Как я могла забыть об этом?
«Ответь, когда мне это будет очень-очень нужно», — а вот он помнил о сегодняшнем дне и даже подсказал, что делать.
Я, не мешкая больше, подошла к Эскелю и просто прижалась к его спине, обхватив руками поперек туловища.
— Я люблю тебя, — ответила я, наконец, больше уже в этом не сомневаясь. Мужчина закаменел. — Неважно кто ты, важно лишь твое отношение ко мне. Я не думала, что моя занятость так сильно тебя расстраивает. Я этого не хотела, прости. Если бы ты сказал об этом раньше… — с досадой произнесла я. — Я много занимаюсь магией, это сейчас приоритетно для меня, но это не значит, что в моей жизни нет места для тебя! На самом деле… ты так важен для меня, что меня это пугает… — едва слышно закончила я, ощутив этот страх особенно четко.
Эскель стремительно развернулся, высвободившись из моих объятий, и в тот же миг я была прижата к стене, а его губы с силой прижались к моим. Он целовал грубо, напористо, с такой силой вдавливая меня в стену, что мне становилось тяжело дышать, но ни за что на свете я бы не отпустила его сейчас. Вцепившись в ворот его рубашки, я отвечала на поцелуи с не меньшей страстью и даже мысли не допускала, чтобы прервать их. Эскель тем временем перестал терзать мои губы и начал спускаться ниже, покрывая требовательными поцелуями шею, ключицы, плечи, грудь. Халат, в котором я вышла из ванны, отлетел куда-то к чертям, а я выгнулась и застонала, обхватив его голову и прижимая к себе еще сильнее. Как же я скучала по нему, по шершавым рукам, но горячему твердому телу, по возможности запустить пальцы в его шикарные волосы и раствориться в том сумасшедшем удовольствии, что дарил ведьмак. Эскель тем временем на мгновенье оторвался от меня, но лишь затем, чтобы подхватить под попу и поднять выше. Я с готовностью обвила ведьмака ногами и подалась вперед за новым поцелуем и, конечно же, его получила — долгий, страстный, самозабвенный.
Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, и я впервые с момента начала этого сумасшествия смогла поймать его взгляд. В нем было желание и вопрос. Я смотрела в эти желтые совершенно не человеческие, но уже такие родные глаза и тонула в океане чувств.
— Ты уверена? — не удовлетворившись моим кивком, хрипло переспросил Эскель, сглотнув. — Твоя рана…
— Плевать, — почти рыкнула я, снова впиваясь в его губы и вовлекая в новый долгий поцелуй.
Упрашивать себя ведьмак не заставил. Не прошло и нескольких мгновений, как я почувствовала то, чего так давно хотела… прямо здесь, не отходя от стены. И контраст каменной кладки с горячим телом мужчины лишал рассудка, с каждым движением всё усиливая наслаждение. Конечно, такое сумасшествие не могло продлиться долго…
Эскель поставил меня на пол, но из объятия не выпустил, всё так же крепко прижимая к себе. Мы оба все еще тяжело дышали и просто молча смотрели друг другу в глаза.
— Я так скучал по тебе, — первым нарушил молчание Эскель.
— А я по тебе, — призналась я в ответ.
— Я боялся, что не смогу больше прижать тебя к себе…
— Мы же в будущем все еще вместе, — я чуть заметно улыбнулась.
Спать с Брин в обнимку после долгого перерыва было непривычно и волнительно, поэтому Эскель, кажется, всю ночь прижимал ее к себе несколько крепче, чем это требовалось. Ведьмак был почти уверен в том, что больше ему это удовольствие никогда доступно не будет, но вчера она сказала, что любит его… Это выбило ведьмака из колеи настолько, что напади тогда на него какой-нибудь монстр, Эскель бы так и остался стоять, будто громом пораженный. Но когда Брин сказала, что боится привязаться к нему, его буквально подбросило на месте. Эскель не мог допустить, чтобы у нее даже мысли такие возникали. Он всей душой хотел, чтобы она была его! Хотел занимать место в ее жизни, чтобы она привязалась к нему, чтобы он был для нее важен, чтобы она любила его… Потому что сам уже полюбил так крепко, что жизнь без нее казалась бессмысленной. Но сказать тогда что-либо он был не в состоянии, а лишь буквально набросился на чародейку, не в силах сдержать рвущиеся из груди чувства.
