- Да я не обиделся, - Винсент повернулся к ней и, чуть улыбнувшись, неожиданно нахмурился, - Вот черт… на самом интересном месте.
- Что? – не поняла Татьяна. Винс недовольно почесал кончик носа и фыркнул.
- Роман тебя ищет. Так что иди, пока этот искатель приключений не заявился спасать тебя от меня.
- А ты это откуда знаешь? – гостья старинного замка подозрительно прищурилась.
- Он пристает к Эрику, а мысли хозяина мне открыты всегда, - как само собой разумеющееся произнес мужчина, и добавил, - Иди. Я не хочу, чтобы он увидел меня в не том виде.
- Погоди, так Роман про тебя тоже не знает? – девушка удивленно приподняла брови, - Я думала, хотя бы ему ты…
- Ты меня за идиота держишь? – Винсент сморщился, будто проглотил лимон, - Он же тотчас же все брату растреплет, надо оно мне? И потом, есть еще причина… Ладно, не важно. Иди.
- Но ты же не будешь против, если я буду заходить? – Татьяна, даже и не думающая покидать общество неожиданного собеседника, мягко улыбнулась ему. Тот хмыкнул.
- Еще бы я был против. Тут, знаешь ли, не особенно радостно и весело одному-то лежать. Так что заходи в любое время, рад буду видеть… А кофту я, пожалуй, оставлю себе.
- Да я уж поняла, что можно с ней попрощаться, - девушка вздохнула и уже, было, сделала шаг, намереваясь покинуть клетку, как неожиданно вспомнила еще кое-что.
- Винс, а почему ты ржал, когда я первый раз сюда пришла?
Мужчина невинно улыбнулся.
- Ну, ты так забавно пугалась и падала, что я не удержался.
И, не дожидаясь реакции явно возмущенной собеседницы, он подмигнул ей и, сделав несколько шагов назад, вновь обратился во льва. Кофта, в последний миг выпущенная им из рук, упала на пол.
Не успела Татьяна зайти в комнату, как следом, чудом не сбив ее с ног, аки ураганный ветер ворвался Роман.
- Нарисовалась! – возмущенно произнес он и, уперев руку в бок, грозно нахмурился, - И где тебя носило, позволь поинтересоваться?
- Прачечную искала, - девушка удивленно пожала плечами, - Я же говорила, что отправляюсь на ее поиски.
- Ну, судя по тому, что тех половых тряпочек тут не видать, ты ее все-таки нашла, - констатировал парень, - Вот только интересно, где? Я ползамка обшарил, но ни прачечной, ни тебя не видел.
- Я была в другой половине, - безмятежно ответствовала Татьяна и, сев на кровать, элегантно скрестила ноги, кротко взирая на собеседника снизу вверх, - А для чего ты так срочно искал меня?
- Ну, во-первых… - Роман, очевидно посчитавший действие девушки приглашением присесть, без особых сомнений плюхнулся рядом с ней на кровать, - Я хотел поделиться с тобой гениальной мыслью. Видишь ли, после того, как мы расстались, меня осенило, - на сих словах он многозначительно замолчал, и Татьяна не выдержала.
- Ну?
- Я вдруг понял, - торжественно продолжил молодой человек, - Что бродить по замку в задрипанных кроссовках под шикарным платьем – верх дурновкусия. Поэтому я попытался найти для тебя какие-нибудь тапочки.
- Надеюсь, не белые, - буркнула девушка, несколько пораженная столь внезапно проснувшимся в собеседнике дизайнерским уклоном, - И где они?
- Я их не нашел, - многозначительно поведал Роман и, гордо подняв подбородок, прибавил, - Я ведь сказал, что попытался, но не сказал, что попытка мне удалась.
- Здорово, - слегка вздохнула Татьяна и, неожиданно ощутив, как где-то внутри просыпается голод, поинтересовалась, - А что во-вторых?
- А во-вторых, в той половине замка, что я обшаривал в поисках тапочек для тебя или тебя без тапочек, я нашел ту шнягу, про которую ты мне говорила, - здесь юноша и вовсе выпрямился, принимая на себя столь гордый и значительный вид, что девушка, не желая обижать явно довольного собой парня, честно попыталась вспомнить, о какой такой «шняге» она ему говорила. Правда, попытка эта, как и потуги Романа обнаружить в средневековом замке тапочки, успехом не увенчалась.
