Реальность сомкнулась за их спинами, поглощая всех и каждого, проникшего сквозь нее, унося в прошлое спасение и проклятие.
Рыжий криво улыбнулся и, насмешливо коснувшись двумя пальцами виска, исчез, так и не произнеся ни слова.
Оставшиеся в замке люди в растерянности переглянулись.
- Это был Курк… - голос молодого графа немного сел от волнения, однако, звучал достаточно твердо и уверенно, - Как мы могли забыть, он же бессмертен! Проклятый ворон, что он натворит там…
- Ворон? – Анри тихо вздохнул и, быстро улыбнувшись, покачал головой, - Я не думаю, чтобы ворон мог что-то сделать. Вспомни, отец, когда вы отправлялись за Нейдром… как Виктор нагнал вас?
Дэйв, обеспокоенный не меньше прочих, резко шагнул вперед, хватая парня за плечо, вынуждая его немного повернуться.
- Парень, ты… ты что, хочешь сказать, что этот твой приятель-альбинос…
- Боюсь, что да, - молодой наследник сжал губы, давя горечь и повторил то, что говорил отцу, - Он никогда не обещал не предавать меня. Он обещал не дать мне умереть, но о предательстве… - Анри сдержал вздох и махнул рукой. Продолжать не хотелось.
- И что нам теперь делать? – Влад, тоже присутствующий в гостиной, предпочитавший доселе держаться где-то в углу у камина, но теперь не выдержавший, шагнул вперед, - Что… как им помочь, что вообще может натворить Анхель в прошлом?!
- Все, что угодно, - мрачновато бросил итальянский маг и, окинув долгим взглядом всех союзников, покачал головой, - Но от нас теперь ничего не зависит. Чтобы попасть в то прошлое, у нас недостаточно ресурсов, тем более, что, уверен, Чеслав не ограничился лишь отправлением в след нашим друзьям своего приятеля.
Его названный сын кивнул, подхватывая и развивая мысль отца.
- Да, я тоже думаю, что Чес мог как-то вмешаться в магию Альберто и Винченцо. И, если так, то, знаете… - он тяжело вздохнул и махнул рукой. Продолжение было ненужно, оно было совершенно очевидно – если дело действительно обстоит так, то теперь в прошлом может произойти все, что угодно.
- В любом случае, наша обязанность сейчас – не дать Чеславу сделать что-то в настоящем, - Эрик Стефан де Нормонд, граф и хозяин замка, решительно шагнул вперед, сдвигая брови, - Мы все слишком хорошо знаем этого оборотня, чтобы полагать, будто он ограничится только надеждой на действия Анхеля в прошлом. Уверен, он, будучи отныне свободен, попытается напасть на нас и сейчас. Надеюсь, что Тьери вскоре все-таки подойдет.
- Не волнуйся, папа, - Анри уверенно положил ладонь на плечо отцу, - Помощь Тьери лишней, конечно, не будет, но как сказал когда-то Винс – старик плохой воин. Но не волнуйся. Если придется сражаться, клянусь, я сполна покажу рыжему все, чему меня обучил дедушка!
Иногда их корабль заходил в порт. Не всегда английский, разумеется, в любой, встретившийся по дороге. Там пополнялись запасы съестного и воды, там матросы получали увольнительную и сходили на землю, наслаждаясь ее незыблемостью и отдыхая от бесконечного морского простора.
И там же капитан иногда брал на борт пассажиров. Нелегально, разумеется, не афишируя этого перед вышестоящими чинами, он просто подвозил людей из одного порта в другой за отдельную плату. Какой была эта плата, никто не знал, но все не сомневались, что была она довольно приличной.
Чарли портов не любил. Не взирая на более, чем десятилетнюю службу, ему по-прежнему милее всего было море, он любил волны, любил качку палубы под ногами. Любил шторма, любил буйство природы во всей его красе и прелести, и почти никогда не сходил на твердую землю.
Ему, ставшему моряком не по своей воле, а по воле мастера в измененном мире*, познавшему волю и свободу волн, суша претила. Он хотел бы всегда жить на судне, хотел бы ходить по морям, как прежде, в том мире… хотел вновь взойти на капитанский мостик, приказать ставить паруса и отправиться пиратствовать.