И вот теперь он все еще продолжал сжимать ее в своих объятиях, хотя давно проснулся и отлежал себе все, что только можно, но выпускать все равно не хотел. Но конечно ничто не длится вечно. Брин пошевелилась, сонно потянулась, открыла глаза и посмотрела на него. На ее губах тут же появилась расслабленная улыбка. Девушка коснулась его лица ладонью и нежно погладила по щеке, вызвав волну мурашек. Не теряя ни секунды, Эскель прильнул к ее губам в поцелуе. Брин с охотой ответила, сдвигая ладонь и просовывая пальцы в волосы. Ведьмак не знал, чем ей так нравятся его волосы, он просто был рад любым ее прикосновениям.
— Доброе утро, — сказал Эскель, когда поцелуй завершился.
— Давай я тебя подстригу, — вместо приветствия неожиданно предложила чародейка.
— Зачем? — недоуменно переспросил ведьмак, не понимая, зачем она хочет их обрезать, если ей вроде бы нравились длинные.
— Волосы сильно отросли, но неравномерно. Надо подровнять, — пояснила она.
«Зачем трогать волосы, если не собираешься их укоротить? — недоуменно подумал Эскель. — Но если она хочет, почему бы и нет? Я их и отпустил из-за нее. Пусть делает с ними все, что угодно».
— Стриги, — разрешил Эскель.
— Намочить надо, — сказала Брин, пропуская пряди между пальцами. — Пойдем в душ вместе! — неожиданно добавила она, и Эскель понял, что начало дня ему определенно нравится.
Ванну он с женщинами раньше принимал, а вот душ не доводилось. Смысл, впрочем, оказался тот же, вымыться у них получилось только со второй попытки. Из ванной они вывалились, смеясь, и позже запланированного, но зато чистые и довольные.
— Садись, — указала Брин на табурет перед зеркалом, продолжая широко улыбаться, и отошла к шкафу.
Надев только исподнее и штаны, ведьмак послушно уселся, даже с интересом ожидая продолжения. Как колдует Брин, он видел, а вот как стрижет — еще нет. Девушка вернулась с небольшим темным свертком. Странная шуршащая ткань оказалась покрывалом, которое чародейка набросила ему на плечи и застегнула на шее. На полке под зеркалом появился целый арсенал зажимов, расчесок, склянок и пара ножниц. Первой в руки она взяла небольшую бутылочку и та мгновенно покрылась инеем.
— Что ты делаешь? — несколько удивился ведьмак.
— Да у средств давно уже срок годности вышел, вот подновила, — пожала она плечами и попшикала чем-то из ледяной бутылочки ему на голову, а потом взяла щетку и принялась деловито расчесывать волосы. Следующей настала очередь зажимов. Заколов ими почти все волосы, так что отражение в зеркале приняло весьма комичный вид, девушка, наконец, добралась до ножниц. Щелк-щелк, и на пол упали первые темные пряди. Работала Брин уверенно, ловко справлялась с волосами, точными движениями состригая лишнее. Вскоре половина зажимов уже перекочевала обратно на полку, а Эскель мог увидеть первые результаты.
— Надо же, ты действительно цирюльник, — сказал он, наблюдая за безошибочными движениями чародейки.
— Ты не веришь, что я мастер-парикмахер? — удивленно вскинула она брови, не отвлекаясь от работы.
— Я раньше только магию видел, но теперь точно верю, — усмехнулся ведьмак. — Вон как ловко с ножницами управляешься!
Брин рассмеялась.
— Может тебе еще скрытое радужное окрашивание сделать, чтобы ты окончательно убедился в моей квалификации? — предложила она.
— Что сделать? — не понял Эскель.
Брин вытянула вперед руку и между ведьмаком и зеркалом появилась иллюзия.
— Нет уж не надо! — поспешно отказался ведьмак, рассмотрев изображение. — Я так верю!
Брин снова развеселилась, развеивая картинку.
— Да ладно, такой позитивный ведьмак бы вышел!
