Я никогда не приглашала его, или кого-то другого в свой номер. И впредь требую к себе уважения! Если я менестрель, это не значит, что я могу быть продажной девкой, как тут пытаются меня выставить! Прошу вывести данного господина из моего номера и из гостиницы, если он в ней не проживает. И не стоит пугать меня высоким званием вашего отца. Вы сами не представляете ничего!
Кивнула охраннику, и тот указал этому Нардейду Динарту на выход. То ли всех впечатлило то, что люди не могли говорить, то ли их отрезвила моя речь, но постепенно мой номер опустел, все разошлись по своим комнатам. И только после этого я заревела. Как им не стыдно! Как это грязно обвинять меня в желании обогатиться или выйти замуж методами шантажа.
А потом пришло понимание, что я опять выдала себя! Бежать, надо срочно бежать. Не ждать Валена, который придет только вечером. Я стала лихорадочно собирать вещи, завязав все платья и обувь в простынь. Написала другу письмо, если мы разминемся, а потом мэтру Лартану с извинениями за побег, передала их горничной, затем попросила найти экипаж или повозку, и подать к черному ходу, что выходит во двор. Не прошло и двух часов, как я уже подъезжала к зданию патрульной службы.
Еще час и я нашла Валена. Он только хмурился, пока я все рассказывала. Умолчала только о воздействии на людей.
- Ты правильно поступила. Если эти молодчики из знати объявили на тебя охоту, то покоя не будет. Едем в Достарт.
Уже к вечеру их столицы нас вывозила повозка торгового каравана, что регулярно ходили между городами. И хотя внешне я казалась спокойной, внутри продолжало кипеть от злости, от злости на людей! Эта мысль, что я отделила себя от них, удивила. Я уже в душе не хотела причислять себя к людскому племени. Кто-то в глубинах моей сущности поднимал голову, не желающую слушать оскорбления. И этой моей второй половине нравилась свобода! Что же происходит?
Это был не основной караван, а отставшая часть обоза, поэтому ехали всю ночь, догоняя выехавших еще утром. Но делали, видимо, это зря, так как пока мы догоняли и уставали, те отдыхали. Когда мы встретились, то догоняемые были готовы отправиться дальше, а наши лошади и волы требовали отдыха. Мы договорились и присоединились к основному обозу, так что поехали дальше. Я, опасаясь погони, пряталась в повозке, а Вален сидел рядом с возницей и разговаривал, выспрашивая, какая сейчас обстановка в городе, куда мы направляемся, и на дорогах.
- А на дорогах стало неспокойно. После окончания войны между равенами и малонами часть наемников осталась без работы и разбрелась по округе. Появились они и в Толерском королевстве. Одни ищут работу в охране, а менее чистоплотные разбойничают на дорогах. Вот и наш караван такой отряд нанялся охранять, - рассказывал возничий, погоняя двух лошадок, запряженных в повозку. – Вот не хотелось бы встретиться с такими в темном переулке. Уж больно они…они хищные, что ли.
- Оборотни, что ли? – спросил Вален.
- А кто их разберет, оборотни они или просто хари такие разбойные, - ответил мужичок. – Вон сам посмотри, гарцуют вдоль телег с товаром. Вроде и красивые мужики, одеты опрятно, а взглянешь, поджилки сразу трясутся.
Вечером, на привале, когда обоз расположился на придорожной поляне недалеко от небольшой речушки, к нашему костру Вален привел мужчину:
- Виорика, познакомся, это лэр Ркайд Быстрый. Мы с ним знакомы по ровенской армии, несколько раз участвовали в вылазках к противнику. Он оборотень.