- А можно поподробнее? – вежливо поинтересовалась Татьяна. Собеседник ее как-то сразу поник и сдулся.
- Ну как можно общаться с личностями, у которых столь сильно прогрессирует склероз? – горестно поинтересовался он, возведя очи горе, а после, соблаговолив вновь взглянуть на собеседницу, пояснил с выражением бесконечного терпения и, вместе с тем, крайней муки, - Несчастный, всеми покинутый и забытый листочек, где расписаны всякие необычные зверюшки. Вампирчики там, интантерчики…
- Ах, это… - понимающе кивнула, было, девушка, но, неожиданно кое-что сообразив, нахмурилась, - Но я ничего не говорила про листочек!
- Ну, значит, Эрик говорил, - отмахнулся юноша, - Какая разница, в конце концов?
- Да никакой, - фыркнула Татьяна, - Разве что говорил про листочек ты с ним, а в склерозе обвиняешь меня… Слушай, а тут нет какого-нибудь подобия буфета для туристов? – голод, уставший интеллигентно напоминать о своем существовании, неожиданно буквально вгрызся в желудок девушки, заставив ее мигом забыть о прочих проблемах.
- Ну, буфет, не буфет… - задумчиво начал Роман, - А ты что, разве хочешь есть?
- А ты что, думал, я святым духом питаюсь? – в тон ему ответила собеседница и, тяжело вздохнув, поднялась на ноги, подавая тем самым оппоненту позитивный пример, - Веди меня, гражданин экскурсовод, к своему буфету. Но предупреждаю сразу – денег у меня нет.
- И она еще в буфет хочет! – юноша фыркнул и, легко вскочив на ноги, схватил собеседницу за руку, - Пошли, несчастье ты мое луковое. Ничего без меня не может – ни по коридору пройти, ни платье надеть, ни буфет обнаружить…
- Зато стукнуть могу, - стараясь выдержать мрачный тон проговорила Татьяна.
- Во! И еще драться вечно норовит, - обрадовался ее собеседник и, не дожидаясь дальнейших сентенций, потянул девушку за собой из комнаты.
Первые несколько минут пути прошли в абсолютном молчании. Татьяна, шагающая следом за практически волокущим ее интантером, была полностью поглощена тем, как бы не упасть в кромешной тьме коридора, спутник же ее, видимо, вообще не любил беседовать по дороге.
Однако, стоило впереди замерцать тусклому свету, явно падающему из приоткрытой двери гостиной, как девушка не выдержала.
- А Эрик в прошлый раз прямо в комнату мне столик с едой материализовал.
Прозвучало это до странного ябеднически, и Роман, ожидаемо обернувшись, недовольно фыркнул.
- Ну так и просила бы Эрика, чтобы он тебе всякую химию химичил. Я же тебя веду к экологически чистому буфету! И вообще, женщина, ты что, не знаешь, что в комнате есть неприлично? Кушать надо в большом помещении, за большим столом… - говоря это, молодой человек как раз заходил в гостиную, посему его спутница, увидев упомянутое помещение вкупе со столом, не удержалась от комментария.
- На ветхой мебели… - проговорила она и, выдернув руку из хватки молодого человека, со вздохом уселась на один из стульев, с интересом оглядывая совершенно пустой стол. Некоторое время она честно ожидала, что пыль, покрывающая его, сейчас каким-нибудь волшебным образом обратится в пищу, или же Роман все-таки проявит сознательность и заполнит столешницу чем-то более съедобным, нежели вековая грязь, но этого не произошло.
- Прошу прощения, господин буфетчик, - наконец произнесла она, заставляя себя сладко улыбнуться, - Но, кажется, вы забыли выдать мне скатерть-самобранку.
Юноша неожиданно недовольно нахмурился.
- Вот знаешь, если бы ты вела себя покультурнее, то в этом платье, за этим столом, ты могла бы вполне успешно закосить под благородную леди. Платье тебе, кстати, вполне идет.
