Турист

Я рассказал всё, начиная от случившегося с Хорхе, и заканчивая тем, что произошло на свалке. То, что было затем, я помнил сумбурно, и рассказал приблизительно так же, включая визг тормозов над ухом – последний звук из сознательного мира. Маркус слушал молча. Когда я закончил, он посмотрел на меня – я не видел, но чувствовал – и усмехнулся.
        - Сикейрос вовремя смотался из города, - только и сказал он, и я поднял глаза.
        Кубинец будто не слышал моего взволнованного, дрожащего голоса; казалось, ему было глубоко плевать на то, что я рассказал.
        - Что мне теперь делать, Маркус? – спросил я.
        - Я тебе не отец, ниньо, - хмыкнул бородач. – Делай, что считаешь нужным.
        Я не мог поверить своим ушам. Кубинец издевался надо мной!
        - Какого чёрта, Марк, - не сдержался я, - какого чёрта! Я уже делал то, что не должен был делать, и не потому, что это мне так хотелось! Я не могу поверить в то, что стал… Господи, Марк, я же… я же не убийца... – голос сорвался быстро. Я отвернулся.
        - Послушай, ниньо, - я молчал, пытаясь проглотить предательский ком в горле, - я не могу тебе помочь. Не сейчас. У нас своя территория, у них – своя. Они не трогают нас, пока мы не трогаем их. Я могу посоветовать тебе только то, что ты уже слышал от своей подруги: веди себя спокойно. Когда придёт время, беги домой. Вот и всё, ниньо. Сандерсон не так силён, чтобы искать тебя в России.
        - В Украине.
        - Что?
        - В Украине, - я уже почти успокоился. Я снова переживал тот ужас, который испытал, стреляя в человека, и любое проявление внешнего мира отвлекало меня от выматывающих мыслей. Ровный, приглушённый, твёрдый голос кубинца вселял в меня уверенность. Что-то было в Маркусе почти отцовское, несмотря на то, что он говорил. – Я из Одессы. Это город в Украине.
        - Там тоже не найдёт, - Меркадо усмехнулся, протягивая мне пирожок.
        Уступая животному инстинкту, я взял его и вгрызся без единого звука. Наверное, это было забавным зрелищем со стороны, потому что Маркус неожиданно рассмеялся. Я никогда раньше не слышал, как он смеется, и в первый миг его смех мне напомнил рокочущие звуки надвигающегося шторма.
        - Главное, веди себя тихо, ниньо, - успокоившись, серьёзно сказал Марк. – А там как повезёт.
        Я ушёл от них на следующее утро. Деньги и документы, которые я спрятал в потайном кармане куртки, находились на месте, но мои вещи остались в квартире, куда я с уверенностью и направился.
        Первым сюрпризом стал замок на двери. В подъезд я зашёл без проблем, компании Даниэля и Джулеса у порога не было, Керни ещё спал, а вот у двери квартиры возникла заминка. Я, наверное, минут десять как болван пытался вскрыть бесполезным ключом новый замок, пока недоумение не переросло в раздражение. Злобно пнув стену, я отправился наверх, к хозяину дома.
        Салливан не открывал минут пять, но я знал, что он дома. Этот вонючий старик на моей памяти ещё ни разу днём не покидал своей квартиры, и я собирался достать его так или иначе.
        - Какого хре…
        - Где мои вещи, Салливан?!
        На секунду он даже остолбенел. Насколько мне было известно, на него не решался кричать даже Джулес.
        - Да ты… охренел, русский! – старик быстро вышел из ступора. – Ты пропал на неделю, все думали, ты сдох! Джулес, твой долбаный друг-мулат, уже достал меня своими допросами! Да не знаю я, где тебя можно найти! И мне плевать! Что прикажешь делать – ждать, пока ты явишься обратно, мать твою?! А если бы ты не явился? Мне некогда разбираться, у меня много тех, кому нужен угол! А ты и Сикейрос — два неблагодарных уб…
        Я сделал шаг вперёд, он – инстинктивно – назад, поперхнувшись недосказанным ругательством.
        - Где мои вещи? – медленно и раздельно спросил я.
        - Мать твою, русский…
        - Хорошо, - сказал я, отпихнул его с дороги, и захлопнул за собой дверь.