Я поздоровалась, внимательно рассматривая мужчину. Высокий, черноволосый, плечистый, красивый, правда, уже не молод. Глаза в темноте горят, как у зверя. Именно это выдает в нем оборотня в первую очередь. Вален пригласил его к нашему столу. Я нарезала хлеба, буженины, сыра, выложила пироги с рыбой. Разлила из котелка душистого нане, что пили в этом мире вместо чая. Мужчины разговаривали, вспоминая знакомых и их судьбу. Вскоре к нам подошли еще трое человек из охраны. Тоже оборотни. Они тоже расположились рядом. Вален рассказал, почему нам пришлось бежать из Толера. Мужчины с сомнением смотрели на меня, и по их взглядом было видно, что они не верят в то, что я могу быть объектом спора высокородных лэрдов. И не мудрено. Я была опять одета в свои видавшие виды сарафан, кофту и бандану из майки.
- Менестрель, говоришь? – спросил Ркайд Быстрый, а потом попросил. – А спойте нам, пожалуйста.
Меня давно так не просили. Со словом «пожалуйста». В таверне у мэтра Лартана мне приказывали или вообще, заказывали то, что им хотелось услышать. Здесь же, на свежем воздухе, на свободе и мне самой жизненно важным стало прикоснуться к музыке, выпустить на вольный ветер то, что мучило меня эти несколько месяцев в Толере. Мне захотелось спеть о синих глазах нашего защитника, которые не хотели забываться. Поэтому я достала гитару, настроила струны и запела (Стихи Игоря Фадеева):
Не говорите мне о нем,
Его давно я позабыла.
А может, вовсе не любила,
И все былое было сном.
Не говорите, не говорите, не говорите
мне о нем.
….
Тогда покаяться решу,
Но не за то, что полюбила.
И пусть любовь шагнула мимо,
Дай Бог я снова согрешу.
Тогда покаяться, тогда покаяться,
Тогда покаяться решу.
- Вы столь искушены в вопросах любви? – спросил меня один из спутников Быстрого, глядя на меня с ехидной усмешкой. Кажется это тот, кого назвали лэром Тиртом Лобастым, хотя эта часть лица у него была вполне нормальной на вид, да и сам мужчина выглядел для женских сердец интересным самцом.
- Нет. Но сочувствовать тому, о чем пою, могу. Это же вечная мечта любой девушки – найти свою любовь, и чтобы она была взаимной.
- Спойте еще, пожалуйста, - попросили меня из толпы, что за время моего исполнения, обступила нас.
И я запела «Одинокую волчицу» на стихи А.Добронравова, все таки они оборотни, может даже волки во второй ипостаси. Вдруг им понравится:
Её не всегда среди женщин земных угадаешь,
Но если увидел, то глаз уже не оторвать.
И дрогнет душа, потому что ты даже не знаешь -
Чего и когда можешь ты от неё ожидать.
Просто одинокая Волчица не любого может полюбить.
Словно неприступная царица,
Ни купить её нельзя, ни приручить.
…
Кто хотел взаимности добиться,
Перебрали тысячи причин.
Просто одинокая Волчица
Ищет своего среди мужчин.
Просто одинокая Волчица не любого может полюбить.
Словно неприступная царица,
Ни купить её нельзя, ни приручить.
- Ты знакома с женщинами – оборотнями? Откуда? – удивленно произнес Быстрый. Он даже привстал, как будто готовился прыгнуть. Сейчас еще больше стала заметна его звериная сущность. Мне даже показалось, что из-под губы блеснули клыки.
- Наши женщины сейчас не встречаются на территориях людских земель. Так, где ты жила? – продолжил допрос Лобастый.
- Ну-ну, не так напористо, друзья, - сказал Вален, вставая и загораживая меня от оборотней. – Виорика все расскажет, если захочет. Вы не вправе что-то требовать от девушки.
- Я не встречала женщин-оборотней. А это моя вторая встреча с представителями вашего народа. Первая была в Толере, нам помог один оборотень. Я, действительно пришла от земель оборотней у Северных гор, но я жила среди людей. А пою я о том, что чувствую. Судя по вам, ваши женщины тоже независимые и гордые.
