- Где Дэвид? – спросил я, просто чтобы не выдать своего радостного возбуждения.
- Со своей шлюхой, - мрачно ответил Джулес. – Эта тупая дура уже второй час бьётся в истерике.
- Джил? Что-то случилось?
Мулат посмотрел на меня как на сумасшедшего.
- Случилось, мать твою! Да ты ни хрена не знаешь, русский! Амели мертва.
Наверное, моё лицо как-то изменилось, потому что Джулес шатнулся назад.
- Не смотри на меня так, мать твою! – сдавленно прошипел он. – Ты думаешь, я…
А мне вдруг вспомнилась их постоянная вражда, их непримиримая, жгучая ненависть друг к другу, и я шагнул вперёд. Джулес – назад.
- Как это произошло? – тихо спросил я.
- Сдохла от передозировки, - мулат поймал мой взгляд и заговорил быстрее, - мы не знаем, что случилось, она всегда знала свою норму. Чёрт тебя побери, русский, не смотри на меня! Если ты думаешь, мать твою, что это сделал я, ты крупно ошибаешься! Я ненавидел эту суку, это правда, и ты знаешь об этом. Все, мать их, знают об этом! Но я бы никогда, слышишь меня, белобрысый, никогда бы её не тронул! Она принадлежит Сандерсону, а я не идиот, чтобы идти против босса! Я бы никогда этого не сделал!
- Тогда кто? – так же тихо спросил я.
- Если бы мы знали, кретин был уже мертв, - Джулес уже успокоился. Он понял, что я ему поверил, и снова почувствовал себя хозяином положения. – Мы знаем, что какой-то ублюдок навещал её ночью, а наутро она была уже мертва. Хочешь версий и подробностей, обращайся к Дэвиду, а у меня и своих проблем хватает, русский. Ты не один здесь думаешь, что это сделал я.
Мулат скользнул мимо меня, а я остановился посреди зала, как вкопанный. Я не думал, что меня так сильно заденет смерть проститутки. Амели была здесь, пожалуй, моим единственным другом. Я не мог поверить, что её больше нет. Я в это просто не верил! Она стала частью этого клуба, можно сказать, его символом. Мне казалось, она сейчас спустится со второго этажа, пошлёт мне привычный воздушный поцелуй, и остановится получить от меня дежурные комплименты. Я всегда находил для неё хорошие слова. Ей нравилось слышать, что она хорошо выглядит – ей казалось, внешность осталась её единственной гордостью. Она всегда улыбалась. Господи, как же обидно, что я так и не смог ничем ей помочь!
- Скучаешь, напарник?
Я медленно обернулся. Я уже знал, кому принадлежит этот проклятый голос, голос, в моем сознании слившийся воедино с выстрелом.
- Узнал про свою подругу, красавчик? О, я сожалею. Она была такой горячей штучкой, эта Амели. Такой живой…
Кровь застучала у меня в висках – вначале медленно, затем всё чаще. Я смотрел на ненавистное лицо, покрытое татуировками, глаза, в которых мало что осталось от человеческого, ухмылку – широкую, уверенную. Блеск в глазах – холодный, расчётливый, спокойный, совсем не вяжущийся с обманчиво-расслабленным поведением. Амели говорила, что Спрут — сущий дьявол. Теперь я верил ей. Каждый встречается со своим дьяволом в жизни. Вопрос в том, кто возьмёт верх.
- Ты мне нравишься, русский, - Спрут придержал губами сигарету, щёлкая зажигалкой. Стоявшие по обе стороны от него незнакомые парни изучали меня молча. – Ты слишком самостоятельный, чтобы работать на Сандерсона. Брось старика. Мне нужны такие, как ты.
- Амели, - услышал я свой голос, настолько чужой и далёкий, что не сразу узнал его.
