Наблюдатели ходили по тропинкам, заходили в жилища-сараи и убогие лавки – но не встречали ни души.
– Все они где-то тут, – хмуро процедил старший, оглядываясь на братьев, – Они боятся и ненавидят нас, потому что глупы. Но страха в них недостаточно, чтобы выдать своих. Они наблюдают за нами и вылезут обратно, как только мы уйдём.
– Кому нужен старый архив? – недоумённо проговорил самый молодой, явно недавний курсант, всего с двумя знаками на щеках, – Всё лезут и лезут туда.
– Проводникам нужен, – ответил брат, который шёл за ним, – Бумаги – это их дело.
Он подставил руку, и один из дронов опустился на неё. Остальные летали вокруг наблюдателей в полной тишине, лучи их прожекторов освещали то заросшие тропинки, то брезентовые навесы, то груды отходов, вываленные на улицы.
– Проводники… – ворчливо отозвался самый бывалый наблюдатель, весь в татуировках, – Вот и бегали бы сами по канавам. Представляю, как они зашипят от ярости! Будто змеи в платьях. Второй раз за полгода тени лезут в архив.
По маленькому отряду прокатились смешки.
– Молчать! – повысил голос старший, – Архив – это имущество Котлища. И горожане – тоже. Всё следует заведённому порядку, и никто не смеет ничего менять. То, что внутри Мусорных стен – священно и постоянно. Наша миссия – поддерживать всё в том же виде, в каком оно было до нас. Для этого существуют Ордена.
Он строго оглядел своих людей, которые виновато потупились, а потом приказал:
– Включить сирены!
Дроны повиновались, трущобы наполнились душераздирающими звуками. Через десять минут группа наблюдателей ушла уже достаточно далеко от входа, но так никого и не встретила. Старший дал знак уходить. Вид у него был ничуть не расстроенный.
Следующие недели друзья не встречались. Они даже не разговаривали с того самого момента, как добрались по отдельности до бань, а оттуда, уже умытые, разошлись по домам. Котлище будто не заметил их выходки. Только на следующее утро Ордена отправили курсантов, одного офицера и двух проводников прочёсывать трущобы. Кряж с деловым видом осматривал вместе с товарищами городские закоулки. При свете солнца трущобы всегда выглядели грязными и жалкими, хотя их жители любили чистоту и боялись эпидемий не меньше, чем благополучные горожане.
– Как наблюдатели узнали о нас? – шёпотом спрашивал Циркуль у Прыти, когда они оставались одни.
Тот лишь молча пожимал плечами. Мысли о неудачном визите в архив не оставляли Циркуля и когда страх чуть притупился, он стал мучиться этой загадкой.
– Кто знал про архив? – одними губами говорил он Прыти, – Только мы шестеро и крими. Выходит, они нас заперли и сообщили Орденам?
Прыть упорно молчал. Обычно он имел хитрый вид, лоб его постоянно морщился от мыслей. Но теперь крими выглядел, как честный, простодушный человек. Одно это уже настораживало Циркуля, и он подозрительно смотрел на друга и приставал к нему с вопросами. Как-то Прыть не выдержал.
– Среди крими у меня был враг, – коротко и туманно пояснил он.
– Был? – отозвался Циркуль.
– Ну да. «Львы» – хозяева катакомб. Они шутить не любят. У них репутация.
– Ох! – испуганно отшатнулся Циркуль, – Сами «львы»! А что ты ему сделал? Почему он хотел во что бы то ни стало насолить тебе?
– Да ничего, – раздражённо прошипел Прыть, – Клянусь, что лично ему – совершенно ничего не сделал.
Но Циркуля было не так-то просто сбить с толку. Он пожевал губы и сердито взглянул на Прыть:
– Это девушка или ты что-то стащил у него?
При этих словах Прыть густо покраснел.
– Всё вместе, – чуть слышно выдавил он, – Только не говори, пожалуйста, остальным.
Циркуль презрительно отвернулся и украдкой нащупал под футболкой маленький лист бумаги со смешным геометрическим лицом.
