А меня передернуло от накатившего чувства омерзения к тем, кто творит такое. Спать мы уже не легли. Так до утра и просидели у костра. Бывалые солдаты делились своими рассказами о военных буднях, вспоминали старые походы. А молодые – внимательно слушали, чуть приоткрыв рты от интереса. Офицерик тоже сидел с нами. Теперь он не выглядел таким лощеным и напыщенным.
Как только стало светать, и капли росы покрыли траву, мы двинулись в путь, на ходу жуя хлеб и запивая водой из фляжек. Оказалось, что болото было совсем рядом, мы не доехали до него два часа, миновав поляну, на которой мы устраивали свой привал, когда выбрались из топи.
Срубив несколько тонких деревцев, и смастерив из них шесты, солдаты пошли к краю болота искать тропу. Мне было интересно, сохранилась она или нет. Пропала, так как поиски продолжались уже больше часа, и солдаты разбрелись далеко в стороны, а офицер уже подозрительно смотрел на нас.
«Пусть появиться тропа! Это для нашей безопасности» - прошептала я, вливая в сказанное все своё желание. Сработало или нет. Я заволновалась. И только через пять минут раздался крик от одного из солдат, что он нашел искомое. Из болота вояки выползали мокрыми по пояс, в грязи и водорослях. Тропу пометили шестами.
Теперь можно и возвращаться! Так хотелось помыться, выспаться не на земле. Мечты, мечты. Офицер приказал разбить лагерь на известной нам поляне, собрать хворост для костра и готовить обед. Я набралась храбрости и спросила офицера, который повеселел после нашей находки:
- Господин, мы отдохнем и поедем обратно?
- Нет. Я пошлю гонца в полк, а мы подождем здесь, - ответил он. – Можешь обращаться ко мне лэр Ратнир или господин маг.
- Господин маг, - это обратился уже Вален. – Может нам с гонцом вернуться в деревню? Ваш командир обещал, что мы пойдем дальше. Нам ведь надо в Толер.
- Подождете. Когда полк будет здесь, пойдете своей дорогой.
Так мы застряли в лесу. Ждать пришлось два дня. Вскоре весь лес у тропы был заполнен солдатами. Прибыли еще маги, которые начали сразу плести какие-то заклинания у берега болота. Мне показалось, что защитные, потому что у кромки воды искрилась тонкая пленка, уходя вверх. Её не было видно, но когда её строили, я подсмотрела, следя за исходящим светом с рук магов. Интересно, все это видят, или только я одна. Поинтересовалась у Валена. Он опять удивился, но сказал, что не маг, поэтому не должен ничего видеть. А если вижу я, то у меня есть способности и надо обратиться к магу, который определит мою магию. Он порывался сейчас же пойти к офицеру, лэру Ратниру, но я его остановила. Вот придем в Толерское королевство, там и найдем мага.
- Вален, не спеши. Проверяй землю перед собой, - попросила я спутника не шагать так быстро, хотя нас и поторапливал в спину господин маг. Да, мы опять шли этим проклятым болотом, но уже в тыл равенской армии, ведя за собой, передовой отряд малонов. К тому моменту, когда прибыл полк, тропа стала пропадать. А смогу ли я сделать эту тропу не исчезающей со временем? Не знаю. Командир отряда был зол и не отпустил нас, приказав самим идти этой тропой, и если солдаты будут тонуть, то нас утопят тоже. Вален пытался отговорить меня идти с ним, но мне пришлось намекнуть, что без меня он не пройдет. Это заявление опять вызвало на лице Валена выражение задумчивости, но он согласился.
Я предполагала, что мы выйдем в том же месте, откуда и начали свой путь в первый раз. Так и вышло. Топь кончилась, мы вышли на берег и присели, наблюдая, как к нам выходят солдаты, ведя в поводу лошадей. По внешнему виду их и не скажешь, что они шли болотом шесть часов.