        Теперь мы были в его квартире. Я молча обошёл изумленного хозяина и принялся методично вытаскивать полки со шмотками из всех шкафов, которые попадались мне на пути. Я не знаю, что искал – ключи от прежней квартиры или намёк на принадлежавшие мне вещи – но, может быть, я просто ждал реакции. Которая не замедлила последовать.
        - Какого хрена ты творишь, кретин?! – завопил Салливан, пытаясь оттащить меня от очередного ящика. – Пошёл вон из моего дома, ублюдок!
        Я был после болезни и ещё плохо держался на ногах, но у него не получилось даже сдвинуть меня с места. Тогда он с проклятиями выбежал из комнаты куда-то в смежное помещение.
        - А ну пошёл вон отсюда! – зарычал Салливан, снова вбегая в комнату. В руках он держал помповое ружьё. – Убью нахрен!!!
        Я обернулся, мельком посмотрел на обращенное в мою сторону оружие в дрожащих от ярости руках Салливана, его белое, перекошенное лицо, и усмехнулся. Мне не пришлось даже делать шаг в его сторону – я всего лишь выбросил одну руку вперёд, хватаясь за дуло, и резко потянул в сторону. Грянул выстрел.
        Какое-то время мы стояли неподвижно: я – сжимая в руке ружьё, он – вылупившись на осыпавшееся в раме зеркало. Я думал о том, что этот выстрел совсем не похож на тот, которым был убит чернокожий парень. Громкий, отвратительный, да ещё и этот звон от разбитого зеркала…
        О чем думал Салливан, я не знал. Может, о том, что стрелять нужно было раньше, тогда бы он в меня точно попал. А может, о том, что он не ошибся, увидев меня в первый раз: как и предыдущий русский постоялец, я всё-таки доставил ему проблемы. По крайней мере, он, как и я сам, точно не ожидал, что я стану хвататься за дуло. Не думая, я поднял ружьё, направляя его на хозяина дома.
        - Ну? – тихо спросил я.
        Старик вздрогнул, поднимая руки вверх. Это, кстати, удивительное чувство, то, когда ты держишь в руках оружие. Оно дарит неповторимую иллюзию власти, пьянит, даёт другие приоритеты. От парней в «Потерянном рае» я слышал, что им это нравится. Держать человека на прицеле, видеть его страх, чувствовать себя хозяином его жизни. Не знаю, мне не понравилось. Салливан задрожал так, будто и в самом деле думал, что я его убью. У меня возникло странное чувство: словно одна часть меня продолжала играть комедию, а вторая – удивлялась тому, как легко это у меня получается. Так, будто я всю жизнь этим занимался. На самом деле я никогда не смог бы – даже Салливана, даже Сандерсона. О Спруте я просто старался не думать.
        - Т-твою м-мать, рус-ский, - хозяин дома отступил назад. – Я не думал, что ты вернёшься! Я… Джулес сказал… я подумал, ты мог быть уже мёртв… всякое случается…
        - Салливан, - почти мягко прервал его я.
        Старик молча указал раскрытой ладонью себе за спину.
        - Веди, - я пропустил его вперёд, к закрытому чуланчику, по-прежнему держа Салливана под прицелом.
        Он вытащил из него не слишком плотную спортивную сумку, пододвигая её ко мне.
        - Сядь, - велел я, указывая стволом на кресло.
        Салливан молча сел, и я открыл сумку. Внутри оказались мои вещи, всего несколько тряпок, остальное исчезло. Мне не это было важно. Иногда мне кажется, что люди совершают много глупостей «из принципа».
        - Я… должно быть, новый жилец припрятал часть… это всё, что я нашёл после его въезда, - пробормотал Салливан, выдавая себя с головой. – Если хочешь, я спрошу парня…
        Я не хотел. Всё это грозило слишком далеко зайти, а я и без того нашумел. Совет Маркуса вести себя тихо пропал втуне.
        - В следующий раз… - я поднял с пола сумку и внимательно посмотрел на Салливана, - не обижай русских.