— Ага, кикиморам на смех! А в твоем мире так, правда, ходят? — поинтересовался мужчина.
— Некоторые ходят, — пожала плечами чародейка. — Но большинство предпочитает натуральные оттенки, даже если окрашивание не однотонное. Я в свое время красилась в разные цвета, в том числе и разноцветные пряди делала.
— А теперь?
— А теперь вернулась к своему натуральному. Раньше я его терпеть не могла, а сейчас он мне даже начал нравиться. Благородный пепельный оттенок, такого окрашиванием сложно добиться, — Брин движением головы перекинула себе на плечо еще влажные пряди волос. — К тому же это, оказывается, чуть ли не отличительная черта гена Старшей крови, а я чем только не закрашивала, — усмехнулась она.
Несколько минут тишину прерывали только щелчки ножниц. Эскелю нравилось смотреть, как Брин работает.
— Первое время мне сложно было привыкнуть к этому цвету, — произнес он. — Я всегда видел тебя с золотистым оттенком, а тут…
— Зато Йен с Трисс было непривычно видеть меня с этим самым золотистым, после шести лет постоянных экспериментов с цветом, — прыснула девушка, откладывая ножницы. — Так, почти готово.
Теперь она, казалось, бесцельно перебирала волосы руками, но те быстро высыхали от ее поглаживаний. Эскель прикрыл глаза от удовольствия, чувствуя, что определенно не зря позволил ей делать с волосами все, что ей вздумается. Брин тем временем снова вооружилась ножницами, но закончила быстро и гордо сообщила:
— Всё! Теперь намного лучше!
И Эскель был вынужден признать, что так действительно было лучше, хотя вроде бы ничего и не поменялось, но так аккуратно причесанных волос у него точно никогда не было. Девушка тем временем еще раз прошлась по ним большой щеткой, собрала в хвост и чем-то затянула.
— Что это? — сдвинул брови Эскель, ощупывая свою голову.
— Резинка для волос, — Брин продемонстрировала еще одну такую же в своих руках. — Удобно волосы собирать.
— Удобно? — скептически уточнил ведьмак. — Она же цельная.
— Вот так перекручиваешь пару раз и готово, — продемонстрировала Брин на своих пальцах и протянула ведьмаку. — Тебе понравится. Точно!
Эскель с еще большим недоверием посмотрел сначала на странное приспособление, потом на девушку, так что та засмеялась.
— Я видела тебя из будущего, — пояснила она. — У тебя там волосы уже ниже лопаток и ты пользуешься резинкой.
— Ничего себе, — к такому аргументу ведьмак был не готов и снова повертел приспособу в руках, растянув пару раз.
— Возьми эту запасной. А если что, еще возьмешь, у меня их много, — усмехнулась Брин, показывая прозрачный поблёскивающий мешочек с точно такими же черными колечками растягивающейся ткани.
Эскель снова взглянул в зеркало. С убранными волосами смотреть на себя было непривычно, но сильно отросшие пряди давно напрашивались на это. А еще из образа выбивалась почти двухнедельная щетина. Ведьмак потер подбородок.
— Пойду, побреюсь, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо за стрижку и… хм… резинку!
— Не за что, — улыбнулась Брин в ответ и занялась своими подсохшими волосами.
К обеду они спустились вместе.
— О! Воссоединились, голубки, — издалека заприметил Ламберт. — Эх, опять будете плешь проедать своими сюсюканьями.
— Когда это такое было? — возмутилась Брин.
— А то, думаешь, не видно, как вы друг на друга смотрите и нас заставляете?!
— Так не смотри, — подсказал ему простое решение Эскель.
Ведьмаку было немного неловко от такой публичности их воссоединения. Он не привык выставлять напоказ свою личную жизнь. Но с другой стороны, именно Ламберту он был за него обязан. Если бы не его настойчивый почти пинок в нужную сторону, Эскель бы не пошел к Брин и до сих пор маялся бы в обществе бутылок.
— А мне нравится смотреть, — в пику Ламберту заявила Трисс, с улыбкой глядя на парочку.