Тёзка почти бежала через смог, похожий на молоко. Наручный браслет снова подвёл её, она опаздывала, именно в такой день. Сегодня в перспектум приедет комиссия от спонсора Котлища – Масложиркомбината, чья вонь отравляла промзону в самом центре города. В прошлом году настала его очередь. Тёзка знала, что на следующие два года Корпоративный совет возглавит алюминиевый завод и предвкушала, как поменяют рекламу на небоскрёбах и в метро, как заново украсят каждый район и проведут пышный праздник на шесть дней. Взамен они получат выбирать себе лучшее, что появится в Котлище. Лучшее – и лучших.
Сейчас Тёзка никого не видела, будто бы она шла по улицам совсем одна. Может, так оно и было, а слева от неё тянулись дома, свет от их 3-D панелей пробивал даже плотный туман. Справа она слышала привычную работу двигателей. Идти вдоль дороги сегодня было опасно, но в подземных переходах, должно быть, совершенно нечем дышать, а подниматься на верхние этажи и ехать на канатке – значило терять время.
– Кто там? – услышала она голос Системы, – Кто там, внизу?
Она не ответила, лишь увидела, как на уровне второго этажа туда-сюда виляет коричневый, тощий хвост. Ясно: это такса Кроха, талисман района.
– Идентификация прошла успешно. Ты идёшь в перспектум, – прозвучал тот же голос, и огромная морда Крохи появилась на дороге, – Тебе осталось семнадцать минут до начала занятий.
Тёзка прошла сквозь голограмму.
– Я успею? – спросила она не оглядываясь.
– Предварительный расчёт времени пути: пятнадцать минут, – ответила Кроха и засеменила рядом с ней.
Сквозь сырой, тяжёлый воздух тонко запахло кофе. Тёзка обрадовалась: появление кофейни означало то, что она не сбилась с пути. Справа, в тумане громко засигналила машина, Тёзка вздрогнула и прижалась ещё ближе к зданию. Она знала, что ходить под окнами и крышами домов опасно, но сегодня у неё не было выбора.
– Городские кофейные автоматы! – снова раздался бодрый голос Системы, которая приняла образ Слонёнка, – Какао. Тебе он необходим. С ним твой блестящий мозг работает лучше! Одна чашка – всего пять баллов. Какао! Не проходи мимо!
– Нет.
Слонёнок смешно помахивал ушами и хоботом и если бы Тёзка не боялась опоздать, то непременно завернула бы за стаканчиком какао. Фантазёр, напротив, сердился на Систему, которая знала его слабые места и всегда пытался поступать ей наперекор.
– Шестнадцать минут до начала занятий, – радостно сообщил Слонёнок.
– Исчезни, – раздражённо выдохнула Тёзка, – Что ты ко мне привязался? Это потому, что я одна здесь, да?
Она наступила в пустую коробку из-под лапши, отпихнула её носком ботинка на дорогу и побежала. Голограмма не отставала, она металась от стены к стене, меняя образы и плакала, словно ребёнок:
– Ну купи! Купи же! – доносилось её хныканье.
Тёзке хотелось оказаться там, где нет 3-D панелей и где реклама не достанет её. Ей хотелось закрыть уши, а ещё её испугало, что Система ни с того, ни с сего преследовала её.
– Плевать. Мне тебя не жалко, – Тёзка пыталась казаться равнодушной и не сбить дыхание, – А будешь ныть – возьму камень и разобью тебя.
Плач оборвался:
– Штраф заплатишь, – напомнила Система, снова принимая любимый Тёзкой образ Слонёнка, – А потом тебя исключат из перспектума.
– Ну и заплачу.
– Тебе ведь нечем, да?
Слонёнок бежал рядом, исчезая от помех и появляясь снова. Тёзка задумалась, почему бы не убрать из Системы рекламу и не оставить только то, что полезно – и чуть не налетела на пожарный гидрант. Она вовремя свернула за угол, бросая на Слонёнка мстительный взгляд и жалея, что от него никак нельзя отделаться.
– Тринадцать минут осталось, – начал он снова, – Справа аптека: лекарства на любой случай. Я знаю, у тебя в горле сейчас першит от смога. Снова будешь кашлять.