- Амели? – Спрут на секунду задумался. – Ничего особенного, красавчик. Обычная шлюха. Мне даже не сильно понравилось с ней. Но она звала тебя…
Это было последним, что я услышал. Затем кто-то просто вырубил все звуки – оглушающую музыку, голоса, крики, смех…
Метнувшись вперёд, я вцепился ему в горло, сбивая с ног. Спрут нападения не ожидал, поэтому не успел оказать сопротивления. Вдвоём мы рухнули на соседний столик, который под нашим весом с хрустом подломился на ножках. Я бы всё-таки задушил его – я видел это по ненавистному, искажённому лицу, покрасневшим глазам и судорожным, рваным движениям – но мне помешали. Жёсткие ладони помощников впились в плечи, отрывая от задыхающегося Спрута, и я увидел, как сквозь окружившую нас толпу пробиваются наши парни из секьюрити. Я понял, что нужно спешить, ведь у меня оставались считанные секунды – я хотел убить его.
Чудовищным усилием рванувшись из рук одного из державших меня парней, я с разворота врезал второму освободившимся кулаком. Первый отшатнулся от меня, доставая из кармана пистолет, но я не дал ему возможности им воспользоваться. Я толкнул его на подоспевших охранников, и воспользовался секундой, чтобы вновь наброситься на Спрута. Тот уже поднимался, и к повторной атаке был готов. Он врезал мне так, что меня буквально отбросило назад, за второй столик, и я спиной ощутил, как подо мной лопается стеклянный стакан. Перед глазами поплыли белые пятна, в голове зазвенело. Сидевшие за столиками давно повыскакивали из-за своих мест, и для нас образовалось пространство, как на арене. Я был без формы, но меня знали многие завсегдатаи. Я по-прежнему ничего не слышал, но видел, как в меня тыкают пальцами, видел, как открываются рты зрителей, подбадривая не то меня, не то Спрута.
Он бил профессионально. Я на несколько мгновений потерял сознание, но быстро пришёл в себя, откашливаясь от чего-то металлического, попавшего мне в рот — я не сразу понял, что это была цепочка от нательного креста.
Я поднялся. Спрут уже подходил ко мне, и за его спиной я видел наших охранников, сцепившихся с помощниками бритоголового. Он что-то мне сказал, но я не расслышал. В голове всё ещё звенело от удара: Спрут оказался сильнее меня. Возможно, во много раз сильнее, и гораздо опытнее. Я не знал его возможностей, и поэтому не боялся, в отличие от всех остальных, включая босса Сандерсона.
Я стал его первым противником за долгое время и, скорее всего, только это и заинтересовало Спрута. Конечно, обо всем этом я думал уже много позже, а в тот момент я просто набросился на него, как бешеный пёс. Я понимал, что ещё один его удар – и мне конец, поэтому торопился. Я попал ему по голове несколько раз, и врезал в колено, заставив присесть, но почти тотчас рухнул сам от удара в пах. Спрут бросился вперёд и подмял меня под себя, успев один раз двинуть по лицу, прежде чем я сумел высвободить руки. От его ударов я просто терялся, боль была оглушающей.
- Это будет такой кайф, - шипел Спрут, и несколько капель крови из рассечённой брови упали мне на лицо. – Не хочешь ко мне в команду, сладкий? И не надо. Так даже лучше. Так лучше, красавчик. Ты свежее мясо, а я проголодался. Это будет такой кайф – убить тебя. Медленно. Медленно…
Он сцепил руки на моём горле, и я захрипел, ощущая, как воздух улетучивается из легких. Я попытался достать до его горла, но не смог – Спрут отклонился назад. Его лицо было залито кровью, и я почувствовал слабую и неуместную гордость – я всё-таки зацепил его. Стало безумно жарко. Я ощутил сильную боль в гортани и жуткое давление на глаза; мне показалось, они сейчас просто взорвутся. Я понял, что конец наступит очень быстро, и в отчаянной попытке достать Спрута я попытался двинуть его коленом в пах. Не получилось: он мастерски выбрал позицию. Мне захотелось жить, дышать. Я забился, растрачивая драгоценные молекулы кислорода в легких. А потом стало темно, и я закрыл глаза.