        Он не ответил, почти намертво примёрзнув к креслу, в котором сидел, и с бессильной злобой следил за тем, как я забрасываю ружьё в чулан и несколько раз проворачиваю ключ в замке. Этот ключ я не глядя выбросил в соседнюю комнату и молча вышел из квартиры.
        Здесь спектакль окончился, и я почти бегом спустился по лестнице. Керни уже не спал: ещё бы, выстрел перебудил, наверное, полдома.
        - Ты пришил его? – зашептал бомж, и меня обдало волной смрада из беззубого рта. В темноте лихорадочно блестели его глаза.
        - Нет, - как можно небрежнее ответил я. – Небольшая ссора, но разошлись мирно. Эй, Керни, - повинуясь внезапному порыву, сказал я, - если я дам тебе деньги, ты сможешь себе что-нибудь на них купить?
        - Я попрошу Салливана, - хрипло ответил человек. – Когда он будет в настроении.
        - Вот, - я вытащил первую попавшуюся бумажку из своего кармана. Это оказалась стодолларовая купюра, но я не стал её менять. – Держи.
        Керни ничего не ответил, глядя на меня расширившимися, горящими глазами, и мне пришлось почти впихнуть деньги в его раскрытую ладонь.
        - Береги себя, - улыбнулся я, разворачиваясь, чтобы уйти.
        - Русский, - внезапно обрел дар речи бомж. Его голос слегка дрожал от смеси слёз и благодарности. – Я хочу сказать. Тот, другой русский, который был здесь до тебя. Джулес тоже взял его в свою команду. Но он обманул его, всех обманул. Он всё-таки ушёл из города живым, и они об этом не знают. Удачи тебе, русский.
        - Спасибо, - поблагодарил я и вышел на улицу.
        Заворачивая за блок, я наткнулся на Даниэля. Я очень торопился уйти из дома, пока Салливан не позвал копов или, что хуже, свою «крышу». Проклятый латино! Как я понял из разговоров, Джулес не знал, где меня искать, и не был вообще уверен в том, что я жив. У меня был уникальный шанс выбраться из города, если бы не Даниэль – «дьявол», с подачи Керни.
        - Олег, - слегка удивился тот. – Меньше всего я ожидал увидеть тебя здесь.
        - Здесь мои вещи, - как можно более непринужденно сказал я. – Переезжаю.
        - Куда?
        - В другой район, - в том же тоне продолжал я. Нужно, чтобы Даниэль знал, что со мной всё в порядке, что я не собираюсь оставлять их. – Может, ближе к центру. В любом случае, Салливан уже сдал мою квартиру.
        - Где ты находился целую неделю? – Даниэль немного расслабился, и я понял, что говорю достаточно убедительно.
        - Болел, - коротко ответил я. – Потерял сознание на улице. Друг забрал меня к себе.
        - Друг?
        Я кивнул. Выдавать Маркуса не входило в мои планы.
        - Да. Джулес вспоминал обо мне?
        Даниэль хмыкнул.
        - Вспоминал! Да он с ума сходил! Думаю, тебе стоит наведаться к нему в клуб, чтобы он убедился, что ты всё ещё с нами, - Даниэль улыбнулся, но в его глазах я увидел предупреждение. – Он волновался о тебе.
        Пришла моя очередь улыбаться. Я кивнул.
        - Я так и собирался сделать, Даниэль.
        Даниэль рассмеялся.
        - Это правильно, брат, - он хлопнул меня по плечу. – До встречи.
        Он ушёл, а я, поправив сползающую с плеча сумку, отправился дальше. Я планировал зайти к Маркусу, оставить вещи, затем заглянуть в клуб и, возможно, к Кире. Ещё я хотел есть.
        В центр города я добрался ближе к полудню. К тому времени я уже немного успокоился после инцидента с Салливаном, сообразив, что старик вряд ли станет взывать к служителям порядка, поскольку оружие принадлежало всё-таки ему, а насчет его «крыши» я уже не беспокоился – моя была получше. Если, конечно, я сумею снова влиться в компанию Джулеса.