Он понимал, что это невозможно. В современном мире пиратству не было места, быть пиратом значило быть преступником, а против закона Чарли идти не хотел. И, тем не менее, иногда откровенно тяготился своей долей, своей должностью судового врача, мечтая занять место более высокое, мечтая, чтобы, как и раньше, матросы повиновались его приказам, исполняя их по первому слову, если не по взгляду. Ему вновь хотелось стать тем Чарли, которого называли Бешенным.
Да, его прозвали так и здесь. Да, его окликали по привычному прозвищу, но это было не то, совсем не то, что тогда… Тогда это имя гремело, тогда оно внушало ужас, а сейчас? Здесь это было не более, чем прозвище, которому никто, кроме горстки матросов не придавал значения.
Ему хотелось вернуть себе былую славу, и он признавался себе в этом желании, понимая его несбыточность.
Но, ох, не зря говорят, что желаний стоит бояться, что желания сбываются, порою даже вопреки нашей воле! Порою даже когда ты уже не помнишь об этом желании, когда не думаешь о нем. А оно сбывается и, сбывшись, далеко не всегда приносит ту радость, что ты ожидал…
Корабль зашел в порт еще вчерашним утром, а сегодня к вечеру намеревался отправиться дальше. На палубе шла неспешная подготовка к отплытию, матросы лениво бродили туда-сюда, без особой охоты выполняя привычные, рутинные обязанности; капитан тихо скучал у себя в каюте, когда по трапу вдруг поднялся человек.
Среднего роста, светловолосый, кареглазый, довольно молодой, в черной длинной рясе и с маленьким томиком в руках – священник, какого никто не ожидал встретить ни в этом порту, ни на судне, но которого никто даже не подумал прогнать.
- Тебе чего, святой отец? – один из матросов, довольно вежливо обратившийся к священнику, даже чуть поклонился ему, выражая уважение святому человеку. Тот ответил мягкой улыбкой и, прижав томик к груди, свободной рукой перекрестил обратившегося к нему.
- Мне хотелось бы увидеть вашего капитана, сын мой, - голос у священника был тихий, располагающий, и матрос, которому, как и всем, прекрасно было известно о нелегальных пассажирах, порою поднимающихся на борт судна, спокойно кивнул и указал ему путь.
Священник поблагодарил, еще раз осенил собеседника крестным знамением и уверенно направился к капитанской каюте. Матрос, проводив его взглядом, мельком отметил, что легкую качку судна священник словно бы и не замечает и, подумав, что святому отцу, видимо, уже доводилось плавать по морям, занялся своими делами, благополучно забывая о нем.
Священник же, тем временем, вежливо постучал в дверь каюты и, распахнув ее, вошел. Капитан, сидящий за столом, выпрямился, настороженно вглядываясь в него, безмолвно ожидая слов.
Священник огляделся и, обнаружив в углу каюты маленькую иконку, истово перекрестился, затем, наконец, обращая взгляд к собеседнику.
- Добрый день, - говорил он по-прежнему негромко, очень мягко и располагающе, и капитан как-то сразу расслабился, - Прошу простить мне некоторую дерзость, но быть может, сын мой, вы могли бы доставить меня отсюда в другой порт?
Капитан, который уже отчаялся найти пассажира, растянул губы в улыбке, кивая.
- Без проблем, отче! Скажите, в какой порт вас доставить?
- А в какой вы собираетесь зайти в следующий раз? – священник чуть-чуть склонил голову набок, - Моя миссия – нести свет заблудшим душам, я скитаюсь по миру, не желая приюта, и мне безразлично, где в следующий раз моя нога ступит на землю. Увы, я беден… но если вам, мой сын, нужны деньги, я отдам все…
- Да что вы, отче! – надежды поживиться за чужой счет были разбиты; благочестие в душе капитана победило жадность, - Мне совесть не позволит брать деньги со святого человека! Оставайтесь на борту, сколько хотите, если ваша миссия – нести свет… может, вы и моих балбесов вразумите. А то знаете, есть у нас судовой врач… - здесь капитан, не удержавшись, хохотнул, - Так клянусь вам, он порою как зыркнет на меня, аж душа в пятки уходит! Да и высказаться порой может, ну, вот что твой пират! Я уж порой думаю – не дьявол ли в него вселился, в самом-то деле? Когда нанимался казался приличным парнем, а теперь… о нем и слухи во флоте ходят нехорошие.