- Ты права, Виорика, - тихо сказал Быстрый. – Но наших женщин осталось так мало, а человеческие женщины рожают полукровок, обделенных магией. Наши дети при обороте часто не могут вернуться в человеческий облик и остаются зверями. Это трагедия. Мы обречены на вымирание.
- Я так сочувствую вам. Это, действительно, ужасно, когда твой ребенок теряет все человеческое в себе. Я так хочу, чтобы этого никогда не происходило! Хочу, чтобы при обороте детеныши из зверей опять становились людьми! – проговорила я с чувством, восприняв боль этих мужчин, как свою. И желая им только хорошего, я вложила в свои слова силу своего сострадания. А когда замолчала, в голове, как прозвенело – я же сейчас задействовала свой Дар! Произнесла своим голосом желание! Влила в желание силу Дара! Может ли это помочь оборотням? Чтобы усилить эффект, дополнила:
- Я желаю этого для всех оборотней этого мира на все времена! А вы встретите своих женщин и будете счастливы! Да исполнится мое желание!
Как бы пафосно это не звучало, мужчины прониклись:
- Ты дорба к нам, хоть и человек, - сказал Лобастый. – Да исполниться всё, что ты нам пожелала.
Было уже поздно, Вален разогнал зевак, оборотни ушли, а мы устроились спать. Я лежала на земле, под звездным небом и была счастлива! Если мне удалось помочь оборотням, то я исполнила часть пророчества! Но сомнения все же были. Я ведь не богиня, чтобы желать столь масштабно, касающееся жизни целого народа. И не проверить.
….
Ехать нам предстояло почти две недели, государство Толерское было не маленьким. Сейчас мы продвигались лесистой местностью к северу, где на побережье возле Восточных гор простиралось Толерское море. Как рассказал Вален, море раньше называлось Драконьим, как и горы, но после захвата этих земель людьми, названия многие были поменяны. Люди старались изгладить из памяти все, что касалось бывших владельцев. Только город Достарт не поменял своего имени. Это был большой портовый город, связывающий между собой все страны, имеющие выход в море. Корабли даже плавают на юг, огибая материк вдоль восточного побережья. Слушать об море было приятно. Правда, как сказал Вален, купаться не получиться – вода очень холодная, даже не прогревается в жаркий день.
На третий день, после нашего бегства из столицы, караван нагнала вооруженная группа мужчин. Остановив обоз именем короля, они стали обыскивать повозки. Я быстро спрятала инструменты среди товаров купца, так как они могли указать на меня. Сама взлохматила волосы, сверху повязала свою бандану. По мне мужчины скользнули взглядом, вызвавшем на их лицах гримасы от равнодушия до брезгливости – не узнали! Потом, когда они ускакали дальше, мне Вален поведал, что искали женщину – менестреля, очень красивую, укравшую у знатного лэрда ценную вещь. Хотя я пела у костра каждый вечер, и все знали обо мне, никто меня не выдал. Вот только под описание я мало сейчас походила. И я расслабилась.
Беда случилась, когда мы преодолели половину пути. Только расположились на ночевку, выстроив повозки кругом, как раздались крики людей с той стороны поляны, что примыкала к лесу. Схватив свой меч, Вален ринулся в ту сторону, туда смотрели и все люди из обоза. А там начался бой. На караван напали, выбивая из стены леса стрелами нашу охрану. А вскоре мы были окружены со всех сторон, потому что стрелы полетели и со стороны дороги.
Я быстро нырнула под ближайшую телегу, которую еще не успели распрячь. Кони перебирали копытами, беспокоились и пытались тронуться с места, поэтому лежать там было еще страшнее. Я старалась понять, что происходит, но боялась поднять голову. Видела только ноги сражающихся и слышала оглушительный звон металла боевого оружия, стоны раненых и предсмертные крики умирающих. Ужас!
