Я побродил по рядам, заново «познакомился» с некоторыми торгашами, посмотрел ассортимент на лотках, и вот тут-то мне и пришёл в голову гениальный план!
В отличие от большинства технических изделий, электроника практически не подвержена старению. В ней нет движущихся частей, изнашиваться там нечему. При правильной эксплуатации, при исключении перегрева, такая техника может служить практически вечно. Что, разумеется, невыгодно её производителям, заинтересованным в как можно более частых продажах. Тогда появилось понятие «моральное устаревание» – когда вполне себе рабочий компьютер перестаёт отвечать системным требованиям новых версий программ. Если какому-нибудь простому текстовому редактору образца девяностых годов для комфортной работы хватало одного мегабайта оперативной памяти, то через двадцать лет тот же самый редактор требует уже от одного гигабайта, то есть, в тысячу раз больше. При этом, функции у него остались ровно те же: набор текста. Таким образом, абсолютно исправные компьютерные комплектующие десяти-двадцатилетней давности лежат теперь на пыльных полках как несоответствующие системным требованиям. То есть, морально устаревшие, но вечно юные физически.
Я решил дать им вторую жизнь: вернуть их в то время, когда их возможностей хватало на все задачи. В моём доме был шкаф, где я бережно хранил старое компьютерное железо: использовать негде, а выкинуть жалко. Каждые полгода жена закатывала мне скандал по поводу занятия полезной жилплощади, но каждый раз я с боем спасал эти железки от помойки. И вот, наконец, мои усилия были вознаграждены! В очередную субботу я доверху набил свой рюкзак железом, выпущенным примерно до смены тысячелетий, и отправился торговать. Цены я не заламывал, торговал скорее для души, а не для обогащения. Разбирали у меня обычно всё.
По будням я тоже ходил через «щель эпох», но уже в ювелирный магазин: на старые рубли покупал золото и носил его в наше время. Продавать его я пока не спешил, это всегда успеется.
Но вскоре случилось то, что должно было рано или поздно случиться: у меня закончились комплектующие, выпущенные до миллениума, и остались более новые, с датой производства с нулевого по десятый годы. То есть, существовать в девяносто седьмом они не могли, и у покупателей могли возникнуть резонные вопросы. Тогда я, во-первых, придумал легенду про знакомых воришек на китайском заводе, которые проносят самые свежие новинки и контрабандой отправляют мне. А во-вторых, мне потребовался человек в прошлом, который был бы посвящён в мою тайну, для того, чтобы рекомендовать мне надёжных покупателей, которые не проболтаются и не расскажут обо мне кому надо. Точнее, кому не надо.
В девяностые годы межличностные коммуникации начинались с совместного распития алкогольных напитков, а не с добавления в друзья «вконтакте». И симпатия к собеседнику выражалась налитыми стаканами, а не лайками. После пары «полянок» выбор мой пал на Степана: во-первых, он – большой ценитель фантастической литературы. Я был у него дома (продолжали начатое на поляне) и просто офигел от коллекции книг, занимавшей полку во всю стену. Противоположную же стену занимала точно такая же коллекция книг по медицине. Я решил, что такой начитанный человек вполне может мне поверить, особенно, если предоставить ему доказательства. Вторым же аргументом в пользу его кандидатуры стал тот факт, что Стёпа – прожжённый алкоголик. Если он вдруг захочет передать мою тайну третьему лицу, то вероятность того,что лицо это не поверит Степану, списав его слова на алкогольный бред, была близка к единице.
В очередные посиделки у него дома я подождал, пока он достигнет нужной кондиции, не слишком трезвой, но и не слишком пьяной (чтобы понять, что я ему говорю, но не быть при этом очень критичным к моим словам), и рассказал ему всю историю. В доказательство я показал ему свой смартфон и ещё пару гаджетов, которых тогда даже в проекте не было.
– А ты сразу показался мне каким-то засланцем-попаданцем, – спокойно ответил Степан. – Не знаю, почему. Поведение у тебя какое-то… Не современное, что ли…
С того дня мы работали в паре, как я и планировал. Стёпа, разумеется, просил сводить его в моё время, чтоб взглянуть своими глазами на «светлое» будущее, но я объяснил ему, что с той стороны «щели» находится режимный объект, и посторонний будет сразу замечен и пойман. Сказать, что Стёпа приуныл – ничего не сказать. В качестве компенсации я принес ему планшет с кучей фото и видео, показывающих наш дивный новый мир со всех сторон.