- Спасибо, - многозначительно произнесла девушка, - Но, боюсь, в отличие от платья, пыль мне идет не вполне. Она, знаешь ли, мешает прочувствовать средневековую обстановку… Так где еда, друг мой?
- Вот обжора, - Роман недовольно почесал бровь и неожиданно торжественно провозгласил, - Скажите мне, о, мадемуазель Татьяна, как вы считаете, кто убирается в этом замке? Ведь очевидно, что мы с братом не лазим по углам, распугивая пыль.
- Оно и видно, - Татьяна недовольно подперла щеку кулаком, - Роман, судя по тому, что я наблюдаю вокруг, здесь вообще никто не убирается. И я что-то не понимаю связи между уборкой и едой. Или ты намекаешь, что прежде, чем поесть, я должна убраться тут?
- С тобой невозможно разговаривать! – возмутился молодой человек, - Я ей, понимаешь ли, может, сюрприз приготовил, а она… - не завершая фразы, юноша, до сей поры стоявший, уселся на стул напротив собеседницы и, к удивлению последней, трижды хлопнул в ладоши.
- И что… - начала, было, Татьяна, но взявшийся будто бы из ниоткуда легкий ветерок, пронесшийся по гостиной, не дал ей закончить. Пыль, словно бы сносимая этим ветерком, исчезала буквально на глазах; грязные и мятые занавески на окнах расправились и, слегка взмахнув кистями, заняли более элегантное положение; стол неожиданно засверкал в свете упавших из внезапно ставших кристально прозрачными окон солнечных лучей; в камине весело запылал огонь. Впрочем, самым удивительным оказались даже не эти преображения. Посреди гостиной, странным образом возникнув точно в тени одной из занавесок, неожиданно появился человек. Был он высок, худощав, светлые, едва ли не белые волосы его были гладко зачесаны назад, открывая высокий лоб и подчеркивая бледность лица. Светло-зеленые, почти прозрачные глаза загадочно сверкнули, отражая огонь камина, и незнакомец склонился в почтительном поклоне.
- Что вам угодно, месье? – произнес он странным, будто простуженным голосом и, словно лишь сейчас заметив, что Роман в комнате не один, перевел взгляд на девушку, - Добро пожаловать, мадемуазель.
- Здрасте… - ошарашено выдавила из себя Татьяна и, глянув на явно совершенно довольного произведенным эффектом интантера, нахмурилась, - Может, объяснишь?
- Я тебе с самого начала рассказать пытался, - фыркнул юноша и, откинувшись на спинку стула, уперся ботинком в столешницу, - Знакомься, Татин, это Анхель. Я же не просто так наводяще спросил, как ты думаешь, кто тут убирается!
- А, так он… вроде бы как… дворецкий? – последнее слово девушка произнесла крайне неуверенно, настороженно покосившись при этом на названного Анхелем человека. Тот, успевший уже выпрямиться после поклона, бросил на нее мгновенный косой взгляд.
- Мажордом, - поправил он, и Татьяне почудились холодные нотки в его голосе, правда, умело прикрытые учтивостью. Анхель, очевидно, тоже понял, какой эффект произвела его поправка, посему поспешил прибавить:
- С вашего позволения. Что вам угодно?
- Мне? – растерялась девушка. Разумеется, ей доводилось, и далеко не единожды читать или видеть в фильмах, как знатные дамы приказывают дворецким, мол, принесите мне, голубчик, синюю подушку и мою любимую болонку, я ее спать буду укладывать, но вести себя так самой ей и в голову не приходило. А вот сейчас неожиданно возникла потребность именно в таком поведении.
- Да мне… поесть бы… Если вам не трудно.
- Отнюдь, - в голосе Анхеля вновь послышались холодные нотки. Однако, на сей раз мажордом не потрудился прикрыть их хотя бы отдаленным подобие учтивости, вероятно, не сочтя это нужным. Он сделал несколько шагов вперед, приближаясь к столу и остановился буквально в шаге от того места, где сидела девушка. Последняя машинально отметила, что встал он таким образом, чтобы вновь оказаться в тени. Впрочем, в данный момент заострять на этом внимание ей было некогда. Мажордом вытянул руку вперед и совершенно неожиданно поставил на стол перед гостьей старинного замка тарелку с аппетитно пахнущей едой. Откуда он взял ее, Татьяна увидеть не успела. Следующим, что появилось на столе оказался бокал красного вина.
