найти прачечную может являться отличным предлогом хотя бы для того, чтобы вновь пообщаться с молодым человеком, а в перспективе – провести с ним вместе увлекательный день, разыскивая искомое помещение.
Воодушевленная такими мыслями, Татьяна, как раз оказавшая возле лестницы, ведущей к двери в гостиную, решительно шагнула на ее первую ступень.
Однако, выше подняться она не успела.
Из-за неплотно прикрытой двери гостиной падал сероватый тусклый свет, слабо освещающий ступени лестницы и каменные стены, между которыми она была зажата. Для того, чтобы, скажем, читать, его было, конечно, недостаточно, но вот для того, чтобы как следует рассмотреть окружающее пространство вполне довольно. И уж точно его хватало для того, чтобы разглядеть небольшую, чуть приоткрытую дверцу слева от лесенки.
Девушка замерла, недоверчиво всматриваясь в эту нежданно-негаданно появившуюся перед нею створку. Куда может вести эта дверь? И вообще, что за странное ее расположение – в стене, окружающей лестницу? Кто только додумался до такого…
Снедаемая любопытством (а также надеждой обнаружить именно за этой дверью прачечную), Татьяна медленно приблизилась к дверке и, коснувшись ее, осторожно потянула на себя. К ее вящему удивлению, створка распахнулась совершенно бесшумно и легко. Петли, которые должны были бы проржаветь за три столетия, даже не скрипнули, да и вообще создавалось ощущение, что их совсем недавно смазали.
Нельзя сказать, чтобы это открытие сильно обрадовало девушку. Ну зачем надо смазывать петли совершенно незаметной дверцы, которую во мраке и не рассмотришь даже? Уж лучше бы потратили масло на двери гостиной, завывающие при каждом мимолетном шевелении их так, что кровь в жилах стынет. А такие маленькие невзрачные дверцы, да еще бесшумно открывающиеся, навевают далеко не самые приятные ассоциации. Например, с Синей Бородой.
Чувствуя себя непослушной женой, нарушающей запрет страшного мужа-маньяка, Татьяна осторожно заглянула внутрь открывшегося ей помещения.
За дверью царил мрак. Он казался даже более густым, чем тот, что висел в коридоре и странным образом напоминал о лестнице, ведущей к подвалу Винсента. Девушка поежилась и, решив, что если обнаружит впереди ведущие вниз ступеньки, тотчас же отправится восвояси, осторожно ступила вперед.
Никаких ступенек впереди не оказалось. Ровный пол значительно приободрил исследовательницу и, чувствуя прилив небывалой храбрости, она решительно сделала еще один шаг.
Внезапно вспыхнувшие с двух сторон от нее факелы заставили девушку невольно отшатнуться, вздрогнув. Неверный свет пламени после тьмы коридора казался просто ослепляющим и некоторое время Татьяна, не в силах привыкнуть к нему, не могла понять, где же находится. Наконец ее глаза немного приноровились к внезапно появившемуся освещению и девушка, поморгав, сумела рассмотреть место, где очутилась.
Нельзя сказать, чтобы оно было таким уж жутким. Взгляду гостьи старинного замка предстал всего-навсего уходящий куда-то вдаль коридор, слабо освещенный в начале двумя расположенными на стенах факелами. Впрочем, и этого света хватало, чтобы рассмотреть влажно поблескивающие стены, не особенно ровный пол и общее крайне неприятное запустение. Однако, в отличие от прочих помещений замка, пыли здесь не было, что наводило на мысль о частом использовании этого коридора.
Чувствуя себя при свете значительно увереннее, да и не видя пока что здесь никакой особенной опасности, Татьяна решительно сделала еще несколько шагов вперед. Следующая пара факелов, вспыхнувшая при ее приближении, уже не так напугала девушку. Третья же пара и вовсе обрадовала ее, давая надежду, что дальнейший путь будет в той или иной степени светел и ясен.
Уверенная в том, что опасный подвал находится совершенно в другой стороне, а призраки при свете не рискнут показываться, девушка смело зашагала вперед. Грязную одежду она по-прежнему продолжала сжимать в руках и рассчитывала уж если не постирать ее, то хотя бы ввести в заблуждение какое-нибудь особенного наглое, решившееся вылезти при свете, привидение, швырнув в него узелок.
