Об этом ей было также известно: леди Гелена не преминула сообщить ей об этом в наспех начёрканном письме. Долгие месяцы совместной жизни в валлийском дворце сделали её лояльной к Синей баронессе настолько, чтобы сообщить ей о новостях первой, и тем самым смягчить предполагаемый удар, но не настолько, чтобы нотки злорадства не звучали между строк.
- У меня к тебе предложение, Марион, - на выдохе произнёс Нестор, отводя взгляд от упражнявшихся бойцов в саду. - Марион?
Она повернула голову, услышав вопрос в его голосе, впервые посмотрела в глаза. Лицо валлийского командующего оставалось абсолютно серьёзным, когда он произнёс:
- Выходи за меня замуж.
Несколько секунд ошарашенного молчания сопровождались лишь звоном мечей за их спинами, затем Марион неуверенно усмехнулась.
- Спятил, Ликонт?
Нестор покачал головой.
- Нет. Выслушай меня. Я предлагаю, - он вдохнул, успокаивая внезапно разбушевавшееся сердце, - брак фиктивный. Моя сестра Наала вскоре обручится с императором Таиром, и как только их сочетают законным браком, мы с тобой поженимся. Подумай, Марион! Ты станешь родственницей короны, войдёшь в семью императора. Получишь все положенные тебе льготы, сумеешь избавиться от имперских регентов, сможешь сама воспитывать сына и распоряжаться своим имуществом. Ты больше не будешь заточена в замке Синих баронов, сможешь появляться в обществе и вновь наберёшь то влияние, которого тебя лишили...
Марион выпростала руку из-под шали, касаясь лба разгорячённого герцога.
- Вроде здоров... Ты осознаёшь, что предлагаешь, Ликонт?
- Я — да, - жёстче, чем хотел, выговорил Нестор. - А ты понимаешь, насколько выгоден был бы для тебя этот брак?
Марион вспыхнула, убирая руку, но командующий перехватил её ладонь, сжал, опуская их сплетённые пальцы на скамейку, пряча их от мимолётных взглядов увлечённых боем аверонцев.
- Я отказываюсь это понимать, - отчеканила она, глядя ему в глаза. - Кем я буду в глазах общества, Ликонт? Вдова аверонского командующего выходит замуж за валлийского...
- Какого общества, Марион? - в свою очередь вспылил Нестор. - Того самого, которое толкает тебя на подобный выбор? Стоит ли это общество того, чтобы учитывать его мнение? Как они облагодарили тебя за верную службу? Попрятались, как страусы, в песок, как только ты попала в немилость к старой стерве Северине — и глаза этого общества тебя ещё беспокоят?!
- Ма-ам?
Подошедший к ним Михаэль улыбался несмело, но при этом со здоровым мальчишеским любопытством рассматривал хозяина поместья, которого видел впервые.
- Представишь нас? - серьёзно спросил Михо, не отрывая глаз от герцога.
Марион неслышно выдохнула, выдавила улыбку, пытаясь подавить шквал обрушившихся на неё эмоций.
- Конечно, родной. Герцог, позвольте представить вам моего сына, Синего баронета Михаэля. Михо, это его светлость командующий Нестор Ликонт.
- Рад, что тебе лучше, Михаэль, - улыбнулся Нестор.
- Я хотел поблагодарить вас, как только представится такая возможность, - решившись, быстро заговорил Михо. - Спасибо вам! Вы были так добры, что пригласили нас к себе...
- Михо, - тихо произнесла Марион, и Синий баронет умолк.
- Это вы оказали мне честь своим присутствием, - улыбнулся Нестор.
Михаэль просиял в ответ, и Марион подняла глаза, выискивая взглядом сэра Эйра. Тот подошёл тотчас, ожидая указаний.
- Достаточно на сегодня, - сказала ему баронесса. - Михо ещё слаб после болезни.
Эйр намёк понял, коснулся локтя баронета, и Михаэль без удовольствия попрощался, покидая сад вслед за телохранителем. Как только оба скрылись за углом поместья, Марион вновь развернулась к герцогу.
