– А это что за маленькая платочка? – поинтересовался Степан, вертя в руках материнку.
– А это такие теперь жёсткие диски. SSD называется. Электронный накопитель. По скорости примерно в сто раз быстрее, чем нынешние.
Ну про скорость я приврал, но Степану было всё равно.
– Так вот, значит, что имели в виду фантасты, когда писали про кристаллы памяти, – задумчиво проговорил он вполголоса.
– Нет, скорее они имели в виду вот это. – Я протянул ему флешку. – Это съемный накопитель, вставляется вот сюда, – я показал ему гнездо на плате. – Там все необходимые программы для этого железа. Учти, вряд ли хоть одна прога вашего времени на этом запустится.
– Ну если не разберусь сам – милости прошу в гости! С меня стол.
– Ладно, прячь! – поторопил я. – Пойдём на полянку, обмывать.
Денег я с него не взял. Такой компаньон мне нужен, а значит, надо с ним дружить.
– Только вот меня один вопрос смущает, – сказал я по пути к полянке. – Как ты пацанам расскажешь о происхождении данного ништяка?
– Вообще не парюсь! – отмахнулся он. – Трезвыми ко мне не ходят, а если и приходят, то через полчаса становятся пьяными. А под этим делом уже сложно разглядеть, что за железо в корпус засунуто.
– Ну смотри сам… Но обо мне – ни слова!
– Ясен пенис!
На полянке было не протолкнуться. Бабье лето выдалось прекрасное, и техническая интеллигенция старалась сполна насладиться остатками тёплых деньков. Среди фидошников было даже несколько девушек, что не могло не порадовать глаз махрового мужского коллектива.
За тёплыми беседами, пропустив стаканчик-другой, я не заметил, как начал приближаться вечер, и мне стало пора отчаливать. Моей целью было двухэтажное здание в промзоне около спального района. Попасть туда без приключений субботним вечером девяностых годов, да ещё будучи подшофе, было на грани фантастики. Поэтому я основательно готовился к своим вылазкам. В спинке рюкзака у меня был сделан потайной карман, в котором я прятал травматический пистолет, сделанный в виде боевого «Макарова». Оружие легко доставалось одним движением руки за спину. На случай осечки, под другой рукой у меня была заготовлена дубинка-«антеннка», разбивающая крупный камень. Правда, местные гопники меня уже знали и не трогали, но мало ли что…
Я вышел из парка и пошёл по живописной набережной. В реке отражался изумительной красоты багровый закат. Казалось, он звал меня остаться здесь навсегда, в этой безмятежной рыжей осени уходящего века. Тем, кто жил в девяностые, эти годы казались ужасными: разгул бандитизма, дефицит, безденежье. Но тем, кто дожил до двадцатых, та эпоха кажется вожделенным островком свободы, когда старая система уже рухнула, а новая ещё не начала душить с утроенной силой.
Навстречу мне проезжали велосипедисты, пробегали трусцой пенсионеры, прохаживались мамочки с колясками. Город праздновал субботний вечер. Огненные волосы заразительно смеющейся девчонки-осени развевались по небу и укрывали город от невзгод, уготованных ему коварным будущим. Город был настоящим, живым. Люди смотрели друг на друга и по сторонам, а не в экраны смартфонов. Они общались лично, а не в мессенджерах. Они ходили друг к другу в гости, а не создавали онлайн-конференции. На лавочке сидела компания подростков и хором пела песни под гитару. Они не сидели каждый в своём телефоне, кидая друг другу тупые мемчики. У них ещё была надежда. Девчонка-осень тогда была ещё жива…
– Стопэ, дядя! С какого района будешь? Что в рюкзачке тащишь? – Знакомая фраза вызвала у меня ностальгическое умиление, а не испуг, как рассчитывал произнёсший её. Не прекращая улыбаться, я оторвал взгляд от красот осени и посмотрел на источник звука. Как я и ожидал, звук исходил изо рта одного из четверых юнцов в спортивных костюмах и кепках, преградивших мне путь. Трое из них в то же время соревновались в скорости поедания семечек, а один демонстративно вертел в руке ножик-бабочку.