- А мне?
Девушка, успевшая почти забыть о присутствии в этой комнате еще и Романа, невольно вздрогнула. Впрочем, мажордом, как ей показалось, тоже вздрогнул, хотя и не преминул перевести на своего непосредственного хозяина вопросительный взгляд.
- Что угодно вам, месье?
Татьяна отметила про себя, что с Романом этот странный человек разговаривает с куда как большим уважением и, сделав вывод, что за благородную леди ее отнюдь не приняли, предпочла уделить внимание еде. Роман же между тем, задумчиво покачиваясь на стуле, напряженно соображал, что же ему угодно.
- Ну… есть я не хочу, пить, в общем-то тоже… Анхель, ты не знаешь, чего я хочу?
По губам мажордома скользнула тонкая улыбка.
- Предполагаю, месье, - проговорил он и, обойдя стол, изящным жестом водрузил на столешницу рядом с упирающейся в нее ногой Романа бокал с бордово-красной жидкостью. Татьяна, переведя взгляд на это питье, невольно сглотнула. На вино сей напиток походил так же, как сапог на валенок, и отличался примерно тем же. Густой, какой-то тягучий даже на вид, он практически не оставлял сомнений в собственном происхождении.
- Это что… - девушка нервно облизала губы, - Кровь?..
Мажордом вновь бросил на нее быстрый косой взгляд.
- То, что пожелал месье, - уточнил он. По виду его было ясно, что подобные объяснения вообще-то не входят в обязанности дворецкого, но по доброте своей он согласен сделать одолжение косящей под благородную даму девице. Татьяна слегка вздохнула и вновь опустила взгляд на тарелку.
- Как ты всегда угадываешь то, что я хочу? – Роман, ухитрившийся дотянуться до бокала не меняя положения, довольно облизал губы. Анхель чуть склонил голову.
- Я лишь предполагаю, месье. Что-то еще?
- Нет-нет, - юноша, сжимая в одной руке бокал, так энергично тряхнул головой, что едва не разлил на себя его содержимое, - Ты можешь идти, дружище.
Анхель сделал шаг назад. На краткое мгновение его склонившаяся в почтительном поклоне фигура ярко озарилась падающим из окна солнцем, и тотчас же буквально растаяла в воздухе.
Вместе с исчезновением мажордома, казалось, померкло и солнце. В гостиную вернулся прежний сероватый полумрак, огонь в камине погас, а столешница покрылась пылью.
Девушка недовольно отодвинулась и, выдохнув с невольным облегчением, перевела взгляд на безмятежно попивающего кровь Романа.
- И это называется «прибираться»? – саркастически осведомилась она, - Неужели все не может сохраняться чистым постоянно?
- Наверное, нет, - юноша равнодушно пожал плечами и, убрав ногу, резко вернул стул в надлежащее положение, - Все бы вам, женщинам, ворчать. Анхель вон от голодной смерти тебя спас, а ты еще недовольна!
- Эрик тоже меня от голодной смерти спасал, - буркнула Татьяна, в очередной раз опуская взгляд на предложенную ей еду. После того, как стол, на коем стояла тарелка, вновь покрылся вековой пылью, аппетит ее значительно поубавился.
- Что ж мне теперь, на шею этому блондинчику кидаться? – продолжала она, - Я вот вовсе не уверена, что это не отравлено.
- Ну, ты же еще не умерла, - безмятежно сообщил молодой человек, - Так что не гони раньше времени.
- Когда умру, будет уже поздно, - недовольно произнесла девушка, однако же, честно занесла вилку над одним особенно аппетитно выглядящим кусочком мяса.
- Приятного аппетита, - послышался от двери чей-то знакомый голос, и Татьяна, вмиг забыв о еде, радостно подняла голову.
- Эрик! А… ты, может, тоже чего-нибудь хочешь?
- Я не голоден, - блондин мягко улыбнулся и, присев на большой, скорее напоминающий своей формой кресло, стул во главе стола, сдвинул брови, взирая на брата, - Ты опять вызывал его?