Выходные за выходными я ходил на радиорынок, торговал старьём, общался с людьми, заводил новые знакомства. Я всё сильнее влюблялся в этот волшебный живой город и в прилетевшую в него недавно погостить рыжую девчонку-осень. Но с каждым разом всё сильнее в моей голове звенела мысль, что всё, чем я здесь занимаюсь – это не основная цель моих странствий во времени. Раз за разом я анализировал всё, о чём я мечтал многие годы, о чём жалел, чем занимался, а чем – хотел, но не смог. И до меня дошло! Один конкретный человек. Один короткий разговор сможет расставить все точки над «ё» и разрешить кучу вопросов, что мучали меня много лет. И, если я ничего не путал, этот человек должен появиться на рынке довольно скоро. С тех пор я каждый раз брал с собой вещи, предназначенные для него.
Мой желанный собеседник появился ближе к ноябрю. Выпавший ночью первый снег к утру растаял, оставив после себя слякоть вперемешку с опавшей листвой. Сутулый парень-подросток шлёпал по этой серо-жёлтой каше старыми сношенными кроссовками, неспешно передвигаясь вдоль лотков с товаром. Он с нескрываемым восхищением рассматривал ассортимент у каждого продавца, и в его глазах читалось, что зашёл он как нельзя кстати, и каждая железка представляет для него огромный интерес.
С таким же интересом он подошёл и к моему лотку, абсолютно не глядя на меня. Степан, стоявший рядом, переводил взгляд то на его лицо, то на моё, и кажется, начал о чём-то догадываться.
Наконец паренёк, повертев в руках одну деталюшку, поднял взор на меня, вгляделся в моё лицо и замер как вкопанный. Он не мог не узнать меня.
– Ты… – ошалело промямлил парень.
– Ты! – подтвердил я.
– Но как…
– Пойдём, я всё объясню. – Я попросил Стёпу покараулить мой товар, и мы с моим новым приятелем пошли прочь с танцплощадки, чтобы поговорить без лишних ушей.
Пока мы шли к знакомому месту обмена эксклюзивным товаром, я рассказал ему о том, как я появился здесь, а также некоторые факты из нашей с ним биографии, которые мог знать только он. Ну то есть, я в его возрасте. Когда дошли, я показал ему свои паспорт и водительские права. Он долго разглядывал их, сверяя мою дату рождения со своей.
– То есть, я доживу как минимум до две тысячи двадцатого! – обрадовался он.
– Как видишь, дожил, – уверил его я. – И вполне даже сносно. Но мог бы дожить гораздо лучше. Поэтому слушай и запоминай. А лучше – запиши куда-нибудь. Память нас с тобой иногда подводит.
Я полез в рюкзак и достал первую книгу.
– Первое. Лет до двадцати пяти у тебя будут проблемы с девушками. Ты не знаешь, как себя с ними вести, и они тебя постоянно динамят. Это очень сильно повлияет на твою самооценку, разумеется, не в лучшую сторону. А самооценка – это основа личности. Чтобы этого не произошло, вот тебе книга. – Я протянул ему увесистый томик известного психолога, расписавшего про основы инстинктивного поведения человеческих самцов и самок, а также написавшего трактат про анатомию любви.
– Прочитать от корки до корки. При необходимости – перечитывать до наступления полного понимания всей картины.
«Младший я» кивнул и спрятал книгу в полиэтиленовый пакет.
– За Светкой уже бегаешь?
– Ну… – потупил он взор. – Как бегаю… Смотрю на неё издалека, не знаю, как подойти.
– Забей на неё, она сумасшедшая. Лет через пятнадцать ты встретишь её, пообщаешься и поймёшь.
Паренёк заметно просиял: один груз с наших с ним плеч свалился и улетел в пропасть, что отделяла нас с ним от состояния полного счастья и гармонии.
– Второе. Нехватку женской ласки ты начнёшь заливать алкоголем. Да, сейчас модно бухать: непьющего порой просто не принимают в компанию. Но мода на алкоголь скоро уйдёт, а болячки останутся. Поэтому с сегодняшнего дня – ни грамма спиртного! Как бы тебе ни предлагали, как бы ни дразнили, ни называли слабаком – не пей! А лучше – смени круг общения. Есть люди, ведущие трезвый образ жизни и плюющие с высокой колокольни на весь этот алко-сброд. Кстати, половина твоих будущих собутыльников не дожила до моего времени.