Впрочем, никаких привидений выскакивать на нее не собиралось, коридор, освещаемый загорающимися при ее приближении факелами, безмятежно вился впереди, и девушка, уверенно шагающая по нему, окончательно расслабилась. Даже тот факт, что коридор определенно понижался, ведя куда-то в глубины таинственного замка, уже не так волновал ее. Вообще, свет факелов сделал Татьяну до некоторой степени безрассудной, заставив уверовать в совершенную безопасность освещенного пространства.
И вот, в миг, когда девушка окончательно осмелела, и уже не задерживалась после каждого шага в ожидании загорающихся факелов, все закончилось.
Очередной шаг не принес ожидаемой вспышки света и Татьяна, несколько растерявшись, остановилась, непонимающе оглядываясь. За спиной ее весело полыхали факелы, виднелся хорошо освещенный коридор, впереди же царила непроглядная тьма.
Ощущая, как стремительно ее покидает уверенность, девушка сделала маленький неуверенный шажок вперед, во мрак, надеясь, что у факелов все-таки проснется совесть и они сообразят, что неплохо было бы уже и загореться. Совесть у факелов не проснулась, зато где-то впереди послышался негромкий вздох.
Татьяна почувствовала, что у нее леденеют пальцы. Чувство дежа-вю, нахлынувшее на нее, отнюдь нельзя было причислить к приятным ощущениям. Тьма, вздохи впереди… Только хохота для полноты антуража не хватает.
Совершенно не желая выяснять, кто еще может вздыхать в подземельях этого замка, и вполне допуская присутствие здесь чудовища куда как более опасного, чем лев (мало ли, вдруг хозяин замка решил, чтобы Винсенту не было одиноко, приручить какого-нибудь… Цербера?), девушка осторожно попятилась. Запнулась о выступающий край каменной плиты и, ослепленная вспыхнувшими вокруг факелами, от неожиданности заслонила глаза рукой.
До слуха ее донеслось негромкое рычание. Чувствуя, как у нее подкашиваются ноги, Татьяна осторожно убрала руку и испуганно огляделась. Стало понятно, почему вдруг свет так ослепил ее – на сей раз факелов вокруг было значительно больше, чем уже знакомые пары по стенам коридора; они усыпали собою все стены большого помещения, озаряя его пусть неверным, но довольно ярким светом. Впрочем, факелы волновали девушку сейчас в самую последнюю очередь. В их колеблющемся свете она сумела, наконец, рассмотреть, где находится и место это ей категорически не понравилось. К ужасу своему, Татьяна не ошиблась в опасениях. Она находилась в том самом подвале, куда так не желала заходить. Все было на своих местах – лев, клетка… и она находилась в этой самой клетке. Лев стоял прямо перед ней, без особой – как ей показалось – радости взирая на заявившуюся к нему в гости посетительницу.
Он сделал тяжелый шаг вперед, и девушка, попятившись, больно стукнулась лопатками о каменную стену позади. Когда она успела отступить с прямого пути, ведущего в коридор, оставалось загадкой.
Винсент недовольно дернул ухом и, сделав еще один шаг, чуть вытянул морду, внимательно обнюхивая нос своей неожиданной гостьи. Последняя зажмурилась и, не зная, что делать, в отчаянной попытке спасти свою жизнь, залепетала:
- Ко… котик, миленький, хорошенький, не надо меня кушать… Я не вкусная, и вообще, я с твоим хозяином дружу, помнишь? А он говорил, что ты меня не тронешь… - говоря это, она неуверенно приоткрыла глаза. Взгляд ее зацепился за запутавшееся в львиной гриве перо и Татьяна почувствовала, что голос, и так-то едва служивший ей, покинул ее окончательно. Ох, зря она сказала при Винсенте, что Эрик не успеет удержать его, если он бросится! А вот теперь котик, видимо, решил последовать ее же собственному совету…
Неожиданно по носу девушки прошелся уже знакомый шершавый язык. Незримое давление, какое оказывал лев, стоя рядом, куда-то исчезло и Татьяна, открыв глаза шире, с изумлением обнаружила, что Винсент отошел от нее и улегся на пол. Однако, порадоваться вслух львиной сообразительности она не успела. Лев бросил на нее косой взгляд, и неожиданно как-то напрягся, напружинился всем телом, опуская голову между передних лап. Из горла его вырвалось приглушенное рычание. Девушка, уже совершенно перестающая понимать что-либо, предпочла пока что остаться на месте и постараться поменьше подавать признаки жизни. От озлобленного льва грязной одеждой не защитишься, так что… Постойте, но ото льва ли?