Священник сочувствующе улыбнулся.
- Я вижу, твой подчиненный действительно ценен для тебя, сын мой, коль уж ты так переживаешь за него. Я поговорю с ним, тем паче, если он врач… Мне бы не помешала небольшая помощь, - здесь отче негромко вздохнул, - Я со смирением принимаю испытания, посылаемые мне Господом, но порою случаются маленькие неприятности со здоровьем, и я опасаюсь, что здесь повинен я сам… - он покачал головой и вернулся к предыдущей теме, - Я побеседую с твоим врачом, сын мой, обязательно побеседую, но лишь когда мы покинем порт. Дотоле, прошу тебя, позволь мне немного перевести дух – на ногах я с утра и изрядно устал.
«Такой молодой и такой дохлый», - брезгливо подумал капитан, однако, изобразив на лице совершенную приветливость, закивал.
- Конечно, конечно, отче, отдыхайте. Вы скажите матросне, чтобы устроили вас – они проводят к каюте, не волнуйтесь. Уверен, ваше общество на них окажет благостное влияние.
- Я смею надеяться на это, - смиренно отозвался священник и, перекрестив напоследок собеседника, а после перекрестившись на икону сам, аккуратно покинул каюту.
…Они покинули порт уже изрядно под вечер, когда вокруг начинало темнеть – капитану нравилось ночное плавание и, хотя Чарльз полагал это неразумным, покидать порты он тоже предпочитал во мраке. Сам Бешенный во время плавания на фрегате «Semper Vivens» никогда не позволял себе такой глупости, и отнюдь не потому, что опасался врезаться куда-то или боялся за свою шкуру. Он просто ценил свой корабль, любил его, и совсем не хотел, чтобы тот пострадал.
Капитану же, судя по всему, было на свое судно плевать.
Весь день Чарли провалялся на койке, то читая какую-то дурацкую книгу, то дремля, категорически не показываясь ни на палубе, ни, тем более, на суше. Вид порта внушал ему отвращение.
Лишь поздно вечером, почувствовав, что корабль, наконец, тронулся, услышав, как заплескала у бортов вода, молодой человек с нескрываемым облегчением выдохнул и, потянувшись, отправился на палубу.
Матросы встретили его смешками, беззлобными шутками, совсем не обидными, а где-то даже и приятными.
- Вот что значит – настоящий морской волк! – потешался один из них, - На сушу даже и глядеть не хочет! Да-а, сколько такого не корми – а он все в море смотрит!
- Ты много пропустил, Бешенный, - подхватил другой, весело потешаясь шуткам товарища, - Наш экипаж пополнился святошей, представь? С нами теперь отче по волнам ходить будет!
- Каким еще святошей? – Чарли нахмурился и, выслушав объяснения, красноречиво закатил глаза, - Небо и земля! Что за чертовы шутки?! На какой дьявол нам на корабле святой отец, он же, небось, только свои молитвы и знает! Представляю, что с ним будет при первом же шторме!
- Будет молиться и нас благословлять на борьбу со стихией, - заржал третий из матросов, всецело одобряя негодование Бешенного и, хлопнув его по плечу, неожиданно кивнул ему же за спину, - О, кстати, а вон и он идет. Да и шагает-то как – видать, привык к качке, даром, что святоша!
Чарли поморщился и сбросил руку собеседника, сам присматриваясь к приближающейся фигуре в рясе. Что-то в ней было не то, что-то царапало, цепляло внимание, но что – понять он никак не мог.
- С вами мы, кажется, еще не встречались, юноша, - священник растянул губы в приветливой улыбке, протягивая новому знакомому руку, - Вы, должно быть, тот самый врач, о котором говорил капитан?
