- Да, - изумлённо выговорила Северина. - Но какое вам до этого дело?
- А что леди Марион? - точно не слыша её, негромко спросил Нестор. - Вы оставляете её в Валлии?
Императрица нервно дёрнула щекой, скомкала ткань шали.
- Вам-то какое до всего этого дело, Ликонт? - раздражённо повторила она. - Какой у вас интерес? Зачем вы вмешиваетесь? Они — аверонские подданные, и я поступлю с обеими так, как мне это угодно!
- Конечно, - легко согласился Нестор. - Я не пытаюсь оспорить вашу правоту, и поверьте, интересуюсь не из праздного любопытства. Леди Марион сейчас гостит у моей сестры: её, как и многих, подкосила лесная хворь. Она болела все эти дни, пропустила даже ваше прибытие в Галагат, и, конечно же, упустила возможность повидать вас. Я могу чем-то обнадёжить баронессу? Что касается вашего расположения к ней...
- Нет, - отрезала Северина. - Моё расположение к ней осталось прежним, если не хуже. Леди Марион оказалась жесточайшим разочарованием для меня. Я закрывала глаза на многое из того, кем она была, и как себя вела, и из уважения к покойному командующему Магнусу и былых заслуг простила бы что-то ещё — но увы! Леди Марион не оправдала надежд, возложенных на неё Синим бароном, не сумела достойно перенести вдовство, и уж точно не выполнила порученную ей миссию! Ей было доверено охранять самую дорогую жемчужину Аверона — и она не справилась! Она не уберегла жизнь моей горячо любимой дочери! Это худший позор для телохранителя и аверонской подданной! Теперь скажите, Ликонт — разве заслуживает она моего расположения?
- То есть, вы не желаете видеть её при дворе, - задумчиво констатировал командующий.
- Я не желаю, чтобы она появлялась в каком бы то ни было приличном обществе!
- А как же Синий баронет? Он законный наследник...
- Я не могу лишать мальчика причитающегося ему наследства, - ворчливо заговорила Северина, постепенно успокаиваясь. Гнев её, направленный на леди Марион, был вызван не столько смертью дочери, сколько поведением самой баронессы во время их расставания в Ренне. Марион дала ей понять столь недвусмысленно, что Северина допустила ошибку, послушав Ликонта, что императрица не смогла ей этого простить. Горечь от смерти Таиры лишь дополнила картину: теперь у Северины нашёлся благовидный предлог для ненависти к бывшей телохранительнице. - Михаэль вступит во владение имуществом по наступлению совершеннолетия. До тех пор все заботы касательно использования земель и прибыли с них лягут на имперского регента, которого я не замедлю выслать в замок Синих баронов.
- И вы думаете, леди Марион потерпит этого... регента в своём доме? - искренне поразился Нестор.
- Леди Марион может отправиться в монастырь, если ей не по душе воля императора, - повысила тон Северина. - А решение, несомненно, будет исходить от моего сына, Таира. Я не могу отказать баронессе в праве жить в замке Синего барона, в память о Магнусе и о её подвигах на полях сражений — увы, слишком многие склонны их переоценивать, особенно в народе! Но я даю ей это право с определёнными условиями — и если они ей не по нраву, она может отправляться куда её душа пожелает! О Синем баронете прекрасно позаботится и присланный мною регент.
Нестор опустил взгляд, пряча вспыхнувший в глазах огонь. Жадности императрицы не было предела! Когда почти год назад он предлагал ей разделить земли Синих баронов, он и не предполагал, с какой готовностью Северина ухватится за его предложение. Марион, запертая в замке и фактически не имеющая в нём никаких прав, попросту не сумеет выцарапать эти земли из-под бдительного имперского ока.
- У вас ко мне всё, герцог? - нетерпеливо спросила императрица, зябко передёргивая плечами: по вечерам в залах валлийского дворца становилось невыносимо холодно.
- Да, - растянул губы в обворожительной улыбке Ликонт. - У меня пока что всё.
Северина окинула взглядом поднявшегося с кресла герцога. Командующий почтительно склонился перед ней, и императрица снисходительно кивнула ему в ответ.
