- А как насчет магии? Что можешь рассказать, - спросила я. – И расскажи, какие они, драконы?
- Я всю жизнь был солдатом, видел только боевых магов. Но в некоторых больших, древних королевствах есть академии. Говорят, раньше там обучалось много магов. Но сейчас сильный маг – редкость. Однажды в таверне мне за кружкой эля много интересного рассказал один очень старый маг. Ему, с его слов, было под тысячу лет, и он последний из своего рода, так как он пережил всех своих потомков, которые век от века рождались все более с низким магическим даром, а значит, и жили меньше. А последние вообще родились без магии. А еще он рассказал много небылиц, которые слушаются, как сказки. Например, он сказал, что как только исчезнет магия в нашем мире, он погибнет.
Я слушала с интересом, а когда он произносил свои последние слова, я согласно с ним закивала головой, чем удивила Валена. Теперь он задал вопрос:
- Виорика, ты что-то знаешь об этом, поэтому и интересуешься?
Не рассказывать же ему о богине и о том, что я из другого мира! Но и лгать не хотелось. Поэтому пришлось сказать:
- В одной книге прочла, что богиня Маули дала свой особый Дар магам, но им позавидовали и всех истребили лет пятьсот назад. С той поры нарушилось равновесие. Богини тогда не было в мире, а когда она вернулась, то было поздно. В тот год заплакали в храмах её статуи.
- Я такого не знал, хотя о том, что статуи плакали, храмовники рассказывают. Только не говорят о том, каков был повод к этим слезам. Ты странная, Виорика. Иногда ты не знаешь обычных вещей, как будто вообще только родилась и увидела мир, а иногда – знаешь то, что неизвестно нам. Кто ты?
- Менестрель. Я просто иду и пою.
Вален долго молчал, но ничего не сказал. Просто попросил спеть. Но я предпочла сыграть на скрипке. В вечернем тихом воздухе витали звуки Вивальди, переплетаясь с дуновением ветра и светом двух лун этого мира, запутываясь в стволах деревьев, что стоят стеной вокруг нашей полянки. Когда я опустила смычок, мужчина сказал:
- Никогда еще ни слушал ничего более захватывающего и бесподобного. Как будто эта музыка проникает в самую душу, заставляя сердце замирать от восторга и грусти одновременно. Это просто дар богини – так играть…
Он сказал и замер, как будто прикусил себе язык.
- Дар богини… Я понял… У тебя действительно есть дар от Маули.
- Не выдумывай, Вален! Я просто много занималась музыкой, с самого раннего детства, еще говорить не умела, а отец взялся меня учить. И я люблю петь и играть. Больше ничего и не умею, - ответила я спутнику, разводя руками в жесте недоумения, что Вален пришел к таким выводам, только послушав, как я вожу смычком по струнам. Ведь не считать за реальность то, что он распознал во мне Дар голоса?!
А через два дня мы вышли в тыл уже малонской армии. Нас перехватил разъезд из трех всадников у самой деревни. Вален наведывался в неё и не видел военных, поэтому мы шли не таясь. Именно то, что мы шли открыто, не вызвало подозрений у патруля, но нас все же сопроводил один из всадников к их командиру.
- Кто такие? Откуда идете? – спросил немолодой, лысый офицер, сидя за столом в крестьянской избе. Его лицо, красноватое и круглое, было без усов. Кроме него там же было еще два молодых офицера, в новеньких мундирах ярко синего цвета, еще не выгоревших на солнце, не обтрепанных в боях, не прожженных у костров на привалах.
Отвечал Вален, а я встала у него за спиной.
- Я с дочкой домой иду, в Толерское королевство. А здесь были у родни, да война затянулась, вот и решили вернуться. У нас там спокойнее, а тут равены с обозами села обирают, голодно стало.
Старый офицер помрачнел, насупился. Видимо воспринял близко к сердцу новость.