— Да, вам обоим на пользу пошло, — согласилась с ней Йен, насмешливо поглядывая то на Эскеля, то на Брин. — А то всё один вечно пьяный, а другая — вечно невыспавшаяся. А теперь любо посмотреть!
— Так, я не поняла, чем вам всем так не угодили мои ранние подъемы? — весьма натурально возмутилась Брин. — Что за делишки вы тут проворачиваете с утра, пока я сплю?!
— Завтрак без тебя съедаем, — усмехнулся Весемир. — Обедать-то будете?
— А как же, — усмехнулась чародейка.
Эскель и Брин присоединились к уже сидящим за столом.
— А, правда, Эскель, что это с тобой сегодня? — и так и эдак глянув на друга, все-таки спросил Геральт. — Весь такой… накрахмаленный!
— И кое-кому бы стоило взять с него пример! — весьма прозрачно намекнула Йеннифер, поглядывая на своего ведьмака.
Брин тихонько хихикнула.
— Тебе же самой с бородой больше нравится! — запротестовал Геральт.
— А лохматый — не очень! — парировала Йен.
— Где ж я тебе в Каэр Морхене цирюльника найду? — развел руками ведьмак.
Брин расхохоталась.
— Тебя подстричь? — предложила она, веселясь.
— А ты умеешь? — удивился Геральт.
— Я не всегда была чародейкой, — рассмеялась Брин.
— Без магии умеешь стричь? — не поверил беловолосый ведьмак.
— Еще один! — закатила глаза Брин. — Я, между прочим, профессиональный парикмахер, цирюльник, по-вашему. Я этим деньги зарабатывала до того, как появилась в вашем мире. Разумеется, умею стричь людей без магии! Так что можешь обращаться.
— Что сейчас будешь делать? — спросил после обеда Эскель.
— Думаю, настала пора Вечернего зала, — ответила Брин, раскладывая по местам бедлам, который они устроили вчера вечером и сегодня утром. — Давно хотела его восстановить.
Вещи порхали по комнате туда-сюда, сами складываясь под чутким руководством чародейки, вода, расплесканная за утренним купанием, высыхала, ванна приобретала первозданный блеск. Эскель, чтобы не бездельничать, отправился заправлять постель.
Снова одному оставаться совсем не хотелось, он уже был сыт по горло одиночеством.
— Могу я пойти с тобой? — после некоторых раздумий все же спросил ведьмак, решив, что достаточно создал себе сложностей своим молчанием.
— Со мной? — удивилась чародейка. — Ты же уже видел, как происходит восстановление, это скучный процесс, хотя теперь он пойдет быстрее.
— Я по тебе слишком соскучился, не хочу расставаться, — честно признался мужчина. — Если я не буду тебе мешать…
— Не будешь, — не дала ему договорить Брин. — Но там будет холодно и нечем заняться.
— Не хуже, чем во всем остальном замке, — развел руками Эскель.
Брин несколько озадачилась, видимо мысли об этом в ее голову раньше не приходили. Вскоре они уже поднимались на второй этаж цитадели.
— Что ты имела в виду, когда сказала, что теперь восстановление будет быстрее? — спросил Эскель, припомнив слова чародейки.
— С тех пор, как я начала регулярно тренироваться управлять перемещением во времени, моя сила возросла, — ответила девушка. — Раньше я восстанавливала маленькие помещения замка, потому что большие не могла охватить целиком, а теперь я могу достать весь большой зал!
— Это не опасно? — сразу же поинтересовался Эскель. Зная, сколько бед могут принести колоссальные способности Брин уже сейчас, он легко мог предположить, что их усиление скорее создаст новые проблемы, чем решит предыдущие, и по лицу чародейки догадался, что не ошибся.
— В последнее время почти любое мое колдовство сопровождалось снегом, — не дав четкий ответ, заговорила Брин. — Йен считает, что по причине нестабильности моего состояния из-за нашей ссоры мои силы выросли неравномерно, конкретно магия льда перевешивает силу Старшей крови. Такое положение вещей может быть опасным, но сейчас, по предположению Йен, всё должно было вернуться в норму. По крайней мере, я за сегодня еще ни одной снежинки не видела, — честно, но витиевато описала положение вещей чародейка, чем выдала свое волнение.