- Он самый, - Чарли осторожно пожал протянутую руку и, склонив голову набок, всмотрелся пристальнее, - Мы действительно раньше не встречались?
Улыбка священника стала шире.
- Я так не думаю, - очень мягко, очень вежливо уведомил он и чуть опустил голову, бросая на собеседника мгновенный взгляд исподлобья. Карие глаза вдруг полыхнули желтым пламенем, и Чарли отшатнулся, выпуская руку «святоши». Как себя вести, он не знал.
Матросы вокруг, подхихикивая и шушукаясь, постепенно расходились по своим делам, оставляя священника беседовать с врачом, пространства вокруг хватало и, казалось, услышать их никто не мог… И помешать чертову ублюдку тоже.
Впрочем, ему бы в любом случае никто не помешал, и Чарли понимал это, однако, показывать страх даже и не подумал.
Убедившись, что слов его никто не заметит, да и вообще больше никто на них не смотрит, он чуть подался вперед, и зашипел, как взбешенная змея:
- Что ты здесь делаешь, проклятый черт?! Как ты…
- Тихо, Чарли, - ответ был столь же тих, столь же неслышен другим: старый знакомый не хотел быть замеченным раньше времени, - Окажи любезность – давай побеседуем в твоей каюте. У меня к тебе есть вопрос… доктор.
Бешенный отпрянул и, гневно выдохнув, резко махнул рукой, принимая решение одновременно с действием. Откровенная беседа в присутствии матросни ему тоже казалась плохой идеей.
Священник последовал за ним совершенно спокойно, с почти каменным выражением лица, и Чарльз, видя это, постарался усмирить свой гнев. Показывать другим, насколько ненавидит случайного пассажира, было бы опрометчиво.
Дверь каюты распахнулась, пропуская сначала хозяина, а затем его спутника, и захлопнулась, оставляя их наедине.
Чарли резко повернулся.
- Как ты выбрался, вшивый пес? – он пока держал себя в руках, глядя на некогда поверженного врага с глухой ненавистью, и того это, видимо, позабавило.
- Это долгая история, капитан, - священник легко развел руки в стороны и, потерев шею, неожиданно вежливо попросил, - Не поможешь мне? Ты ведь оказываешь помощь страждущим, я знаю, ты добр сердцем, капитан… всегда был таким. У меня болит шея, и мне бы хотелось…
- А мне бы хотелось обмотать твою шею пенькой и вздернуть на рее! – рыкнул Бешенный, стискивая кулаки, - Каким проклятым ветром тебя занесло ко мне, Чес?! Что ты забыл на военном судне?!
«Священник» несколько помрачнел и, неспешно выпрямившись, расправил плечи, взирая на него уже нескрываемо желтыми глазами.
- Я забыл здесь своего капитана, - негромко вымолвил он, - Капитана, который забыл о своем предназначении, о своем призвании, который сидит в своей каюте, как крыса в норе, вместо того, чтобы гордо стоять на мостике! Что такое, Бешенный? Растерял боевой пыл, смирился с должностью докторишки? Мне жаль видеть тебя таким, клянусь, я надеялся вновь обнаружить в тебе прежний запал…
Крепкий кулак, врезавшийся ему в челюсть, отшвырнул насмешника на несколько шагов, заставляя даже изумиться. Он потер место удара, пару раз моргнул и, длинно присвистнув, покачал головой.
- А ты не так уж и безнадежен, Чарли… вспыхиваешь ты по-прежнему, как фитиль. Ведь раньше так и было! – он шагнул вперед, вглядываясь в лицо экс-капитана с какой-то странной надеждой, - Вспомни, Бешенный, вспомни! Если ты фитиль, то я всегда был той самой спичкой, от которой ты вспыхивал и разносил к чертовой матери суда, уничтожал каждого, кто встанет у тебя на пути, ты был тем, кто пугал моряков по всему миру! Тебя боялись, нас боялись, Чарли, неужели ты не тоскуешь по этому? Неужели тебе по нраву торчать здесь, подчиняться приказам этого идиота, занимающего не свое место? Неужели не хочется вновь стоять на мостике, отдавая приказы…
- Чес, - каждое слово оборотня ранило душу бравого моряка,
Рыжий криво улыбнулся и, насмешливо коснувшись двумя пальцами виска, исчез, так и не произнеся ни слова.