- Все неймется этим сволочам! Совсем обнаглели. Нам уже не раз докладывали, что равенские солдаты вывозят из сел все под чистую. Так как вам удалось к нам в тыл пройти через линию фронта? Эти равены постоянно прочесывают дороги и вылавливают всех. Мы лишились целого отряда разведки, а вы прошли. Или вам кто помог? – прищурившись, спросил в конце своей тирады старый вояка.
- Так мы не дорогами шли. Лесами, болотом. Направление у местных спросили, и прошли. Даже самим удивительно, что не утонули в тех топях. Тропинку выискали случайно. Правда, пока плутали, все припасы поели, дочка вот давно не ела, - сказал мой спутник, выдергивая меня из-за своей спины. А видок у меня был еще тот! По настоянию Валена, я одела свой длинный сарафан перед походом в эту деревню, а так как он был без рукавов, то пришлось натянуть его на рубашку, а джинсы я не сняла. Так как мы почти все дни не умывались, то лицо было покрасневшее от солнца и покрыто пылью, что придавало красноте серость. На голове вместо платка была повязана майка типа бандана. Пугало пугалом! Я зверьком зыркнула на всех мужчин и увидела, как у молодых офицеров скривились лица. Ну, конечно, куда мне до таких чистеньких и ухоженных, пороха не нюхавших. А интересно, порох у них есть? Вроде, огнестрельного оружия не видела, его магия заменяет.
- Дочка давно не ела, а ты? – ехидно спросил один из молодых, кучерявый блондин со светлыми тонкими усами, наверно, недавно отращёнными.
- Так и я давно не ел, но я мужик, потерплю, - спокойно ответил Вален, опять задергивая меня за свою спину.
- Ладно, накормим, - сказал пожилой. – Но не советую бродить по дорогам в зоне военных действий. Особенно сейчас. Завтра чтобы вас тут не было.
Он махнул рукой, указывая нам на дверь, давая понять, что разговор окончен. Мы поклонились, и попятились к дверям, но нас остановили.
- А ну-ка, погоди, - велел старший офицер, приглашая кивком Валена за стол. – Расскажи-ка нам про тропу, а еще лучше покажи.
- Рассказать не расскажу, а начало её показать могу, только мы от болота два дня сюда шли, - пояснил мой спутник, а я застыла у дверей.
- Так пешком два дня, а конным будет день, а если поторопишься, то еще быстрее.
- Ладно, - согласился Вален, но украдкой посмотрел на меня. Заметив наше переглядывание, офицер распорядился:
- Никто твою дочурку не обидит. Здесь, в лагере останется, а лучше в деревне на постой к какой бабке её определи. Не на век расстанетесь. Вернешься, пойдете дальше.
Нас проводили к столу под навесом, и накормили кашей. Потом Вален спросил местного крестьянина, где можно остановиться на ночь, нам указали дом бедной вдовы, так как в более богатых квартировали офицеры. Стало понятно, почему Вален не видел в селе солдат – они все были в лесу. Да тут целый полк!
Вдова указала мне на печку, сказав, что спать буду на ней, а кормить не чем. Вален сбегал куда-то и принес мне буханку хлеба и пару яиц. Я увидела, как у женщины загорелись голодом глаза. Да она и правда голодает, ведь солдаты выгребли и у них все подчистую. Я отломила ей горбушку и протянула. Хозяйка благодарно кивнула, взяла с поклоном хлеб и дала мне свою подушку.
Вален снова ушел, видимо они собирались ехать к тропе, а меня охватило беспокойство – а осталась ли та тропинка в болоте? Ведь магия моя могла развеяться! Тогда он не найдет дорогу, его обвинят во лжи и могут убить! Мне надо срочно с ним. Я сорвалась с места, бросив хозяйке пару слов о сохранности моего рюкзака, выскочила из дома и побежала искать Валена, путаясь ногами в подоле сарафана.
- Вален, - закричала я, увидев, что он уже в седле, а рядом гарцевал готовый отряд из десятка всадников под руководством молодого белобрысого офицерчика. Но поняв, что это не то обращение, не по легенде, закричала. – Папа!