«Ответь, когда мне это будет очень-очень нужно», — а вот он помнил о сегодняшнем дне и даже подсказал, что делать.
Я, не мешкая больше, подошла к Эскелю и просто прижалась к его спине, обхватив руками поперек туловища.
— Я люблю тебя, — ответила я, наконец, больше уже в этом не сомневаясь. Мужчина закаменел. — Неважно кто ты, важно лишь твое отношение ко мне. Я не думала, что моя занятость так сильно тебя расстраивает. Я этого не хотела, прости. Если бы ты сказал об этом раньше… — с досадой произнесла я. — Я много занимаюсь магией, это сейчас приоритетно для меня, но это не значит, что в моей жизни нет места для тебя! На самом деле… ты так важен для меня, что меня это пугает… — едва слышно закончила я, ощутив этот страх особенно четко.
Эскель стремительно развернулся, высвободившись из моих объятий, и в тот же миг я была прижата к стене, а его губы с силой прижались к моим. Он целовал грубо, напористо, с такой силой вдавливая меня в стену, что мне становилось тяжело дышать, но ни за что на свете я бы не отпустила его сейчас. Вцепившись в ворот его рубашки, я отвечала на поцелуи с не меньшей страстью и даже мысли не допускала, чтобы прервать их. Эскель тем временем перестал терзать мои губы и начал спускаться ниже, покрывая требовательными поцелуями шею, ключицы, плечи, грудь. Халат, в котором я вышла из ванны, отлетел куда-то к чертям, а я выгнулась и застонала, обхватив его голову и прижимая к себе еще сильнее. Как же я скучала по нему, по шершавым рукам, но горячему твердому телу, по возможности запустить пальцы в его шикарные волосы и раствориться в том сумасшедшем удовольствии, что дарил ведьмак. Эскель тем временем на мгновенье оторвался от меня, но лишь затем, чтобы подхватить под попу и поднять выше. Я с готовностью обвила ведьмака ногами и подалась вперед за новым поцелуем и, конечно же, его получила — долгий, страстный, самозабвенный.
Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, и я впервые с момента начала этого сумасшествия смогла поймать его взгляд. В нем было желание и вопрос. Я смотрела в эти желтые совершенно не человеческие, но уже такие родные глаза и тонула в океане чувств.
— Ты уверена? — не удовлетворившись моим кивком, хрипло переспросил Эскель, сглотнув. — Твоя рана…
— Плевать, — почти рыкнула я, снова впиваясь в его губы и вовлекая в новый долгий поцелуй.
Упрашивать себя ведьмак не заставил. Не прошло и нескольких мгновений, как я почувствовала то, чего так давно хотела… прямо здесь, не отходя от стены. И контраст каменной кладки с горячим телом мужчины лишал рассудка, с каждым движением всё усиливая наслаждение. Конечно, такое сумасшествие не могло продлиться долго…
Эскель поставил меня на пол, но из объятия не выпустил, всё так же крепко прижимая к себе. Мы оба все еще тяжело дышали и просто молча смотрели друг другу в глаза.
— Я так скучал по тебе, — первым нарушил молчание Эскель.
— А я по тебе, — призналась я в ответ.
— Я боялся, что не смогу больше прижать тебя к себе…
— Мы же в будущем все еще вместе, — я чуть заметно улыбнулась.
***
Спать с Брин в обнимку после долгого перерыва было непривычно и волнительно, поэтому Эскель, кажется, всю ночь прижимал ее к себе несколько крепче, чем это требовалось. Ведьмак был почти уверен в том, что больше ему это удовольствие никогда доступно не будет, но вчера она сказала, что любит его… Это выбило ведьмака из колеи настолько, что напади тогда на него какой-нибудь монстр, Эскель бы так и остался стоять, будто громом пораженный. Но когда Брин сказала, что боится привязаться к нему, его буквально подбросило на месте. Эскель не мог допустить, чтобы у нее даже мысли такие возникали. Он всей душой хотел, чтобы она была его! Хотел занимать место в ее жизни, чтобы она привязалась к нему, чтобы он был для нее важен, чтобы она любила его… Потому что сам уже полюбил так крепко, что жизнь без нее казалась бессмысленной. Но сказать тогда что-либо он был не в состоянии, а лишь буквально набросился на чародейку, не в силах сдержать рвущиеся из груди чувства.