Но наше феерическое появление в тылу равенов не прошло не замеченным. На нас наткнулся разъезд разведчиков, объезжающих болото по краю. Завязался бой. Вален только и успел, что схватить меня за шиворот и кинуть в ближайшие кусты, а затем прыгнул туда и сам. Равенов было мало, им не дали уйти. Вскоре все закончилось. Когда мы вышли из своего укрытия, то передо мной предстало ужасающее зрелище окровавленных тел, как мертвых, так и раненных. Слышались стоны, крики команд, ржание коней. Мне стало дурно, в голове зашумело, а к горлу подкатил ком тошноты. Как в полусне я видела, как мертвых равенов подхватили под мышки и ноги, раскачивали и кидали в болото. Кинули одного раненного, пытавшегося вывернутся из рук палачей. Так вот ты какое, лицо настоящей войны! Лицо смерти и жестокости. Из моих глаз полились слезы. Да, малоны защищают свою землю, но оправдывает ли это такой садизм? Как бы я хотела, чтобы война закончилась!
Нас все же отпустили, сказав, что нам лучше идти обратно. Мне этого и хотелось, волновалась я о своих инструментах, не хватало только их потерять. Обратный путь проделали быстрее, так хотелось мне быть подальше от мест, где идет смертоубийство. Солдат уже в деревне не было, ушли все. Вдова встретила нас приветливо, нагрела воды, пока Вален ходил покупать хлеба. После помывки, сытного обеда я почувствовала себя человеком, вот только стоило уснуть, мне снился молодой раненный равен, которого волокли топить.
Отдохнув в деревне два дня и узнав дорогу на Толер, мы выдвинулись дальше. Здесь, в глубоком тылу малонов, мы уже шли по дорогам, заходя в села и небольшие городки, где в тавернах мне пришлось петь в обмен на комнату и еду. Песенки выбирала не затейливые, а иногда, просто играла на гитаре или скрипке. В одном из этих городков нас и застала весть о том, что война закончилась. Жители радовались, устроили что-то похожее на народные гуляния, и рассказывали просто небывалое. Перед решающим сражением, когда друг перед другом выстроились войска двух враждующих армий, вдруг с двух сторон одновременно выехали переговорщики, и в один голос заявили, что командование уполномочило их вести переговоры о мире. Оказалось, что предложение о мире шло с двух противоборствующих сторон и не встретило возражений. Что интересно, правительства не выдвигали никаких требований друг другу, ни территориальных, ни материальных, делая заверения о дальнейших добрососедских отношениях. Войска были в шоке! Но, похоже, так же в состоянии удивления, были и король равенов, и князь малонов. Думать, что сбылось еще одно моё желание, мне не хотелось, даже учитывая то, что я вложила в него все своё желание мира, пропущенное через плачущую душу.
Столицу княжества мы обошли стороной. Вален уже безропотно таскал мои инструменты. До границы с Толерским королевством оставалось не менее одного дневного перехода, когда случилось неприятное событие. Когда мы брели по тракту к границе, нас окружила свора собак, не давая идти. Я уже хотела попытаться использовать свой дар, отогнав псов, но в это время к нам выехали из леса несколько всадников. По одежде сразу было видно, что это не простые люди, а богатые и знатные. За то время, что я провела в этом мире, я научилась различать людей по сословиям. Головы этих мужчин украшали береты с длинными пышными перьями, что говорило об их высоком статусе. Они были молоды, в дорогих, с вышивками золотом и серебром, куртках, поверх которых были накинуты плащи, отделанные мехом. Волосы всадников спускались волнистыми локонами из-под беретов на белоснежные кружевные воротники. Аристократы, забавляющиеся травлей зверья на охоте и людей, заодно. Мы разглядывали их, они изучали нас.
- О, лэрд Борейд, а нам попалась парочка менестрелей, - воскликнул один из молодых людей, обращаясь к гарцующему рядом с ним другу, указывая на гитару, за спиной Валена. – Будет чем вечером заняться, музычку послушаем, танцы устроим. Пригласим дам на концерт.