Вален соскочил с лошади и бросился ко мне:
- Виорика, что случилось? Кто обидел?
- Нет, нет. Тут другое. Ты должен взять меня с собой. Ты не найдешь без меня тропу, поверь. Я знаю, - уже твердо последнее сказала я, голосом давая понять, что это серьезно, а не просто блажь подростка.
- Но тебя не возьмут.
- Возьмут! – и я с вызовом посмотрела на офицера. – Я еду с отцом. Одного его не оставлю.
И уже обращаясь к Валену, сказала:
- Подсади меня в седло. Я с тобой.
Офицеру, видимо было все равно, он только оскалился всеми своими зубами, замахнулся кнутом, подгоняя лошадь, и пустился вскачь, а за ним поскакал и весь отряд. Вален подхватил меня и закинул в седло, потом сел сам. Хорошо, что я худенькая, а последние хождения по лесам впроголодь не способствовали тому, чтобы потолстеть. Джинсы держались только благодаря ремню, на котором я сделала новую дырку. Так что лошадь мой вес и не почувствует. Вален пришпорил пятками коня, и мы тоже поскакали рысью, догоняя отряд.
Так как выехали мы уже во второй половине дня, то до болота к ночи не доехали. Пришлось разбивать лагерь. Пока варилась каша в большом котелке под руководством усатого кашевара, мы сидела у костра, а мужчины расседлывали, чистили и кормили лошадей. Сама не заметила, как мурлыкая себе под нос, запела громче (стихи А.Жарова):
Нас песня былых походов
Встречает, как лучший подвиг.
Мы, как знамя, поднимем песню
О юности своей, друзья!
Дымились пути-дороги,
Где пели сердца в тревоге.
И сегодня, как прежде, сердце
Пылает боевым огнём.
Привалы, бои, походы
К победам вели сквозь годы.
Мы, как знамя, поднимем песню
О юности своей, друзья!...
Эту песню «О былых походах» мы учили еще в школе к какому-то празднику, и сейчас она всплыла в памяти. Просто удивительно.
Не заметила, как вокруг меня собрались все мужчины и внимательно слушают, забыл даже повар о каше, она начала подгорать. По поляне потянулся характерный запах. Я кивнула на котел, кашевар схватил котелок и снял с костра. Ели молча, все устали. Но когда перестали греметь ложками, один их солдат попросил меня спеть еще. Я запела «Письмо к матери» Есенина:
Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
…
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
….
Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
……
Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не ходи так часто на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.
Проняло всех, даже меня! В моих глазах стояли слезы, ведь я никогда не увижу свою маму! Захотелось зарыдать, видимо, тяготы здешней жизни слезами просились вылиться наружу. Я соскочила с пенька и бросилась в лес, ничего не видя перед собой из-за текущих слез. Вдогонку мне крикнул Вален, но я только быстрее побежала, пока не запнулась за сухую ветку и упала, больно ударившись коленкой. Ну, точно маленький ребенок, ведь давно так себя не вела. Боль в ноге отрезвила. Здесь меня и нашел Вален:
- Ты что, Виорика? – спросил мужчина, протягивая руку и поднимая меня с земли. – Смотри, сарафан порвала, да и ушиблась. Пойдем к костру. Что ревешь-то, там от твоего пения чуть вояки не зарыдали, да и я слезу не пустил. Знатно ты поешь. Пойдем, пойдем.
- Я маму вспомнила. Такая тоска.
- Твоя мама умерла? – участливо спросил Вален, вытирая мои слезы.
- Нет. Я умерла для неё. Но это одно и тоже. Наверно, мы больше не встретимся.
Когда мы вернулись к костру, все уже укладывались спать. А я не взяла с собой ничего, но Вален стянул с себя куртку, расстелил на лапнике, и велел мне отдыхать, а сам сел просто на собранные кучей ветки, прислонившись к стволу дерева. От лапника шел дух, напоминающий хвойный, но все же чем-то отличающийся от нашего елового.