«Не местные», - решил я, засовывая руку в потайной карман рюкзака и нащупывая пистолет.
– В рюкзачке-то? Да вот хотя бы это. – Я достал «Макар» и направил его на ближайшего ко мне «пацанчика».
– Оп-оп-оп! – занервничали хулиганы, неохотно поднимая руки. – Базара нет, дядь! Проходи, не стесняйся!
– Сами-то местные? – спросил я.
– Не, не! – заотмахивались «четкие пацанчики». – Из деревни мы. Тут так, немного поработать приехали. В деревне-то полный голяк.
– Охотно верю, – сказал я, убирая «волыну». – Ладно, бывайте!
Я зашагал прочь в сторону промзон, видневшихся неподалеку. Зайдя в них, я отыскал нужное мне здание. Между его торцом и бетонным забором было чуть больше метра. В эту щель я и просочился. Пройдя ещё пару метров, я увидел лесенку, ведущую в подвал. Спустился по ней, открыл тяжёлую дубовую дверь и оказался в длинном узком коридоре. Света не было, и я выудил из рюкзака свой смартфон, чтобы его фонариком посветить себе под ноги. Впереди был тупик, но в стене, что перегораживала коридор, был разлом, в который можно было свободно пролезть. Из разлома доносился шум и вой сотен маленьких моторчиков, и тысячи зелёных лучиков, исходивших от светодиодных индикаторов, создавали поистине мистическую атмосферу. Я залез в разлом и оказался в серверной крупного предприятия. Множество ультрасовременных машин, по сотне ядер и гигов в каждой, объединённые в огромный кластер, неустанно, с помощью искусственного интеллекта, просчитывали возможные действия клиентов компании с тем, чтобы показать им более подходящую рекламу.
Я переоделся в современные шмотки, вышел из серверной, поднялся на проходную и, предъявив электронному Церберу свой фейс, был выпущен на свободу. Ну или, если быть более правдивым, – просто за пределы предприятия. Достав смартфон, я вызвал Яндекс-такси и стал ждать…
Полгода назад наша контора переехала в это здание на промзоне из маленького офиса в бизнес-центре. Серверную было приказано разместить в подвале, хоть я и кричал громче всех, что любой потоп будет стоить компании четверть миллиарда. Но директор у нас очень твердолобый (он считает это своим достоинством, так ему сказал его бизнес-коуч), мнение какого-то сисадминишки его мало волнует. Ну дело хозяйское. Написал я служебку, в которой расписал возможные последствия затопления, начальство подмахнуло, и отправился наш IT-отдел монтировать сервера в новом помещении. В подвале было просторно, некоторые стены украшали советские плакаты, мотивировавшие к труду. Но нам было не до искусства: сроки поджимали. Смонтировали всё стахановскими методами. Вместо премии от начальства услышали только: «Можете ведь, когда надо!». После чего IT-отдел резко сократился вдвое: трое моих сослуживцев просто не стерпели такой наглости. Я тоже хотел уйти, но что-то остановило меня тогда. Решил подождать пару месяцев.
Как-то, дежуря в серверной, я решил поизучать плакаты, которые в спешке монтажа так и не сняли. Моё внимание привлёк один плакат с изображением улыбающейся розовощёкой доярки, вещающей что-то об успешном выполнении пятилетки. Но привлекла меня не сама доярка, а её сиськи. Нет, они были вполне среднего размера, но… они шевелились! Приглядевшись поближе, я обнаружил, что шевелится весь плакат, просто центр его находился как раз в районе дояркиных арбузиков. Вспомнив, что я когда-то где-то учил физику, я решил, что под плакатом имеется полость, из которой дует ветерок. Снятие плаката со стены подтвердило мою теорию: бывшие хозяева здания прикрыли этим плакатом разлом в кирпичной кладке.