- Что же, можно и послушать, - нехотя протянул тот, кого назвали Борейдом. – Только если они поют соответственно своему внешнему виду, то ничего хорошего мы не услышим. Посмотрите на них, их явно не пускают в приличные дома. Готов поспорить, что у них за душой нет ни гроша.
- Спорим, - подхватил слова Борейда третий мужчина, что был самым молодым из них. – Что будет предметом спора? Только, давайте не предлагать деньги. Это скучно.
-Если я проиграю, - сказал лэрд Борейд. – То я поцелую эту замарашку. А если выиграю, то её целуете вы все.
Сказал и захохотал, за ним смех подхватили все оставшиеся всадники.
- Чур, я проверяю! – воскликнул тот, что предлагал не ставить на кон деньги, соскочил с коня и направился ко мне. Он выделялся среди своих друзей не только молодостью, но и более смуглым цветом лица и более темными волосами. Он был похож на черную птицу среди разной степени блондинистости. – Эй, путники, у вас есть с собой деньги? Ну-ка, выворачивай карманы, показывай кошельки, да не бойтесь, не отнимем, нам ваши гроши не нужны.
Я увидела, что Вален злится, сжимает кулаки, ситуация не нравилась и мне. Не привыкла я к унижениям, хоть и была в этом мире нищенкой, бредущей по дороге неизвестно куда и зачем. Деньги у меня были, хотелось, что бы этот красавчик, обозвавший меня замарашкой, проиграл. Но вот целоваться с ним в случае его проигрыша, а тем более целоваться с остальными, в случае его выигрыша, мне не хотелось. Достала из кармана кофты несколько медных монеток, что заработали мы с Валеном в трактире, показала на раскрытой ладони подошедшему мужчине. Тот схватил мою руку и показал всем, радостно восклицая:
- Борейд, вы проиграли. Когда мы получим свой выигрыш?
- Пусть умоется, - ответил высокомерный лэрд, смеривая меня презрительным взглядом. – Не хватало еще, чтобы я запачкался об это…
Все опять захохотали, а чернявый заявил:
- Лэрд Борейд, герцог Лиройский, своей милостью, приказывает вам пройти в его замок и дать концерт для него и его гостей. Живо!
Скомандовал и указал на дорогу, шедшую в сторону от границы. Делать было нечего, ведь не спорить же. Эти вправе убить за неподчинение, и им ничего не будет. Всадники свистнули псам, хлестнули коней и поскакали по этой же дороге, а нам пришлось идти пешком. Не идти было чревато. Не хотелось, чтобы эти молодчики устроили нашу травлю, если мы не появимся.
Дорога петляла среди леса, выходила на поля, и через два часа ты вышли к замку на излучине реки. Казалось, что он стоит на острове, так как стены, не окруженные рекой, ограждал ров, отрезая строение от основной земли. Через ров был перекинут мост, на который мы и ступили. Я шла, задирая вверх голову, разглядывая высокие стены и возвышающиеся над ними башни. Я знала, что такие замки еще сохранились в Европе, видела фотографии, но здесь все было вживую, это не декорации к историческому фильму. Это и есть моя жизнь. Тревога нашептывала развернуться и бежать отсюда подальше, а любопытство гнало вперед.
О нашем прибытии на воротах были предупреждены, поэтому проводили в помещение для прислуги, велели ждать, когда нас позовут пред светлые очи герцога и его гостей. Здесь нас и оставили. Вален, как всегда, взял на себя функцию разведчика и пошел раздобыть для нас еды и воды. А я вытряхнула из рюкзака всю свою одежду, ведь надо было во что-то переодеться. Сарафан уже не походил на приличную одежду, он выгорел, а местами был уже штопан. Была еще вязаная юбка, наверно, придется одеть её и белую рубашку с кружевным воротником, и на ноги – балетки. Еще не мешало бы помыться. Вернувшийся вскоре Вален привел молоденькую служанку, которая за пару медных монеток обещала сводить нас помыться в помывочную для прислуги и накормить. По её словам, петь нас пригласят только после ужина или во время ужина господ, поэтому у нас было в запасе несколько часов для подготовки. А мне еще предстояло выбрать репертуар, такой, чтобы не шокировать, но подходящий для тех, кто считает себя «сливками» общества, претендующими на культурность и образованность.