Я быстро уснула, но разбудил меня неясный звук, как будто что-то звенит на одной протяжной ноте. Все спали. Не слышат? Или у меня одной так гудит в голове? Я прислушалась. Звук становился сильнее, приближается? Что это? Я ощущала тревогу, поэтому разбудила Валена, а тот, послушав, соскочил и поднял всех зычным возгласом: «Тревога! Поисковое заклинание!».
Соскочили все, и у всех в руках было оружие, только офицер начал что-то выводить руками в воздухе перед собой, а затем я увидела свечение между его пальцами, которое начало подниматься вверх, натягиваясь над нами, как колпак. Так я увидела впервые, как работает маг. Мы перебрались в центр этого купола, внимательно прислушиваясь к гулу, идущему со стороны болота.
- Что это? – спросила я Валена, но ответил мне офицер:
- Равены запустили заклинание поиска. Но не обычное, позволяющее просто определить, где враг и сколько его, а такое, которое может убить. Они, видимо, догадались, что мы готовим наступление, а болото самое незащищенное место. На такое заклятие надо силу нескольких магов или очень мощный артефакт. Лишь бы у меня силы хватило удержать защиту.
- А может не хватить? – опять проявила я любопытство, хотя все остальные угрюмо молчали.
- Я не очень силен, - ответил маг, хотел сказать что-то еще, но тут в купол ударил как будто шквал ветра, что заставило защиту прогнуться. Свечение купола начало истончаться, в нем появились дыры, в которые врывался гул, что бил по ушам, причиняя боль. От этого некоторые солдаты схватились за уши и упали. Я тоже повалилась на землю, испытывая страшную боль в голове, от которой темнело в глазах. Но я смотрела на мага, он стоял, выставив вперед свои руки, от них продолжал идти световой поток в купол. Было понятно, что держится он из последних сил, а вихрь за куполом не уменьшал своей силы. «Да пусть у мага хватит сил!» - воскликнула я, ведь жить так хочется.
Шквал пытался добраться до нас еще несколько минут, но защита уже даже не колебалась. Она вмиг стала плотнее, сияние, слетающее с пальцев мага, усилилось, почти полыхало. Солдаты поднялись, боль, терзавшая наши уши и головы, проходила. А на лице мага расплывалось выражение полного удивления и непонимания происходящего.
Гул постепенно стих, заклинание истаяло, и офицер опустил руки, снимая защитный барьер, спасший нас. Мы остались живы. Меня бил озноб то ли от ночного холода, то ли от пережитого.
- А что, так всегда воюют? – спросила я Велена.
- Нет. Что ты. Я, пока был солдатом, только дважды с таким сталкивался. Это заклинание, хоть и очень опасно, но подготовка к нему очень долгая, его заранее можно услышать и поставить щиты, поэтому оно редко срабатывает. Маги используют в бою скоростные заклинания, быстрые. Их отбить труднее, - рассказал мужчина, отряхиваясь от земли.
- Так ты воевал? – спросил моего спутника один из солдат, тоже слышавший пояснения Велена.
- Было дело. Давно. В армии был Толерской во время войны с равенами.
А я смотрела на офицера, продолжавшего недоверчиво смотреть на свои руки. Он не мог понять, откуда появилась сила для нашей защиты. Это был первый маг, который встретился мне в этом мире. И я увидела, как маг плетет заклинание. Так вот ты какая, магия! Ты можешь и убить, и защитить. А все это проклятая война! И почему людям так нравится нести смерть? Миры разные, а воюют везде, стараясь уничтожить друг друга. И делают все по воле тех, кто взирает на это бедствие со стороны. И ведь причины, даже выдумывать не надо, в обогащении, жажде власти и мести. Ради хорошего и светлого убивать не потянет.
- Вален, а это заклинание убивает только людей или всё живое на своём пути? – возник у меня вопрос.
- Не знаю.
- Смотря на что настроено, - дополнил ответ маг. – Если на ауру людей, то убьет их, а если не настроено – то все живое.