Но не зря оборотней берут в охрану! Они оправдывают свою славу бесстрашных и непобедимых бойцов. Вскоре поляна была освобождена от нападавших, на траве лежали только трупы, а оставшиеся в живых скрылись в лесу. Вылезла из-под повозки только тогда, когда услышала взволнованные крики Валена, зовущего меня. Ноги от волнения подгибались. Вот какая я спасительница мира, если от страха чуть не умерла! Смеется надо мной богиня.
Валена я была рада видеть живым и здоровым, как и он меня. Мы обнялись, осознавая, что остались живы. Но не всем повезло, как нам. Несколько человек из обоза было убито, среди охраны тоже были потери, как убитыми, так и ранеными. Судьба была жестока с Лобастым. Его тело лежало пронзенное сразу несколькими стрелами. Он уже не дышал. А раненых срочно перевязывали, у оборотней хорошая регенерация, быстро поправятся, но тяжелораненый тоже был. Одному из оборотней, которого все звали Кнейдом Звездным, чуть не отрубили руку. Он потерял много крови и сейчас находился в беспамятстве, лежал бледным, с заостренными чертами лица.
- Не жилец, - произнес стоящий рядом мужичок из обоза.
Да чтоб этих разбойников приподняло и бросило! Гады! Жаль, что это не исполнится. Даже такому отребью и душегубам мой Дар не сделает ничего! Но может я смогу помочь раненым? Ведь я искренне хочу им здоровья. Подошла к Звездному и прошептала, проводя рукой над его раной:
- Желаю тебе быстрого исцеления. Пусть зарастут твои раны.
Почувствовала под своей рукой теплую волну воздуха, как будто кто-то дунул своим дыханием, согревая от мороза. Присмотрелась к лицу воина, выискивая в нем действие своего Дара. Через пять минут его ресницы дернулись, а с губ слетела просьба дать воды. Вот и хорошо. Так я обошла всех пострадавших под предлогом напоить и перевязать раны.
Не прошло и двух часов, как многие легкораненые забыли о своих царапинах, а я опять ругала себя за неосторожность. Ведь царапины и так бы зажили, не угрожали они ни чьей жизни. А я опять подставилась, вон уже некоторые шутят, что я их волшебной водой напоила, раз все зажило, как на собаках. А я отшучивалась, что у них и ничего не было, так, кровь только размазали, вот им и привиделись ранения. Вален тоже смотрел как-то настороженно, особенно после того, как сходил к оборотням и узнал, что у Кнейда рука уже шевелится.
Так и не легли спать мы в эту ночь. Так как потом хоронили убитых. И своих, и чужих. Правда, в отдельных могилах. До этого я с таким не сталкивалась. Единственные похороны, на которых я присутствовала, были, когда мы прощались со моим отцом. Из всего запомнилось только чувство того, что мне самой хотелось умереть. И вот сейчас мы погребали людей и оборотня. Всех завернули в белые холстины, уложили в ряд. Лобастому на тело положили его оружие и какие-то талисманы. А потом мы сидели опустошенные у костра и ждали рассвета. Мужчины, прихлебывая вино из фляжек, поминали доблесть своего друга, его воинскую отвагу и мужество. Сетовали, что столь молодым он покинул живых и ушел к предкам на поля щедрой охоты. А мне захотелось спеть, но в голове вертелось лишь одно – «Журавли» (стихи Расула Гамзатова). Сходила за гитарой и запела:
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
….
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.
- Ты поистине великая певица, Виорика, - сказал мне Быстрый. – Твои песни берут за душу, наполняют музыкой сердца, заставляют разум думать. Тобой бы была довольна богиня Маули, которая покровительствует всем музыкантам и певцам. У тебя великий талант и дар – бередить сокровенное и поднимать в людях хорошее.
Когда оборотень произнес слово «дар», я даже зажмурилась, так как ждала, что он заговорит о том, что догадался о Даре богини, догадался, что я владею магией голоса. Но мужчина не произнес больше ничего. А я, подхватив скрипку, заиграла «Прощание с Родиной» Огинского, его знаменитый полонез. Он звучал, как прощание с теми, кого уже нет с нами, но и как надежда на победу. Под звездным небом мелодия поднималась ввысь, завораживая тоской, болью потерь и жаждой жизни, заканчиваясь на высокой торжествующей ноте.