- Что? – не поняла Татьяна. Винс недовольно почесал кончик носа и фыркнул.
- Роман тебя ищет. Так что иди, пока этот искатель приключений не заявился спасать тебя от меня.
- А ты это откуда знаешь? – гостья старинного замка подозрительно прищурилась.
- Он пристает к Эрику, а мысли хозяина мне открыты всегда, - как само собой разумеющееся произнес мужчина, и добавил, - Иди. Я не хочу, чтобы он увидел меня в не том виде.
- Погоди, так Роман про тебя тоже не знает? – девушка удивленно приподняла брови, - Я думала, хотя бы ему ты…
- Ты меня за идиота держишь? – Винсент сморщился, будто проглотил лимон, - Он же тотчас же все брату растреплет, надо оно мне? И потом, есть еще причина… Ладно, не важно. Иди.
- Но ты же не будешь против, если я буду заходить? – Татьяна, даже и не думающая покидать общество неожиданного собеседника, мягко улыбнулась ему. Тот хмыкнул.
- Еще бы я был против. Тут, знаешь ли, не особенно радостно и весело одному-то лежать. Так что заходи в любое время, рад буду видеть… А кофту я, пожалуй, оставлю себе.
- Да я уж поняла, что можно с ней попрощаться, - девушка вздохнула и уже, было, сделала шаг, намереваясь покинуть клетку, как неожиданно вспомнила еще кое-что.
- Винс, а почему ты ржал, когда я первый раз сюда пришла?
Мужчина невинно улыбнулся.
- Ну, ты так забавно пугалась и падала, что я не удержался.
И, не дожидаясь реакции явно возмущенной собеседницы, он подмигнул ей и, сделав несколько шагов назад, вновь обратился во льва. Кофта, в последний миг выпущенная им из рук, упала на пол.
***
Не успела Татьяна зайти в комнату, как следом, чудом не сбив ее с ног, аки ураганный ветер ворвался Роман.
- Нарисовалась! – возмущенно произнес он и, уперев руку в бок, грозно нахмурился, - И где тебя носило, позволь поинтересоваться?
- Прачечную искала, - девушка удивленно пожала плечами, - Я же говорила, что отправляюсь на ее поиски.
- Ну, судя по тому, что тех половых тряпочек тут не видать, ты ее все-таки нашла, - констатировал парень, - Вот только интересно, где? Я ползамка обшарил, но ни прачечной, ни тебя не видел.
- Я была в другой половине, - безмятежно ответствовала Татьяна и, сев на кровать, элегантно скрестила ноги, кротко взирая на собеседника снизу вверх, - А для чего ты так срочно искал меня?
- Ну, во-первых… - Роман, очевидно посчитавший действие девушки приглашением присесть, без особых сомнений плюхнулся рядом с ней на кровать, - Я хотел поделиться с тобой гениальной мыслью. Видишь ли, после того, как мы расстались, меня осенило, - на сих словах он многозначительно замолчал, и Татьяна не выдержала.
- Ну?
- Я вдруг понял, - торжественно продолжил молодой человек, - Что бродить по замку в задрипанных кроссовках под шикарным платьем – верх дурновкусия. Поэтому я попытался найти для тебя какие-нибудь тапочки.
- Надеюсь, не белые, - буркнула девушка, несколько пораженная столь внезапно проснувшимся в собеседнике дизайнерским уклоном, - И где они?
- Я их не нашел, - многозначительно поведал Роман и, гордо подняв подбородок, прибавил, - Я ведь сказал, что попытался, но не сказал, что попытка мне удалась.
- Здорово, - слегка вздохнула Татьяна и, неожиданно ощутив, как где-то внутри просыпается голод, поинтересовалась, - А что во-вторых?
- А во-вторых, в той половине замка, что я обшаривал в поисках тапочек для тебя или тебя без тапочек, я нашел ту шнягу, про которую ты мне говорила, - здесь юноша и вовсе выпрямился, принимая на себя столь гордый и значительный вид, что девушка, не желая обижать явно довольного собой парня, честно попыталась вспомнить, о какой такой «шняге» она ему говорила. Правда, попытка эта, как и потуги Романа обнаружить в средневековом замке тапочки, успехом не увенчалась.