Тёзка тут же закашлялась и разозлилась: она была в долгах. С того момента, как она попала на следующий уровень отбора, их с Матушкой предприятие перестало платить ей пособие. Теперь она перешла на баланс города, её баллы попадают прямиком в Большое Виртуальное Хранилище – а оттуда ничего так просто не достанешь. Вдруг Слонёнок запнулся и замолчал. Тёзка торжествующе хмыкнула: наверняка сверяется с её балансом.
– Так тебе и надо, – едва слышно буркнула она себе под нос и снова перешла на шаг.
Перспектум был совсем рядом, Теперь Тёзка шла вдоль забора и вела рукой по его металлической решётке. Где-то здесь была открытая дверь.
– Нет денег? – доверительно начал опять Слонёнок, – Система поможет оформить заём. Просто скажи «да» – и баллы будут вам начислены.
– Замолк бы ты, а? – в раздражении предложила Тёзка, которая боялась, как бы перспектум уже не закрыли на день.
– Уменьшить звук? – переспросила Система.
Руки Тёзки наконец встретили пустоту. Мгновение – и она уже была на территории перспектума.
– Да! – торжествующе крикнула она.
Система зависла. Слонёнок сделал шаг вперёд да так и остался стоять с поднятой ногой.
– Голосовое подтверждение получено. Заём одобрен, – вдруг ни с того, ни с сего радостно сообщил он, – Самая модная мелодия – для тебя в подарок.
Заиграла ритмичная музыка, хор пел о славном будущем Котлища.
– Нет! Не надо! Верни всё назад, проклятая зверюга! – командовала Тёзка, не решаясь выйти за ограду, – Отдай мои баллы, подлая голограмма!
Но она знала, что этого не будет. Тем временем, по стене напротив поплыла яркая красная надпись: «Ваш покорный слуга устал… Идёт перезагрузка».
– Через полторы минуты закрываю территорию, – отрешённо сообщил скрытый в смоге сторож.
Тёзка махнула рукой и поплелась на занятия.
– Овсяные хлопья и мука! – вслед ей воскликнула Система, – На любой вкус и баланс. Хлеб и сухарики...
Тёзка вбежала в зал и села в свою кабинку.
– Какие грязные у тебя ботинки, – удивился её одногруппник.
– Эй, с тобой всё хорошо? – спрашивали наперебой перспективные.
– Она бледная!
– Ого! Руки дрожат.
– Всё нормально, – выдавила Тёзка, – Я просто бежала.
Загудел сигнал к началу занятий, все поспешили по своим местам. Полукруглая дверь закрылась за Тёзкой. Она видела, как её одногруппники рассаживаются по кабинкам, напоминающим прозрачные столбы, как загораются камеры и включается звукоизоляция. Стены зала стали серыми. Они будут светлеть с каждой минутой из тех десяти минут, которые полагались им на самоподготовку. Кто-то повторял материалы, кто-то молился или доедал свой завтрак, но Тёзка сейчас не могла думать ни о чём, кроме Системы.
Почему она пугала её? Зачем обманула? Отчего сегодня то, что защищало горожан вдруг повело себя как крими? «Система сходит с ума», – как-то сказал ей Фантазёр. Тёзка прерывисто вздохнула и попыталась успокоиться. Этого не может быть. Система – это нейросеть и у неё нет чувств, грехов и умысла, ей просто не с чего сходить. Тёзка обернулась к окну, откуда было видно стену высотки напротив и кусочек неба, обычно однотонно-серого или с плотными, седыми облаками. Она и не заметила, как пошёл снег с ветром – и смог сразу пропал. Тёзка помотала головой и похлопала себя по щекам, чтобы сосредоточиться. Стены зала стали побелели, а наружное покрытие всех кабинок стало зеркальным. Тёзка приложила ладонь к панели перед собой, и она будто ожила. Они начали.
Этим же вечером Тёзка ждала Фантазёра в коридоре перспектума. Она сидела в одной из стенных ниш, на площадке из гладких камушков, а над ней висели зелёно-серебристые плети дихондры. Она усмехнулась про себя: зря Фантазёр боится за неё, напрасно уговаривает быть настороже. За всё время, пока Тёзка училась в перспектуме, здесь не случилось ни одной ссоры – так все боялись последствий. Но для спокойствия Матушки она теперь не снимала наручного браслета и терпеливо ждала Фантазёра после занятий.