- Зачем это тебе, Ликонт? - спросила она, пытаясь рассмотреть хоть что-то в пылающих, как северное сияние, глазах. - Ответь: зачем?
Нестор вновь сжал её пальцы, не позволил вывернуться, притягивая к себе.
- А ты как думаешь? - тихо спросил он.
Она помотала головой, прогоняя столь очевидный ответ. Это не может быть правдой просто потому, что... не может!
- Ты — влиятельный, богатый человек... герцог всего северного предела Валлии, её главнокомандующий, будущий родственник аверонского императора... Ликонт, ты рискуешь нанести непоправимый вред своему положению и авторитету, женившись на... мне. Я — аверонская воительница, почти потерявшая обретённый в браке статус баронессы... как ты там сказал? Дочь фермера, подрабатывавшего разбоями и вооруженными грабежами... Это правда! И во мне, возможно, нет и капли благородной крови. И ты, без всякой задней мысли, готов на подобный брак? Я тебе не верю, Ликонт. Я тебе не верю!
Он не ответил. Схватив за оба конца шали, он дёрнул их на себя, подавшись вперёд — и впился в её губы поцелуем. И с ужасом Марион поняла, что её тело вновь откликается на этот жаркий, горячий призыв, точно именно такого подтверждения ожидало — того, которое без лишних слов доказывает искренность намерений. Ликонт был грубияном, нахалом и варваром, но, Клеветник его раздери, эти тёплые губы, горячее дыхание, даже царапнувшая кожу небритая щека — всё вызывало в ней позабытое ответное желание. За проведённые в Галагате месяцы она привыкла к нему настолько, что даже его запах стал казаться знакомым, почти родным — и одна мысль об этом сумела отрезвить её настолько, чтобы вырваться из кольца его рук.
Она вывернулась, оставляя шаль в руках Ликонта, отскочила от скамейки на несколько шагов.
- Никогда не делай так больше, - звенящим — не то от оскорбления, не то от гнева — голосом произнесла Марион. - Слышишь меня? Никогда!
- Ты мне всё ещё не веришь? - хрипло выговорил герцог. - Или... веришь?
Она закрыла и снова открыла глаза, сделала несколько быстрых вдохов-выдохов, не отрывая от него взгляда.
- Ненавижу браки по расчёту, Ликонт.
- Тогда считай это сделкой.
- Фиктивный брак?
- Да. Если пожелаешь, только фиктивный. Можем даже расторгнуть его, как только отпадёт в нём необходимость.
- И ты готов рискнуть своей репутацией?..
- Я Ликонт, - на губах командующего мелькнула и тотчас погасла мимолётная улыбка. - Я могу себе это позволить.
Она помедлила, глядя на него с такой невыразимой смесью эмоций, что он не выдержал — поднялся, приблизился, раскрывая оставленную ею на скамейке шаль.
- Не говори мне «нет», Марион, - шепнул он, накидывая шаль ей на плечи. Поправил чёрные пряди дрожащей рукой, сжал плечи — чуть сильнее, чем хотел. Проклятая стальная рука — её, кстати, заслуга! - Скажи, что подумаешь. Обещай. Пообещай мне, Марион!
Она сглотнула, отстранилась от него, выискивая в синих глазах хоть каплю лжи...
За годы службы у Северины она научилась распознавать неискренность так, как, пожалуй, не мог даже сам Ликонт, могла распознать ложь по запаху, по тщательно скрываемым в глубине зрачков теням...
...И не нашла.
Медленно, как во сне, она кивнула, не отрывая от него глаз. Она должна была возненавидеть его за подобное предложение, более похожее на милостыню, чем на щедрый жест, - но не могла. Проклятая жизнь раз за разом кидала её обратно на дно, и, как говорила Юрта, она просто не могла позволить себе излишней гордыни. Да и, по правде, уже устала от бесконечной борьбы.
- Обещаю.
- Нестор, - мягко добавил Ликонт, отпуская её плечи.