- А можно поподробнее? – вежливо поинтересовалась Татьяна. Собеседник ее как-то сразу поник и сдулся.
- Ну как можно общаться с личностями, у которых столь сильно прогрессирует склероз? – горестно поинтересовался он, возведя очи горе, а после, соблаговолив вновь взглянуть на собеседницу, пояснил с выражением бесконечного терпения и, вместе с тем, крайней муки, - Несчастный, всеми покинутый и забытый листочек, где расписаны всякие необычные зверюшки. Вампирчики там, интантерчики…
- Ах, это… - понимающе кивнула, было, девушка, но, неожиданно кое-что сообразив, нахмурилась, - Но я ничего не говорила про листочек!
- Ну, значит, Эрик говорил, - отмахнулся юноша, - Какая разница, в конце концов?
- Да никакой, - фыркнула Татьяна, - Разве что говорил про листочек ты с ним, а в склерозе обвиняешь меня… Слушай, а тут нет какого-нибудь подобия буфета для туристов? – голод, уставший интеллигентно напоминать о своем существовании, неожиданно буквально вгрызся в желудок девушки, заставив ее мигом забыть о прочих проблемах.
- Ну, буфет, не буфет… - задумчиво начал Роман, - А ты что, разве хочешь есть?
- А ты что, думал, я святым духом питаюсь? – в тон ему ответила собеседница и, тяжело вздохнув, поднялась на ноги, подавая тем самым оппоненту позитивный пример, - Веди меня, гражданин экскурсовод, к своему буфету. Но предупреждаю сразу – денег у меня нет.
- И она еще в буфет хочет! – юноша фыркнул и, легко вскочив на ноги, схватил собеседницу за руку, - Пошли, несчастье ты мое луковое. Ничего без меня не может – ни по коридору пройти, ни платье надеть, ни буфет обнаружить…
- Зато стукнуть могу, - стараясь выдержать мрачный тон проговорила Татьяна.
- Во! И еще драться вечно норовит, - обрадовался ее собеседник и, не дожидаясь дальнейших сентенций, потянул девушку за собой из комнаты.
Первые несколько минут пути прошли в абсолютном молчании. Татьяна, шагающая следом за практически волокущим ее интантером, была полностью поглощена тем, как бы не упасть в кромешной тьме коридора, спутник же ее, видимо, вообще не любил беседовать по дороге.
Однако, стоило впереди замерцать тусклому свету, явно падающему из приоткрытой двери гостиной, как девушка не выдержала.
- А Эрик в прошлый раз прямо в комнату мне столик с едой материализовал.
Прозвучало это до странного ябеднически, и Роман, ожидаемо обернувшись, недовольно фыркнул.
- Ну так и просила бы Эрика, чтобы он тебе всякую химию химичил. Я же тебя веду к экологически чистому буфету! И вообще, женщина, ты что, не знаешь, что в комнате есть неприлично? Кушать надо в большом помещении, за большим столом… - говоря это, молодой человек как раз заходил в гостиную, посему его спутница, увидев упомянутое помещение вкупе со столом, не удержалась от комментария.
- На ветхой мебели… - проговорила она и, выдернув руку из хватки молодого человека, со вздохом уселась на один из стульев, с интересом оглядывая совершенно пустой стол. Некоторое время она честно ожидала, что пыль, покрывающая его, сейчас каким-нибудь волшебным образом обратится в пищу, или же Роман все-таки проявит сознательность и заполнит столешницу чем-то более съедобным, нежели вековая грязь, но этого не произошло.
- Прошу прощения, господин буфетчик, - наконец произнесла она, заставляя себя сладко улыбнуться, - Но, кажется, вы забыли выдать мне скатерть-самобранку.
Юноша неожиданно недовольно нахмурился.
- Вот знаешь, если бы ты вела себя покультурнее, то в этом платье, за этим столом, ты могла бы вполне успешно закосить под благородную леди. Платье тебе, кстати, вполне идет.