Тёзка прислушалась: за стеной учились перспективные первого уровня.
– Перечислите и кратко охарактеризуйте все периоды мировой истории, – велел учитель.
Десятки голосов забормотали нараспев:
– Доорганизационный мир – нет чёткой организации человечества. Кое-где возникают эпизодические очаги… Насильственная организация. Дикий мир, бесконечные войны, смена династий, захват ресурсов и земель. Система существует в словесно-зачаточном виде… Семейная организация. По всему миру власть находится в руках влиятельных семей. Расцвет сверх империй и торговли. Началось уничтожения мира. Система существует в бумажном виде… Хаос. Люди сбиваются в случайные группы. Они рвут друг у друга остатки власти. Сверх империи рушатся. Мир приходит в окончательный упадок… Последний этап – системная организация. Вокруг городов разворачиваются Маленькие войны. Через двести лет Последний город собрал остатки информации в единую Систему на едином языке. Ещё через сто лет ворота в Мусорных стенах закрылись. Наступает расцвет человечества… Наше будущее зависит от нас.
Тёзка задумалась. Никто из них не знал, каковы его успехи в сравнении с остальными, каждый сомневался в себе. Неизвестно было, как Корпоративный совет и Орден проводников отбирают перспективных на разные этапы. Оставалось лишь стараться изо всех сил. Тёзка задумалась: что, если она и вправду дойдёт до самого конца отбора? Что находится далеко за Котлищем, на куске земли, именуемом деревней? Её охватила гордость за себя и любопытство; она впервые призналась себе, что ей лестно было бы стать почти равной проводникам, увидеть край земли, на который почти никому не суждено попасть. Вдруг её кольнуло сожаление о Матушке, о Фантазёре и о друзьях. Сожаление росло и Тёзка уже хотела, чтобы всё как-нибудь решилось само собой и ей бы не пришлось ничего выбирать.
Тут на её запястье мягко завибрировал браслет: Фантазёр ждал её за оградой.
Снегопад заканчивался. Тёзка видела, как библиотекарь стянул капюшон, пригладил рыжие вихры и махнул ей рукой.
– Поедем ко мне, – предложил он уже на улице, – Я сделал безе, твоё любимое.
– Не сегодня, – поморщилась Тёзка, приноравливаясь к его неровным шагам, – Мне дали особое задание по химии. Сам понимаешь, как это важно для будущего дезинфектора.
– Подготовимся вместе, – он обнял её за плечи, – Честное слово, я не стану отвлекать тебя. А потом ты узнаешь кое-что важное.
Библиотекарь замолчал, но Тёзка видела, как ему не терпится всё ей рассказать.
– Что же это? – улыбнулась она краешком губ.
Фантазёр тут же остановился и притянул её к себе.
– Я видел города на старинной карте в архиве, – выпалил он ей на ухо громким, свистящим шёпотом, – И ей-богу, они голые – ни одной стены, а ещё береговая линия…
– Не хочу вспоминать! – оттолкнула его Тёзка, – Никогда, никогда не говори об этом!
– Ладно, – с обидой дёрнул Фантазёр плечом, засунул руки в карманы и снова пошёл с ней рядом, – У тебя свои дела. Я понимаю.
Когда они вышли к перекрёстку, из-за облаков показалось солнце. Оно тихо, по-вечернему коснулось широкополосных дорог, эстакады и маленького стихийного рынка, палатки которого грузовикам приходилось объезжать. Тут пахло капустой, пряным маслом, жидким топливом из переработанного пластика – и весной, а ноги разъезжались в тающей снежной каше.
– Не всем дано будет пройти через городские ворота, – услышала Тёзка голос проводника, – Если вы сомневаетесь в том, что Разум, чистый и светлый, ждёт вас снаружи, то он не примет вас. Многие идут к разрушению и забвению.
Проводник стоял на помосте, а торговцы, покупатели и прохожие слушали проводника. Голос у него был низкий и глубокий и так понравился Тёзке, что она невольно остановилась.
– Вы спросите, – обратился проводник к горожанам, – «Кто докажет нам, что после того, как наши тела вынесут из ворот, наш разум продолжит существовать?» Я докажу это.