Марион усмехнулась, отвернулась от него, делая первые шаги к дому. Обернулась уже у самой стены, смерила его насмешливым взглядом. Проклятый ублюдок Ликонт! Всё так же самонадеян, всё так же чертовски уверен в себе...
- Нестор.
И отвернулась, не заметив, как на губах валлийского командующего расплылась широкая, светлая, и совершенно незнакомая ей улыбка.
Меч звякнул, встречаясь с кромкой топора — и Марион одним движением вывернула оружие из рук противника, следующим ударом рассекая кожаный доспех у него на груди. Тот шатнулся назад, едва ли не под ноги ринувшимся на подмогу товарищам — и Марион вынужденно отвлеклась, встречая трёх ухмылявшихся бандитов защитной стойкой. Двое пошли в атаку одновременно — и ей пришлось нырнуть под замах одного из них, подсекая его на ходу. Он ещё падал, когда Марион наотмашь рубанула подобравшегося слишком близко его напарника. Разбойник вскрикнул и начал медленно оседать на землю: удар пришёлся по незащищённой шее. Начавшегося подниматься бандита встретила точным пинком кованым сапогом по зубам — тот зарычал, откинувшись назад — и вонзила острие ему в грудь.
- Мама, сзади!
Марион обернулась на окрик сына, тотчас перекатилась назад, уходя от удара и оставляя меч торчать в груди убитого бандита. Главарь с разрубленной на груди кожанкой ухмыльнулся, поигрывая двуручником, и ринулся на неё.
У неё оставалась пара секунд; она выхватила кинжал, широко замахнулась, посылая его во врага. Свистнула стрела у уха — и Марион пригнулась, оборачиваясь на последнего бандита, решившего напасть на неё со спины. Тот уже лежал у её ног со стрелой в боку, корчась от боли, и она вновь обернулась на главаря. Она не промахнулась: кинжал попал бандиту точно в глаз .
Выпрямившись, Марион вернулась за своим мечом, выдернула из груди поверженного разбойника, и подошла к корчившемуся бандиту — единственному выжившему в их короткой схватке. Взглянула на него коротко и вопрошающе:
- Жить хочешь?
- Х-х-хо-о...
Синяя баронесса кивнула, отряхивая меч от крови и одним движением отправляя его в ножны. Подняла голову, встречаясь взглядом с бледным, как полотно, но всё ещё державшим лук с положенной на тетиву стрелой Михаэлем. Сын сидел верхом на коне чуть поодаль развернувшейся на улице деревушки бойни, и наблюдал за матерью сосредоточенно и напряжённо, стараясь не упустить важный момент. И не упустил.
- Молодец, - улыбнулась Марион, - ты молодец, Михо.
Сын кивнул, опуская лук, спрятал оружие за спиной, захватил поводья своего коня одной рукой, второй дёргая узду соседнего скакуна, чтобы подвести его матери.
- Миледи! Ох, миледи, спасибо вам, - прослезился деревенский староста, выбегая из-за забора. Над частоколом тут же показались головы домодчадцев и соседей. - Ужо пару месяцев как донимали, спасу не было! С тех пор как энтот новый рехент вывел всех воинов с наших земель, жизни совсем не стало, ворьё и бандиты продыху не дают! Токмо на вас, миледи, одна надежда! Эх, был бы жив Синий барон, он бы такого безобразия не допустил... такое горе, миледи, такое горе!
- Тела уберите, - ровно сказала Марион, запрыгивая в седло. - Этого, который жив, свяжите да доставьте в город, пусть в тюрьме пользу приносит трудом посильным. Поехали, Михо.
Они покинули деревню, выезжая на дорогу. Староста, сам того не зная, проехался по её больной мозоли. Присланный Севериной регент полностью разорил то, что осталось от земель Синих баронов. Первым делом был выведен верный Магнусу, а значит, и самой Марион гарнизон воинов, следивший за местным порядком, и разбойники, ворьё и бандиты тотчас хлынули в три деревеньки, находившиеся под протекторатом Синих баронов. Регент сказал, что послал запрос на то, чтобы сюда прислали имперскую стражу — но прошло уже несколько месяцев, а земли по-прежнему оставались незащищёнными.