К назначенному времени я была готова. Правда, юбка, хоть и длинная, почти в пол, была несколько узковата по сравнению со здешней модой. Волосы я заплела в косу, но так как они только достигали лопаток, то косичка получилась куцей. Пришлось расплести, но благодаря этому, волосы стали волнистыми. Заколками я сделала так, чтобы они не падали на глаза. Вален тоже привел одежду в порядок и даже подравнял усы.
Слуга пришел за нами вскоре, провел в замок по длинным коридорам, пока мы не пришли в большой зал. Это была столовая, столь огромная, что стол, тоже достаточно большой, способный вместить человек пятьдесят, смотрелся в ней малым, занимающим наверно всего четверть пространства. Фундаментальность помещению придавали высокие арочные потолки и узкие длинные окна, стремящиеся ввысь. Освещало столовую множество настенных фонарей, а из-под потолка сияла огнями большая круглая люстра, подвешенная на цепях.
Я озиралась по сторонам, рассматривая картины и интерьер залы, и посмотрела на людей, находящихся за столом только после того, как услышала голос лэрда Борейда:
- А вот и менестрели, о которых мы говорили. Пока мы пробуем изыски моего повара и пьем это прекрасное вино, они развлекут нас, услаждая наш слух, музыкой и пением.
И махнул нам рукой, давая команду начинать. Но ведь менестрель только я одна, поэтому я попыталась изобразить поклон и громко сказала:
- Уважаемый лэрд, пою и играю на инструментах только я, а мой спутник – только мой провожатый.
- Вот как? Тогда мы не будем задерживать его здесь, он может вернуться, а ты начинай петь, наши дамы ждут обещанного нами представления. И постарайся, иначе выпорем на конюшне.
Все опять засмеялись, а я чуть не взорвалась от обиды. Меня пороть? Да они тут спятили все. Я оглянулась на Валена, прося взглядом не оставлять меня одну. он понял и кивнул, отступая чуть назад. Петь сразу не смогла, поэтому взяла в руки скрипку и смычок. Под сводами залы полилась музыка Шопена, смычок порхал по струнам, издавая, рождая мелодию знаменитого «Вальса №7». Воздух помещения пропитывался чарующими звуками, так и казалось, что в водовороте, то замедляющего, то набирающего темп, танца кружатся пары, шуршат шелками бальные платья, изгибаются в мужских руках гибкие женские тела.
Когда я оторвала смычок от струн и опустила скрипку, в зале стояла тишина. Я бы сказала, гробовая. Им не понравилось? Или наоборот, слушатели в восторге, не в силах выразить его словами? Я поклонилась, может, на это обратят внимание и отомрут. И, правда, первым очнулся хозяин, лэрд Борейд. Он вилкой постучал по бокалу, за ним многие мужчины и женщины проделали это же. Как я поняла из выступлений в тавернах, так в этом мире, или, конкретно, в этом княжестве выражали одобрение. Стучали одним предметом о другой, лишь бы был шум. Ну, еще могли возгласами показать, что им нравиться, но вряд ли эти высокородные господа будут кричать или восклицать.
Со спины ко мне подошел Вален и зашептал: «Я видел их, как ты это сделала?». Не оборачиваясь, тихо спросила: «Кого видел? Не поняла». Вален ответил: «Танцующих, тех, кто кружился по зале». Сказать еще что-нибудь я не успела, мне дали знак продолжать.
Следующим был опять Шопен, раз он понравился. Я заиграла Vocalisе – саму нежность, исходящую из самого сердца, щемящую, ностальгирующую о прошлом, звенящую в высоких арках потолка, повторяющуюся эхом под сводами старого замка. Теперь краем глаз я смотрела по сторонам, пытаясь увидеть, как реагируют слушатели на моё исполнение. А они забыли есть, даже слуги не решались подходить к столу, стоя с подносами в руках, завороженно смотря на меня.