Оставшиеся в замке люди в растерянности переглянулись.
- Это был Курк… - голос молодого графа немного сел от волнения, однако, звучал достаточно твердо и уверенно, - Как мы могли забыть, он же бессмертен! Проклятый ворон, что он натворит там…
- Ворон? – Анри тихо вздохнул и, быстро улыбнувшись, покачал головой, - Я не думаю, чтобы ворон мог что-то сделать. Вспомни, отец, когда вы отправлялись за Нейдром… как Виктор нагнал вас?
Дэйв, обеспокоенный не меньше прочих, резко шагнул вперед, хватая парня за плечо, вынуждая его немного повернуться.
- Парень, ты… ты что, хочешь сказать, что этот твой приятель-альбинос…
- Боюсь, что да, - молодой наследник сжал губы, давя горечь и повторил то, что говорил отцу, - Он никогда не обещал не предавать меня. Он обещал не дать мне умереть, но о предательстве… - Анри сдержал вздох и махнул рукой. Продолжать не хотелось.
- И что нам теперь делать? – Влад, тоже присутствующий в гостиной, предпочитавший доселе держаться где-то в углу у камина, но теперь не выдержавший, шагнул вперед, - Что… как им помочь, что вообще может натворить Анхель в прошлом?!
- Все, что угодно, - мрачновато бросил итальянский маг и, окинув долгим взглядом всех союзников, покачал головой, - Но от нас теперь ничего не зависит. Чтобы попасть в то прошлое, у нас недостаточно ресурсов, тем более, что, уверен, Чеслав не ограничился лишь отправлением в след нашим друзьям своего приятеля.
Его названный сын кивнул, подхватывая и развивая мысль отца.
- Да, я тоже думаю, что Чес мог как-то вмешаться в магию Альберто и Винченцо. И, если так, то, знаете… - он тяжело вздохнул и махнул рукой. Продолжение было ненужно, оно было совершенно очевидно – если дело действительно обстоит так, то теперь в прошлом может произойти все, что угодно.
- В любом случае, наша обязанность сейчас – не дать Чеславу сделать что-то в настоящем, - Эрик Стефан де Нормонд, граф и хозяин замка, решительно шагнул вперед, сдвигая брови, - Мы все слишком хорошо знаем этого оборотня, чтобы полагать, будто он ограничится только надеждой на действия Анхеля в прошлом. Уверен, он, будучи отныне свободен, попытается напасть на нас и сейчас. Надеюсь, что Тьери вскоре все-таки подойдет.
- Не волнуйся, папа, - Анри уверенно положил ладонь на плечо отцу, - Помощь Тьери лишней, конечно, не будет, но как сказал когда-то Винс – старик плохой воин. Но не волнуйся. Если придется сражаться, клянусь, я сполна покажу рыжему все, чему меня обучил дедушка!
***
Иногда их корабль заходил в порт. Не всегда английский, разумеется, в любой, встретившийся по дороге. Там пополнялись запасы съестного и воды, там матросы получали увольнительную и сходили на землю, наслаждаясь ее незыблемостью и отдыхая от бесконечного морского простора.
И там же капитан иногда брал на борт пассажиров. Нелегально, разумеется, не афишируя этого перед вышестоящими чинами, он просто подвозил людей из одного порта в другой за отдельную плату. Какой была эта плата, никто не знал, но все не сомневались, что была она довольно приличной.
Чарли портов не любил. Не взирая на более, чем десятилетнюю службу, ему по-прежнему милее всего было море, он любил волны, любил качку палубы под ногами. Любил шторма, любил буйство природы во всей его красе и прелести, и почти никогда не сходил на твердую землю.
Ему, ставшему моряком не по своей воле, а по воле мастера в измененном мире*, познавшему волю и свободу волн, суша претила. Он хотел бы всегда жить на судне, хотел бы ходить по морям, как прежде, в том мире… хотел вновь взойти на капитанский мостик, приказать ставить паруса и отправиться пиратствовать.