– Все они где-то тут, – хмуро процедил старший, оглядываясь на братьев, – Они боятся и ненавидят нас, потому что глупы. Но страха в них недостаточно, чтобы выдать своих. Они наблюдают за нами и вылезут обратно, как только мы уйдём.
– Кому нужен старый архив? – недоумённо проговорил самый молодой, явно недавний курсант, всего с двумя знаками на щеках, – Всё лезут и лезут туда.
– Проводникам нужен, – ответил брат, который шёл за ним, – Бумаги – это их дело.
Он подставил руку, и один из дронов опустился на неё. Остальные летали вокруг наблюдателей в полной тишине, лучи их прожекторов освещали то заросшие тропинки, то брезентовые навесы, то груды отходов, вываленные на улицы.
– Проводники… – ворчливо отозвался самый бывалый наблюдатель, весь в татуировках, – Вот и бегали бы сами по канавам. Представляю, как они зашипят от ярости! Будто змеи в платьях. Второй раз за полгода тени лезут в архив.
По маленькому отряду прокатились смешки.
– Молчать! – повысил голос старший, – Архив – это имущество Котлища. И горожане – тоже. Всё следует заведённому порядку, и никто не смеет ничего менять. То, что внутри Мусорных стен – священно и постоянно. Наша миссия – поддерживать всё в том же виде, в каком оно было до нас. Для этого существуют Ордена.
Он строго оглядел своих людей, которые виновато потупились, а потом приказал:
– Включить сирены!
Дроны повиновались, трущобы наполнились душераздирающими звуками. Через десять минут группа наблюдателей ушла уже достаточно далеко от входа, но так никого и не встретила. Старший дал знак уходить. Вид у него был ничуть не расстроенный.
***
Следующие недели друзья не встречались. Они даже не разговаривали с того самого момента, как добрались по отдельности до бань, а оттуда, уже умытые, разошлись по домам. Котлище будто не заметил их выходки. Только на следующее утро Ордена отправили курсантов, одного офицера и двух проводников прочёсывать трущобы. Кряж с деловым видом осматривал вместе с товарищами городские закоулки. При свете солнца трущобы всегда выглядели грязными и жалкими, хотя их жители любили чистоту и боялись эпидемий не меньше, чем благополучные горожане.
– Как наблюдатели узнали о нас? – шёпотом спрашивал Циркуль у Прыти, когда они оставались одни.
Тот лишь молча пожимал плечами. Мысли о неудачном визите в архив не оставляли Циркуля и когда страх чуть притупился, он стал мучиться этой загадкой.
– Кто знал про архив? – одними губами говорил он Прыти, – Только мы шестеро и крими. Выходит, они нас заперли и сообщили Орденам?
Прыть упорно молчал. Обычно он имел хитрый вид, лоб его постоянно морщился от мыслей. Но теперь крими выглядел, как честный, простодушный человек. Одно это уже настораживало Циркуля, и он подозрительно смотрел на друга и приставал к нему с вопросами. Как-то Прыть не выдержал.
– Среди крими у меня был враг, – коротко и туманно пояснил он.
– Был? – отозвался Циркуль.
– Ну да. «Львы» – хозяева катакомб. Они шутить не любят. У них репутация.
– Ох! – испуганно отшатнулся Циркуль, – Сами «львы»! А что ты ему сделал? Почему он хотел во что бы то ни стало насолить тебе?
– Да ничего, – раздражённо прошипел Прыть, – Клянусь, что лично ему – совершенно ничего не сделал.
Но Циркуля было не так-то просто сбить с толку. Он пожевал губы и сердито взглянул на Прыть:
– Это девушка или ты что-то стащил у него?
При этих словах Прыть густо покраснел.
– Всё вместе, – чуть слышно выдавил он, – Только не говори, пожалуйста, остальным.
Циркуль презрительно отвернулся и украдкой нащупал под футболкой маленький лист бумаги со смешным геометрическим лицом.