Как только стало светать, и капли росы покрыли траву, мы двинулись в путь, на ходу жуя хлеб и запивая водой из фляжек. Оказалось, что болото было совсем рядом, мы не доехали до него два часа, миновав поляну, на которой мы устраивали свой привал, когда выбрались из топи.
Срубив несколько тонких деревцев, и смастерив из них шесты, солдаты пошли к краю болота искать тропу. Мне было интересно, сохранилась она или нет. Пропала, так как поиски продолжались уже больше часа, и солдаты разбрелись далеко в стороны, а офицер уже подозрительно смотрел на нас.
«Пусть появиться тропа! Это для нашей безопасности» - прошептала я, вливая в сказанное все своё желание. Сработало или нет. Я заволновалась. И только через пять минут раздался крик от одного из солдат, что он нашел искомое. Из болота вояки выползали мокрыми по пояс, в грязи и водорослях. Тропу пометили шестами.
Теперь можно и возвращаться! Так хотелось помыться, выспаться не на земле. Мечты, мечты. Офицер приказал разбить лагерь на известной нам поляне, собрать хворост для костра и готовить обед. Я набралась храбрости и спросила офицера, который повеселел после нашей находки:
- Господин, мы отдохнем и поедем обратно?
- Нет. Я пошлю гонца в полк, а мы подождем здесь, - ответил он. – Можешь обращаться ко мне лэр Ратнир или господин маг.
- Господин маг, - это обратился уже Вален. – Может нам с гонцом вернуться в деревню? Ваш командир обещал, что мы пойдем дальше. Нам ведь надо в Толер.
- Подождете. Когда полк будет здесь, пойдете своей дорогой.
Так мы застряли в лесу. Ждать пришлось два дня. Вскоре весь лес у тропы был заполнен солдатами. Прибыли еще маги, которые начали сразу плести какие-то заклинания у берега болота. Мне показалось, что защитные, потому что у кромки воды искрилась тонкая пленка, уходя вверх. Её не было видно, но когда её строили, я подсмотрела, следя за исходящим светом с рук магов. Интересно, все это видят, или только я одна. Поинтересовалась у Валена. Он опять удивился, но сказал, что не маг, поэтому не должен ничего видеть. А если вижу я, то у меня есть способности и надо обратиться к магу, который определит мою магию. Он порывался сейчас же пойти к офицеру, лэру Ратниру, но я его остановила. Вот придем в Толерское королевство, там и найдем мага.
Глава 4.
- Вален, не спеши. Проверяй землю перед собой, - попросила я спутника не шагать так быстро, хотя нас и поторапливал в спину господин маг. Да, мы опять шли этим проклятым болотом, но уже в тыл равенской армии, ведя за собой, передовой отряд малонов. К тому моменту, когда прибыл полк, тропа стала пропадать. А смогу ли я сделать эту тропу не исчезающей со временем? Не знаю. Командир отряда был зол и не отпустил нас, приказав самим идти этой тропой, и если солдаты будут тонуть, то нас утопят тоже. Вален пытался отговорить меня идти с ним, но мне пришлось намекнуть, что без меня он не пройдет. Это заявление опять вызвало на лице Валена выражение задумчивости, но он согласился.
Я предполагала, что мы выйдем в том же месте, откуда и начали свой путь в первый раз. Так и вышло. Топь кончилась, мы вышли на берег и присели, наблюдая, как к нам выходят солдаты, ведя в поводу лошадей. По внешнему виду их и не скажешь, что они шли болотом шесть часов.