Парень нехотя кивнул. В этот момент он передумал покупать бутылку «Жигулёвского» у лоточницы на рынке, которую заприметил при входе.
– Третье. Займись спортом. Кстати, среди спортсменов ты и найдёшь непьющих единомышленников. Ты ведь пока ещё любишь кататься на лыжах и не закинул их в дальний угол балкона?
Он кивнул.
– Вот и продолжай! Скоро как раз начнётся сезон. К лыжам вдобавок могу порекомендовать тренажерный зал и бассейн.
– В тренажёрках же одна гопота! – скривился парень.
– Что есть, то есть. Но лет через пять гопоту сменят приличные люди, нужно просто потерпеть. Кстати, там всегда полно достойных девушек, – подмигнул я. – Если у тебя будет здоровое и красивое тело, бегать за девушками не придётся: они будут бегать за тобой.
Глаза «младшего» аж просияли!
– Четвёртое. Самый страшный яд – тот, что ядом не считается. Сахар – это отец спирта. Ты до сих пор ешь по две тарелки макарон с кетчупом и абсолютно без мяса?
Он недоумённо кивнул. Я достал вторую книгу по правильному питанию.
– Тоже читать до полного понимания темы.
Вторая книга заняла своё место в пакете парня.
– И, наконец, самое главное, – я многозначительно ткнул пальцем в небо. – В две тысячи девятом году появится такая штука: криптовалюта биткоин. Запиши это название.
«Младший» достал книгу по здоровому питанию (другой бумаги у него не было) и карандашом на форзаце послушно написал незнакомые ему слова.
– Как только она появится, во-первых, изучи про неё всё. Информация будет только на английском, подучи его к тому времени. Основным способом добычи биткоина станет майнинг. Тоже запиши, потом в интернете прочитаешь, что это такое. Как разберёшься с технической стороной вопроса, начинай майнить на всём, на чём возможно. Твоя задача – добыть как можно больше биткоинов и хранить их минимум в десяти разных местах. Почему – тоже узнаешь. Храни их и ни одного не трать до 2017 года. В этом году будет пик его стоимости, а именно – шестнадцатого декабря. Запиши! В этот день его нужно снять и перевести в обычную валюту. Вот, в общем-то и всё! Если сделаешь всё, как я сказал – станешь сказочно богатым. А что делать дальше – ты уже и без моих советов догадаешься. Главное – никому не рассказывай, что у тебя есть биткоины. Особенно родителям и своим девушкам. Вообще никому! Ну что, всё понял?
Он кивнул.
– Ну что ж, – вздохнул я, – было приятно повидаться!
– Не поверишь, мне тоже! – сказал «младший».
– Тогда я полетел! – Я спешно пожал ему руку на прощание и вприпрыжку поспешил к выходу из парка, крикнув на прощание: – Не забудь: биткоин!
Заходить на танцплощадку и прощаться со Степаном я уже не стал. Мне было не до церемоний: я спешил увидеть своё изменённое будущее. По идее, в моей памяти уже должны были появиться факты, которых раньше там не было, но пока я не ощущал каких-то изменений. Либо они должны прийти, как только я перелезу через щель в своё время, либо же эти воспоминания так органично вплелись в остальную мою биографию, что мой мозг посчитал, что они там были всегда. И всего несколько километров отделяли меня от того, чтобы выяснить это.
Подбежав к двухэтажному зданию в промзоне, я в последний раз взглянул в это хмурое, но бесконечно любимое мной небо. Девчонка-осень в нём уже досрочно сдала дела леди-зиме и застёгивала последний чемодан, собираясь в путешествие к южным широтам. Какое путешествие ждёт меня, я не знал. Какой смысл гадать, что там, за поворотом? Ты не узнаешь, пока не заглянешь за него. Если сделал первый шаг – иди до конца! Назад плёнку уже не отмотаешь, и сказанных слов обратно в рот не засунешь.
Я помахал рукой девчонке-осени, она помахала мне в ответ и улетела вслед за перелётными птицами навстречу новым приключениям. Я же открыл дубовую дверь и шагнул во тьму неизвестности.