Он понимал, что это невозможно. В современном мире пиратству не было места, быть пиратом значило быть преступником, а против закона Чарли идти не хотел. И, тем не менее, иногда откровенно тяготился своей долей, своей должностью судового врача, мечтая занять место более высокое, мечтая, чтобы, как и раньше, матросы повиновались его приказам, исполняя их по первому слову, если не по взгляду. Ему вновь хотелось стать тем Чарли, которого называли Бешенным.
Да, его прозвали так и здесь. Да, его окликали по привычному прозвищу, но это было не то, совсем не то, что тогда… Тогда это имя гремело, тогда оно внушало ужас, а сейчас? Здесь это было не более, чем прозвище, которому никто, кроме горстки матросов не придавал значения.
Ему хотелось вернуть себе былую славу, и он признавался себе в этом желании, понимая его несбыточность.
Но, ох, не зря говорят, что желаний стоит бояться, что желания сбываются, порою даже вопреки нашей воле! Порою даже когда ты уже не помнишь об этом желании, когда не думаешь о нем. А оно сбывается и, сбывшись, далеко не всегда приносит ту радость, что ты ожидал…
Корабль зашел в порт еще вчерашним утром, а сегодня к вечеру намеревался отправиться дальше. На палубе шла неспешная подготовка к отплытию, матросы лениво бродили туда-сюда, без особой охоты выполняя привычные, рутинные обязанности; капитан тихо скучал у себя в каюте, когда по трапу вдруг поднялся человек.
Среднего роста, светловолосый, кареглазый, довольно молодой, в черной длинной рясе и с маленьким томиком в руках – священник, какого никто не ожидал встретить ни в этом порту, ни на судне, но которого никто даже не подумал прогнать.
- Тебе чего, святой отец? – один из матросов, довольно вежливо обратившийся к священнику, даже чуть поклонился ему, выражая уважение святому человеку. Тот ответил мягкой улыбкой и, прижав томик к груди, свободной рукой перекрестил обратившегося к нему.
- Мне хотелось бы увидеть вашего капитана, сын мой, - голос у священника был тихий, располагающий, и матрос, которому, как и всем, прекрасно было известно о нелегальных пассажирах, порою поднимающихся на борт судна, спокойно кивнул и указал ему путь.
Священник поблагодарил, еще раз осенил собеседника крестным знамением и уверенно направился к капитанской каюте. Матрос, проводив его взглядом, мельком отметил, что легкую качку судна священник словно бы и не замечает и, подумав, что святому отцу, видимо, уже доводилось плавать по морям, занялся своими делами, благополучно забывая о нем.
Священник же, тем временем, вежливо постучал в дверь каюты и, распахнув ее, вошел. Капитан, сидящий за столом, выпрямился, настороженно вглядываясь в него, безмолвно ожидая слов.
Священник огляделся и, обнаружив в углу каюты маленькую иконку, истово перекрестился, затем, наконец, обращая взгляд к собеседнику.
- Добрый день, - говорил он по-прежнему негромко, очень мягко и располагающе, и капитан как-то сразу расслабился, - Прошу простить мне некоторую дерзость, но быть может, сын мой, вы могли бы доставить меня отсюда в другой порт?
Капитан, который уже отчаялся найти пассажира, растянул губы в улыбке, кивая.
- Без проблем, отче! Скажите, в какой порт вас доставить?
- А в какой вы собираетесь зайти в следующий раз? – священник чуть-чуть склонил голову набок, - Моя миссия – нести свет заблудшим душам, я скитаюсь по миру, не желая приюта, и мне безразлично, где в следующий раз моя нога ступит на землю. Увы, я беден… но если вам, мой сын, нужны деньги, я отдам все…
- Да что вы, отче! – надежды поживиться за чужой счет были разбиты; благочестие в душе капитана победило жадность, - Мне совесть не позволит брать деньги со святого человека! Оставайтесь на борту, сколько хотите, если ваша миссия – нести свет… может, вы и моих балбесов вразумите. А то знаете, есть у нас судовой врач… - здесь капитан, не удержавшись, хохотнул, - Так клянусь вам, он порою как зыркнет на меня, аж душа в пятки уходит! Да и высказаться порой может, ну, вот что твой пират! Я уж порой думаю – не дьявол ли в него вселился, в самом-то деле? Когда нанимался казался приличным парнем, а теперь… о нем и слухи во флоте ходят нехорошие.