Любопытство всегда было основой моего характера и главным поставщиком приключений на мою просиженную за компами задницу. Я достал фонарик и посветил в разлом. Там виднелся коридор, уходивший куда-то вдаль. Задница распахнула объятья новому приключению, и я полез в этот разлом. Некоторое время я шёл по тёмному коридору, светя фонариком смартфона, а потом увидел дверь в стене. Как завещал великий Буратино, любую незнакомую дверь в стене надо попытаться открыть. Что я и сделал. Дверь с жутким скрипом отворилась, и в подвал пролились лучи полуденного солнца. Я вышел наружу, поднялся по лесенке на уровень земли и упёрся в забор. Мысли перелезть забор пока не возникло, ибо, как поётся в песне, «нормальные герои всегда идут в обход». Я и пошёл вдоль забора. Обошёл здание и вышел к парадному входу нашей конторы. Над ним почему-то не было вывески, хотя я помню, что её повесили чуть не в первый день после переезда. Возможно, сняли, чтоб поменять на более цветастую, решил я.
Я обрадовался найденному мной запасному выходу: можно было теперь бегать на обед, не предъявляя фейс на вахте, не докладывая, когда ушёл и когда приду. Так как время было как раз обеденное, я решил прогуляться до ближайшей кафешки. Стоял конец апреля, и было уже относительно тепло.
Я вышел на автодорогу и пошёл вдоль неё. «Сегодня подозрительно мало машин», – подумал я. – «Уж не суббота ли?»
Я достал смартфон и глянул в календарь – да нет, понедельник. Обычно в это время здесь начинает скапливаться пробка. Но сегодня дорога была пуста. Примерно раз в минуту по ней проезжала одинокая «девятка» или «шестерка». За несколько минут, что я шёл, не проехало ни одной иномарки. Я решил глянуть в интернете: вдруг здесь ремонтные работы, и основной поток машин пустили в обход. Опять достал смартфон и увидел надпись «нет сети». Причём, сразу на обеих симках.
Вы когда-нибудь испытывали панический страх, оставшись без связи? Если да, то поздравляю: вы – зумер! Я же, как человек, успевший годик побыть пионером, воспринял это даже как некоторое облегчение: хоть какое-то время мне не позвонит ни одна сволочь с требованием немедленно прийти и что-нибудь ей починить.
Я продолжал топать вдоль дороги и осматривать странные изменения ландшафта. Чего-то явно не хватало, но чего – не мог вспомнить. Пройдя еще квартал, я уткнулся в деревянный забор частного домика, который я тут не припоминал. Возможно, конечно, не обращал внимания, потому что ездил здесь всегда на машине и смотрел больше на дорогу, чем по сторонам. За первым домиком оказался второй, за ним ещё… Ёк макарёк, небоскрёб!!! Его не было!! Я точно помню, что здесь был двадцатипятиэтажный небоскрёб! Но сейчас на его месте стояли частные деревянные домики.
Я, конечно, довольно начитанный знаток фантастики, да и в компьютерных играх регулярно перемещаюсь между мирами и эпохами. Но то всё – выдумка мозгов человеческих, а здесь – вот он я, стою непонятно где, в месте, где должен быть небоскрёб, но он, видимо, не знал, что он кому-то должен, поэтому его там не было… Почему-то я решил, что попал в параллельный мир. Не знаю, почему – видимо, эта тема мне ближе, чем путешествия во времени.
Пока я размышлял, издалека на дороге начал доноситься до боли знакомый металлический лязг и гул. Я пригляделся и не смог оторвать глаз от шоссе: там вдалеке навстречу мне ехал, звеня шкивами приводных ремней, тот самый жёлтый, со скруглёнными углами, пассажирский автобус ЛиАЗ, именуемый в народе «Скотовозка» за соответствующий уровень комфорта для пассажиров. Моя робкая надежда, что это едет музейный экспонат на какой-нибудь пробег, посвящённый чему угодно, разбилась вдребезги, когда автобус поравнялся со мной. Он ехал доверху набитый пассажирами. Насколько я помнил, такие автобусы окончательно сняли с рейсов примерно в 2005-м.