- Доброй ночи, ваше величество. Я был очень рад иметь наконец возможность поговорить с вами без свидетелей.
Тон, каким это было произнесено, должно быть, сражал наповал местных красавиц. Северина усмехнулась, помимо воли попадая под обаяние опасного валлийца.
- Доброй ночи, - сдержанно попрощалась она. - Я тоже рада, что нам удалось выяснить все неприятные вопросы.
Ликонт вышел, и Северина наконец расслабилась, откидывая голову на спинку. Почти тотчас выпрямилась вновь, бросая быстрый взгляд на запертые двери. Как он там сказал?..
У меня. Пока что. Всё.
Пока что...
Король Орест тщательно запер за собой двери, проворачивая защёлку несколько раз, и резко обернулся, поднимая свечу над головой. Огонь камина давал достаточно света, чтобы не дать его личным покоям погрузиться в кромешную тьму — но оставлял также и тёмные углы, в которых легко могла спрятаться тонкая девичья фигурка. Он с надеждой обвёл комнату взглядом...
В тот день, когда на него возложили такую тяжёлую и неудобную корону, он удалился в свои покои потрясённый и опустошённый, мечтая лишь об одном — забраться под одеяло с головой и не шевелиться до самого рассвета. Нестор, как и обещал, был рядом весь тот бесконечный и сумбурный день, но Орест оказался изнурён настолько, что даже поддержка старшего друга ему не помогала. Нестор не настаивал на своём обществе, сказал только, что это время нужно пережить, что выбора у них нет, и оставил его. А Орест вошёл в собственные покои, плотно закрыл дверь и медленно сполз вдоль створки. И тут же вскочил, потому что в сумраке спальни раздался тихий и вкрадчивый девичий голос:
- Трудный день, да?
- Кто здесь? - спросил Орест хрипло: в горле мгновенно пересохло. В памяти тотчас всплыли воспоминания о смерти брата, и о просьбе Нестора быть осторожнее. Личная охрана преследовала его повсюду, оставив в одиночестве лишь на пороге опочивальни, и, как оказалось, именно тут поджидала его...
- Не узнал, твоё величество? Флорика я, - и от дальней стены отделилась одетая в чёрное фигура.
Орест, торопясь, зажёг светильник, шагнул ближе к ожидавшей девушке.
- Как ты сюда попала? - спросил, разглядывая необычный наряд галагатской воровки. Флорика была одета в кожаную куртку и штаны, на ногах красовались кожаные, мягкие, с тончайшей подошвой сапоги. Должно быть, ступала в них воровка совсем бесшумно...
- Влезла по стене, - буднично сообщила она, склонив голову набок. Карие глаза полыхнули огнём, без стеснения рассматривая молодого короля. - Я чего пришла-то...
- Чего? - тотчас насторожился Орест.
- Спасибо сказать хотела. Помогал ты сильно, твоё величество. Без задней мысли помогал. Мы такое не забываем. Я такое не забываю, - тотчас поправилась Флорика. - Вот... - развела руками воровка, - говорю. Спасибо.
И, будто решившись на что-то, потянулась к его щеке, коснулась тёплой кожи... в тот самый миг, когда Орест повернул голову, губами встречая неожиданный поцелуй.
Он не знал, пришла ли в ту ночь Флорика лишь затем, чтобы просто поблагодарить, или же действительно была готова на то, что случилось потом... Но в этот бесконечный миг их первого поцелуя он вдруг понял, что влюблён — окончательно и бесповоротно. И влюблён с той самой первой встречи в особняке Большого Питона. И что если её губы, её живое тепло, её ускользающая близость окажутся ложью, то жизнь потеряет всякий смысл. Впервые он почувствовал себя так, как чувствует себя человек, давно потерявший память и вдруг неожиданно вспомнивший всё. Ищущий свой дом и наконец обретший его...
...Флорика ушла на рассвете. Именно тогда, когда блаженная расслабленность наконец взяла верх, отправив уставший разум в царство сна, и когда он наконец выпустил тонкое, горячее тело из кольца своих рук. Сквозь сон ему показалось, что одетая в чёрное фигура выскальзывает из окна, но проснуться окончательно так и не смог.