Кивнула охраннику, и тот указал этому Нардейду Динарту на выход. То ли всех впечатлило то, что люди не могли говорить, то ли их отрезвила моя речь, но постепенно мой номер опустел, все разошлись по своим комнатам. И только после этого я заревела. Как им не стыдно! Как это грязно обвинять меня в желании обогатиться или выйти замуж методами шантажа.
А потом пришло понимание, что я опять выдала себя! Бежать, надо срочно бежать. Не ждать Валена, который придет только вечером. Я стала лихорадочно собирать вещи, завязав все платья и обувь в простынь. Написала другу письмо, если мы разминемся, а потом мэтру Лартану с извинениями за побег, передала их горничной, затем попросила найти экипаж или повозку, и подать к черному ходу, что выходит во двор. Не прошло и двух часов, как я уже подъезжала к зданию патрульной службы.
Еще час и я нашла Валена. Он только хмурился, пока я все рассказывала. Умолчала только о воздействии на людей.
- Ты правильно поступила. Если эти молодчики из знати объявили на тебя охоту, то покоя не будет. Едем в Достарт.
Уже к вечеру их столицы нас вывозила повозка торгового каравана, что регулярно ходили между городами. И хотя внешне я казалась спокойной, внутри продолжало кипеть от злости, от злости на людей! Эта мысль, что я отделила себя от них, удивила. Я уже в душе не хотела причислять себя к людскому племени. Кто-то в глубинах моей сущности поднимал голову, не желающую слушать оскорбления. И этой моей второй половине нравилась свобода! Что же происходит?
Это был не основной караван, а отставшая часть обоза, поэтому ехали всю ночь, догоняя выехавших еще утром. Но делали, видимо, это зря, так как пока мы догоняли и уставали, те отдыхали. Когда мы встретились, то догоняемые были готовы отправиться дальше, а наши лошади и волы требовали отдыха. Мы договорились и присоединились к основному обозу, так что поехали дальше. Я, опасаясь погони, пряталась в повозке, а Вален сидел рядом с возницей и разговаривал, выспрашивая, какая сейчас обстановка в городе, куда мы направляемся, и на дорогах.
- А на дорогах стало неспокойно. После окончания войны между равенами и малонами часть наемников осталась без работы и разбрелась по округе. Появились они и в Толерском королевстве. Одни ищут работу в охране, а менее чистоплотные разбойничают на дорогах. Вот и наш караван такой отряд нанялся охранять, - рассказывал возничий, погоняя двух лошадок, запряженных в повозку. – Вот не хотелось бы встретиться с такими в темном переулке. Уж больно они…они хищные, что ли.
- Оборотни, что ли? – спросил Вален.
- А кто их разберет, оборотни они или просто хари такие разбойные, - ответил мужичок. – Вон сам посмотри, гарцуют вдоль телег с товаром. Вроде и красивые мужики, одеты опрятно, а взглянешь, поджилки сразу трясутся.
Вечером, на привале, когда обоз расположился на придорожной поляне недалеко от небольшой речушки, к нашему костру Вален привел мужчину:
- Виорика, познакомся, это лэр Ркайд Быстрый. Мы с ним знакомы по ровенской армии, несколько раз участвовали в вылазках к противнику. Он оборотень.
Я поздоровалась, внимательно рассматривая мужчину. Высокий, черноволосый, плечистый, красивый, правда, уже не молод. Глаза в темноте горят, как у зверя. Именно это выдает в нем оборотня в первую очередь. Вален пригласил его к нашему столу. Я нарезала хлеба, буженины, сыра, выложила пироги с рыбой. Разлила из котелка душистого нане, что пили в этом мире вместо чая. Мужчины разговаривали, вспоминая знакомых и их судьбу. Вскоре к нам подошли еще трое человек из охраны. Тоже оборотни. Они тоже расположились рядом. Вален рассказал, почему нам пришлось бежать из Толера. Мужчины с сомнением смотрели на меня, и по их взглядом было видно, что они не верят в то, что я могу быть объектом спора высокородных лэрдов. И не мудрено. Я была опять одета в свои видавшие виды сарафан, кофту и бандану из майки.