К Михаэлю также был приставлен наставник; пьяница и сумасброд, обучавший ранее детей в сиротском приюте и недавно поднявшийся по службе. Их с баронетом занятия оказались таковы, что Марион пришлось лично присутствовать на них, чтобы защищать Михо от вспышек гнева присланного «учителя».
Сэра Эйра новый хозяин замка прогнал в первый же день. Телохранитель пытался воспротивиться, но его быстро уговорили помощники регента, прибывшие вместе с ним. После этого разговора сэр Эйр ушёл с разбитым лицом и сломанной рукой — ушёл по просьбе самой Марион, не желавшей рисковать последним верным ей человеком.
Регент, плюгавый мужичонка средних лет со стремительно лысеющей и вечно грязной головой, на деле оказался цепче впившегося в кожу клеща. Он и его телохранители, шестеро воинов в пропитанных потом толстых доспехах, заняли добрую половину фамильного замка, оставив им с Михо едва ли четверть. Регент распоряжался всем: прибылью с земель, домоведением, даже перепиской. Он же зорко следил за тем, как работает кухня, и требовал, чтобы завтраки, обеды и ужины баронесса вместе с сыном проводили в общей зале, вместе с ним и его телохранителями, не отступавшими от него ни на шаг — в противном случае оба рисковали остаться без пищи. Марион было даже запрещено общаться со слугами, кроме горничной и камеристки, и каждый день приносил всё новые и новые унижения.
Регент, Кензил Добокс, был графского происхождения, но лишенный своего наследства и потому злой на тех, у кого оно имелось. Михаэля он задирал каждый раз, как только видел, пользуясь полной своей безнаказанностью, а Марион делал постоянные непристойные намёки, даже заявился однажды в её покои — и был тотчас спущен с лестницы. В качестве мести Кензил велел распродать часть личного имущества Синих баронов — вместе с фамильной коллекцией оружия и доспехов.
Каждую минуту Марион представляла, как расчленяет его на части, разрывает на куски — но убить всё же не решалась. Её посадят в тюрьму, а Михо определят в какой-нибудь приют — вот и всё. Поэтому, как бы ни было гадко хлебать чашу унижений, она делала из неё глоток за глотком каждый день.
Должно быть, Кензил чувствовал исходившие от неё волны ненависти, потому что телохранители сопровождали его даже в отхожее место, не оставляя ей шансов — и при этом шумели по ночам в коридорах, пьянствуя поблизости её покоев и выкрикивая похабные песни. В последнее время Марион опасалась даже выйти вечером из своих комнат, и не меньше переживала за Михо — от пьяных дебоширов можно было ожидать чего угодно. Сын теперь ночевал вместе с ней, за плотно закрытыми дверьми, а днём они старались уехать до того, как их поймал бы в коридоре Кензил или кто-то из его телохранителей — и проводили сутки на открытом воздухе, стараясь не появляться в замке без нужды.
Кензил старался перехватывать все её письма — но были среди них и те, которые он перехватить не мог. Раз в месяц в замок Синих баронов приезжал гонец от Ликонта — и отказывался оставлять письмо на откуп регенту, ожидая порой по нескольку часов появления баронессы — и лишь тогда, передав скреплённый печатью лист ей в руки, удалялся.
Нестор писал всегда немного. Интересовался её делами, спрашивал о Михо, коротко рассказывал о последних новостях. В частности, это от него Марион узнала, что ей пишут Януш и Наала — но их письма стараниями Кензила ни разу не попадали ей в руки. Из писем Ликонта она узнала, что Наала не уехала после свадебной церемонии обратно в Валлию, предпочла остаться с супругом, несмотря на прежние договорённости. Нестор писал — и она почти видела усмешку в прищуренных синих глазах — что Северина осталась довольна невесткой, и что Наала сотворила невозможное — понравилась стареющей императрице. Марион была искренне рада слышать, что жизнь Наалы оказалась лучше той, которую познала Таира — но так же опечалена тем, что усилиями регента она лишена дружеской переписки с молодой, ещё не набравшей влияния при дворе императрицей.