Пребывая в ступоре, я вообще не заметил, как со мной поравнялась бабушка в платке и с сумкой на двухколёсной тележке. Она подозрительно разглядывала мою ошалевшую рожу, после чего вынесла авторитетное мнение:
– Точно наркоман!
Это заявление натолкнуло меня на мысль не спорить с бабкой, а подыграть, дабы выяснить самое главное.
– Бааааабушка… – медленно протянул я, скривив лицо для пущей убедительности. – А какоооой сейчас гоооод?
– Тьфу, ирод! – злобно прошипела бабка. – Наркология вон там! – Она указала куда-то вдаль, где располагался наркодиспансер.
– Ну гоооод-то какоооооой? – стоял я на своём.
– Девяноооосто седьмоооооой! – злобно передразнила меня бабулька и поспешила ретироваться, дабы не отвечать на ещё более глупые вопросы.
«Наконец-то внесена ясность!» – подумал я. Небоскрёб был построен примерно в 2017 году на месте снесённых деревянных домиков.
Побродив часок по городу прошлого, я решил, что пора вернуться на работу: мало ли, меня там потеряли. Сотовая связь здесь должна была появиться лет через пять, и на данный момент мой телефон был совершенно бесполезным грузом в кармане. Ну разве что пару фоток на память сделать.
Подойдя к зданию, где должна располагаться моя организация, я логично предположил, что заходить в него надо тем же путём, каким и вышел. Ибо с парадного входа заходили и выходили абсолютно незнакомые люди: наверно, там было какое-то производство. Я обошёл здание, прошёл между его стеной и забором, по знакомой лесенке спустился в подвал, по тёмному коридору, светя смартфоном, – до разлома и – вуаля! – я снова в своей знакомой серверной. Телефон мой тут же завибрировал кучей пропущенных звонков и сообщений. Я кое-как водрузил на место доярку, чтобы мои сменщики не заметили разлома, и отправился создавать иллюзию бурной деятельности.
Каждое своё дежурство я выходил прогуливаться по городу прошлого. И, что греха таить, он мне нравился гораздо больше, чем город моего настоящего, где даже чайник порой умнее человека, заваривающего чай. Скоро мне настолько стало не хватать общения с тем живым, нецифровым городом, что срочно понадобилось придумать какой-то план. Дело в том, что дежурил я сутки через двое, и те два дня казались мне невыносимой вечностью. Тогда я подгадал момент, когда директор будет в хорошем расположении духа, пришёл к нему и предложил договорённость: раз он «прокатил» нас с премией, то пусть выделит мне рабочее место в серверной, чтобы я мог приходить в любое время и делать сторонние проекты. Тот великодушно согласился, про себя обрадовавшись, какого лоха-работника ему подкинула судьба. Так я получил практически круглосуточный доступ к «щели эпох», как я её про себя назвал.
В первый же свой выходной день, который выпал на субботу, я пролез в город прошлого и отправился в сторону центра. Было раннее утро, заспанные и похмельные прохожие только-только вылезали из своих лежбищ: кто – на огород, кто – за похмелом. Я предусмотрительно надел на себя шмотки тех времён, найденные мной на чердаке тёщиного огорода.
Пройдя по набережной реки, я завернул к центральному кварталу, чтоб вживую насладиться ностальгическими видами, среди которых прошло моё детство. Прямо вдоль улиц росли развесистые деревья: тогда их ещё не вырубили, чтобы сделать парковки для машин.
Бродя по этим родным сердцу улочкам, я не заметил, как ноги вынесли меня к месту, бывшему одним из самых ярких воспоминаний моей юности. Именно оно решило мою дальнейшую судьбу. Именно благодаря времени, проведённому здесь, я и решил связать свою дальнейшую судьбу с компьютерами. Я стоял перед воротами радиорынка.
Не сомневаясь ни секунды, я в первый раз шагнул в свою юность. Там всё было как тогда! Те же лотки, та же дама с пирожками, даже имена некоторых торговцев всплыли в моей памяти, будто общался с ними только вчера! Перед расположившимся на эстраде лотком с большим ассортиментом радиодеталей висела всё та же милая табличка: «Дамы и господа! Убедительная просьба детали не п*здить!»