Винсент как-то согнулся, сжался, и вновь зарычал. Облик его медленно изменялся, и чем более он изменялся, тем крепче вцеплялась в холодную стену за спиной Татьяна, опасаясь упасть.
Желтая шкура сменилась смуглой кожей, лапы, согнувшиеся словно в судороге, обратились в руки. Скрипнули по каменному полу ногти, роскошная грива значительно укоротилась, превращаясь в чуть вьющиеся темно-каштановые спутанные волосы, разметавшиеся по сильным плечам. Не прошло и минуты, как вместо опасного хищника на полу клетки перед девушкой оказался хорошо сложенный, мускулистый, совершенно обнаженный мужчина.
Он вскинул голову, взирая на собеседницу из под упавших на лоб волос все еще по-кошачьи желтыми глазами, стремительно меняющими цвет на карий и, упершись руками в пол, медленно выпрямился, затем поднимаясь на ноги. Татьяна, приоткрыв рот, растерянно оглядела представшее пред нею создание и, все еще не в силах вымолвить ни слова, в качестве самозащиты выставила вперед единственное свое оружие – грязную одежду.
Мужчина медленно перевел взгляд с лица гостьи на узелок в ее руках и, неожиданно расхохотавшись, без особых церемоний шлепнулся на львиную подстилку.
Девушка мигом узнала этот хохот. С того самого мгновения, когда она услышала его впервые в глубинах этого подвала, она периодически возвращалась к нему в мыслях, не давая себе забыть о существовании в этом замке еще кого-то, кроме хозяина и его брата. Раздражение вмиг захлестнуло ее, без особых трудов побеждая страх, и Татьяна, швырнув в незнакомца грязную одежду, уперла руки в бока.
- Так это ты тут ржал! Ты кто вообще такой? Хоть бы прикрылся!
- Чем? – все еще посмеиваясь, поинтересовался мужчина, - Хвост-то у меня отпал. Впрочем, спасибо, я этим воспользуюсь, - с сими словами он чуть приподнял узелок, брошенный в него девушкой и, размотав его, набросил кофту себе на бедра. Девушка мысленно попрощалась с последней и, не прекращая хмурится, гневно шагнула в сторону собеседника.
- Кто ты такой? – требовательно повторила она и, подумав, угрожающе добавила, - Я сейчас Эрика позову!
- Ну, этого еще не хватало! – незнакомец как-то сразу перестал смеяться и сам нахмурился, - Даже не вздумай ему говорить про меня, ясно?
- Нет, не ясно! – совсем возмутилась Татьяна, - Ты скажешь мне, кто ты такой или нет?!
- Я Винсент, - мужчина спокойно пожал плечами и тотчас же зябко передернул ими, - Говорю на будущее – если ты найдешь где-нибудь здесь шубу, не забудь, что я тут умираю от холода.
- А может, лучше тебя тут от холода умирать оставить? – фыркнула девушка, - Что ты мне лапшу на уши вешаешь? Винсент – это котик… в смысле лев, а ты… что ты вообще такое?
- Поверь, я тот еще котик, - вновь хохотнул ее собеседник и, почесав в затылке, тяжело вздохнул, - Все бы вам сразу узнать, мадам, а как же интрига? – однако, наткнувшись на взгляд девушки, он демонстративно поднял руки, - Сдаюсь, сдаюсь… Я – хранитель памяти. Слышала про таких? – этот вопрос задан был таким тоном, будто бы собеседник уже знал ответ.