Только слабое и странное ощущение того, что я исчезаю, заставило меня бороться. Стальные руки, сжимавшие моё горло, отпустили; в сведенное судорогой горло хлынул воздух, такой живительный, такой желанный, что я глотнул его жадно, торопясь – и тотчас закашлялся. Я открыл глаза и увидел Спрута, которого оттаскивали от меня наши ребята. Один из них оказался Дэвидом; начальник охраны был ещё слаб после ранения, но, очевидно, все остальные боялись вставать на пути Спрута. Даже если бы на их глазах произошло убийство – никто не хотел подставляться.
- Ты сам сделал это, - голос Спрута показался мне рычанием, я с трудом разобрал произносимые слова. – Теперь ты мой…
Очередной приступ кашля заставил меня согнуться, и я не расслышал конца фразы. В голове шумело, в глазах двоилось, и я чувствовал странную слабость, разливающуюся по всему телу. Я попытался встать и не смог: всё ещё приходил в себя после ударов Спрута.
Ко мне подбежали ребята из секьюрити и подхватили под локти, поднимая на ноги. Голова раскалывалась, поэтому в первый миг я просто не понял, куда меня тащат. Оказалось, к служебным коридорам. Я успел увидеть Спрута, которого вместе с помощниками оттеснили в сторону выхода. В ушах ещё звенело, но я разобрал слова Дэвида, обращенные к бритоголовому.
- Мы разберемся с ним, Спрут. Не здесь. Ты должен понимать.
В этот момент ди-джей включил музыку, призывая посетителей забыть об инциденте, и я не расслышал, что ответил Спрут. Я запомнил только, как он смотрел на меня, вытирая кровь с разбитого лица. В тот момент я вдруг понял, что ждёт меня дальше.
Охранники отволокли меня по лестнице на второй этаж, в кабинет Сандерсона, усадили на диван и велели не двигаться с места. Самого босса внутри не оказалось. Я не сопротивлялся: бойцовский пыл прошёл, остались только боль и слабость. Голова болела так, что я подумал – Спрут всё-таки раздробил мне череп. Наверное, только тогда я начал понимать, что нашёл себе противника не по зубам. Спрут был старше, крупнее, опытнее. И сильнее. Он один стоил всей смены секьюрити нашего клуба. Единственное, что меня спасало – отсутствие страха перед ним.
Не знаю, сколько мне пришлось ждать. Мне стало так паршиво, что я попросту улёгся на диване, положив голову на мягкий подлокотник. Если бы Амели была жива!.. Может, как и в ту проклятую ночь, она бы смогла привести меня в чувство за несколько минут. Без неё клуб не мог оставаться тем же. Мне не хватало её.
Когда в кабинете появился Сандерсон, я не нашёл в себе силы подняться тотчас, а пока хозяин клуба молча шёл к своему столу, и вовсе передумал. Вместе с ним в кабинет зашли Дэвид и Джулес; мулат хмурился и кусал губы. На миг мне его стало жаль: в конце концов, это он привел меня сюда, и я всё-таки подвел его.
Босса Сандерсона я теперь не видел; хозяин кабинета сидел за моей спиной. Зато видел Джулеса и Дэвида. Начальник достал из холодильника пакет со льдом и, вернувшись, приложил его к моей скуле. Я удивился.
- Спасибо, - сказал я, придерживая сползающий пакет.
- Олег, - раздался голос Сандерсона, и я всё-таки поднялся, по-прежнему не отрывая пакет со льдом ото лба. Теперь я мог видеть его – но я опустил голову на подставленные руки, продолжая просто слушать. – Олег, - проникновенно повторил босс. - Ты работаешь у меня уже два месяца. Ты был отличным охранником, уверенным, спокойным. Немного странным, но выполнял всё, что от тебя требовалось. Я начинал гордиться тобой, сынок. Что произошло в последнее время? Инцидент с теми тремя кретинами так повлиял на тебя? Спрут говорил, ты хорошо держался. И Гарри с Лэнсом подтвердили. Ты пропал после этого на неделю, но я простил тебе это. Ты вернулся, и всё будто успокоилось.
Сандерсон закурил. Чем дольше он говорил, тем лучше я понимал, что меня ждёт, и тем хуже себя чувствовал.
- Я хочу кое-что объяснить тебе, сынок. Спрут – мой давний партнер. У него свои связи и свои дела, я в них не вмешиваюсь. Он не вмешивается в мои. У нас всё хорошо с ним, Олег.