- У меня к тебе предложение, Марион, - на выдохе произнёс Нестор, отводя взгляд от упражнявшихся бойцов в саду. - Марион?
Она повернула голову, услышав вопрос в его голосе, впервые посмотрела в глаза. Лицо валлийского командующего оставалось абсолютно серьёзным, когда он произнёс:
- Выходи за меня замуж.
Несколько секунд ошарашенного молчания сопровождались лишь звоном мечей за их спинами, затем Марион неуверенно усмехнулась.
- Спятил, Ликонт?
Нестор покачал головой.
- Нет. Выслушай меня. Я предлагаю, - он вдохнул, успокаивая внезапно разбушевавшееся сердце, - брак фиктивный. Моя сестра Наала вскоре обручится с императором Таиром, и как только их сочетают законным браком, мы с тобой поженимся. Подумай, Марион! Ты станешь родственницей короны, войдёшь в семью императора. Получишь все положенные тебе льготы, сумеешь избавиться от имперских регентов, сможешь сама воспитывать сына и распоряжаться своим имуществом. Ты больше не будешь заточена в замке Синих баронов, сможешь появляться в обществе и вновь наберёшь то влияние, которого тебя лишили...
Марион выпростала руку из-под шали, касаясь лба разгорячённого герцога.
- Вроде здоров... Ты осознаёшь, что предлагаешь, Ликонт?
- Я — да, - жёстче, чем хотел, выговорил Нестор. - А ты понимаешь, насколько выгоден был бы для тебя этот брак?
Марион вспыхнула, убирая руку, но командующий перехватил её ладонь, сжал, опуская их сплетённые пальцы на скамейку, пряча их от мимолётных взглядов увлечённых боем аверонцев.
- Я отказываюсь это понимать, - отчеканила она, глядя ему в глаза. - Кем я буду в глазах общества, Ликонт? Вдова аверонского командующего выходит замуж за валлийского...
- Какого общества, Марион? - в свою очередь вспылил Нестор. - Того самого, которое толкает тебя на подобный выбор? Стоит ли это общество того, чтобы учитывать его мнение? Как они облагодарили тебя за верную службу? Попрятались, как страусы, в песок, как только ты попала в немилость к старой стерве Северине — и глаза этого общества тебя ещё беспокоят?!
- Ма-ам?
Подошедший к ним Михаэль улыбался несмело, но при этом со здоровым мальчишеским любопытством рассматривал хозяина поместья, которого видел впервые.
- Представишь нас? - серьёзно спросил Михо, не отрывая глаз от герцога.
Марион неслышно выдохнула, выдавила улыбку, пытаясь подавить шквал обрушившихся на неё эмоций.
- Конечно, родной. Герцог, позвольте представить вам моего сына, Синего баронета Михаэля. Михо, это его светлость командующий Нестор Ликонт.
- Рад, что тебе лучше, Михаэль, - улыбнулся Нестор.
- Я хотел поблагодарить вас, как только представится такая возможность, - решившись, быстро заговорил Михо. - Спасибо вам! Вы были так добры, что пригласили нас к себе...
- Михо, - тихо произнесла Марион, и Синий баронет умолк.
- Это вы оказали мне честь своим присутствием, - улыбнулся Нестор.
Михаэль просиял в ответ, и Марион подняла глаза, выискивая взглядом сэра Эйра. Тот подошёл тотчас, ожидая указаний.
- Достаточно на сегодня, - сказала ему баронесса. - Михо ещё слаб после болезни.
Эйр намёк понял, коснулся локтя баронета, и Михаэль без удовольствия попрощался, покидая сад вслед за телохранителем. Как только оба скрылись за углом поместья, Марион вновь развернулась к герцогу.
- Зачем это тебе, Ликонт? - спросила она, пытаясь рассмотреть хоть что-то в пылающих, как северное сияние, глазах. - Ответь: зачем?