– А это такие теперь жёсткие диски. SSD называется. Электронный накопитель. По скорости примерно в сто раз быстрее, чем нынешние.
Ну про скорость я приврал, но Степану было всё равно.
– Так вот, значит, что имели в виду фантасты, когда писали про кристаллы памяти, – задумчиво проговорил он вполголоса.
– Нет, скорее они имели в виду вот это. – Я протянул ему флешку. – Это съемный накопитель, вставляется вот сюда, – я показал ему гнездо на плате. – Там все необходимые программы для этого железа. Учти, вряд ли хоть одна прога вашего времени на этом запустится.
– Ну если не разберусь сам – милости прошу в гости! С меня стол.
– Ладно, прячь! – поторопил я. – Пойдём на полянку, обмывать.
Денег я с него не взял. Такой компаньон мне нужен, а значит, надо с ним дружить.
– Только вот меня один вопрос смущает, – сказал я по пути к полянке. – Как ты пацанам расскажешь о происхождении данного ништяка?
– Вообще не парюсь! – отмахнулся он. – Трезвыми ко мне не ходят, а если и приходят, то через полчаса становятся пьяными. А под этим делом уже сложно разглядеть, что за железо в корпус засунуто.
– Ну смотри сам… Но обо мне – ни слова!
– Ясен пенис!
На полянке было не протолкнуться. Бабье лето выдалось прекрасное, и техническая интеллигенция старалась сполна насладиться остатками тёплых деньков. Среди фидошников было даже несколько девушек, что не могло не порадовать глаз махрового мужского коллектива.
За тёплыми беседами, пропустив стаканчик-другой, я не заметил, как начал приближаться вечер, и мне стало пора отчаливать. Моей целью было двухэтажное здание в промзоне около спального района. Попасть туда без приключений субботним вечером девяностых годов, да ещё будучи подшофе, было на грани фантастики. Поэтому я основательно готовился к своим вылазкам. В спинке рюкзака у меня был сделан потайной карман, в котором я прятал травматический пистолет, сделанный в виде боевого «Макарова». Оружие легко доставалось одним движением руки за спину. На случай осечки, под другой рукой у меня была заготовлена дубинка-«антеннка», разбивающая крупный камень. Правда, местные гопники меня уже знали и не трогали, но мало ли что…
Я вышел из парка и пошёл по живописной набережной. В реке отражался изумительной красоты багровый закат. Казалось, он звал меня остаться здесь навсегда, в этой безмятежной рыжей осени уходящего века. Тем, кто жил в девяностые, эти годы казались ужасными: разгул бандитизма, дефицит, безденежье. Но тем, кто дожил до двадцатых, та эпоха кажется вожделенным островком свободы, когда старая система уже рухнула, а новая ещё не начала душить с утроенной силой.
Навстречу мне проезжали велосипедисты, пробегали трусцой пенсионеры, прохаживались мамочки с колясками. Город праздновал субботний вечер. Огненные волосы заразительно смеющейся девчонки-осени развевались по небу и укрывали город от невзгод, уготованных ему коварным будущим. Город был настоящим, живым. Люди смотрели друг на друга и по сторонам, а не в экраны смартфонов. Они общались лично, а не в мессенджерах. Они ходили друг к другу в гости, а не создавали онлайн-конференции. На лавочке сидела компания подростков и хором пела песни под гитару. Они не сидели каждый в своём телефоне, кидая друг другу тупые мемчики. У них ещё была надежда. Девчонка-осень тогда была ещё жива…
– Стопэ, дядя! С какого района будешь? Что в рюкзачке тащишь? – Знакомая фраза вызвала у меня ностальгическое умиление, а не испуг, как рассчитывал произнёсший её. Не прекращая улыбаться, я оторвал взгляд от красот осени и посмотрел на источник звука. Как я и ожидал, звук исходил изо рта одного из четверых юнцов в спортивных костюмах и кепках, преградивших мне путь. Трое из них в то же время соревновались в скорости поедания семечек, а один демонстративно вертел в руке ножик-бабочку.