Священник сочувствующе улыбнулся.
- Я вижу, твой подчиненный действительно ценен для тебя, сын мой, коль уж ты так переживаешь за него. Я поговорю с ним, тем паче, если он врач… Мне бы не помешала небольшая помощь, - здесь отче негромко вздохнул, - Я со смирением принимаю испытания, посылаемые мне Господом, но порою случаются маленькие неприятности со здоровьем, и я опасаюсь, что здесь повинен я сам… - он покачал головой и вернулся к предыдущей теме, - Я побеседую с твоим врачом, сын мой, обязательно побеседую, но лишь когда мы покинем порт. Дотоле, прошу тебя, позволь мне немного перевести дух – на ногах я с утра и изрядно устал.
«Такой молодой и такой дохлый», - брезгливо подумал капитан, однако, изобразив на лице совершенную приветливость, закивал.
- Конечно, конечно, отче, отдыхайте. Вы скажите матросне, чтобы устроили вас – они проводят к каюте, не волнуйтесь. Уверен, ваше общество на них окажет благостное влияние.
- Я смею надеяться на это, - смиренно отозвался священник и, перекрестив напоследок собеседника, а после перекрестившись на икону сам, аккуратно покинул каюту.
…Они покинули порт уже изрядно под вечер, когда вокруг начинало темнеть – капитану нравилось ночное плавание и, хотя Чарльз полагал это неразумным, покидать порты он тоже предпочитал во мраке. Сам Бешенный во время плавания на фрегате «Semper Vivens» никогда не позволял себе такой глупости, и отнюдь не потому, что опасался врезаться куда-то или боялся за свою шкуру. Он просто ценил свой корабль, любил его, и совсем не хотел, чтобы тот пострадал.
Капитану же, судя по всему, было на свое судно плевать.
Весь день Чарли провалялся на койке, то читая какую-то дурацкую книгу, то дремля, категорически не показываясь ни на палубе, ни, тем более, на суше. Вид порта внушал ему отвращение.
Лишь поздно вечером, почувствовав, что корабль, наконец, тронулся, услышав, как заплескала у бортов вода, молодой человек с нескрываемым облегчением выдохнул и, потянувшись, отправился на палубу.
Матросы встретили его смешками, беззлобными шутками, совсем не обидными, а где-то даже и приятными.
- Вот что значит – настоящий морской волк! – потешался один из них, - На сушу даже и глядеть не хочет! Да-а, сколько такого не корми – а он все в море смотрит!
- Ты много пропустил, Бешенный, - подхватил другой, весело потешаясь шуткам товарища, - Наш экипаж пополнился святошей, представь? С нами теперь отче по волнам ходить будет!
- Каким еще святошей? – Чарли нахмурился и, выслушав объяснения, красноречиво закатил глаза, - Небо и земля! Что за чертовы шутки?! На какой дьявол нам на корабле святой отец, он же, небось, только свои молитвы и знает! Представляю, что с ним будет при первом же шторме!
- Будет молиться и нас благословлять на борьбу со стихией, - заржал третий из матросов, всецело одобряя негодование Бешенного и, хлопнув его по плечу, неожиданно кивнул ему же за спину, - О, кстати, а вон и он идет. Да и шагает-то как – видать, привык к качке, даром, что святоша!
Чарли поморщился и сбросил руку собеседника, сам присматриваясь к приближающейся фигуре в рясе. Что-то в ней было не то, что-то царапало, цепляло внимание, но что – понять он никак не мог.
- С вами мы, кажется, еще не встречались, юноша, - священник растянул губы в приветливой улыбке, протягивая новому знакомому руку, - Вы, должно быть, тот самый врач, о котором говорил капитан?
- Он самый, - Чарли осторожно пожал протянутую руку и, склонив голову набок, всмотрелся пристальнее, - Мы действительно раньше не встречались?