Нестор вновь сжал её пальцы, не позволил вывернуться, притягивая к себе.
- А ты как думаешь? - тихо спросил он.
Она помотала головой, прогоняя столь очевидный ответ. Это не может быть правдой просто потому, что... не может!
- Ты — влиятельный, богатый человек... герцог всего северного предела Валлии, её главнокомандующий, будущий родственник аверонского императора... Ликонт, ты рискуешь нанести непоправимый вред своему положению и авторитету, женившись на... мне. Я — аверонская воительница, почти потерявшая обретённый в браке статус баронессы... как ты там сказал? Дочь фермера, подрабатывавшего разбоями и вооруженными грабежами... Это правда! И во мне, возможно, нет и капли благородной крови. И ты, без всякой задней мысли, готов на подобный брак? Я тебе не верю, Ликонт. Я тебе не верю!
Он не ответил. Схватив за оба конца шали, он дёрнул их на себя, подавшись вперёд — и впился в её губы поцелуем. И с ужасом Марион поняла, что её тело вновь откликается на этот жаркий, горячий призыв, точно именно такого подтверждения ожидало — того, которое без лишних слов доказывает искренность намерений. Ликонт был грубияном, нахалом и варваром, но, Клеветник его раздери, эти тёплые губы, горячее дыхание, даже царапнувшая кожу небритая щека — всё вызывало в ней позабытое ответное желание. За проведённые в Галагате месяцы она привыкла к нему настолько, что даже его запах стал казаться знакомым, почти родным — и одна мысль об этом сумела отрезвить её настолько, чтобы вырваться из кольца его рук.
Она вывернулась, оставляя шаль в руках Ликонта, отскочила от скамейки на несколько шагов.
- Никогда не делай так больше, - звенящим — не то от оскорбления, не то от гнева — голосом произнесла Марион. - Слышишь меня? Никогда!
- Ты мне всё ещё не веришь? - хрипло выговорил герцог. - Или... веришь?
Она закрыла и снова открыла глаза, сделала несколько быстрых вдохов-выдохов, не отрывая от него взгляда.
- Ненавижу браки по расчёту, Ликонт.
- Тогда считай это сделкой.
- Фиктивный брак?
- Да. Если пожелаешь, только фиктивный. Можем даже расторгнуть его, как только отпадёт в нём необходимость.
- И ты готов рискнуть своей репутацией?..
- Я Ликонт, - на губах командующего мелькнула и тотчас погасла мимолётная улыбка. - Я могу себе это позволить.
Она помедлила, глядя на него с такой невыразимой смесью эмоций, что он не выдержал — поднялся, приблизился, раскрывая оставленную ею на скамейке шаль.
- Не говори мне «нет», Марион, - шепнул он, накидывая шаль ей на плечи. Поправил чёрные пряди дрожащей рукой, сжал плечи — чуть сильнее, чем хотел. Проклятая стальная рука — её, кстати, заслуга! - Скажи, что подумаешь. Обещай. Пообещай мне, Марион!
Она сглотнула, отстранилась от него, выискивая в синих глазах хоть каплю лжи...
За годы службы у Северины она научилась распознавать неискренность так, как, пожалуй, не мог даже сам Ликонт, могла распознать ложь по запаху, по тщательно скрываемым в глубине зрачков теням...
...И не нашла.
Медленно, как во сне, она кивнула, не отрывая от него глаз. Она должна была возненавидеть его за подобное предложение, более похожее на милостыню, чем на щедрый жест, - но не могла. Проклятая жизнь раз за разом кидала её обратно на дно, и, как говорила Юрта, она просто не могла позволить себе излишней гордыни. Да и, по правде, уже устала от бесконечной борьбы.
- Обещаю.
- Нестор, - мягко добавил Ликонт, отпуская её плечи.
Марион усмехнулась, отвернулась от него, делая первые шаги к дому. Обернулась уже у самой стены, смерила его насмешливым взглядом. Проклятый ублюдок Ликонт! Всё так же самонадеян, всё так же чертовски уверен в себе...