- Спасибо, - многозначительно произнесла девушка, - Но, боюсь, в отличие от платья, пыль мне идет не вполне. Она, знаешь ли, мешает прочувствовать средневековую обстановку… Так где еда, друг мой?
- Вот обжора, - Роман недовольно почесал бровь и неожиданно торжественно провозгласил, - Скажите мне, о, мадемуазель Татьяна, как вы считаете, кто убирается в этом замке? Ведь очевидно, что мы с братом не лазим по углам, распугивая пыль.
- Оно и видно, - Татьяна недовольно подперла щеку кулаком, - Роман, судя по тому, что я наблюдаю вокруг, здесь вообще никто не убирается. И я что-то не понимаю связи между уборкой и едой. Или ты намекаешь, что прежде, чем поесть, я должна убраться тут?
- С тобой невозможно разговаривать! – возмутился молодой человек, - Я ей, понимаешь ли, может, сюрприз приготовил, а она… - не завершая фразы, юноша, до сей поры стоявший, уселся на стул напротив собеседницы и, к удивлению последней, трижды хлопнул в ладоши.
- И что… - начала, было, Татьяна, но взявшийся будто бы из ниоткуда легкий ветерок, пронесшийся по гостиной, не дал ей закончить. Пыль, словно бы сносимая этим ветерком, исчезала буквально на глазах; грязные и мятые занавески на окнах расправились и, слегка взмахнув кистями, заняли более элегантное положение; стол неожиданно засверкал в свете упавших из внезапно ставших кристально прозрачными окон солнечных лучей; в камине весело запылал огонь. Впрочем, самым удивительным оказались даже не эти преображения. Посреди гостиной, странным образом возникнув точно в тени одной из занавесок, неожиданно появился человек. Был он высок, худощав, светлые, едва ли не белые волосы его были гладко зачесаны назад, открывая высокий лоб и подчеркивая бледность лица. Светло-зеленые, почти прозрачные глаза загадочно сверкнули, отражая огонь камина, и незнакомец склонился в почтительном поклоне.
- Что вам угодно, месье? – произнес он странным, будто простуженным голосом и, словно лишь сейчас заметив, что Роман в комнате не один, перевел взгляд на девушку, - Добро пожаловать, мадемуазель.
- Здрасте… - ошарашено выдавила из себя Татьяна и, глянув на явно совершенно довольного произведенным эффектом интантера, нахмурилась, - Может, объяснишь?
- Я тебе с самого начала рассказать пытался, - фыркнул юноша и, откинувшись на спинку стула, уперся ботинком в столешницу, - Знакомься, Татин, это Анхель. Я же не просто так наводяще спросил, как ты думаешь, кто тут убирается!
- А, так он… вроде бы как… дворецкий? – последнее слово девушка произнесла крайне неуверенно, настороженно покосившись при этом на названного Анхелем человека. Тот, успевший уже выпрямиться после поклона, бросил на нее мгновенный косой взгляд.
- Мажордом, - поправил он, и Татьяне почудились холодные нотки в его голосе, правда, умело прикрытые учтивостью. Анхель, очевидно, тоже понял, какой эффект произвела его поправка, посему поспешил прибавить:
- С вашего позволения. Что вам угодно?
- Мне? – растерялась девушка. Разумеется, ей доводилось, и далеко не единожды читать или видеть в фильмах, как знатные дамы приказывают дворецким, мол, принесите мне, голубчик, синюю подушку и мою любимую болонку, я ее спать буду укладывать, но вести себя так самой ей и в голову не приходило. А вот сейчас неожиданно возникла потребность именно в таком поведении.
- Да мне… поесть бы… Если вам не трудно.
- Отнюдь, - в голосе Анхеля вновь послышались холодные нотки. Однако, на сей раз мажордом не потрудился прикрыть их хотя бы отдаленным подобие учтивости, вероятно, не сочтя это нужным. Он сделал несколько шагов вперед, приближаясь к столу и остановился буквально в шаге от того места, где сидела девушка. Последняя машинально отметила, что встал он таким образом, чтобы вновь оказаться в тени. Впрочем, в данный момент заострять на этом внимание ей было некогда. Мажордом вытянул руку вперед и совершенно неожиданно поставил на стол перед гостьей старинного замка тарелку с аппетитно пахнущей едой. Откуда он взял ее, Татьяна увидеть не успела. Следующим, что появилось на столе оказался бокал красного вина.