Татьяна честно задумалась, перебирая в памяти всех известных ей сверхъестественных существ. Она припомнила даже ту бумажку, что они нашли вместе с Эриком, однако, ничего подобного на ней явно не значилось, посему девушка недовольно покачала головой. Собеседник ее опять вздохнул.
- Я так и знал, - совершенно спокойно произнес он и вновь почесал в затылке, - Прими как данность, - я не лев… не до конца лев, я хранитель памяти, скрываю воспоминания Эрика об очень неприятных событиях, пережитых им, и открыть их смогу лишь тогда, когда хозяин прикажет сделать это, или только тому, кто… впрочем, это не важно. Да что такое-то? – Винсент опять почесал в затылке и Татьяна, неожиданно почувствовавшая некоторое успокоение, присев на корточки, усмехнулась.
- У тебя что, блохи?
- Да нет… - буркнул мужчина, - Это что-то… А, вот! – с сими словами он победным жестом выдернул из волос птичье перо и, задумчиво оглядев его, сморщил нос, - Бедная птичка… маленькая и невкусная. Кстати, а чего это ты вдруг решила осчастливить одинокого льва своим визитом?
- Я искала прачечную, - недовольно проговорила девушка и, не видя иных вариантов, осторожно уселась рядом с мужчиной на подстилку, - Не переводи разговор! С какой это радости ты, хранитель памяти, решил забрать воспоминания Эрика? Он вообще об этом знает?
- Сейчас не знает, естественно, - Винсент пожал плечами и, откинувшись назад, прислонился спиной к одному из прутьев решетки, - А когда-то он сам попросил меня об этом. То есть я, конечно, предложил, а он согласился, но в общем-то это все было крайне добровольно.
- Почему это он «естественно» не знает? – Татьяна нахмурилась, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. Когда он откинулся назад, оно попало как раз в полосу света, и сейчас неожиданно показалось девушке знакомым.
- Блин, ну прикинь, - рядом с тобой ошивается тип, ты знаешь, что он что-то такое стер из твоей памяти, что, ты не будешь пытаться вспомнить это? – мужчина наклонил голову и в упор взглянул на собеседницу. Последняя поспешила отвести взгляд.
- Ну, не знаю… Буду, наверное. Но если знаешь, что это что-то плохое…
- Не морочь мне голову, - недовольно оборвал ее Винсент, - Таковы правила, и все. Тема закрыта.
- Подумаешь, какой принципиальный… - недовольно пробурчала девушка и, задумчиво обняв колени, воззрилась куда-то вперед, на освещенный проем коридора, из которого не так давно вышла. То ощущение, то чувство, что вызывал в ней этот мужчина, смущало ее. Он казался ей каким-то до крайности знакомым, близким, почти как… Роман. Но Роман – это отдельная история, с ним вообще сразу ощущаешь себя так, будто всю жизнь только и делал, что слушал эти шуточки, а вот Винсент… Татьяна повернула голову в его сторону и, облокотившись одной рукой на колено, подперла ею же щеку.
- Слушай, Винс… Э, я могу так тебя называть? – дождавшись согласного кивка, она продолжила, - Так вот, Винс… Мы с тобой не виделись раньше?
Винсент явственно вздрогнул. На лицо его набежала тень, однако, когда он заговорил, голос его прозвучал весьма уверенно.
- Конечно, виделись. Только сегодня ночью вместе с Эриком гуляли.
- Да я не о том, - Татьяна вздохнула и пояснила, - Мне знакомо твое лицо. Или у тебя брат-близнец есть?
- Нет у меня брата-близнеца, и встречаться мы с тобой не могли! – безапелляционно заявил мужчина и решительно поднялся, придерживая на бедрах кофту. Прошелся по клетке и, остановившись возле входа в коридор, сумрачно уставился куда-то в его глубь.
- Я три века провел здесь, - хмуро пояснил он наконец, - Так что при всем желании не мог бы встречаться с тобой. Ты меня с кем-то путаешь.