«Не местные», - решил я, засовывая руку в потайной карман рюкзака и нащупывая пистолет.
– В рюкзачке-то? Да вот хотя бы это. – Я достал «Макар» и направил его на ближайшего ко мне «пацанчика».
– Оп-оп-оп! – занервничали хулиганы, неохотно поднимая руки. – Базара нет, дядь! Проходи, не стесняйся!
– Сами-то местные? – спросил я.
– Не, не! – заотмахивались «четкие пацанчики». – Из деревни мы. Тут так, немного поработать приехали. В деревне-то полный голяк.
– Охотно верю, – сказал я, убирая «волыну». – Ладно, бывайте!
Я зашагал прочь в сторону промзон, видневшихся неподалеку. Зайдя в них, я отыскал нужное мне здание. Между его торцом и бетонным забором было чуть больше метра. В эту щель я и просочился. Пройдя ещё пару метров, я увидел лесенку, ведущую в подвал. Спустился по ней, открыл тяжёлую дубовую дверь и оказался в длинном узком коридоре. Света не было, и я выудил из рюкзака свой смартфон, чтобы его фонариком посветить себе под ноги. Впереди был тупик, но в стене, что перегораживала коридор, был разлом, в который можно было свободно пролезть. Из разлома доносился шум и вой сотен маленьких моторчиков, и тысячи зелёных лучиков, исходивших от светодиодных индикаторов, создавали поистине мистическую атмосферу. Я залез в разлом и оказался в серверной крупного предприятия. Множество ультрасовременных машин, по сотне ядер и гигов в каждой, объединённые в огромный кластер, неустанно, с помощью искусственного интеллекта, просчитывали возможные действия клиентов компании с тем, чтобы показать им более подходящую рекламу.
Я переоделся в современные шмотки, вышел из серверной, поднялся на проходную и, предъявив электронному Церберу свой фейс, был выпущен на свободу. Ну или, если быть более правдивым, – просто за пределы предприятия. Достав смартфон, я вызвал Яндекс-такси и стал ждать…
***
Полгода назад наша контора переехала в это здание на промзоне из маленького офиса в бизнес-центре. Серверную было приказано разместить в подвале, хоть я и кричал громче всех, что любой потоп будет стоить компании четверть миллиарда. Но директор у нас очень твердолобый (он считает это своим достоинством, так ему сказал его бизнес-коуч), мнение какого-то сисадминишки его мало волнует. Ну дело хозяйское. Написал я служебку, в которой расписал возможные последствия затопления, начальство подмахнуло, и отправился наш IT-отдел монтировать сервера в новом помещении. В подвале было просторно, некоторые стены украшали советские плакаты, мотивировавшие к труду. Но нам было не до искусства: сроки поджимали. Смонтировали всё стахановскими методами. Вместо премии от начальства услышали только: «Можете ведь, когда надо!». После чего IT-отдел резко сократился вдвое: трое моих сослуживцев просто не стерпели такой наглости. Я тоже хотел уйти, но что-то остановило меня тогда. Решил подождать пару месяцев.
Как-то, дежуря в серверной, я решил поизучать плакаты, которые в спешке монтажа так и не сняли. Моё внимание привлёк один плакат с изображением улыбающейся розовощёкой доярки, вещающей что-то об успешном выполнении пятилетки. Но привлекла меня не сама доярка, а её сиськи. Нет, они были вполне среднего размера, но… они шевелились! Приглядевшись поближе, я обнаружил, что шевелится весь плакат, просто центр его находился как раз в районе дояркиных арбузиков. Вспомнив, что я когда-то где-то учил физику, я решил, что под плакатом имеется полость, из которой дует ветерок. Снятие плаката со стены подтвердило мою теорию: бывшие хозяева здания прикрыли этим плакатом разлом в кирпичной кладке.