Улыбка священника стала шире.
- Я так не думаю, - очень мягко, очень вежливо уведомил он и чуть опустил голову, бросая на собеседника мгновенный взгляд исподлобья. Карие глаза вдруг полыхнули желтым пламенем, и Чарли отшатнулся, выпуская руку «святоши». Как себя вести, он не знал.
Матросы вокруг, подхихикивая и шушукаясь, постепенно расходились по своим делам, оставляя священника беседовать с врачом, пространства вокруг хватало и, казалось, услышать их никто не мог… И помешать чертову ублюдку тоже.
Впрочем, ему бы в любом случае никто не помешал, и Чарли понимал это, однако, показывать страх даже и не подумал.
Убедившись, что слов его никто не заметит, да и вообще больше никто на них не смотрит, он чуть подался вперед, и зашипел, как взбешенная змея:
- Что ты здесь делаешь, проклятый черт?! Как ты…
- Тихо, Чарли, - ответ был столь же тих, столь же неслышен другим: старый знакомый не хотел быть замеченным раньше времени, - Окажи любезность – давай побеседуем в твоей каюте. У меня к тебе есть вопрос… доктор.
Бешенный отпрянул и, гневно выдохнув, резко махнул рукой, принимая решение одновременно с действием. Откровенная беседа в присутствии матросни ему тоже казалась плохой идеей.
Священник последовал за ним совершенно спокойно, с почти каменным выражением лица, и Чарльз, видя это, постарался усмирить свой гнев. Показывать другим, насколько ненавидит случайного пассажира, было бы опрометчиво.
Дверь каюты распахнулась, пропуская сначала хозяина, а затем его спутника, и захлопнулась, оставляя их наедине.
Чарли резко повернулся.
- Как ты выбрался, вшивый пес? – он пока держал себя в руках, глядя на некогда поверженного врага с глухой ненавистью, и того это, видимо, позабавило.
- Это долгая история, капитан, - священник легко развел руки в стороны и, потерев шею, неожиданно вежливо попросил, - Не поможешь мне? Ты ведь оказываешь помощь страждущим, я знаю, ты добр сердцем, капитан… всегда был таким. У меня болит шея, и мне бы хотелось…
- А мне бы хотелось обмотать твою шею пенькой и вздернуть на рее! – рыкнул Бешенный, стискивая кулаки, - Каким проклятым ветром тебя занесло ко мне, Чес?! Что ты забыл на военном судне?!
«Священник» несколько помрачнел и, неспешно выпрямившись, расправил плечи, взирая на него уже нескрываемо желтыми глазами.
- Я забыл здесь своего капитана, - негромко вымолвил он, - Капитана, который забыл о своем предназначении, о своем призвании, который сидит в своей каюте, как крыса в норе, вместо того, чтобы гордо стоять на мостике! Что такое, Бешенный? Растерял боевой пыл, смирился с должностью докторишки? Мне жаль видеть тебя таким, клянусь, я надеялся вновь обнаружить в тебе прежний запал…
Крепкий кулак, врезавшийся ему в челюсть, отшвырнул насмешника на несколько шагов, заставляя даже изумиться. Он потер место удара, пару раз моргнул и, длинно присвистнув, покачал головой.
- А ты не так уж и безнадежен, Чарли… вспыхиваешь ты по-прежнему, как фитиль. Ведь раньше так и было! – он шагнул вперед, вглядываясь в лицо экс-капитана с какой-то странной надеждой, - Вспомни, Бешенный, вспомни! Если ты фитиль, то я всегда был той самой спичкой, от которой ты вспыхивал и разносил к чертовой матери суда, уничтожал каждого, кто встанет у тебя на пути, ты был тем, кто пугал моряков по всему миру! Тебя боялись, нас боялись, Чарли, неужели ты не тоскуешь по этому? Неужели тебе по нраву торчать здесь, подчиняться приказам этого идиота, занимающего не свое место? Неужели не хочется вновь стоять на мостике, отдавая приказы…
- Чес, - каждое слово оборотня ранило душу бравого моряка,