Но наше феерическое появление в тылу равенов не прошло не замеченным. На нас наткнулся разъезд разведчиков, объезжающих болото по краю. Завязался бой. Вален только и успел, что схватить меня за шиворот и кинуть в ближайшие кусты, а затем прыгнул туда и сам. Равенов было мало, им не дали уйти. Вскоре все закончилось. Когда мы вышли из своего укрытия, то передо мной предстало ужасающее зрелище окровавленных тел, как мертвых, так и раненных. Слышались стоны, крики команд, ржание коней. Мне стало дурно, в голове зашумело, а к горлу подкатил ком тошноты. Как в полусне я видела, как мертвых равенов подхватили под мышки и ноги, раскачивали и кидали в болото. Кинули одного раненного, пытавшегося вывернутся из рук палачей. Так вот ты какое, лицо настоящей войны! Лицо смерти и жестокости. Из моих глаз полились слезы. Да, малоны защищают свою землю, но оправдывает ли это такой садизм? Как бы я хотела, чтобы война закончилась!
Нас все же отпустили, сказав, что нам лучше идти обратно. Мне этого и хотелось, волновалась я о своих инструментах, не хватало только их потерять. Обратный путь проделали быстрее, так хотелось мне быть подальше от мест, где идет смертоубийство. Солдат уже в деревне не было, ушли все. Вдова встретила нас приветливо, нагрела воды, пока Вален ходил покупать хлеба. После помывки, сытного обеда я почувствовала себя человеком, вот только стоило уснуть, мне снился молодой раненный равен, которого волокли топить.
Отдохнув в деревне два дня и узнав дорогу на Толер, мы выдвинулись дальше. Здесь, в глубоком тылу малонов, мы уже шли по дорогам, заходя в села и небольшие городки, где в тавернах мне пришлось петь в обмен на комнату и еду. Песенки выбирала не затейливые, а иногда, просто играла на гитаре или скрипке. В одном из этих городков нас и застала весть о том, что война закончилась. Жители радовались, устроили что-то похожее на народные гуляния, и рассказывали просто небывалое. Перед решающим сражением, когда друг перед другом выстроились войска двух враждующих армий, вдруг с двух сторон одновременно выехали переговорщики, и в один голос заявили, что командование уполномочило их вести переговоры о мире. Оказалось, что предложение о мире шло с двух противоборствующих сторон и не встретило возражений. Что интересно, правительства не выдвигали никаких требований друг другу, ни территориальных, ни материальных, делая заверения о дальнейших добрососедских отношениях. Войска были в шоке! Но, похоже, так же в состоянии удивления, были и король равенов, и князь малонов. Думать, что сбылось еще одно моё желание, мне не хотелось, даже учитывая то, что я вложила в него все своё желание мира, пропущенное через плачущую душу.
Столицу княжества мы обошли стороной. Вален уже безропотно таскал мои инструменты. До границы с Толерским королевством оставалось не менее одного дневного перехода, когда случилось неприятное событие. Когда мы брели по тракту к границе, нас окружила свора собак, не давая идти. Я уже хотела попытаться использовать свой дар, отогнав псов, но в это время к нам выехали из леса несколько всадников. По одежде сразу было видно, что это не простые люди, а богатые и знатные. За то время, что я провела в этом мире, я научилась различать людей по сословиям. Головы этих мужчин украшали береты с длинными пышными перьями, что говорило об их высоком статусе. Они были молоды, в дорогих, с вышивками золотом и серебром, куртках, поверх которых были накинуты плащи, отделанные мехом. Волосы всадников спускались волнистыми локонами из-под беретов на белоснежные кружевные воротники. Аристократы, забавляющиеся травлей зверья на охоте и людей, заодно. Мы разглядывали их, они изучали нас.
- О, лэрд Борейд, а нам попалась парочка менестрелей, - воскликнул один из молодых людей, обращаясь к гарцующему рядом с ним другу, указывая на гитару, за спиной Валена. – Будет чем вечером заняться, музычку послушаем, танцы устроим. Пригласим дам на концерт.
- Что же, можно и послушать, - нехотя протянул тот, кого назвали Борейдом. – Только если они поют соответственно своему внешнему виду, то ничего хорошего мы не услышим. Посмотрите на них, их явно не пускают в приличные дома. Готов поспорить, что у них за душой нет ни гроша.