В отличие от большинства технических изделий, электроника практически не подвержена старению. В ней нет движущихся частей, изнашиваться там нечему. При правильной эксплуатации, при исключении перегрева, такая техника может служить практически вечно. Что, разумеется, невыгодно её производителям, заинтересованным в как можно более частых продажах. Тогда появилось понятие «моральное устаревание» – когда вполне себе рабочий компьютер перестаёт отвечать системным требованиям новых версий программ. Если какому-нибудь простому текстовому редактору образца девяностых годов для комфортной работы хватало одного мегабайта оперативной памяти, то через двадцать лет тот же самый редактор требует уже от одного гигабайта, то есть, в тысячу раз больше. При этом, функции у него остались ровно те же: набор текста. Таким образом, абсолютно исправные компьютерные комплектующие десяти-двадцатилетней давности лежат теперь на пыльных полках как несоответствующие системным требованиям. То есть, морально устаревшие, но вечно юные физически.
Я решил дать им вторую жизнь: вернуть их в то время, когда их возможностей хватало на все задачи. В моём доме был шкаф, где я бережно хранил старое компьютерное железо: использовать негде, а выкинуть жалко. Каждые полгода жена закатывала мне скандал по поводу занятия полезной жилплощади, но каждый раз я с боем спасал эти железки от помойки. И вот, наконец, мои усилия были вознаграждены! В очередную субботу я доверху набил свой рюкзак железом, выпущенным примерно до смены тысячелетий, и отправился торговать. Цены я не заламывал, торговал скорее для души, а не для обогащения. Разбирали у меня обычно всё.
По будням я тоже ходил через «щель эпох», но уже в ювелирный магазин: на старые рубли покупал золото и носил его в наше время. Продавать его я пока не спешил, это всегда успеется.
Но вскоре случилось то, что должно было рано или поздно случиться: у меня закончились комплектующие, выпущенные до миллениума, и остались более новые, с датой производства с нулевого по десятый годы. То есть, существовать в девяносто седьмом они не могли, и у покупателей могли возникнуть резонные вопросы. Тогда я, во-первых, придумал легенду про знакомых воришек на китайском заводе, которые проносят самые свежие новинки и контрабандой отправляют мне. А во-вторых, мне потребовался человек в прошлом, который был бы посвящён в мою тайну, для того, чтобы рекомендовать мне надёжных покупателей, которые не проболтаются и не расскажут обо мне кому надо. Точнее, кому не надо.
В девяностые годы межличностные коммуникации начинались с совместного распития алкогольных напитков, а не с добавления в друзья «вконтакте». И симпатия к собеседнику выражалась налитыми стаканами, а не лайками. После пары «полянок» выбор мой пал на Степана: во-первых, он – большой ценитель фантастической литературы. Я был у него дома (продолжали начатое на поляне) и просто офигел от коллекции книг, занимавшей полку во всю стену. Противоположную же стену занимала точно такая же коллекция книг по медицине. Я решил, что такой начитанный человек вполне может мне поверить, особенно, если предоставить ему доказательства. Вторым же аргументом в пользу его кандидатуры стал тот факт, что Стёпа – прожжённый алкоголик. Если он вдруг захочет передать мою тайну третьему лицу, то вероятность того,что лицо это не поверит Степану, списав его слова на алкогольный бред, была близка к единице.
В очередные посиделки у него дома я подождал, пока он достигнет нужной кондиции, не слишком трезвой, но и не слишком пьяной (чтобы понять, что я ему говорю, но не быть при этом очень критичным к моим словам), и рассказал ему всю историю. В доказательство я показал ему свой смартфон и ещё пару гаджетов, которых тогда даже в проекте не было.
– А ты сразу показался мне каким-то засланцем-попаданцем, – спокойно ответил Степан. – Не знаю, почему. Поведение у тебя какое-то… Не современное, что ли…
С того дня мы работали в паре, как я и планировал. Стёпа, разумеется, просил сводить его в моё время, чтоб взглянуть своими глазами на «светлое» будущее, но я объяснил ему, что с той стороны «щели» находится режимный объект, и посторонний будет сразу замечен и пойман. Сказать, что Стёпа приуныл – ничего не сказать. В качестве компенсации я принес ему планшет с кучей фото и видео, показывающих наш дивный новый мир со всех сторон.