- Менестрель, говоришь? – спросил Ркайд Быстрый, а потом попросил. – А спойте нам, пожалуйста.
Меня давно так не просили. Со словом «пожалуйста». В таверне у мэтра Лартана мне приказывали или вообще, заказывали то, что им хотелось услышать. Здесь же, на свежем воздухе, на свободе и мне самой жизненно важным стало прикоснуться к музыке, выпустить на вольный ветер то, что мучило меня эти несколько месяцев в Толере. Мне захотелось спеть о синих глазах нашего защитника, которые не хотели забываться. Поэтому я достала гитару, настроила струны и запела (Стихи Игоря Фадеева):
Не говорите мне о нем,
Его давно я позабыла.
А может, вовсе не любила,
И все былое было сном.
Не говорите, не говорите, не говорите
мне о нем.
….
Тогда покаяться решу,
Но не за то, что полюбила.
И пусть любовь шагнула мимо,
Дай Бог я снова согрешу.
Тогда покаяться, тогда покаяться,
Тогда покаяться решу.
- Вы столь искушены в вопросах любви? – спросил меня один из спутников Быстрого, глядя на меня с ехидной усмешкой. Кажется это тот, кого назвали лэром Тиртом Лобастым, хотя эта часть лица у него была вполне нормальной на вид, да и сам мужчина выглядел для женских сердец интересным самцом.
- Нет. Но сочувствовать тому, о чем пою, могу. Это же вечная мечта любой девушки – найти свою любовь, и чтобы она была взаимной.
- Спойте еще, пожалуйста, - попросили меня из толпы, что за время моего исполнения, обступила нас.
И я запела «Одинокую волчицу» на стихи А.Добронравова, все таки они оборотни, может даже волки во второй ипостаси. Вдруг им понравится:
Её не всегда среди женщин земных угадаешь,
Но если увидел, то глаз уже не оторвать.
И дрогнет душа, потому что ты даже не знаешь -
Чего и когда можешь ты от неё ожидать.
Просто одинокая Волчица не любого может полюбить.
Словно неприступная царица,
Ни купить её нельзя, ни приручить.
…
Кто хотел взаимности добиться,
Перебрали тысячи причин.
Просто одинокая Волчица
Ищет своего среди мужчин.
Просто одинокая Волчица не любого может полюбить.
Словно неприступная царица,
Ни купить её нельзя, ни приручить.
- Ты знакома с женщинами – оборотнями? Откуда? – удивленно произнес Быстрый. Он даже привстал, как будто готовился прыгнуть. Сейчас еще больше стала заметна его звериная сущность. Мне даже показалось, что из-под губы блеснули клыки.
- Наши женщины сейчас не встречаются на территориях людских земель. Так, где ты жила? – продолжил допрос Лобастый.
- Ну-ну, не так напористо, друзья, - сказал Вален, вставая и загораживая меня от оборотней. – Виорика все расскажет, если захочет. Вы не вправе что-то требовать от девушки.
- Я не встречала женщин-оборотней. А это моя вторая встреча с представителями вашего народа. Первая была в Толере, нам помог один оборотень. Я, действительно пришла от земель оборотней у Северных гор, но я жила среди людей. А пою я о том, что чувствую. Судя по вам, ваши женщины тоже независимые и гордые.
- Ты права, Виорика, - тихо сказал Быстрый. – Но наших женщин осталось так мало, а человеческие женщины рожают полукровок, обделенных магией. Наши дети при обороте часто не могут вернуться в человеческий облик и остаются зверями. Это трагедия. Мы обречены на вымирание.