Я промолчал, перекладывая лёд с одной стороны лица на другую.
- Или, по крайней мере, у нас с ним всё было хорошо.
Сандерсон помолчал, и в кабинете стало тихо, лишь гул толпы с первого этажа и звуки клубной музыки доносились из-за плотно закрытой двери. Ночная жизнь в «Потерянном рае» только начиналась.
- Но я рад, что это произошло. Меня это устраивает, и позже ты поймёшь, почему. Но я хочу знать. Зачем ты сделал это? Ты понимал, против кого идёшь?
Я поднял голову, внимательно рассматривая хозяина клуба. Я ничего не соображал в грязных играх, я не знал, что именно известно Сандерсону, и уж точно ничего не смыслил в их взаимоотношениях со Спрутом. В своем теперешнем положении я мог говорить только правду.
- Спрут убил Амели, - медленно проговорил я, не отрывая взгляда от немигающих глаз босса.
Мне показалось, он изменился в его лице, но я мог и обманываться.
- Этот ублюдок заставил меня пережить самую ужасную ночь в моей жизни, и он убил Амели. Я знаю это! Он был тем человеком, который навещал её прошлым вечером. Он заставил её принять такую дозу. Я старался не думать об этом, но в клубе… я не знаю, что на меня нашло…
Я действительно не знал. Даже воспоминания об этом человеке выводили меня из себя. Дэвид молча поднялся и принёс мне стакан воды. Я принял его и попытался сделать глоток, но смог проглотить лишь несколько капель, и тут же закашлялся: горло казалось мёртвым, не способным на глотательные рефлексы.
- Я не был так уверен в этом, - медленно сказал Сандерсон, внимательно разглядывая меня, - пока не увидел вашу драку.
Я наконец смог сделать глоток, и мне стало немного легче. Горло ещё саднило, и я стал машинально растирать его ладонью, поставив стакан на пол.
- Мне показалось, я успел изучить тебя, сынок. Если бы не тот инцидент, когда ты впервые встретился со Спрутом, я бы отпустил тебя, уволив уже на следующий день. Такие, как ты, непримиримо честные, всегда нарушают установленный порядок вещей, и это приводит к тяжёлым последствиям для системы. Ты молодой и ты русский. Возможно, над тобой поработает жизнь, и ты успокоишься. Но если честно – я не думаю, что тебя можно переделать.
Я перестал растирать горло и выпил ещё воды. Сандерсон говорил со мной почти мягко, и во мне поселилось тянущее и нехорошее предчувствие.
- В одном я оставался уверен – ты не искал неприятностей. Мне нравилось, как ты гасил конфликты, мне нравилась твоя сдержанность. И вот ты первым развязываешь драку. И не с кем-нибудь, а с самим Спрутом. Должно случиться что-то на самом деле серьёзное, подумал я, раз ты, сынок, такой чистый и правильный, вдруг съехал с катушек. – Сандерсон помолчал некоторое время, гася окурок в пепельнице. – У меня были подозрения в отношении Спрута, но я предпочитал игнорировать то, что знал. Спрут залез на мою территорию, начал считать её своей. Тебе не нужны подробности, правда? Говоря короче, Спрут перестал меня устраивать. Но он настоящий псих, и очень, очень опасен. Мне требовалось время, чтобы всё обдумать. Я не хотел начинать войну. А потом мне донесли, что его видели с Амели. И в тот же вечер я вижу тебя, набрасывающегося на этого маньяка так уверенно, словно ты и в самом деле хотел убить его.
- Я вас не понимаю, - тихо сказал я. – Чего вы от меня хотите?
Сандерсон вздохнул.
- Послушай меня, Олег. Я не могу покрывать тебя при всём желании. Спрут всё ещё мой партнер, у нас с ним бизнес. После истории с Амели я уверен, что наши отношения изменятся, но мне нужно время, чтобы собраться с силами. Развязывать войну с таким, как он, нужно очень осторожно. Я отвечаю за своих людей. А ты больше не один из них.
Мне показалось, я ослышался. В любом случае я был настолько ошарашен страшной догадкой, что заговорил не сразу.