ГЛАВА 7
Тёзка почти бежала через смог, похожий на молоко. Наручный браслет снова подвёл её, она опаздывала, именно в такой день. Сегодня в перспектум приедет комиссия от спонсора Котлища – Масложиркомбината, чья вонь отравляла промзону в самом центре города. В прошлом году настала его очередь. Тёзка знала, что на следующие два года Корпоративный совет возглавит алюминиевый завод и предвкушала, как поменяют рекламу на небоскрёбах и в метро, как заново украсят каждый район и проведут пышный праздник на шесть дней. Взамен они получат выбирать себе лучшее, что появится в Котлище. Лучшее – и лучших.
Сейчас Тёзка никого не видела, будто бы она шла по улицам совсем одна. Может, так оно и было, а слева от неё тянулись дома, свет от их 3-D панелей пробивал даже плотный туман. Справа она слышала привычную работу двигателей. Идти вдоль дороги сегодня было опасно, но в подземных переходах, должно быть, совершенно нечем дышать, а подниматься на верхние этажи и ехать на канатке – значило терять время.
– Кто там? – услышала она голос Системы, – Кто там, внизу?
Она не ответила, лишь увидела, как на уровне второго этажа туда-сюда виляет коричневый, тощий хвост. Ясно: это такса Кроха, талисман района.
– Идентификация прошла успешно. Ты идёшь в перспектум, – прозвучал тот же голос, и огромная морда Крохи появилась на дороге, – Тебе осталось семнадцать минут до начала занятий.
Тёзка прошла сквозь голограмму.
– Я успею? – спросила она не оглядываясь.
– Предварительный расчёт времени пути: пятнадцать минут, – ответила Кроха и засеменила рядом с ней.
Сквозь сырой, тяжёлый воздух тонко запахло кофе. Тёзка обрадовалась: появление кофейни означало то, что она не сбилась с пути. Справа, в тумане громко засигналила машина, Тёзка вздрогнула и прижалась ещё ближе к зданию. Она знала, что ходить под окнами и крышами домов опасно, но сегодня у неё не было выбора.
– Городские кофейные автоматы! – снова раздался бодрый голос Системы, которая приняла образ Слонёнка, – Какао. Тебе он необходим. С ним твой блестящий мозг работает лучше! Одна чашка – всего пять баллов. Какао! Не проходи мимо!
– Нет.
Слонёнок смешно помахивал ушами и хоботом и если бы Тёзка не боялась опоздать, то непременно завернула бы за стаканчиком какао. Фантазёр, напротив, сердился на Систему, которая знала его слабые места и всегда пытался поступать ей наперекор.
– Шестнадцать минут до начала занятий, – радостно сообщил Слонёнок.
– Исчезни, – раздражённо выдохнула Тёзка, – Что ты ко мне привязался? Это потому, что я одна здесь, да?
Она наступила в пустую коробку из-под лапши, отпихнула её носком ботинка на дорогу и побежала. Голограмма не отставала, она металась от стены к стене, меняя образы и плакала, словно ребёнок:
– Ну купи! Купи же! – доносилось её хныканье.
Тёзке хотелось оказаться там, где нет 3-D панелей и где реклама не достанет её. Ей хотелось закрыть уши, а ещё её испугало, что Система ни с того, ни с сего преследовала её.
– Плевать. Мне тебя не жалко, – Тёзка пыталась казаться равнодушной и не сбить дыхание, – А будешь ныть – возьму камень и разобью тебя.
Плач оборвался:
– Штраф заплатишь, – напомнила Система, снова принимая любимый Тёзкой образ Слонёнка, – А потом тебя исключат из перспектума.
– Ну и заплачу.
– Тебе ведь нечем, да?
Слонёнок бежал рядом, исчезая от помех и появляясь снова. Тёзка задумалась, почему бы не убрать из Системы рекламу и не оставить только то, что полезно – и чуть не налетела на пожарный гидрант. Она вовремя свернула за угол, бросая на Слонёнка мстительный взгляд и жалея, что от него никак нельзя отделаться.
– Тринадцать минут осталось, – начал он снова, – Справа аптека: лекарства на любой случай. Я знаю, у тебя в горле сейчас першит от смога. Снова будешь кашлять.