        Я нашёл неплохой итальянский ресторанчик на Оук-Стрит и сделал заказ. Ощущение нереальности всего происходящего не отпускало ни на минуту. Насколько я понимал, я здорово вляпался, и мне грозила не какая-нибудь, а самая настоящая смерть, если сделаю хоть один неверный шаг. И тем не менее я не испытывал ничего, похожего на панику или страх. Уйти от закона, писаного или неписаного, казалось чем-то реально осуществимым. Но уйти от собственной совести не удавалось ещё никому. А моя совесть была очень настойчивой.
        Первые несколько минут после того, как принесли мой заказ, я просто отключился от внешнего мира и сконцентрировался на принесенной еде. Мой организм постепенно оправлялся после болезни, и требовал немедленного потребления жизненно важных ресурсов. Я не собирался ему отказывать, и пришёл в себя только когда принесенные блюда стали девственно чисты, а в стакане не осталось ни капли сока. Тогда я заказал чашку зелёного чая и, откинувшись на стуле, начал наблюдать за прохожими на улице. В зале было тепло, за окном накрапывал дождик, и я не торопился уходить, оттягивая момент возвращения в «Потерянный рай».
        В зале звучала приятная музыка, над стойкой бармена горел телевизор, передавали сводку криминальных новостей. Кроме моего, был занят ещё всего один столик, и я совсем расслабился, мечтая только о тёплой постели и мягкой подушке. Когда чай закончился, я, понаблюдав ещё некоторое время за прохожими, расплатился и вышел из ресторана.
        На улице мне стало легче. Полный желудок, тёплый свитер и свежий воздух были теми вещами, которые лечили меня лучше всяких таблеток. Я вышел на Магнифисент Майл, постепенно ускоряя шаг, и вдруг услышал, как меня кто-то окликает по имени. Я обернулся, увидев перед собой невысокую темноволосую женщину. Она держалась с невыразимым достоинством, была одета элегантно и со вкусом, накрашена неброско и умело, и была красива той зрелой, сдержанной красотой, которую я так ценил в женщинах. Не сразу я узнал в ней мисс Риту Харт.
        - Какой сюрприз, - улыбнулся я. – Рад видеть вас.
        - Я вас тоже, Олег, - она коротко улыбнулась в ответ. – Вы уже оправились после болезни?
        Я удивился, и Рита улыбнулась снова.
        - У нас опять проблемы с компьютером, Эти говорит, какой-то вирус. Я звонила в фирму несколько дней назад и просила прислать именно вас. Ваша начальница, мисс Каррера, сказала, что вы больны, и наверняка не скоро сможете снова приступить к работе. Эти очень расстроилась.
        - Да… я помню, что обещал зайти, - я почему-то растерялся. – Но я действительно болел.
        - Вижу, - Рита серьёзно кивнула. – Вы всё ещё выглядите бледным.
        Бледным – не то слово, мисс Харт была очень деликатна. Сегодня утром, уходя на работу, Маркус, осмотрев меня, сказал, что краше в гроб кладут.
        - Я хотела спросить, - на секунду Рита запнулась, потом снова посмотрела на меня. На этот раз прямо, я бы даже сказал, смело. – Вы сможете прийти к нам сегодня? Эти сходит с ума, когда компьютер не в порядке, это её единственный выход во внешний мир. Вы… поможете?
        Я размышлял пару секунд.
        - Когда?
        - Я уже освободилась, сейчас сделаю покупки и до конца дня буду дома с Эти. У неё день рождения, и я хочу сделать ей праздник, - Рита улыбнулась немного устало. – В любое удобное для вас время.
        - Хорошо, - решился я. В конце концов, я и вправду обещал. – Я буду у вас через пару часов, если ничто меня не задержит. По крайней мере, я очень постараюсь.
        - Будем ждать, - Рита улыбнулась. – Вы помните, где нас найти?
        Я помнил и, попрощавшись с мисс Харт, почти бегом направился в клуб. Настроение улучшилось – оттого ли, что меня ждут, или при мысли о малышке Эстер, которая так радовалась моему обществу.
        У входа в «Потерянный рай» курил Гарри. Мне стоило определённых усилий не ускорить и не замедлить шага – я всё ещё помнил невыразительность, с которой он держал меня под прицелом. Он вполне мог убить меня, и это оставило гадкий осадок на душе.
        - Эй, - слегка удивился он. – Я думал, ты давно свалил из Чикаго.