- Со своей шлюхой, - мрачно ответил Джулес. – Эта тупая дура уже второй час бьётся в истерике.
- Джил? Что-то случилось?
Мулат посмотрел на меня как на сумасшедшего.
- Случилось, мать твою! Да ты ни хрена не знаешь, русский! Амели мертва.
Наверное, моё лицо как-то изменилось, потому что Джулес шатнулся назад.
- Не смотри на меня так, мать твою! – сдавленно прошипел он. – Ты думаешь, я…
А мне вдруг вспомнилась их постоянная вражда, их непримиримая, жгучая ненависть друг к другу, и я шагнул вперёд. Джулес – назад.
- Как это произошло? – тихо спросил я.
- Сдохла от передозировки, - мулат поймал мой взгляд и заговорил быстрее, - мы не знаем, что случилось, она всегда знала свою норму. Чёрт тебя побери, русский, не смотри на меня! Если ты думаешь, мать твою, что это сделал я, ты крупно ошибаешься! Я ненавидел эту суку, это правда, и ты знаешь об этом. Все, мать их, знают об этом! Но я бы никогда, слышишь меня, белобрысый, никогда бы её не тронул! Она принадлежит Сандерсону, а я не идиот, чтобы идти против босса! Я бы никогда этого не сделал!
- Тогда кто? – так же тихо спросил я.
- Если бы мы знали, кретин был уже мертв, - Джулес уже успокоился. Он понял, что я ему поверил, и снова почувствовал себя хозяином положения. – Мы знаем, что какой-то ублюдок навещал её ночью, а наутро она была уже мертва. Хочешь версий и подробностей, обращайся к Дэвиду, а у меня и своих проблем хватает, русский. Ты не один здесь думаешь, что это сделал я.
Мулат скользнул мимо меня, а я остановился посреди зала, как вкопанный. Я не думал, что меня так сильно заденет смерть проститутки. Амели была здесь, пожалуй, моим единственным другом. Я не мог поверить, что её больше нет. Я в это просто не верил! Она стала частью этого клуба, можно сказать, его символом. Мне казалось, она сейчас спустится со второго этажа, пошлёт мне привычный воздушный поцелуй, и остановится получить от меня дежурные комплименты. Я всегда находил для неё хорошие слова. Ей нравилось слышать, что она хорошо выглядит – ей казалось, внешность осталась её единственной гордостью. Она всегда улыбалась. Господи, как же обидно, что я так и не смог ничем ей помочь!
- Скучаешь, напарник?
Я медленно обернулся. Я уже знал, кому принадлежит этот проклятый голос, голос, в моем сознании слившийся воедино с выстрелом.
- Узнал про свою подругу, красавчик? О, я сожалею. Она была такой горячей штучкой, эта Амели. Такой живой…
Кровь застучала у меня в висках – вначале медленно, затем всё чаще. Я смотрел на ненавистное лицо, покрытое татуировками, глаза, в которых мало что осталось от человеческого, ухмылку – широкую, уверенную. Блеск в глазах – холодный, расчётливый, спокойный, совсем не вяжущийся с обманчиво-расслабленным поведением. Амели говорила, что Спрут — сущий дьявол. Теперь я верил ей. Каждый встречается со своим дьяволом в жизни. Вопрос в том, кто возьмёт верх.
- Ты мне нравишься, русский, - Спрут придержал губами сигарету, щёлкая зажигалкой. Стоявшие по обе стороны от него незнакомые парни изучали меня молча. – Ты слишком самостоятельный, чтобы работать на Сандерсона. Брось старика. Мне нужны такие, как ты.
- Амели, - услышал я свой голос, настолько чужой и далёкий, что не сразу узнал его.