- Да, наверное… - девушка слегка вздохнула и, поднявшись с подстилки, приблизилась к собеседнику, добавляя, - Извини. Не хотела тебя обидеть.
Воодушевленная такими мыслями, Татьяна, как раз оказавшая возле лестницы, ведущей к двери в гостиную, решительно шагнула на ее первую ступень.
Однако, выше подняться она не успела.
Из-за неплотно прикрытой двери гостиной падал сероватый тусклый свет, слабо освещающий ступени лестницы и каменные стены, между которыми она была зажата. Для того, чтобы, скажем, читать, его было, конечно, недостаточно, но вот для того, чтобы как следует рассмотреть окружающее пространство вполне довольно. И уж точно его хватало для того, чтобы разглядеть небольшую, чуть приоткрытую дверцу слева от лесенки.
Девушка замерла, недоверчиво всматриваясь в эту нежданно-негаданно появившуюся перед нею створку. Куда может вести эта дверь? И вообще, что за странное ее расположение – в стене, окружающей лестницу? Кто только додумался до такого…
Снедаемая любопытством (а также надеждой обнаружить именно за этой дверью прачечную), Татьяна медленно приблизилась к дверке и, коснувшись ее, осторожно потянула на себя. К ее вящему удивлению, створка распахнулась совершенно бесшумно и легко. Петли, которые должны были бы проржаветь за три столетия, даже не скрипнули, да и вообще создавалось ощущение, что их совсем недавно смазали.
Нельзя сказать, чтобы это открытие сильно обрадовало девушку. Ну зачем надо смазывать петли совершенно незаметной дверцы, которую во мраке и не рассмотришь даже? Уж лучше бы потратили масло на двери гостиной, завывающие при каждом мимолетном шевелении их так, что кровь в жилах стынет. А такие маленькие невзрачные дверцы, да еще бесшумно открывающиеся, навевают далеко не самые приятные ассоциации. Например, с Синей Бородой.
Чувствуя себя непослушной женой, нарушающей запрет страшного мужа-маньяка, Татьяна осторожно заглянула внутрь открывшегося ей помещения.
За дверью царил мрак. Он казался даже более густым, чем тот, что висел в коридоре и странным образом напоминал о лестнице, ведущей к подвалу Винсента. Девушка поежилась и, решив, что если обнаружит впереди ведущие вниз ступеньки, тотчас же отправится восвояси, осторожно ступила вперед.
Никаких ступенек впереди не оказалось. Ровный пол значительно приободрил исследовательницу и, чувствуя прилив небывалой храбрости, она решительно сделала еще один шаг.
Внезапно вспыхнувшие с двух сторон от нее факелы заставили девушку невольно отшатнуться, вздрогнув. Неверный свет пламени после тьмы коридора казался просто ослепляющим и некоторое время Татьяна, не в силах привыкнуть к нему, не могла понять, где же находится. Наконец ее глаза немного приноровились к внезапно появившемуся освещению и девушка, поморгав, сумела рассмотреть место, где очутилась.
Нельзя сказать, чтобы оно было таким уж жутким. Взгляду гостьи старинного замка предстал всего-навсего уходящий куда-то вдаль коридор, слабо освещенный в начале двумя расположенными на стенах факелами. Впрочем, и этого света хватало, чтобы рассмотреть влажно поблескивающие стены, не особенно ровный пол и общее крайне неприятное запустение. Однако, в отличие от прочих помещений замка, пыли здесь не было, что наводило на мысль о частом использовании этого коридора.
Чувствуя себя при свете значительно увереннее, да и не видя пока что здесь никакой особенной опасности, Татьяна решительно сделала еще несколько шагов вперед. Следующая пара факелов, вспыхнувшая при ее приближении, уже не так напугала девушку. Третья же пара и вовсе обрадовала ее, давая надежду, что дальнейший путь будет в той или иной степени светел и ясен.
Уверенная в том, что опасный подвал находится совершенно в другой стороне, а призраки при свете не рискнут показываться, девушка смело зашагала вперед. Грязную одежду она по-прежнему продолжала сжимать в руках и рассчитывала уж если не постирать ее, то хотя бы ввести в заблуждение какое-нибудь особенного наглое, решившееся вылезти при свете, привидение, швырнув в него узелок.