- Я так сочувствую вам. Это, действительно, ужасно, когда твой ребенок теряет все человеческое в себе. Я так хочу, чтобы этого никогда не происходило! Хочу, чтобы при обороте детеныши из зверей опять становились людьми! – проговорила я с чувством, восприняв боль этих мужчин, как свою. И желая им только хорошего, я вложила в свои слова силу своего сострадания. А когда замолчала, в голове, как прозвенело – я же сейчас задействовала свой Дар! Произнесла своим голосом желание! Влила в желание силу Дара! Может ли это помочь оборотням? Чтобы усилить эффект, дополнила:
- Я желаю этого для всех оборотней этого мира на все времена! А вы встретите своих женщин и будете счастливы! Да исполнится мое желание!
Как бы пафосно это не звучало, мужчины прониклись:
- Ты дорба к нам, хоть и человек, - сказал Лобастый. – Да исполниться всё, что ты нам пожелала.
Было уже поздно, Вален разогнал зевак, оборотни ушли, а мы устроились спать. Я лежала на земле, под звездным небом и была счастлива! Если мне удалось помочь оборотням, то я исполнила часть пророчества! Но сомнения все же были. Я ведь не богиня, чтобы желать столь масштабно, касающееся жизни целого народа. И не проверить.
….
Ехать нам предстояло почти две недели, государство Толерское было не маленьким. Сейчас мы продвигались лесистой местностью к северу, где на побережье возле Восточных гор простиралось Толерское море. Как рассказал Вален, море раньше называлось Драконьим, как и горы, но после захвата этих земель людьми, названия многие были поменяны. Люди старались изгладить из памяти все, что касалось бывших владельцев. Только город Достарт не поменял своего имени. Это был большой портовый город, связывающий между собой все страны, имеющие выход в море. Корабли даже плавают на юг, огибая материк вдоль восточного побережья. Слушать об море было приятно. Правда, как сказал Вален, купаться не получиться – вода очень холодная, даже не прогревается в жаркий день.
На третий день, после нашего бегства из столицы, караван нагнала вооруженная группа мужчин. Остановив обоз именем короля, они стали обыскивать повозки. Я быстро спрятала инструменты среди товаров купца, так как они могли указать на меня. Сама взлохматила волосы, сверху повязала свою бандану. По мне мужчины скользнули взглядом, вызвавшем на их лицах гримасы от равнодушия до брезгливости – не узнали! Потом, когда они ускакали дальше, мне Вален поведал, что искали женщину – менестреля, очень красивую, укравшую у знатного лэрда ценную вещь. Хотя я пела у костра каждый вечер, и все знали обо мне, никто меня не выдал. Вот только под описание я мало сейчас походила. И я расслабилась.
Беда случилась, когда мы преодолели половину пути. Только расположились на ночевку, выстроив повозки кругом, как раздались крики людей с той стороны поляны, что примыкала к лесу. Схватив свой меч, Вален ринулся в ту сторону, туда смотрели и все люди из обоза. А там начался бой. На караван напали, выбивая из стены леса стрелами нашу охрану. А вскоре мы были окружены со всех сторон, потому что стрелы полетели и со стороны дороги.
Я быстро нырнула под ближайшую телегу, которую еще не успели распрячь. Кони перебирали копытами, беспокоились и пытались тронуться с места, поэтому лежать там было еще страшнее. Я старалась понять, что происходит, но боялась поднять голову. Видела только ноги сражающихся и слышала оглушительный звон металла боевого оружия, стоны раненых и предсмертные крики умирающих. Ужас!
Но не зря оборотней берут в охрану! Они оправдывают свою славу бесстрашных и непобедимых бойцов. Вскоре поляна была освобождена от нападавших, на траве лежали только трупы, а оставшиеся в живых скрылись в лесу. Вылезла из-под повозки только тогда, когда услышала взволнованные крики Валена, зовущего меня. Ноги от волнения подгибались. Вот какая я спасительница мира, если от страха чуть не умерла! Смеется надо мной богиня.