- Амели? – Спрут на секунду задумался. – Ничего особенного, красавчик. Обычная шлюха. Мне даже не сильно понравилось с ней. Но она звала тебя…
Это было последним, что я услышал. Затем кто-то просто вырубил все звуки – оглушающую музыку, голоса, крики, смех…
Метнувшись вперёд, я вцепился ему в горло, сбивая с ног. Спрут нападения не ожидал, поэтому не успел оказать сопротивления. Вдвоём мы рухнули на соседний столик, который под нашим весом с хрустом подломился на ножках. Я бы всё-таки задушил его – я видел это по ненавистному, искажённому лицу, покрасневшим глазам и судорожным, рваным движениям – но мне помешали. Жёсткие ладони помощников впились в плечи, отрывая от задыхающегося Спрута, и я увидел, как сквозь окружившую нас толпу пробиваются наши парни из секьюрити. Я понял, что нужно спешить, ведь у меня оставались считанные секунды – я хотел убить его.
Чудовищным усилием рванувшись из рук одного из державших меня парней, я с разворота врезал второму освободившимся кулаком. Первый отшатнулся от меня, доставая из кармана пистолет, но я не дал ему возможности им воспользоваться. Я толкнул его на подоспевших охранников, и воспользовался секундой, чтобы вновь наброситься на Спрута. Тот уже поднимался, и к повторной атаке был готов. Он врезал мне так, что меня буквально отбросило назад, за второй столик, и я спиной ощутил, как подо мной лопается стеклянный стакан. Перед глазами поплыли белые пятна, в голове зазвенело. Сидевшие за столиками давно повыскакивали из-за своих мест, и для нас образовалось пространство, как на арене. Я был без формы, но меня знали многие завсегдатаи. Я по-прежнему ничего не слышал, но видел, как в меня тыкают пальцами, видел, как открываются рты зрителей, подбадривая не то меня, не то Спрута.
Он бил профессионально. Я на несколько мгновений потерял сознание, но быстро пришёл в себя, откашливаясь от чего-то металлического, попавшего мне в рот — я не сразу понял, что это была цепочка от нательного креста.
Я поднялся. Спрут уже подходил ко мне, и за его спиной я видел наших охранников, сцепившихся с помощниками бритоголового. Он что-то мне сказал, но я не расслышал. В голове всё ещё звенело от удара: Спрут оказался сильнее меня. Возможно, во много раз сильнее, и гораздо опытнее. Я не знал его возможностей, и поэтому не боялся, в отличие от всех остальных, включая босса Сандерсона.
Я стал его первым противником за долгое время и, скорее всего, только это и заинтересовало Спрута. Конечно, обо всем этом я думал уже много позже, а в тот момент я просто набросился на него, как бешеный пёс. Я понимал, что ещё один его удар – и мне конец, поэтому торопился. Я попал ему по голове несколько раз, и врезал в колено, заставив присесть, но почти тотчас рухнул сам от удара в пах. Спрут бросился вперёд и подмял меня под себя, успев один раз двинуть по лицу, прежде чем я сумел высвободить руки. От его ударов я просто терялся, боль была оглушающей.
- Это будет такой кайф, - шипел Спрут, и несколько капель крови из рассечённой брови упали мне на лицо. – Не хочешь ко мне в команду, сладкий? И не надо. Так даже лучше. Так лучше, красавчик. Ты свежее мясо, а я проголодался. Это будет такой кайф – убить тебя. Медленно. Медленно…
Он сцепил руки на моём горле, и я захрипел, ощущая, как воздух улетучивается из легких. Я попытался достать до его горла, но не смог – Спрут отклонился назад. Его лицо было залито кровью, и я почувствовал слабую и неуместную гордость – я всё-таки зацепил его. Стало безумно жарко. Я ощутил сильную боль в гортани и жуткое давление на глаза; мне показалось, они сейчас просто взорвутся. Я понял, что конец наступит очень быстро, и в отчаянной попытке достать Спрута я попытался двинуть его коленом в пах. Не получилось: он мастерски выбрал позицию. Мне захотелось жить, дышать. Я забился, растрачивая драгоценные молекулы кислорода в легких. А потом стало темно, и я закрыл глаза.
Только слабое и странное ощущение того, что я исчезаю, заставило меня бороться. Стальные руки, сжимавшие моё горло, отпустили; в сведенное судорогой горло хлынул воздух, такой живительный, такой желанный, что я глотнул его жадно, торопясь – и тотчас закашлялся. Я открыл глаза и увидел Спрута, которого оттаскивали от меня наши ребята. Один из них оказался Дэвидом; начальник охраны был ещё слаб после ранения, но, очевидно, все остальные боялись вставать на пути Спрута. Даже если бы на их глазах произошло убийство – никто не хотел подставляться.