Впрочем, никаких привидений выскакивать на нее не собиралось, коридор, освещаемый загорающимися при ее приближении факелами, безмятежно вился впереди, и девушка, уверенно шагающая по нему, окончательно расслабилась. Даже тот факт, что коридор определенно понижался, ведя куда-то в глубины таинственного замка, уже не так волновал ее. Вообще, свет факелов сделал Татьяну до некоторой степени безрассудной, заставив уверовать в совершенную безопасность освещенного пространства.
И вот, в миг, когда девушка окончательно осмелела, и уже не задерживалась после каждого шага в ожидании загорающихся факелов, все закончилось.
Очередной шаг не принес ожидаемой вспышки света и Татьяна, несколько растерявшись, остановилась, непонимающе оглядываясь. За спиной ее весело полыхали факелы, виднелся хорошо освещенный коридор, впереди же царила непроглядная тьма.
Ощущая, как стремительно ее покидает уверенность, девушка сделала маленький неуверенный шажок вперед, во мрак, надеясь, что у факелов все-таки проснется совесть и они сообразят, что неплохо было бы уже и загореться. Совесть у факелов не проснулась, зато где-то впереди послышался негромкий вздох.
Татьяна почувствовала, что у нее леденеют пальцы. Чувство дежа-вю, нахлынувшее на нее, отнюдь нельзя было причислить к приятным ощущениям. Тьма, вздохи впереди… Только хохота для полноты антуража не хватает.
Совершенно не желая выяснять, кто еще может вздыхать в подземельях этого замка, и вполне допуская присутствие здесь чудовища куда как более опасного, чем лев (мало ли, вдруг хозяин замка решил, чтобы Винсенту не было одиноко, приручить какого-нибудь… Цербера?), девушка осторожно попятилась. Запнулась о выступающий край каменной плиты и, ослепленная вспыхнувшими вокруг факелами, от неожиданности заслонила глаза рукой.
До слуха ее донеслось негромкое рычание. Чувствуя, как у нее подкашиваются ноги, Татьяна осторожно убрала руку и испуганно огляделась. Стало понятно, почему вдруг свет так ослепил ее – на сей раз факелов вокруг было значительно больше, чем уже знакомые пары по стенам коридора; они усыпали собою все стены большого помещения, озаряя его пусть неверным, но довольно ярким светом. Впрочем, факелы волновали девушку сейчас в самую последнюю очередь. В их колеблющемся свете она сумела, наконец, рассмотреть, где находится и место это ей категорически не понравилось. К ужасу своему, Татьяна не ошиблась в опасениях. Она находилась в том самом подвале, куда так не желала заходить. Все было на своих местах – лев, клетка… и она находилась в этой самой клетке. Лев стоял прямо перед ней, без особой – как ей показалось – радости взирая на заявившуюся к нему в гости посетительницу.
Он сделал тяжелый шаг вперед, и девушка, попятившись, больно стукнулась лопатками о каменную стену позади. Когда она успела отступить с прямого пути, ведущего в коридор, оставалось загадкой.
Винсент недовольно дернул ухом и, сделав еще один шаг, чуть вытянул морду, внимательно обнюхивая нос своей неожиданной гостьи. Последняя зажмурилась и, не зная, что делать, в отчаянной попытке спасти свою жизнь, залепетала:
- Ко… котик, миленький, хорошенький, не надо меня кушать… Я не вкусная, и вообще, я с твоим хозяином дружу, помнишь? А он говорил, что ты меня не тронешь… - говоря это, она неуверенно приоткрыла глаза. Взгляд ее зацепился за запутавшееся в львиной гриве перо и Татьяна почувствовала, что голос, и так-то едва служивший ей, покинул ее окончательно. Ох, зря она сказала при Винсенте, что Эрик не успеет удержать его, если он бросится! А вот теперь котик, видимо, решил последовать ее же собственному совету…
Неожиданно по носу девушки прошелся уже знакомый шершавый язык. Незримое давление, какое оказывал лев, стоя рядом, куда-то исчезло и Татьяна, открыв глаза шире, с изумлением обнаружила, что Винсент отошел от нее и улегся на пол. Однако, порадоваться вслух львиной сообразительности она не успела. Лев бросил на нее косой взгляд, и неожиданно как-то напрягся, напружинился всем телом, опуская голову между передних лап. Из горла его вырвалось приглушенное рычание. Девушка, уже совершенно перестающая понимать что-либо, предпочла пока что остаться на месте и постараться поменьше подавать признаки жизни. От озлобленного льва грязной одеждой не защитишься, так что… Постойте, но ото льва ли?