Выходные за выходными я ходил на радиорынок, торговал старьём, общался с людьми, заводил новые знакомства. Я всё сильнее влюблялся в этот волшебный живой город и в прилетевшую в него недавно погостить рыжую девчонку-осень. Но с каждым разом всё сильнее в моей голове звенела мысль, что всё, чем я здесь занимаюсь – это не основная цель моих странствий во времени. Раз за разом я анализировал всё, о чём я мечтал многие годы, о чём жалел, чем занимался, а чем – хотел, но не смог. И до меня дошло! Один конкретный человек. Один короткий разговор сможет расставить все точки над «ё» и разрешить кучу вопросов, что мучали меня много лет. И, если я ничего не путал, этот человек должен появиться на рынке довольно скоро. С тех пор я каждый раз брал с собой вещи, предназначенные для него.
Мой желанный собеседник появился ближе к ноябрю. Выпавший ночью первый снег к утру растаял, оставив после себя слякоть вперемешку с опавшей листвой. Сутулый парень-подросток шлёпал по этой серо-жёлтой каше старыми сношенными кроссовками, неспешно передвигаясь вдоль лотков с товаром. Он с нескрываемым восхищением рассматривал ассортимент у каждого продавца, и в его глазах читалось, что зашёл он как нельзя кстати, и каждая железка представляет для него огромный интерес.
С таким же интересом он подошёл и к моему лотку, абсолютно не глядя на меня. Степан, стоявший рядом, переводил взгляд то на его лицо, то на моё, и кажется, начал о чём-то догадываться.
Наконец паренёк, повертев в руках одну деталюшку, поднял взор на меня, вгляделся в моё лицо и замер как вкопанный. Он не мог не узнать меня.
– Ты… – ошалело промямлил парень.
– Ты! – подтвердил я.
– Но как…
– Пойдём, я всё объясню. – Я попросил Стёпу покараулить мой товар, и мы с моим новым приятелем пошли прочь с танцплощадки, чтобы поговорить без лишних ушей.
Пока мы шли к знакомому месту обмена эксклюзивным товаром, я рассказал ему о том, как я появился здесь, а также некоторые факты из нашей с ним биографии, которые мог знать только он. Ну то есть, я в его возрасте. Когда дошли, я показал ему свои паспорт и водительские права. Он долго разглядывал их, сверяя мою дату рождения со своей.
– То есть, я доживу как минимум до две тысячи двадцатого! – обрадовался он.
– Как видишь, дожил, – уверил его я. – И вполне даже сносно. Но мог бы дожить гораздо лучше. Поэтому слушай и запоминай. А лучше – запиши куда-нибудь. Память нас с тобой иногда подводит.
Я полез в рюкзак и достал первую книгу.
– Первое. Лет до двадцати пяти у тебя будут проблемы с девушками. Ты не знаешь, как себя с ними вести, и они тебя постоянно динамят. Это очень сильно повлияет на твою самооценку, разумеется, не в лучшую сторону. А самооценка – это основа личности. Чтобы этого не произошло, вот тебе книга. – Я протянул ему увесистый томик известного психолога, расписавшего про основы инстинктивного поведения человеческих самцов и самок, а также написавшего трактат про анатомию любви.
– Прочитать от корки до корки. При необходимости – перечитывать до наступления полного понимания всей картины.
«Младший я» кивнул и спрятал книгу в полиэтиленовый пакет.
– За Светкой уже бегаешь?
– Ну… – потупил он взор. – Как бегаю… Смотрю на неё издалека, не знаю, как подойти.
– Забей на неё, она сумасшедшая. Лет через пятнадцать ты встретишь её, пообщаешься и поймёшь.
Паренёк заметно просиял: один груз с наших с ним плеч свалился и улетел в пропасть, что отделяла нас с ним от состояния полного счастья и гармонии.
– Второе. Нехватку женской ласки ты начнёшь заливать алкоголем. Да, сейчас модно бухать: непьющего порой просто не принимают в компанию. Но мода на алкоголь скоро уйдёт, а болячки останутся. Поэтому с сегодняшнего дня – ни грамма спиртного! Как бы тебе ни предлагали, как бы ни дразнили, ни называли слабаком – не пей! А лучше – смени круг общения. Есть люди, ведущие трезвый образ жизни и плюющие с высокой колокольни на весь этот алко-сброд. Кстати, половина твоих будущих собутыльников не дожила до моего времени.