- Спорим, - подхватил слова Борейда третий мужчина, что был самым молодым из них. – Что будет предметом спора? Только, давайте не предлагать деньги. Это скучно.
-Если я проиграю, - сказал лэрд Борейд. – То я поцелую эту замарашку. А если выиграю, то её целуете вы все.
Сказал и захохотал, за ним смех подхватили все оставшиеся всадники.
- Чур, я проверяю! – воскликнул тот, что предлагал не ставить на кон деньги, соскочил с коня и направился ко мне. Он выделялся среди своих друзей не только молодостью, но и более смуглым цветом лица и более темными волосами. Он был похож на черную птицу среди разной степени блондинистости. – Эй, путники, у вас есть с собой деньги? Ну-ка, выворачивай карманы, показывай кошельки, да не бойтесь, не отнимем, нам ваши гроши не нужны.
Я увидела, что Вален злится, сжимает кулаки, ситуация не нравилась и мне. Не привыкла я к унижениям, хоть и была в этом мире нищенкой, бредущей по дороге неизвестно куда и зачем. Деньги у меня были, хотелось, что бы этот красавчик, обозвавший меня замарашкой, проиграл. Но вот целоваться с ним в случае его проигрыша, а тем более целоваться с остальными, в случае его выигрыша, мне не хотелось. Достала из кармана кофты несколько медных монеток, что заработали мы с Валеном в трактире, показала на раскрытой ладони подошедшему мужчине. Тот схватил мою руку и показал всем, радостно восклицая:
- Борейд, вы проиграли. Когда мы получим свой выигрыш?
- Пусть умоется, - ответил высокомерный лэрд, смеривая меня презрительным взглядом. – Не хватало еще, чтобы я запачкался об это…
Все опять захохотали, а чернявый заявил:
- Лэрд Борейд, герцог Лиройский, своей милостью, приказывает вам пройти в его замок и дать концерт для него и его гостей. Живо!
Скомандовал и указал на дорогу, шедшую в сторону от границы. Делать было нечего, ведь не спорить же. Эти вправе убить за неподчинение, и им ничего не будет. Всадники свистнули псам, хлестнули коней и поскакали по этой же дороге, а нам пришлось идти пешком. Не идти было чревато. Не хотелось, чтобы эти молодчики устроили нашу травлю, если мы не появимся.
Дорога петляла среди леса, выходила на поля, и через два часа ты вышли к замку на излучине реки. Казалось, что он стоит на острове, так как стены, не окруженные рекой, ограждал ров, отрезая строение от основной земли. Через ров был перекинут мост, на который мы и ступили. Я шла, задирая вверх голову, разглядывая высокие стены и возвышающиеся над ними башни. Я знала, что такие замки еще сохранились в Европе, видела фотографии, но здесь все было вживую, это не декорации к историческому фильму. Это и есть моя жизнь. Тревога нашептывала развернуться и бежать отсюда подальше, а любопытство гнало вперед.
О нашем прибытии на воротах были предупреждены, поэтому проводили в помещение для прислуги, велели ждать, когда нас позовут пред светлые очи герцога и его гостей. Здесь нас и оставили. Вален, как всегда, взял на себя функцию разведчика и пошел раздобыть для нас еды и воды. А я вытряхнула из рюкзака всю свою одежду, ведь надо было во что-то переодеться. Сарафан уже не походил на приличную одежду, он выгорел, а местами был уже штопан. Была еще вязаная юбка, наверно, придется одеть её и белую рубашку с кружевным воротником, и на ноги – балетки. Еще не мешало бы помыться. Вернувшийся вскоре Вален привел молоденькую служанку, которая за пару медных монеток обещала сводить нас помыться в помывочную для прислуги и накормить. По её словам, петь нас пригласят только после ужина или во время ужина господ, поэтому у нас было в запасе несколько часов для подготовки. А мне еще предстояло выбрать репертуар, такой, чтобы не шокировать, но подходящий для тех, кто считает себя «сливками» общества, претендующими на культурность и образованность.