Тёзка тут же закашлялась и разозлилась: она была в долгах. С того момента, как она попала на следующий уровень отбора, их с Матушкой предприятие перестало платить ей пособие. Теперь она перешла на баланс города, её баллы попадают прямиком в Большое Виртуальное Хранилище – а оттуда ничего так просто не достанешь. Вдруг Слонёнок запнулся и замолчал. Тёзка торжествующе хмыкнула: наверняка сверяется с её балансом.
– Так тебе и надо, – едва слышно буркнула она себе под нос и снова перешла на шаг.
Перспектум был совсем рядом, Теперь Тёзка шла вдоль забора и вела рукой по его металлической решётке. Где-то здесь была открытая дверь.
– Нет денег? – доверительно начал опять Слонёнок, – Система поможет оформить заём. Просто скажи «да» – и баллы будут вам начислены.
– Замолк бы ты, а? – в раздражении предложила Тёзка, которая боялась, как бы перспектум уже не закрыли на день.
– Уменьшить звук? – переспросила Система.
Руки Тёзки наконец встретили пустоту. Мгновение – и она уже была на территории перспектума.
– Да! – торжествующе крикнула она.
Система зависла. Слонёнок сделал шаг вперёд да так и остался стоять с поднятой ногой.
– Голосовое подтверждение получено. Заём одобрен, – вдруг ни с того, ни с сего радостно сообщил он, – Самая модная мелодия – для тебя в подарок.
Заиграла ритмичная музыка, хор пел о славном будущем Котлища.
– Нет! Не надо! Верни всё назад, проклятая зверюга! – командовала Тёзка, не решаясь выйти за ограду, – Отдай мои баллы, подлая голограмма!
Но она знала, что этого не будет. Тем временем, по стене напротив поплыла яркая красная надпись: «Ваш покорный слуга устал… Идёт перезагрузка».
– Через полторы минуты закрываю территорию, – отрешённо сообщил скрытый в смоге сторож.
Тёзка махнула рукой и поплелась на занятия.
– Овсяные хлопья и мука! – вслед ей воскликнула Система, – На любой вкус и баланс. Хлеб и сухарики...
***
Тёзка вбежала в зал и села в свою кабинку.
– Какие грязные у тебя ботинки, – удивился её одногруппник.
– Эй, с тобой всё хорошо? – спрашивали наперебой перспективные.
– Она бледная!
– Ого! Руки дрожат.
– Всё нормально, – выдавила Тёзка, – Я просто бежала.
Загудел сигнал к началу занятий, все поспешили по своим местам. Полукруглая дверь закрылась за Тёзкой. Она видела, как её одногруппники рассаживаются по кабинкам, напоминающим прозрачные столбы, как загораются камеры и включается звукоизоляция. Стены зала стали серыми. Они будут светлеть с каждой минутой из тех десяти минут, которые полагались им на самоподготовку. Кто-то повторял материалы, кто-то молился или доедал свой завтрак, но Тёзка сейчас не могла думать ни о чём, кроме Системы.
Почему она пугала её? Зачем обманула? Отчего сегодня то, что защищало горожан вдруг повело себя как крими? «Система сходит с ума», – как-то сказал ей Фантазёр. Тёзка прерывисто вздохнула и попыталась успокоиться. Этого не может быть. Система – это нейросеть и у неё нет чувств, грехов и умысла, ей просто не с чего сходить. Тёзка обернулась к окну, откуда было видно стену высотки напротив и кусочек неба, обычно однотонно-серого или с плотными, седыми облаками. Она и не заметила, как пошёл снег с ветром – и смог сразу пропал. Тёзка помотала головой и похлопала себя по щекам, чтобы сосредоточиться. Стены зала стали побелели, а наружное покрытие всех кабинок стало зеркальным. Тёзка приложила ладонь к панели перед собой, и она будто ожила. Они начали.
***
Этим же вечером Тёзка ждала Фантазёра в коридоре перспектума. Она сидела в одной из стенных ниш, на площадке из гладких камушков, а над ней висели зелёно-серебристые плети дихондры. Она усмехнулась про себя: зря Фантазёр боится за неё, напрасно уговаривает быть настороже. За всё время, пока Тёзка училась в перспектуме, здесь не случилось ни одной ссоры – так все боялись последствий. Но для спокойствия Матушки она теперь не снимала наручного браслета и терпеливо ждала Фантазёра после занятий.