- Я всю жизнь был солдатом, видел только боевых магов. Но в некоторых больших, древних королевствах есть академии. Говорят, раньше там обучалось много магов. Но сейчас сильный маг – редкость. Однажды в таверне мне за кружкой эля много интересного рассказал один очень старый маг. Ему, с его слов, было под тысячу лет, и он последний из своего рода, так как он пережил всех своих потомков, которые век от века рождались все более с низким магическим даром, а значит, и жили меньше. А последние вообще родились без магии. А еще он рассказал много небылиц, которые слушаются, как сказки. Например, он сказал, что как только исчезнет магия в нашем мире, он погибнет.
Я слушала с интересом, а когда он произносил свои последние слова, я согласно с ним закивала головой, чем удивила Валена. Теперь он задал вопрос:
- Виорика, ты что-то знаешь об этом, поэтому и интересуешься?
Не рассказывать же ему о богине и о том, что я из другого мира! Но и лгать не хотелось. Поэтому пришлось сказать:
- В одной книге прочла, что богиня Маули дала свой особый Дар магам, но им позавидовали и всех истребили лет пятьсот назад. С той поры нарушилось равновесие. Богини тогда не было в мире, а когда она вернулась, то было поздно. В тот год заплакали в храмах её статуи.
- Я такого не знал, хотя о том, что статуи плакали, храмовники рассказывают. Только не говорят о том, каков был повод к этим слезам. Ты странная, Виорика. Иногда ты не знаешь обычных вещей, как будто вообще только родилась и увидела мир, а иногда – знаешь то, что неизвестно нам. Кто ты?
- Менестрель. Я просто иду и пою.
Вален долго молчал, но ничего не сказал. Просто попросил спеть. Но я предпочла сыграть на скрипке. В вечернем тихом воздухе витали звуки Вивальди, переплетаясь с дуновением ветра и светом двух лун этого мира, запутываясь в стволах деревьев, что стоят стеной вокруг нашей полянки. Когда я опустила смычок, мужчина сказал:
- Никогда еще ни слушал ничего более захватывающего и бесподобного. Как будто эта музыка проникает в самую душу, заставляя сердце замирать от восторга и грусти одновременно. Это просто дар богини – так играть…
Он сказал и замер, как будто прикусил себе язык.
- Дар богини… Я понял… У тебя действительно есть дар от Маули.
- Не выдумывай, Вален! Я просто много занималась музыкой, с самого раннего детства, еще говорить не умела, а отец взялся меня учить. И я люблю петь и играть. Больше ничего и не умею, - ответила я спутнику, разводя руками в жесте недоумения, что Вален пришел к таким выводам, только послушав, как я вожу смычком по струнам. Ведь не считать за реальность то, что он распознал во мне Дар голоса?!
А через два дня мы вышли в тыл уже малонской армии. Нас перехватил разъезд из трех всадников у самой деревни. Вален наведывался в неё и не видел военных, поэтому мы шли не таясь. Именно то, что мы шли открыто, не вызвало подозрений у патруля, но нас все же сопроводил один из всадников к их командиру.
- Кто такие? Откуда идете? – спросил немолодой, лысый офицер, сидя за столом в крестьянской избе. Его лицо, красноватое и круглое, было без усов. Кроме него там же было еще два молодых офицера, в новеньких мундирах ярко синего цвета, еще не выгоревших на солнце, не обтрепанных в боях, не прожженных у костров на привалах.
Отвечал Вален, а я встала у него за спиной.
- Я с дочкой домой иду, в Толерское королевство. А здесь были у родни, да война затянулась, вот и решили вернуться. У нас там спокойнее, а тут равены с обозами села обирают, голодно стало.
Старый офицер помрачнел, насупился. Видимо воспринял близко к сердцу новость.