- Ты сам сделал это, - голос Спрута показался мне рычанием, я с трудом разобрал произносимые слова. – Теперь ты мой…
Очередной приступ кашля заставил меня согнуться, и я не расслышал конца фразы. В голове шумело, в глазах двоилось, и я чувствовал странную слабость, разливающуюся по всему телу. Я попытался встать и не смог: всё ещё приходил в себя после ударов Спрута.
Ко мне подбежали ребята из секьюрити и подхватили под локти, поднимая на ноги. Голова раскалывалась, поэтому в первый миг я просто не понял, куда меня тащат. Оказалось, к служебным коридорам. Я успел увидеть Спрута, которого вместе с помощниками оттеснили в сторону выхода. В ушах ещё звенело, но я разобрал слова Дэвида, обращенные к бритоголовому.
- Мы разберемся с ним, Спрут. Не здесь. Ты должен понимать.
В этот момент ди-джей включил музыку, призывая посетителей забыть об инциденте, и я не расслышал, что ответил Спрут. Я запомнил только, как он смотрел на меня, вытирая кровь с разбитого лица. В тот момент я вдруг понял, что ждёт меня дальше.
Охранники отволокли меня по лестнице на второй этаж, в кабинет Сандерсона, усадили на диван и велели не двигаться с места. Самого босса внутри не оказалось. Я не сопротивлялся: бойцовский пыл прошёл, остались только боль и слабость. Голова болела так, что я подумал – Спрут всё-таки раздробил мне череп. Наверное, только тогда я начал понимать, что нашёл себе противника не по зубам. Спрут был старше, крупнее, опытнее. И сильнее. Он один стоил всей смены секьюрити нашего клуба. Единственное, что меня спасало – отсутствие страха перед ним.
Не знаю, сколько мне пришлось ждать. Мне стало так паршиво, что я попросту улёгся на диване, положив голову на мягкий подлокотник. Если бы Амели была жива!.. Может, как и в ту проклятую ночь, она бы смогла привести меня в чувство за несколько минут. Без неё клуб не мог оставаться тем же. Мне не хватало её.
Когда в кабинете появился Сандерсон, я не нашёл в себе силы подняться тотчас, а пока хозяин клуба молча шёл к своему столу, и вовсе передумал. Вместе с ним в кабинет зашли Дэвид и Джулес; мулат хмурился и кусал губы. На миг мне его стало жаль: в конце концов, это он привел меня сюда, и я всё-таки подвел его.
Босса Сандерсона я теперь не видел; хозяин кабинета сидел за моей спиной. Зато видел Джулеса и Дэвида. Начальник достал из холодильника пакет со льдом и, вернувшись, приложил его к моей скуле. Я удивился.
- Спасибо, - сказал я, придерживая сползающий пакет.
- Олег, - раздался голос Сандерсона, и я всё-таки поднялся, по-прежнему не отрывая пакет со льдом ото лба. Теперь я мог видеть его – но я опустил голову на подставленные руки, продолжая просто слушать. – Олег, - проникновенно повторил босс. - Ты работаешь у меня уже два месяца. Ты был отличным охранником, уверенным, спокойным. Немного странным, но выполнял всё, что от тебя требовалось. Я начинал гордиться тобой, сынок. Что произошло в последнее время? Инцидент с теми тремя кретинами так повлиял на тебя? Спрут говорил, ты хорошо держался. И Гарри с Лэнсом подтвердили. Ты пропал после этого на неделю, но я простил тебе это. Ты вернулся, и всё будто успокоилось.
Сандерсон закурил. Чем дольше он говорил, тем лучше я понимал, что меня ждёт, и тем хуже себя чувствовал.
- Я хочу кое-что объяснить тебе, сынок. Спрут – мой давний партнер. У него свои связи и свои дела, я в них не вмешиваюсь. Он не вмешивается в мои. У нас всё хорошо с ним, Олег.