Тёзка прислушалась: за стеной учились перспективные первого уровня.
– Перечислите и кратко охарактеризуйте все периоды мировой истории, – велел учитель.
Десятки голосов забормотали нараспев:
– Доорганизационный мир – нет чёткой организации человечества. Кое-где возникают эпизодические очаги… Насильственная организация. Дикий мир, бесконечные войны, смена династий, захват ресурсов и земель. Система существует в словесно-зачаточном виде… Семейная организация. По всему миру власть находится в руках влиятельных семей. Расцвет сверх империй и торговли. Началось уничтожения мира. Система существует в бумажном виде… Хаос. Люди сбиваются в случайные группы. Они рвут друг у друга остатки власти. Сверх империи рушатся. Мир приходит в окончательный упадок… Последний этап – системная организация. Вокруг городов разворачиваются Маленькие войны. Через двести лет Последний город собрал остатки информации в единую Систему на едином языке. Ещё через сто лет ворота в Мусорных стенах закрылись. Наступает расцвет человечества… Наше будущее зависит от нас.
Тёзка задумалась. Никто из них не знал, каковы его успехи в сравнении с остальными, каждый сомневался в себе. Неизвестно было, как Корпоративный совет и Орден проводников отбирают перспективных на разные этапы. Оставалось лишь стараться изо всех сил. Тёзка задумалась: что, если она и вправду дойдёт до самого конца отбора? Что находится далеко за Котлищем, на куске земли, именуемом деревней? Её охватила гордость за себя и любопытство; она впервые призналась себе, что ей лестно было бы стать почти равной проводникам, увидеть край земли, на который почти никому не суждено попасть. Вдруг её кольнуло сожаление о Матушке, о Фантазёре и о друзьях. Сожаление росло и Тёзка уже хотела, чтобы всё как-нибудь решилось само собой и ей бы не пришлось ничего выбирать.
Тут на её запястье мягко завибрировал браслет: Фантазёр ждал её за оградой.
Снегопад заканчивался. Тёзка видела, как библиотекарь стянул капюшон, пригладил рыжие вихры и махнул ей рукой.
– Поедем ко мне, – предложил он уже на улице, – Я сделал безе, твоё любимое.
– Не сегодня, – поморщилась Тёзка, приноравливаясь к его неровным шагам, – Мне дали особое задание по химии. Сам понимаешь, как это важно для будущего дезинфектора.
– Подготовимся вместе, – он обнял её за плечи, – Честное слово, я не стану отвлекать тебя. А потом ты узнаешь кое-что важное.
Библиотекарь замолчал, но Тёзка видела, как ему не терпится всё ей рассказать.
– Что же это? – улыбнулась она краешком губ.
Фантазёр тут же остановился и притянул её к себе.
– Я видел города на старинной карте в архиве, – выпалил он ей на ухо громким, свистящим шёпотом, – И ей-богу, они голые – ни одной стены, а ещё береговая линия…
– Не хочу вспоминать! – оттолкнула его Тёзка, – Никогда, никогда не говори об этом!
– Ладно, – с обидой дёрнул Фантазёр плечом, засунул руки в карманы и снова пошёл с ней рядом, – У тебя свои дела. Я понимаю.
Когда они вышли к перекрёстку, из-за облаков показалось солнце. Оно тихо, по-вечернему коснулось широкополосных дорог, эстакады и маленького стихийного рынка, палатки которого грузовикам приходилось объезжать. Тут пахло капустой, пряным маслом, жидким топливом из переработанного пластика – и весной, а ноги разъезжались в тающей снежной каше.
– Не всем дано будет пройти через городские ворота, – услышала Тёзка голос проводника, – Если вы сомневаетесь в том, что Разум, чистый и светлый, ждёт вас снаружи, то он не примет вас. Многие идут к разрушению и забвению.
Проводник стоял на помосте, а торговцы, покупатели и прохожие слушали проводника. Голос у него был низкий и глубокий и так понравился Тёзке, что она невольно остановилась.
– Вы спросите, – обратился проводник к горожанам, – «Кто докажет нам, что после того, как наши тела вынесут из ворот, наш разум продолжит существовать?» Я докажу это.