- Все неймется этим сволочам! Совсем обнаглели. Нам уже не раз докладывали, что равенские солдаты вывозят из сел все под чистую. Так как вам удалось к нам в тыл пройти через линию фронта? Эти равены постоянно прочесывают дороги и вылавливают всех. Мы лишились целого отряда разведки, а вы прошли. Или вам кто помог? – прищурившись, спросил в конце своей тирады старый вояка.
- Так мы не дорогами шли. Лесами, болотом. Направление у местных спросили, и прошли. Даже самим удивительно, что не утонули в тех топях. Тропинку выискали случайно. Правда, пока плутали, все припасы поели, дочка вот давно не ела, - сказал мой спутник, выдергивая меня из-за своей спины. А видок у меня был еще тот! По настоянию Валена, я одела свой длинный сарафан перед походом в эту деревню, а так как он был без рукавов, то пришлось натянуть его на рубашку, а джинсы я не сняла. Так как мы почти все дни не умывались, то лицо было покрасневшее от солнца и покрыто пылью, что придавало красноте серость. На голове вместо платка была повязана майка типа бандана. Пугало пугалом! Я зверьком зыркнула на всех мужчин и увидела, как у молодых офицеров скривились лица. Ну, конечно, куда мне до таких чистеньких и ухоженных, пороха не нюхавших. А интересно, порох у них есть? Вроде, огнестрельного оружия не видела, его магия заменяет.
- Дочка давно не ела, а ты? – ехидно спросил один из молодых, кучерявый блондин со светлыми тонкими усами, наверно, недавно отращёнными.
- Так и я давно не ел, но я мужик, потерплю, - спокойно ответил Вален, опять задергивая меня за свою спину.
- Ладно, накормим, - сказал пожилой. – Но не советую бродить по дорогам в зоне военных действий. Особенно сейчас. Завтра чтобы вас тут не было.
Он махнул рукой, указывая нам на дверь, давая понять, что разговор окончен. Мы поклонились, и попятились к дверям, но нас остановили.
- А ну-ка, погоди, - велел старший офицер, приглашая кивком Валена за стол. – Расскажи-ка нам про тропу, а еще лучше покажи.
- Рассказать не расскажу, а начало её показать могу, только мы от болота два дня сюда шли, - пояснил мой спутник, а я застыла у дверей.
- Так пешком два дня, а конным будет день, а если поторопишься, то еще быстрее.
- Ладно, - согласился Вален, но украдкой посмотрел на меня. Заметив наше переглядывание, офицер распорядился:
- Никто твою дочурку не обидит. Здесь, в лагере останется, а лучше в деревне на постой к какой бабке её определи. Не на век расстанетесь. Вернешься, пойдете дальше.
Нас проводили к столу под навесом, и накормили кашей. Потом Вален спросил местного крестьянина, где можно остановиться на ночь, нам указали дом бедной вдовы, так как в более богатых квартировали офицеры. Стало понятно, почему Вален не видел в селе солдат – они все были в лесу. Да тут целый полк!
Вдова указала мне на печку, сказав, что спать буду на ней, а кормить не чем. Вален сбегал куда-то и принес мне буханку хлеба и пару яиц. Я увидела, как у женщины загорелись голодом глаза. Да она и правда голодает, ведь солдаты выгребли и у них все подчистую. Я отломила ей горбушку и протянула. Хозяйка благодарно кивнула, взяла с поклоном хлеб и дала мне свою подушку.
Вален снова ушел, видимо они собирались ехать к тропе, а меня охватило беспокойство – а осталась ли та тропинка в болоте? Ведь магия моя могла развеяться! Тогда он не найдет дорогу, его обвинят во лжи и могут убить! Мне надо срочно с ним. Я сорвалась с места, бросив хозяйке пару слов о сохранности моего рюкзака, выскочила из дома и побежала искать Валена, путаясь ногами в подоле сарафана.
- Вален, - закричала я, увидев, что он уже в седле, а рядом гарцевал готовый отряд из десятка всадников под руководством молодого белобрысого офицерчика. Но поняв, что это не то обращение, не по легенде, закричала. – Папа!