- А мне?
Девушка, успевшая почти забыть о присутствии в этой комнате еще и Романа, невольно вздрогнула. Впрочем, мажордом, как ей показалось, тоже вздрогнул, хотя и не преминул перевести на своего непосредственного хозяина вопросительный взгляд.
- Что угодно вам, месье?
Татьяна отметила про себя, что с Романом этот странный человек разговаривает с куда как большим уважением и, сделав вывод, что за благородную леди ее отнюдь не приняли, предпочла уделить внимание еде. Роман же между тем, задумчиво покачиваясь на стуле, напряженно соображал, что же ему угодно.
- Ну… есть я не хочу, пить, в общем-то тоже… Анхель, ты не знаешь, чего я хочу?
По губам мажордома скользнула тонкая улыбка.
- Предполагаю, месье, - проговорил он и, обойдя стол, изящным жестом водрузил на столешницу рядом с упирающейся в нее ногой Романа бокал с бордово-красной жидкостью. Татьяна, переведя взгляд на это питье, невольно сглотнула. На вино сей напиток походил так же, как сапог на валенок, и отличался примерно тем же. Густой, какой-то тягучий даже на вид, он практически не оставлял сомнений в собственном происхождении.
- Это что… - девушка нервно облизала губы, - Кровь?..
Мажордом вновь бросил на нее быстрый косой взгляд.
- То, что пожелал месье, - уточнил он. По виду его было ясно, что подобные объяснения вообще-то не входят в обязанности дворецкого, но по доброте своей он согласен сделать одолжение косящей под благородную даму девице. Татьяна слегка вздохнула и вновь опустила взгляд на тарелку.
- Как ты всегда угадываешь то, что я хочу? – Роман, ухитрившийся дотянуться до бокала не меняя положения, довольно облизал губы. Анхель чуть склонил голову.
- Я лишь предполагаю, месье. Что-то еще?
- Нет-нет, - юноша, сжимая в одной руке бокал, так энергично тряхнул головой, что едва не разлил на себя его содержимое, - Ты можешь идти, дружище.
Анхель сделал шаг назад. На краткое мгновение его склонившаяся в почтительном поклоне фигура ярко озарилась падающим из окна солнцем, и тотчас же буквально растаяла в воздухе.
Вместе с исчезновением мажордома, казалось, померкло и солнце. В гостиную вернулся прежний сероватый полумрак, огонь в камине погас, а столешница покрылась пылью.
Девушка недовольно отодвинулась и, выдохнув с невольным облегчением, перевела взгляд на безмятежно попивающего кровь Романа.
- И это называется «прибираться»? – саркастически осведомилась она, - Неужели все не может сохраняться чистым постоянно?
- Наверное, нет, - юноша равнодушно пожал плечами и, убрав ногу, резко вернул стул в надлежащее положение, - Все бы вам, женщинам, ворчать. Анхель вон от голодной смерти тебя спас, а ты еще недовольна!
- Эрик тоже меня от голодной смерти спасал, - буркнула Татьяна, в очередной раз опуская взгляд на предложенную ей еду. После того, как стол, на коем стояла тарелка, вновь покрылся вековой пылью, аппетит ее значительно поубавился.
- Что ж мне теперь, на шею этому блондинчику кидаться? – продолжала она, - Я вот вовсе не уверена, что это не отравлено.
- Ну, ты же еще не умерла, - безмятежно сообщил молодой человек, - Так что не гони раньше времени.
- Когда умру, будет уже поздно, - недовольно произнесла девушка, однако же, честно занесла вилку над одним особенно аппетитно выглядящим кусочком мяса.
- Приятного аппетита, - послышался от двери чей-то знакомый голос, и Татьяна, вмиг забыв о еде, радостно подняла голову.
- Эрик! А… ты, может, тоже чего-нибудь хочешь?
- Я не голоден, - блондин мягко улыбнулся и, присев на большой, скорее напоминающий своей формой кресло, стул во главе стола, сдвинул брови, взирая на брата, - Ты опять вызывал его?