Любопытство всегда было основой моего характера и главным поставщиком приключений на мою просиженную за компами задницу. Я достал фонарик и посветил в разлом. Там виднелся коридор, уходивший куда-то вдаль. Задница распахнула объятья новому приключению, и я полез в этот разлом. Некоторое время я шёл по тёмному коридору, светя фонариком смартфона, а потом увидел дверь в стене. Как завещал великий Буратино, любую незнакомую дверь в стене надо попытаться открыть. Что я и сделал. Дверь с жутким скрипом отворилась, и в подвал пролились лучи полуденного солнца. Я вышел наружу, поднялся по лесенке на уровень земли и упёрся в забор. Мысли перелезть забор пока не возникло, ибо, как поётся в песне, «нормальные герои всегда идут в обход». Я и пошёл вдоль забора. Обошёл здание и вышел к парадному входу нашей конторы. Над ним почему-то не было вывески, хотя я помню, что её повесили чуть не в первый день после переезда. Возможно, сняли, чтоб поменять на более цветастую, решил я.
Я обрадовался найденному мной запасному выходу: можно было теперь бегать на обед, не предъявляя фейс на вахте, не докладывая, когда ушёл и когда приду. Так как время было как раз обеденное, я решил прогуляться до ближайшей кафешки. Стоял конец апреля, и было уже относительно тепло.
Я вышел на автодорогу и пошёл вдоль неё. «Сегодня подозрительно мало машин», – подумал я. – «Уж не суббота ли?»
Я достал смартфон и глянул в календарь – да нет, понедельник. Обычно в это время здесь начинает скапливаться пробка. Но сегодня дорога была пуста. Примерно раз в минуту по ней проезжала одинокая «девятка» или «шестерка». За несколько минут, что я шёл, не проехало ни одной иномарки. Я решил глянуть в интернете: вдруг здесь ремонтные работы, и основной поток машин пустили в обход. Опять достал смартфон и увидел надпись «нет сети». Причём, сразу на обеих симках.
Вы когда-нибудь испытывали панический страх, оставшись без связи? Если да, то поздравляю: вы – зумер! Я же, как человек, успевший годик побыть пионером, воспринял это даже как некоторое облегчение: хоть какое-то время мне не позвонит ни одна сволочь с требованием немедленно прийти и что-нибудь ей починить.
Я продолжал топать вдоль дороги и осматривать странные изменения ландшафта. Чего-то явно не хватало, но чего – не мог вспомнить. Пройдя еще квартал, я уткнулся в деревянный забор частного домика, который я тут не припоминал. Возможно, конечно, не обращал внимания, потому что ездил здесь всегда на машине и смотрел больше на дорогу, чем по сторонам. За первым домиком оказался второй, за ним ещё… Ёк макарёк, небоскрёб!!! Его не было!! Я точно помню, что здесь был двадцатипятиэтажный небоскрёб! Но сейчас на его месте стояли частные деревянные домики.
Я, конечно, довольно начитанный знаток фантастики, да и в компьютерных играх регулярно перемещаюсь между мирами и эпохами. Но то всё – выдумка мозгов человеческих, а здесь – вот он я, стою непонятно где, в месте, где должен быть небоскрёб, но он, видимо, не знал, что он кому-то должен, поэтому его там не было… Почему-то я решил, что попал в параллельный мир. Не знаю, почему – видимо, эта тема мне ближе, чем путешествия во времени.
Пока я размышлял, издалека на дороге начал доноситься до боли знакомый металлический лязг и гул. Я пригляделся и не смог оторвать глаз от шоссе: там вдалеке навстречу мне ехал, звеня шкивами приводных ремней, тот самый жёлтый, со скруглёнными углами, пассажирский автобус ЛиАЗ, именуемый в народе «Скотовозка» за соответствующий уровень комфорта для пассажиров. Моя робкая надежда, что это едет музейный экспонат на какой-нибудь пробег, посвящённый чему угодно, разбилась вдребезги, когда автобус поравнялся со мной. Он ехал доверху набитый пассажирами. Насколько я помнил, такие автобусы окончательно сняли с рейсов примерно в 2005-м.
Пребывая в ступоре, я вообще не заметил, как со мной поравнялась бабушка в платке и с сумкой на двухколёсной тележке. Она подозрительно разглядывала мою ошалевшую рожу, после чего вынесла авторитетное мнение:
– Точно наркоман!