Валена я была рада видеть живым и здоровым, как и он меня. Мы обнялись, осознавая, что остались живы. Но не всем повезло, как нам. Несколько человек из обоза было убито, среди охраны тоже были потери, как убитыми, так и ранеными. Судьба была жестока с Лобастым. Его тело лежало пронзенное сразу несколькими стрелами. Он уже не дышал. А раненых срочно перевязывали, у оборотней хорошая регенерация, быстро поправятся, но тяжелораненый тоже был. Одному из оборотней, которого все звали Кнейдом Звездным, чуть не отрубили руку. Он потерял много крови и сейчас находился в беспамятстве, лежал бледным, с заостренными чертами лица.
- Не жилец, - произнес стоящий рядом мужичок из обоза.
Да чтоб этих разбойников приподняло и бросило! Гады! Жаль, что это не исполнится. Даже такому отребью и душегубам мой Дар не сделает ничего! Но может я смогу помочь раненым? Ведь я искренне хочу им здоровья. Подошла к Звездному и прошептала, проводя рукой над его раной:
- Желаю тебе быстрого исцеления. Пусть зарастут твои раны.
Почувствовала под своей рукой теплую волну воздуха, как будто кто-то дунул своим дыханием, согревая от мороза. Присмотрелась к лицу воина, выискивая в нем действие своего Дара. Через пять минут его ресницы дернулись, а с губ слетела просьба дать воды. Вот и хорошо. Так я обошла всех пострадавших под предлогом напоить и перевязать раны.
Не прошло и двух часов, как многие легкораненые забыли о своих царапинах, а я опять ругала себя за неосторожность. Ведь царапины и так бы зажили, не угрожали они ни чьей жизни. А я опять подставилась, вон уже некоторые шутят, что я их волшебной водой напоила, раз все зажило, как на собаках. А я отшучивалась, что у них и ничего не было, так, кровь только размазали, вот им и привиделись ранения. Вален тоже смотрел как-то настороженно, особенно после того, как сходил к оборотням и узнал, что у Кнейда рука уже шевелится.
Так и не легли спать мы в эту ночь. Так как потом хоронили убитых. И своих, и чужих. Правда, в отдельных могилах. До этого я с таким не сталкивалась. Единственные похороны, на которых я присутствовала, были, когда мы прощались со моим отцом. Из всего запомнилось только чувство того, что мне самой хотелось умереть. И вот сейчас мы погребали людей и оборотня. Всех завернули в белые холстины, уложили в ряд. Лобастому на тело положили его оружие и какие-то талисманы. А потом мы сидели опустошенные у костра и ждали рассвета. Мужчины, прихлебывая вино из фляжек, поминали доблесть своего друга, его воинскую отвагу и мужество. Сетовали, что столь молодым он покинул живых и ушел к предкам на поля щедрой охоты. А мне захотелось спеть, но в голове вертелось лишь одно – «Журавли» (стихи Расула Гамзатова). Сходила за гитарой и запела:
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю эту полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
….
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле.
- Ты поистине великая певица, Виорика, - сказал мне Быстрый. – Твои песни берут за душу, наполняют музыкой сердца, заставляют разум думать. Тобой бы была довольна богиня Маули, которая покровительствует всем музыкантам и певцам. У тебя великий талант и дар – бередить сокровенное и поднимать в людях хорошее.
Когда оборотень произнес слово «дар», я даже зажмурилась, так как ждала, что он заговорит о том, что догадался о Даре богини, догадался, что я владею магией голоса. Но мужчина не произнес больше ничего. А я, подхватив скрипку, заиграла «Прощание с Родиной» Огинского, его знаменитый полонез. Он звучал, как прощание с теми, кого уже нет с нами, но и как надежда на победу. Под звездным небом мелодия поднималась ввысь, завораживая тоской, болью потерь и жаждой жизни, заканчиваясь на высокой торжествующей ноте.