И вот теперь он все еще продолжал сжимать ее в своих объятиях, хотя давно проснулся и отлежал себе все, что только можно, но выпускать все равно не хотел. Но конечно ничто не длится вечно. Брин пошевелилась, сонно потянулась, открыла глаза и посмотрела на него. На ее губах тут же появилась расслабленная улыбка. Девушка коснулась его лица ладонью и нежно погладила по щеке, вызвав волну мурашек. Не теряя ни секунды, Эскель прильнул к ее губам в поцелуе. Брин с охотой ответила, сдвигая ладонь и просовывая пальцы в волосы. Ведьмак не знал, чем ей так нравятся его волосы, он просто был рад любым ее прикосновениям.
— Доброе утро, — сказал Эскель, когда поцелуй завершился.
— Давай я тебя подстригу, — вместо приветствия неожиданно предложила чародейка.
— Зачем? — недоуменно переспросил ведьмак, не понимая, зачем она хочет их обрезать, если ей вроде бы нравились длинные.
— Волосы сильно отросли, но неравномерно. Надо подровнять, — пояснила она.
«Зачем трогать волосы, если не собираешься их укоротить? — недоуменно подумал Эскель. — Но если она хочет, почему бы и нет? Я их и отпустил из-за нее. Пусть делает с ними все, что угодно».
— Стриги, — разрешил Эскель.
— Намочить надо, — сказала Брин, пропуская пряди между пальцами. — Пойдем в душ вместе! — неожиданно добавила она, и Эскель понял, что начало дня ему определенно нравится.
Ванну он с женщинами раньше принимал, а вот душ не доводилось. Смысл, впрочем, оказался тот же, вымыться у них получилось только со второй попытки. Из ванной они вывалились, смеясь, и позже запланированного, но зато чистые и довольные.
— Садись, — указала Брин на табурет перед зеркалом, продолжая широко улыбаться, и отошла к шкафу.
Надев только исподнее и штаны, ведьмак послушно уселся, даже с интересом ожидая продолжения. Как колдует Брин, он видел, а вот как стрижет — еще нет. Девушка вернулась с небольшим темным свертком. Странная шуршащая ткань оказалась покрывалом, которое чародейка набросила ему на плечи и застегнула на шее. На полке под зеркалом появился целый арсенал зажимов, расчесок, склянок и пара ножниц. Первой в руки она взяла небольшую бутылочку и та мгновенно покрылась инеем.
— Что ты делаешь? — несколько удивился ведьмак.
— Да у средств давно уже срок годности вышел, вот подновила, — пожала она плечами и попшикала чем-то из ледяной бутылочки ему на голову, а потом взяла щетку и принялась деловито расчесывать волосы. Следующей настала очередь зажимов. Заколов ими почти все волосы, так что отражение в зеркале приняло весьма комичный вид, девушка, наконец, добралась до ножниц. Щелк-щелк, и на пол упали первые темные пряди. Работала Брин уверенно, ловко справлялась с волосами, точными движениями состригая лишнее. Вскоре половина зажимов уже перекочевала обратно на полку, а Эскель мог увидеть первые результаты.
— Надо же, ты действительно цирюльник, — сказал он, наблюдая за безошибочными движениями чародейки.
— Ты не веришь, что я мастер-парикмахер? — удивленно вскинула она брови, не отвлекаясь от работы.
— Я раньше только магию видел, но теперь точно верю, — усмехнулся ведьмак. — Вон как ловко с ножницами управляешься!
Брин рассмеялась.
— Может тебе еще скрытое радужное окрашивание сделать, чтобы ты окончательно убедился в моей квалификации? — предложила она.
— Что сделать? — не понял Эскель.
Брин вытянула вперед руку и между ведьмаком и зеркалом появилась иллюзия.
— Нет уж не надо! — поспешно отказался ведьмак, рассмотрев изображение. — Я так верю!
Брин снова развеселилась, развеивая картинку.
— Да ладно, такой позитивный ведьмак бы вышел!