- Нестор.
И отвернулась, не заметив, как на губах валлийского командующего расплылась широкая, светлая, и совершенно незнакомая ей улыбка.
Часть 3. Фиктивные отношения
Меч звякнул, встречаясь с кромкой топора — и Марион одним движением вывернула оружие из рук противника, следующим ударом рассекая кожаный доспех у него на груди. Тот шатнулся назад, едва ли не под ноги ринувшимся на подмогу товарищам — и Марион вынужденно отвлеклась, встречая трёх ухмылявшихся бандитов защитной стойкой. Двое пошли в атаку одновременно — и ей пришлось нырнуть под замах одного из них, подсекая его на ходу. Он ещё падал, когда Марион наотмашь рубанула подобравшегося слишком близко его напарника. Разбойник вскрикнул и начал медленно оседать на землю: удар пришёлся по незащищённой шее. Начавшегося подниматься бандита встретила точным пинком кованым сапогом по зубам — тот зарычал, откинувшись назад — и вонзила острие ему в грудь.
- Мама, сзади!
Марион обернулась на окрик сына, тотчас перекатилась назад, уходя от удара и оставляя меч торчать в груди убитого бандита. Главарь с разрубленной на груди кожанкой ухмыльнулся, поигрывая двуручником, и ринулся на неё.
У неё оставалась пара секунд; она выхватила кинжал, широко замахнулась, посылая его во врага. Свистнула стрела у уха — и Марион пригнулась, оборачиваясь на последнего бандита, решившего напасть на неё со спины. Тот уже лежал у её ног со стрелой в боку, корчась от боли, и она вновь обернулась на главаря. Она не промахнулась: кинжал попал бандиту точно в глаз .
Выпрямившись, Марион вернулась за своим мечом, выдернула из груди поверженного разбойника, и подошла к корчившемуся бандиту — единственному выжившему в их короткой схватке. Взглянула на него коротко и вопрошающе:
- Жить хочешь?
- Х-х-хо-о...
Синяя баронесса кивнула, отряхивая меч от крови и одним движением отправляя его в ножны. Подняла голову, встречаясь взглядом с бледным, как полотно, но всё ещё державшим лук с положенной на тетиву стрелой Михаэлем. Сын сидел верхом на коне чуть поодаль развернувшейся на улице деревушки бойни, и наблюдал за матерью сосредоточенно и напряжённо, стараясь не упустить важный момент. И не упустил.
- Молодец, - улыбнулась Марион, - ты молодец, Михо.
Сын кивнул, опуская лук, спрятал оружие за спиной, захватил поводья своего коня одной рукой, второй дёргая узду соседнего скакуна, чтобы подвести его матери.
- Миледи! Ох, миледи, спасибо вам, - прослезился деревенский староста, выбегая из-за забора. Над частоколом тут же показались головы домодчадцев и соседей. - Ужо пару месяцев как донимали, спасу не было! С тех пор как энтот новый рехент вывел всех воинов с наших земель, жизни совсем не стало, ворьё и бандиты продыху не дают! Токмо на вас, миледи, одна надежда! Эх, был бы жив Синий барон, он бы такого безобразия не допустил... такое горе, миледи, такое горе!
- Тела уберите, - ровно сказала Марион, запрыгивая в седло. - Этого, который жив, свяжите да доставьте в город, пусть в тюрьме пользу приносит трудом посильным. Поехали, Михо.
Они покинули деревню, выезжая на дорогу. Староста, сам того не зная, проехался по её больной мозоли. Присланный Севериной регент полностью разорил то, что осталось от земель Синих баронов. Первым делом был выведен верный Магнусу, а значит, и самой Марион гарнизон воинов, следивший за местным порядком, и разбойники, ворьё и бандиты тотчас хлынули в три деревеньки, находившиеся под протекторатом Синих баронов. Регент сказал, что послал запрос на то, чтобы сюда прислали имперскую стражу — но прошло уже несколько месяцев, а земли по-прежнему оставались незащищёнными.