Парень нехотя кивнул. В этот момент он передумал покупать бутылку «Жигулёвского» у лоточницы на рынке, которую заприметил при входе.
– Третье. Займись спортом. Кстати, среди спортсменов ты и найдёшь непьющих единомышленников. Ты ведь пока ещё любишь кататься на лыжах и не закинул их в дальний угол балкона?
Он кивнул.
– Вот и продолжай! Скоро как раз начнётся сезон. К лыжам вдобавок могу порекомендовать тренажерный зал и бассейн.
– В тренажёрках же одна гопота! – скривился парень.
– Что есть, то есть. Но лет через пять гопоту сменят приличные люди, нужно просто потерпеть. Кстати, там всегда полно достойных девушек, – подмигнул я. – Если у тебя будет здоровое и красивое тело, бегать за девушками не придётся: они будут бегать за тобой.
Глаза «младшего» аж просияли!
– Четвёртое. Самый страшный яд – тот, что ядом не считается. Сахар – это отец спирта. Ты до сих пор ешь по две тарелки макарон с кетчупом и абсолютно без мяса?
Он недоумённо кивнул. Я достал вторую книгу по правильному питанию.
– Тоже читать до полного понимания темы.
Вторая книга заняла своё место в пакете парня.
– И, наконец, самое главное, – я многозначительно ткнул пальцем в небо. – В две тысячи девятом году появится такая штука: криптовалюта биткоин. Запиши это название.
«Младший» достал книгу по здоровому питанию (другой бумаги у него не было) и карандашом на форзаце послушно написал незнакомые ему слова.
– Как только она появится, во-первых, изучи про неё всё. Информация будет только на английском, подучи его к тому времени. Основным способом добычи биткоина станет майнинг. Тоже запиши, потом в интернете прочитаешь, что это такое. Как разберёшься с технической стороной вопроса, начинай майнить на всём, на чём возможно. Твоя задача – добыть как можно больше биткоинов и хранить их минимум в десяти разных местах. Почему – тоже узнаешь. Храни их и ни одного не трать до 2017 года. В этом году будет пик его стоимости, а именно – шестнадцатого декабря. Запиши! В этот день его нужно снять и перевести в обычную валюту. Вот, в общем-то и всё! Если сделаешь всё, как я сказал – станешь сказочно богатым. А что делать дальше – ты уже и без моих советов догадаешься. Главное – никому не рассказывай, что у тебя есть биткоины. Особенно родителям и своим девушкам. Вообще никому! Ну что, всё понял?
Он кивнул.
– Ну что ж, – вздохнул я, – было приятно повидаться!
– Не поверишь, мне тоже! – сказал «младший».
– Тогда я полетел! – Я спешно пожал ему руку на прощание и вприпрыжку поспешил к выходу из парка, крикнув на прощание: – Не забудь: биткоин!
Заходить на танцплощадку и прощаться со Степаном я уже не стал. Мне было не до церемоний: я спешил увидеть своё изменённое будущее. По идее, в моей памяти уже должны были появиться факты, которых раньше там не было, но пока я не ощущал каких-то изменений. Либо они должны прийти, как только я перелезу через щель в своё время, либо же эти воспоминания так органично вплелись в остальную мою биографию, что мой мозг посчитал, что они там были всегда. И всего несколько километров отделяли меня от того, чтобы выяснить это.
Подбежав к двухэтажному зданию в промзоне, я в последний раз взглянул в это хмурое, но бесконечно любимое мной небо. Девчонка-осень в нём уже досрочно сдала дела леди-зиме и застёгивала последний чемодан, собираясь в путешествие к южным широтам. Какое путешествие ждёт меня, я не знал. Какой смысл гадать, что там, за поворотом? Ты не узнаешь, пока не заглянешь за него. Если сделал первый шаг – иди до конца! Назад плёнку уже не отмотаешь, и сказанных слов обратно в рот не засунешь.
Я помахал рукой девчонке-осени, она помахала мне в ответ и улетела вслед за перелётными птицами навстречу новым приключениям. Я же открыл дубовую дверь и шагнул во тьму неизвестности.