К назначенному времени я была готова. Правда, юбка, хоть и длинная, почти в пол, была несколько узковата по сравнению со здешней модой. Волосы я заплела в косу, но так как они только достигали лопаток, то косичка получилась куцей. Пришлось расплести, но благодаря этому, волосы стали волнистыми. Заколками я сделала так, чтобы они не падали на глаза. Вален тоже привел одежду в порядок и даже подравнял усы.
Слуга пришел за нами вскоре, провел в замок по длинным коридорам, пока мы не пришли в большой зал. Это была столовая, столь огромная, что стол, тоже достаточно большой, способный вместить человек пятьдесят, смотрелся в ней малым, занимающим наверно всего четверть пространства. Фундаментальность помещению придавали высокие арочные потолки и узкие длинные окна, стремящиеся ввысь. Освещало столовую множество настенных фонарей, а из-под потолка сияла огнями большая круглая люстра, подвешенная на цепях.
Я озиралась по сторонам, рассматривая картины и интерьер залы, и посмотрела на людей, находящихся за столом только после того, как услышала голос лэрда Борейда:
- А вот и менестрели, о которых мы говорили. Пока мы пробуем изыски моего повара и пьем это прекрасное вино, они развлекут нас, услаждая наш слух, музыкой и пением.
И махнул нам рукой, давая команду начинать. Но ведь менестрель только я одна, поэтому я попыталась изобразить поклон и громко сказала:
- Уважаемый лэрд, пою и играю на инструментах только я, а мой спутник – только мой провожатый.
- Вот как? Тогда мы не будем задерживать его здесь, он может вернуться, а ты начинай петь, наши дамы ждут обещанного нами представления. И постарайся, иначе выпорем на конюшне.
Все опять засмеялись, а я чуть не взорвалась от обиды. Меня пороть? Да они тут спятили все. Я оглянулась на Валена, прося взглядом не оставлять меня одну. он понял и кивнул, отступая чуть назад. Петь сразу не смогла, поэтому взяла в руки скрипку и смычок. Под сводами залы полилась музыка Шопена, смычок порхал по струнам, издавая, рождая мелодию знаменитого «Вальса №7». Воздух помещения пропитывался чарующими звуками, так и казалось, что в водовороте, то замедляющего, то набирающего темп, танца кружатся пары, шуршат шелками бальные платья, изгибаются в мужских руках гибкие женские тела.
Когда я оторвала смычок от струн и опустила скрипку, в зале стояла тишина. Я бы сказала, гробовая. Им не понравилось? Или наоборот, слушатели в восторге, не в силах выразить его словами? Я поклонилась, может, на это обратят внимание и отомрут. И, правда, первым очнулся хозяин, лэрд Борейд. Он вилкой постучал по бокалу, за ним многие мужчины и женщины проделали это же. Как я поняла из выступлений в тавернах, так в этом мире, или, конкретно, в этом княжестве выражали одобрение. Стучали одним предметом о другой, лишь бы был шум. Ну, еще могли возгласами показать, что им нравиться, но вряд ли эти высокородные господа будут кричать или восклицать.
Со спины ко мне подошел Вален и зашептал: «Я видел их, как ты это сделала?». Не оборачиваясь, тихо спросила: «Кого видел? Не поняла». Вален ответил: «Танцующих, тех, кто кружился по зале». Сказать еще что-нибудь я не успела, мне дали знак продолжать.
Следующим был опять Шопен, раз он понравился. Я заиграла Vocalisе – саму нежность, исходящую из самого сердца, щемящую, ностальгирующую о прошлом, звенящую в высоких арках потолка, повторяющуюся эхом под сводами старого замка. Теперь краем глаз я смотрела по сторонам, пытаясь увидеть, как реагируют слушатели на моё исполнение. А они забыли есть, даже слуги не решались подходить к столу, стоя с подносами в руках, завороженно смотря на меня.