К Михаэлю также был приставлен наставник; пьяница и сумасброд, обучавший ранее детей в сиротском приюте и недавно поднявшийся по службе. Их с баронетом занятия оказались таковы, что Марион пришлось лично присутствовать на них, чтобы защищать Михо от вспышек гнева присланного «учителя».
Сэра Эйра новый хозяин замка прогнал в первый же день. Телохранитель пытался воспротивиться, но его быстро уговорили помощники регента, прибывшие вместе с ним. После этого разговора сэр Эйр ушёл с разбитым лицом и сломанной рукой — ушёл по просьбе самой Марион, не желавшей рисковать последним верным ей человеком.
Регент, плюгавый мужичонка средних лет со стремительно лысеющей и вечно грязной головой, на деле оказался цепче впившегося в кожу клеща. Он и его телохранители, шестеро воинов в пропитанных потом толстых доспехах, заняли добрую половину фамильного замка, оставив им с Михо едва ли четверть. Регент распоряжался всем: прибылью с земель, домоведением, даже перепиской. Он же зорко следил за тем, как работает кухня, и требовал, чтобы завтраки, обеды и ужины баронесса вместе с сыном проводили в общей зале, вместе с ним и его телохранителями, не отступавшими от него ни на шаг — в противном случае оба рисковали остаться без пищи. Марион было даже запрещено общаться со слугами, кроме горничной и камеристки, и каждый день приносил всё новые и новые унижения.
Регент, Кензил Добокс, был графского происхождения, но лишенный своего наследства и потому злой на тех, у кого оно имелось. Михаэля он задирал каждый раз, как только видел, пользуясь полной своей безнаказанностью, а Марион делал постоянные непристойные намёки, даже заявился однажды в её покои — и был тотчас спущен с лестницы. В качестве мести Кензил велел распродать часть личного имущества Синих баронов — вместе с фамильной коллекцией оружия и доспехов.
Каждую минуту Марион представляла, как расчленяет его на части, разрывает на куски — но убить всё же не решалась. Её посадят в тюрьму, а Михо определят в какой-нибудь приют — вот и всё. Поэтому, как бы ни было гадко хлебать чашу унижений, она делала из неё глоток за глотком каждый день.
Должно быть, Кензил чувствовал исходившие от неё волны ненависти, потому что телохранители сопровождали его даже в отхожее место, не оставляя ей шансов — и при этом шумели по ночам в коридорах, пьянствуя поблизости её покоев и выкрикивая похабные песни. В последнее время Марион опасалась даже выйти вечером из своих комнат, и не меньше переживала за Михо — от пьяных дебоширов можно было ожидать чего угодно. Сын теперь ночевал вместе с ней, за плотно закрытыми дверьми, а днём они старались уехать до того, как их поймал бы в коридоре Кензил или кто-то из его телохранителей — и проводили сутки на открытом воздухе, стараясь не появляться в замке без нужды.
Кензил старался перехватывать все её письма — но были среди них и те, которые он перехватить не мог. Раз в месяц в замок Синих баронов приезжал гонец от Ликонта — и отказывался оставлять письмо на откуп регенту, ожидая порой по нескольку часов появления баронессы — и лишь тогда, передав скреплённый печатью лист ей в руки, удалялся.
Нестор писал всегда немного. Интересовался её делами, спрашивал о Михо, коротко рассказывал о последних новостях. В частности, это от него Марион узнала, что ей пишут Януш и Наала — но их письма стараниями Кензила ни разу не попадали ей в руки. Из писем Ликонта она узнала, что Наала не уехала после свадебной церемонии обратно в Валлию, предпочла остаться с супругом, несмотря на прежние договорённости. Нестор писал — и она почти видела усмешку в прищуренных синих глазах — что Северина осталась довольна невесткой, и что Наала сотворила невозможное — понравилась стареющей императрице. Марион была искренне рада слышать, что жизнь Наалы оказалась лучше той, которую познала Таира — но так же опечалена тем, что усилиями регента она лишена дружеской переписки с молодой, ещё не набравшей влияния при дворе императрицей.