Вален соскочил с лошади и бросился ко мне:
- Виорика, что случилось? Кто обидел?
- Нет, нет. Тут другое. Ты должен взять меня с собой. Ты не найдешь без меня тропу, поверь. Я знаю, - уже твердо последнее сказала я, голосом давая понять, что это серьезно, а не просто блажь подростка.
- Но тебя не возьмут.
- Возьмут! – и я с вызовом посмотрела на офицера. – Я еду с отцом. Одного его не оставлю.
И уже обращаясь к Валену, сказала:
- Подсади меня в седло. Я с тобой.
Офицеру, видимо было все равно, он только оскалился всеми своими зубами, замахнулся кнутом, подгоняя лошадь, и пустился вскачь, а за ним поскакал и весь отряд. Вален подхватил меня и закинул в седло, потом сел сам. Хорошо, что я худенькая, а последние хождения по лесам впроголодь не способствовали тому, чтобы потолстеть. Джинсы держались только благодаря ремню, на котором я сделала новую дырку. Так что лошадь мой вес и не почувствует. Вален пришпорил пятками коня, и мы тоже поскакали рысью, догоняя отряд.
Так как выехали мы уже во второй половине дня, то до болота к ночи не доехали. Пришлось разбивать лагерь. Пока варилась каша в большом котелке под руководством усатого кашевара, мы сидела у костра, а мужчины расседлывали, чистили и кормили лошадей. Сама не заметила, как мурлыкая себе под нос, запела громче (стихи А.Жарова):
Нас песня былых походов
Встречает, как лучший подвиг.
Мы, как знамя, поднимем песню
О юности своей, друзья!
Дымились пути-дороги,
Где пели сердца в тревоге.
И сегодня, как прежде, сердце
Пылает боевым огнём.
Привалы, бои, походы
К победам вели сквозь годы.
Мы, как знамя, поднимем песню
О юности своей, друзья!...
Эту песню «О былых походах» мы учили еще в школе к какому-то празднику, и сейчас она всплыла в памяти. Просто удивительно.
Не заметила, как вокруг меня собрались все мужчины и внимательно слушают, забыл даже повар о каше, она начала подгорать. По поляне потянулся характерный запах. Я кивнула на котел, кашевар схватил котелок и снял с костра. Ели молча, все устали. Но когда перестали греметь ложками, один их солдат попросил меня спеть еще. Я запела «Письмо к матери» Есенина:
Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
…
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
….
Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
……
Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не ходи так часто на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.
Проняло всех, даже меня! В моих глазах стояли слезы, ведь я никогда не увижу свою маму! Захотелось зарыдать, видимо, тяготы здешней жизни слезами просились вылиться наружу. Я соскочила с пенька и бросилась в лес, ничего не видя перед собой из-за текущих слез. Вдогонку мне крикнул Вален, но я только быстрее побежала, пока не запнулась за сухую ветку и упала, больно ударившись коленкой. Ну, точно маленький ребенок, ведь давно так себя не вела. Боль в ноге отрезвила. Здесь меня и нашел Вален:
- Ты что, Виорика? – спросил мужчина, протягивая руку и поднимая меня с земли. – Смотри, сарафан порвала, да и ушиблась. Пойдем к костру. Что ревешь-то, там от твоего пения чуть вояки не зарыдали, да и я слезу не пустил. Знатно ты поешь. Пойдем, пойдем.
- Я маму вспомнила. Такая тоска.
- Твоя мама умерла? – участливо спросил Вален, вытирая мои слезы.
- Нет. Я умерла для неё. Но это одно и тоже. Наверно, мы больше не встретимся.
Когда мы вернулись к костру, все уже укладывались спать. А я не взяла с собой ничего, но Вален стянул с себя куртку, расстелил на лапнике, и велел мне отдыхать, а сам сел просто на собранные кучей ветки, прислонившись к стволу дерева. От лапника шел дух, напоминающий хвойный, но все же чем-то отличающийся от нашего елового.