Это заявление натолкнуло меня на мысль не спорить с бабкой, а подыграть, дабы выяснить самое главное.
– Бааааабушка… – медленно протянул я, скривив лицо для пущей убедительности. – А какоооой сейчас гоооод?
– Тьфу, ирод! – злобно прошипела бабка. – Наркология вон там! – Она указала куда-то вдаль, где располагался наркодиспансер.
– Ну гоооод-то какоооооой? – стоял я на своём.
– Девяноооосто седьмоооооой! – злобно передразнила меня бабулька и поспешила ретироваться, дабы не отвечать на ещё более глупые вопросы.
«Наконец-то внесена ясность!» – подумал я. Небоскрёб был построен примерно в 2017 году на месте снесённых деревянных домиков.
Побродив часок по городу прошлого, я решил, что пора вернуться на работу: мало ли, меня там потеряли. Сотовая связь здесь должна была появиться лет через пять, и на данный момент мой телефон был совершенно бесполезным грузом в кармане. Ну разве что пару фоток на память сделать.
Подойдя к зданию, где должна располагаться моя организация, я логично предположил, что заходить в него надо тем же путём, каким и вышел. Ибо с парадного входа заходили и выходили абсолютно незнакомые люди: наверно, там было какое-то производство. Я обошёл здание, прошёл между его стеной и забором, по знакомой лесенке спустился в подвал, по тёмному коридору, светя смартфоном, – до разлома и – вуаля! – я снова в своей знакомой серверной. Телефон мой тут же завибрировал кучей пропущенных звонков и сообщений. Я кое-как водрузил на место доярку, чтобы мои сменщики не заметили разлома, и отправился создавать иллюзию бурной деятельности.
Каждое своё дежурство я выходил прогуливаться по городу прошлого. И, что греха таить, он мне нравился гораздо больше, чем город моего настоящего, где даже чайник порой умнее человека, заваривающего чай. Скоро мне настолько стало не хватать общения с тем живым, нецифровым городом, что срочно понадобилось придумать какой-то план. Дело в том, что дежурил я сутки через двое, и те два дня казались мне невыносимой вечностью. Тогда я подгадал момент, когда директор будет в хорошем расположении духа, пришёл к нему и предложил договорённость: раз он «прокатил» нас с премией, то пусть выделит мне рабочее место в серверной, чтобы я мог приходить в любое время и делать сторонние проекты. Тот великодушно согласился, про себя обрадовавшись, какого лоха-работника ему подкинула судьба. Так я получил практически круглосуточный доступ к «щели эпох», как я её про себя назвал.
В первый же свой выходной день, который выпал на субботу, я пролез в город прошлого и отправился в сторону центра. Было раннее утро, заспанные и похмельные прохожие только-только вылезали из своих лежбищ: кто – на огород, кто – за похмелом. Я предусмотрительно надел на себя шмотки тех времён, найденные мной на чердаке тёщиного огорода.
Пройдя по набережной реки, я завернул к центральному кварталу, чтоб вживую насладиться ностальгическими видами, среди которых прошло моё детство. Прямо вдоль улиц росли развесистые деревья: тогда их ещё не вырубили, чтобы сделать парковки для машин.
Бродя по этим родным сердцу улочкам, я не заметил, как ноги вынесли меня к месту, бывшему одним из самых ярких воспоминаний моей юности. Именно оно решило мою дальнейшую судьбу. Именно благодаря времени, проведённому здесь, я и решил связать свою дальнейшую судьбу с компьютерами. Я стоял перед воротами радиорынка.
Не сомневаясь ни секунды, я в первый раз шагнул в свою юность. Там всё было как тогда! Те же лотки, та же дама с пирожками, даже имена некоторых торговцев всплыли в моей памяти, будто общался с ними только вчера! Перед расположившимся на эстраде лотком с большим ассортиментом радиодеталей висела всё та же милая табличка: «Дамы и господа! Убедительная просьба детали не п*здить!»