— Ага, кикиморам на смех! А в твоем мире так, правда, ходят? — поинтересовался мужчина.
— Некоторые ходят, — пожала плечами чародейка. — Но большинство предпочитает натуральные оттенки, даже если окрашивание не однотонное. Я в свое время красилась в разные цвета, в том числе и разноцветные пряди делала.
— А теперь?
— А теперь вернулась к своему натуральному. Раньше я его терпеть не могла, а сейчас он мне даже начал нравиться. Благородный пепельный оттенок, такого окрашиванием сложно добиться, — Брин движением головы перекинула себе на плечо еще влажные пряди волос. — К тому же это, оказывается, чуть ли не отличительная черта гена Старшей крови, а я чем только не закрашивала, — усмехнулась она.
Несколько минут тишину прерывали только щелчки ножниц. Эскелю нравилось смотреть, как Брин работает.
— Первое время мне сложно было привыкнуть к этому цвету, — произнес он. — Я всегда видел тебя с золотистым оттенком, а тут…
— Зато Йен с Трисс было непривычно видеть меня с этим самым золотистым, после шести лет постоянных экспериментов с цветом, — прыснула девушка, откладывая ножницы. — Так, почти готово.
Теперь она, казалось, бесцельно перебирала волосы руками, но те быстро высыхали от ее поглаживаний. Эскель прикрыл глаза от удовольствия, чувствуя, что определенно не зря позволил ей делать с волосами все, что ей вздумается. Брин тем временем снова вооружилась ножницами, но закончила быстро и гордо сообщила:
— Всё! Теперь намного лучше!
И Эскель был вынужден признать, что так действительно было лучше, хотя вроде бы ничего и не поменялось, но так аккуратно причесанных волос у него точно никогда не было. Девушка тем временем еще раз прошлась по ним большой щеткой, собрала в хвост и чем-то затянула.
— Что это? — сдвинул брови Эскель, ощупывая свою голову.
— Резинка для волос, — Брин продемонстрировала еще одну такую же в своих руках. — Удобно волосы собирать.
— Удобно? — скептически уточнил ведьмак. — Она же цельная.
— Вот так перекручиваешь пару раз и готово, — продемонстрировала Брин на своих пальцах и протянула ведьмаку. — Тебе понравится. Точно!
Эскель с еще большим недоверием посмотрел сначала на странное приспособление, потом на девушку, так что та засмеялась.
— Я видела тебя из будущего, — пояснила она. — У тебя там волосы уже ниже лопаток и ты пользуешься резинкой.
— Ничего себе, — к такому аргументу ведьмак был не готов и снова повертел приспособу в руках, растянув пару раз.
— Возьми эту запасной. А если что, еще возьмешь, у меня их много, — усмехнулась Брин, показывая прозрачный поблёскивающий мешочек с точно такими же черными колечками растягивающейся ткани.
Эскель снова взглянул в зеркало. С убранными волосами смотреть на себя было непривычно, но сильно отросшие пряди давно напрашивались на это. А еще из образа выбивалась почти двухнедельная щетина. Ведьмак потер подбородок.
— Пойду, побреюсь, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо за стрижку и… хм… резинку!
— Не за что, — улыбнулась Брин в ответ и занялась своими подсохшими волосами.
К обеду они спустились вместе.
— О! Воссоединились, голубки, — издалека заприметил Ламберт. — Эх, опять будете плешь проедать своими сюсюканьями.
— Когда это такое было? — возмутилась Брин.
— А то, думаешь, не видно, как вы друг на друга смотрите и нас заставляете?!
— Так не смотри, — подсказал ему простое решение Эскель.
Ведьмаку было немного неловко от такой публичности их воссоединения. Он не привык выставлять напоказ свою личную жизнь. Но с другой стороны, именно Ламберту он был за него обязан. Если бы не его настойчивый почти пинок в нужную сторону, Эскель бы не пошел к Брин и до сих пор маялся бы в обществе бутылок.
— А мне нравится смотреть, — в пику Ламберту заявила Трисс, с улыбкой глядя на парочку.