Винсент как-то согнулся, сжался, и вновь зарычал. Облик его медленно изменялся, и чем более он изменялся, тем крепче вцеплялась в холодную стену за спиной Татьяна, опасаясь упасть.
Желтая шкура сменилась смуглой кожей, лапы, согнувшиеся словно в судороге, обратились в руки. Скрипнули по каменному полу ногти, роскошная грива значительно укоротилась, превращаясь в чуть вьющиеся темно-каштановые спутанные волосы, разметавшиеся по сильным плечам. Не прошло и минуты, как вместо опасного хищника на полу клетки перед девушкой оказался хорошо сложенный, мускулистый, совершенно обнаженный мужчина.
Он вскинул голову, взирая на собеседницу из под упавших на лоб волос все еще по-кошачьи желтыми глазами, стремительно меняющими цвет на карий и, упершись руками в пол, медленно выпрямился, затем поднимаясь на ноги. Татьяна, приоткрыв рот, растерянно оглядела представшее пред нею создание и, все еще не в силах вымолвить ни слова, в качестве самозащиты выставила вперед единственное свое оружие – грязную одежду.
Мужчина медленно перевел взгляд с лица гостьи на узелок в ее руках и, неожиданно расхохотавшись, без особых церемоний шлепнулся на львиную подстилку.
Девушка мигом узнала этот хохот. С того самого мгновения, когда она услышала его впервые в глубинах этого подвала, она периодически возвращалась к нему в мыслях, не давая себе забыть о существовании в этом замке еще кого-то, кроме хозяина и его брата. Раздражение вмиг захлестнуло ее, без особых трудов побеждая страх, и Татьяна, швырнув в незнакомца грязную одежду, уперла руки в бока.
- Так это ты тут ржал! Ты кто вообще такой? Хоть бы прикрылся!
- Чем? – все еще посмеиваясь, поинтересовался мужчина, - Хвост-то у меня отпал. Впрочем, спасибо, я этим воспользуюсь, - с сими словами он чуть приподнял узелок, брошенный в него девушкой и, размотав его, набросил кофту себе на бедра. Девушка мысленно попрощалась с последней и, не прекращая хмурится, гневно шагнула в сторону собеседника.
- Кто ты такой? – требовательно повторила она и, подумав, угрожающе добавила, - Я сейчас Эрика позову!
- Ну, этого еще не хватало! – незнакомец как-то сразу перестал смеяться и сам нахмурился, - Даже не вздумай ему говорить про меня, ясно?
- Нет, не ясно! – совсем возмутилась Татьяна, - Ты скажешь мне, кто ты такой или нет?!
- Я Винсент, - мужчина спокойно пожал плечами и тотчас же зябко передернул ими, - Говорю на будущее – если ты найдешь где-нибудь здесь шубу, не забудь, что я тут умираю от холода.
- А может, лучше тебя тут от холода умирать оставить? – фыркнула девушка, - Что ты мне лапшу на уши вешаешь? Винсент – это котик… в смысле лев, а ты… что ты вообще такое?
- Поверь, я тот еще котик, - вновь хохотнул ее собеседник и, почесав в затылке, тяжело вздохнул, - Все бы вам сразу узнать, мадам, а как же интрига? – однако, наткнувшись на взгляд девушки, он демонстративно поднял руки, - Сдаюсь, сдаюсь… Я – хранитель памяти. Слышала про таких? – этот вопрос задан был таким тоном, будто бы собеседник уже знал ответ.