Я промолчал, перекладывая лёд с одной стороны лица на другую.
- Или, по крайней мере, у нас с ним всё было хорошо.
Сандерсон помолчал, и в кабинете стало тихо, лишь гул толпы с первого этажа и звуки клубной музыки доносились из-за плотно закрытой двери. Ночная жизнь в «Потерянном рае» только начиналась.
- Но я рад, что это произошло. Меня это устраивает, и позже ты поймёшь, почему. Но я хочу знать. Зачем ты сделал это? Ты понимал, против кого идёшь?
Я поднял голову, внимательно рассматривая хозяина клуба. Я ничего не соображал в грязных играх, я не знал, что именно известно Сандерсону, и уж точно ничего не смыслил в их взаимоотношениях со Спрутом. В своем теперешнем положении я мог говорить только правду.
- Спрут убил Амели, - медленно проговорил я, не отрывая взгляда от немигающих глаз босса.
Мне показалось, он изменился в его лице, но я мог и обманываться.
- Этот ублюдок заставил меня пережить самую ужасную ночь в моей жизни, и он убил Амели. Я знаю это! Он был тем человеком, который навещал её прошлым вечером. Он заставил её принять такую дозу. Я старался не думать об этом, но в клубе… я не знаю, что на меня нашло…
Я действительно не знал. Даже воспоминания об этом человеке выводили меня из себя. Дэвид молча поднялся и принёс мне стакан воды. Я принял его и попытался сделать глоток, но смог проглотить лишь несколько капель, и тут же закашлялся: горло казалось мёртвым, не способным на глотательные рефлексы.
- Я не был так уверен в этом, - медленно сказал Сандерсон, внимательно разглядывая меня, - пока не увидел вашу драку.
Я наконец смог сделать глоток, и мне стало немного легче. Горло ещё саднило, и я стал машинально растирать его ладонью, поставив стакан на пол.
- Мне показалось, я успел изучить тебя, сынок. Если бы не тот инцидент, когда ты впервые встретился со Спрутом, я бы отпустил тебя, уволив уже на следующий день. Такие, как ты, непримиримо честные, всегда нарушают установленный порядок вещей, и это приводит к тяжёлым последствиям для системы. Ты молодой и ты русский. Возможно, над тобой поработает жизнь, и ты успокоишься. Но если честно – я не думаю, что тебя можно переделать.
Я перестал растирать горло и выпил ещё воды. Сандерсон говорил со мной почти мягко, и во мне поселилось тянущее и нехорошее предчувствие.
- В одном я оставался уверен – ты не искал неприятностей. Мне нравилось, как ты гасил конфликты, мне нравилась твоя сдержанность. И вот ты первым развязываешь драку. И не с кем-нибудь, а с самим Спрутом. Должно случиться что-то на самом деле серьёзное, подумал я, раз ты, сынок, такой чистый и правильный, вдруг съехал с катушек. – Сандерсон помолчал некоторое время, гася окурок в пепельнице. – У меня были подозрения в отношении Спрута, но я предпочитал игнорировать то, что знал. Спрут залез на мою территорию, начал считать её своей. Тебе не нужны подробности, правда? Говоря короче, Спрут перестал меня устраивать. Но он настоящий псих, и очень, очень опасен. Мне требовалось время, чтобы всё обдумать. Я не хотел начинать войну. А потом мне донесли, что его видели с Амели. И в тот же вечер я вижу тебя, набрасывающегося на этого маньяка так уверенно, словно ты и в самом деле хотел убить его.
- Я вас не понимаю, - тихо сказал я. – Чего вы от меня хотите?
Сандерсон вздохнул.
- Послушай меня, Олег. Я не могу покрывать тебя при всём желании. Спрут всё ещё мой партнер, у нас с ним бизнес. После истории с Амели я уверен, что наши отношения изменятся, но мне нужно время, чтобы собраться с силами. Развязывать войну с таким, как он, нужно очень осторожно. Я отвечаю за своих людей. А ты больше не один из них.
Мне показалось, я ослышался. В любом случае я был настолько ошарашен страшной догадкой, что заговорил не сразу.