Я быстро уснула, но разбудил меня неясный звук, как будто что-то звенит на одной протяжной ноте. Все спали. Не слышат? Или у меня одной так гудит в голове? Я прислушалась. Звук становился сильнее, приближается? Что это? Я ощущала тревогу, поэтому разбудила Валена, а тот, послушав, соскочил и поднял всех зычным возгласом: «Тревога! Поисковое заклинание!».
Соскочили все, и у всех в руках было оружие, только офицер начал что-то выводить руками в воздухе перед собой, а затем я увидела свечение между его пальцами, которое начало подниматься вверх, натягиваясь над нами, как колпак. Так я увидела впервые, как работает маг. Мы перебрались в центр этого купола, внимательно прислушиваясь к гулу, идущему со стороны болота.
- Что это? – спросила я Валена, но ответил мне офицер:
- Равены запустили заклинание поиска. Но не обычное, позволяющее просто определить, где враг и сколько его, а такое, которое может убить. Они, видимо, догадались, что мы готовим наступление, а болото самое незащищенное место. На такое заклятие надо силу нескольких магов или очень мощный артефакт. Лишь бы у меня силы хватило удержать защиту.
- А может не хватить? – опять проявила я любопытство, хотя все остальные угрюмо молчали.
- Я не очень силен, - ответил маг, хотел сказать что-то еще, но тут в купол ударил как будто шквал ветра, что заставило защиту прогнуться. Свечение купола начало истончаться, в нем появились дыры, в которые врывался гул, что бил по ушам, причиняя боль. От этого некоторые солдаты схватились за уши и упали. Я тоже повалилась на землю, испытывая страшную боль в голове, от которой темнело в глазах. Но я смотрела на мага, он стоял, выставив вперед свои руки, от них продолжал идти световой поток в купол. Было понятно, что держится он из последних сил, а вихрь за куполом не уменьшал своей силы. «Да пусть у мага хватит сил!» - воскликнула я, ведь жить так хочется.
Шквал пытался добраться до нас еще несколько минут, но защита уже даже не колебалась. Она вмиг стала плотнее, сияние, слетающее с пальцев мага, усилилось, почти полыхало. Солдаты поднялись, боль, терзавшая наши уши и головы, проходила. А на лице мага расплывалось выражение полного удивления и непонимания происходящего.
Гул постепенно стих, заклинание истаяло, и офицер опустил руки, снимая защитный барьер, спасший нас. Мы остались живы. Меня бил озноб то ли от ночного холода, то ли от пережитого.
- А что, так всегда воюют? – спросила я Велена.
- Нет. Что ты. Я, пока был солдатом, только дважды с таким сталкивался. Это заклинание, хоть и очень опасно, но подготовка к нему очень долгая, его заранее можно услышать и поставить щиты, поэтому оно редко срабатывает. Маги используют в бою скоростные заклинания, быстрые. Их отбить труднее, - рассказал мужчина, отряхиваясь от земли.
- Так ты воевал? – спросил моего спутника один из солдат, тоже слышавший пояснения Велена.
- Было дело. Давно. В армии был Толерской во время войны с равенами.
А я смотрела на офицера, продолжавшего недоверчиво смотреть на свои руки. Он не мог понять, откуда появилась сила для нашей защиты. Это был первый маг, который встретился мне в этом мире. И я увидела, как маг плетет заклинание. Так вот ты какая, магия! Ты можешь и убить, и защитить. А все это проклятая война! И почему людям так нравится нести смерть? Миры разные, а воюют везде, стараясь уничтожить друг друга. И делают все по воле тех, кто взирает на это бедствие со стороны. И ведь причины, даже выдумывать не надо, в обогащении, жажде власти и мести. Ради хорошего и светлого убивать не потянет.
- Вален, а это заклинание убивает только людей или всё живое на своём пути? – возник у меня вопрос.
- Не знаю.
- Смотря на что настроено, - дополнил ответ маг. – Если на ауру людей, то убьет их, а если не настроено – то все живое.