Татьяна честно задумалась, перебирая в памяти всех известных ей сверхъестественных существ. Она припомнила даже ту бумажку, что они нашли вместе с Эриком, однако, ничего подобного на ней явно не значилось, посему девушка недовольно покачала головой. Собеседник ее опять вздохнул.
- Я так и знал, - совершенно спокойно произнес он и вновь почесал в затылке, - Прими как данность, - я не лев… не до конца лев, я хранитель памяти, скрываю воспоминания Эрика об очень неприятных событиях, пережитых им, и открыть их смогу лишь тогда, когда хозяин прикажет сделать это, или только тому, кто… впрочем, это не важно. Да что такое-то? – Винсент опять почесал в затылке и Татьяна, неожиданно почувствовавшая некоторое успокоение, присев на корточки, усмехнулась.
- У тебя что, блохи?
- Да нет… - буркнул мужчина, - Это что-то… А, вот! – с сими словами он победным жестом выдернул из волос птичье перо и, задумчиво оглядев его, сморщил нос, - Бедная птичка… маленькая и невкусная. Кстати, а чего это ты вдруг решила осчастливить одинокого льва своим визитом?
- Я искала прачечную, - недовольно проговорила девушка и, не видя иных вариантов, осторожно уселась рядом с мужчиной на подстилку, - Не переводи разговор! С какой это радости ты, хранитель памяти, решил забрать воспоминания Эрика? Он вообще об этом знает?
- Сейчас не знает, естественно, - Винсент пожал плечами и, откинувшись назад, прислонился спиной к одному из прутьев решетки, - А когда-то он сам попросил меня об этом. То есть я, конечно, предложил, а он согласился, но в общем-то это все было крайне добровольно.
- Почему это он «естественно» не знает? – Татьяна нахмурилась, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. Когда он откинулся назад, оно попало как раз в полосу света, и сейчас неожиданно показалось девушке знакомым.
- Блин, ну прикинь, - рядом с тобой ошивается тип, ты знаешь, что он что-то такое стер из твоей памяти, что, ты не будешь пытаться вспомнить это? – мужчина наклонил голову и в упор взглянул на собеседницу. Последняя поспешила отвести взгляд.
- Ну, не знаю… Буду, наверное. Но если знаешь, что это что-то плохое…
- Не морочь мне голову, - недовольно оборвал ее Винсент, - Таковы правила, и все. Тема закрыта.
- Подумаешь, какой принципиальный… - недовольно пробурчала девушка и, задумчиво обняв колени, воззрилась куда-то вперед, на освещенный проем коридора, из которого не так давно вышла. То ощущение, то чувство, что вызывал в ней этот мужчина, смущало ее. Он казался ей каким-то до крайности знакомым, близким, почти как… Роман. Но Роман – это отдельная история, с ним вообще сразу ощущаешь себя так, будто всю жизнь только и делал, что слушал эти шуточки, а вот Винсент… Татьяна повернула голову в его сторону и, облокотившись одной рукой на колено, подперла ею же щеку.
- Слушай, Винс… Э, я могу так тебя называть? – дождавшись согласного кивка, она продолжила, - Так вот, Винс… Мы с тобой не виделись раньше?
Винсент явственно вздрогнул. На лицо его набежала тень, однако, когда он заговорил, голос его прозвучал весьма уверенно.
- Конечно, виделись. Только сегодня ночью вместе с Эриком гуляли.
- Да я не о том, - Татьяна вздохнула и пояснила, - Мне знакомо твое лицо. Или у тебя брат-близнец есть?
- Нет у меня брата-близнеца, и встречаться мы с тобой не могли! – безапелляционно заявил мужчина и решительно поднялся, придерживая на бедрах кофту. Прошелся по клетке и, остановившись возле входа в коридор, сумрачно уставился куда-то в его глубь.
- Я три века провел здесь, - хмуро пояснил он наконец, - Так что при всем желании не мог бы встречаться с тобой. Ты меня с кем-то путаешь.
- Да, наверное… - девушка слегка вздохнула и, поднявшись с подстилки, приблизилась к собеседнику, добавляя, - Извини. Не хотела тебя обидеть.