— Да, вам обоим на пользу пошло, — согласилась с ней Йен, насмешливо поглядывая то на Эскеля, то на Брин. — А то всё один вечно пьяный, а другая — вечно невыспавшаяся. А теперь любо посмотреть!
— Так, я не поняла, чем вам всем так не угодили мои ранние подъемы? — весьма натурально возмутилась Брин. — Что за делишки вы тут проворачиваете с утра, пока я сплю?!
— Завтрак без тебя съедаем, — усмехнулся Весемир. — Обедать-то будете?
— А как же, — усмехнулась чародейка.
Эскель и Брин присоединились к уже сидящим за столом.
— А, правда, Эскель, что это с тобой сегодня? — и так и эдак глянув на друга, все-таки спросил Геральт. — Весь такой… накрахмаленный!
— И кое-кому бы стоило взять с него пример! — весьма прозрачно намекнула Йеннифер, поглядывая на своего ведьмака.
Брин тихонько хихикнула.
— Тебе же самой с бородой больше нравится! — запротестовал Геральт.
— А лохматый — не очень! — парировала Йен.
— Где ж я тебе в Каэр Морхене цирюльника найду? — развел руками ведьмак.
Брин расхохоталась.
— Тебя подстричь? — предложила она, веселясь.
— А ты умеешь? — удивился Геральт.
— Я не всегда была чародейкой, — рассмеялась Брин.
— Без магии умеешь стричь? — не поверил беловолосый ведьмак.
— Еще один! — закатила глаза Брин. — Я, между прочим, профессиональный парикмахер, цирюльник, по-вашему. Я этим деньги зарабатывала до того, как появилась в вашем мире. Разумеется, умею стричь людей без магии! Так что можешь обращаться.
— Что сейчас будешь делать? — спросил после обеда Эскель.
— Думаю, настала пора Вечернего зала, — ответила Брин, раскладывая по местам бедлам, который они устроили вчера вечером и сегодня утром. — Давно хотела его восстановить.
Вещи порхали по комнате туда-сюда, сами складываясь под чутким руководством чародейки, вода, расплесканная за утренним купанием, высыхала, ванна приобретала первозданный блеск. Эскель, чтобы не бездельничать, отправился заправлять постель.
Снова одному оставаться совсем не хотелось, он уже был сыт по горло одиночеством.
— Могу я пойти с тобой? — после некоторых раздумий все же спросил ведьмак, решив, что достаточно создал себе сложностей своим молчанием.
— Со мной? — удивилась чародейка. — Ты же уже видел, как происходит восстановление, это скучный процесс, хотя теперь он пойдет быстрее.
— Я по тебе слишком соскучился, не хочу расставаться, — честно признался мужчина. — Если я не буду тебе мешать…
— Не будешь, — не дала ему договорить Брин. — Но там будет холодно и нечем заняться.
— Не хуже, чем во всем остальном замке, — развел руками Эскель.
Брин несколько озадачилась, видимо мысли об этом в ее голову раньше не приходили. Вскоре они уже поднимались на второй этаж цитадели.
— Что ты имела в виду, когда сказала, что теперь восстановление будет быстрее? — спросил Эскель, припомнив слова чародейки.
— С тех пор, как я начала регулярно тренироваться управлять перемещением во времени, моя сила возросла, — ответила девушка. — Раньше я восстанавливала маленькие помещения замка, потому что большие не могла охватить целиком, а теперь я могу достать весь большой зал!
— Это не опасно? — сразу же поинтересовался Эскель. Зная, сколько бед могут принести колоссальные способности Брин уже сейчас, он легко мог предположить, что их усиление скорее создаст новые проблемы, чем решит предыдущие, и по лицу чародейки догадался, что не ошибся.
— В последнее время почти любое мое колдовство сопровождалось снегом, — не дав четкий ответ, заговорила Брин. — Йен считает, что по причине нестабильности моего состояния из-за нашей ссоры мои силы выросли неравномерно, конкретно магия льда перевешивает силу Старшей крови. Такое положение вещей может быть опасным, но сейчас, по предположению Йен, всё должно было вернуться в норму. По крайней мере, я за сегодня еще ни одной снежинки не видела, — честно, но витиевато описала положение вещей чародейка, чем выдала свое волнение.
