил, что лучшая защита – это буравить и без того смущенную девушку злобным взглядом. Каждое ее движение сопровождалось настороженным движением вертикальных зрачков, они двигались ровно в ту же сторону, что и руки девушки.
Олиф нервно водила тряпкой туда-сюда. С одной стороны Макс, с другой – змей, причем у последнего один глаз был, как две человеческие ладошки.
- Ладно, я все, - наконец не выдержала девушка
- Хвостик не протерла!
Все-таки змей оказался на редкость наглым, и только девушка хотела протереть его заднюю конечность, как Кнут тут же задирал ее так высоко, что девчонка даже в прыжке не могла до нее достать.