Он проснулся один, и долго думал, привиделась ему эта ночь или нет. На следующую ночь Флорика не пришла. Она не могла прийти днём, и всё же Орест высматривал её в каждом потаенном закоулке дворцовых коридоров, с утра и до самого заката не теряя надежды на их встречу. И если она не появится сегодня, значит, сознание попросту сыграло с ним злую шутку...
- Да здесь я, чего озираешься.
- Флорика!
Орест подлетел к скорчившейся в кресле девушке, подхватил, прижимая к себе.
- Удушишь, - предупредила Фло, уткнувшись носом в плечо короля. - Ох и жаркий ты, твоё величество!
Отстранилась, заглядывая в сияющие ореховые глаза. Осторожно приподняла уголки губ: точно скорлупка треснула, выпуская наружу лучистые искорки искренней улыбки. Той самой, которой она улыбалась ещё до встречи с убитым ею Большим Питоном...
- Ждал меня, небось? - уже мягче спросила она. - Ответь, ждал?
- Очень, - вновь прижал её к себе Орест, - ты даже не представляешь, как! Как я скучал... выглядывал тебя... с ума сходил, думал — померещилось...
Флорика молча прижалась к плечу короля, прикрыла глаза, вдыхая вкусный, приятный запах его тела. После встречи с безумной Виверией ей просто хотелось убедиться, что с принцем... с королём... с Орестом всё в порядке. И никто не покушается на его жизнь. И уж тем более — она сама. Пророчица ошиблась! Пусть и не так представляла она их встречу, но не жалела ни капли — ни о тёплом поцелуе, ни о бережных ласках, ни о своей первой ночи любви. Она увидела в его глазах тот самый огонь, который со смертью Таиры погас в глазах её брата. А такой огонь лгать не умеет...
- Почему ты не пришла вчера? Я ждал...
- Думала, - выдохнула Фло, обхватывая руками талию короля. - Правильно ли. Ты — король, твоё величество... я — бандитка... Думала, да... не прийти не смогла...
- Что неправильного может быть в любви? - Орест обхватил ладонями её лицо, заглянул в блестящие глаза. - А я люблю тебя, Флорика! Слышишь? Веришь? Люблю...
Вместо ответа Фло высвободила руки, оплетая ими шею молодого короля, и притянула к себе. И ни к чему думы о будущем. Ни к чему знать Оресту, что её брат убил его брата. Вокруг не существовало ничего более, ничего, кроме их дыхания — одного на двоих — их крепко прижатых друг к другу тел, тихих и быстрых слов...
Она слышала и верила. Потому что, как ни пыталась она противиться новому чувству и отрицать его, оно пышным, буйным цветом расцвело там, где, как ей казалось, прежде царила лишь серая и бесплодная пустыня...
Нестор Ликонт остановился за углом поместья, прислонился к увитой плющом стене, наблюдая за представшей его взору картиной. Сэр Эйр и Михаэль, оба бледные и исхудавшие после болезни, отрабатывали тройку атакующих ударов, и оружие у них в руках, по принципу тренировок, проводимых леди Марион, было настоящим. Последняя наблюдала за боем, сидя на садовой скамейке, с лёгкой отстранённой улыбкой на губах. Наала сказала, что Януш разрешил ей выйти на свежий воздух, и что угрозы для жизни уже нет, и тем не менее лекарь, по словам сестры, старался ни на шаг не отходить от Синей баронессы. Для Нестора подобное поведение загадкой не оставалось, но сейчас Марион сидела одна, укутавшись в тёплую шаль, и чёрные волнистые пряди, полураспущенные, непокорные, падали ей на плечи. Тёмные глаза то беспокойно сужались, то перебегали от одного бойца к другому — Синяя баронесса участвовала в тренировке вместе с ними, пусть даже мысленно.
Нестор прекрасно понимал её. Тот период, когда он лишился руки, он также не мог взять в руки оружия. И этот мучительный процесс выздоровления, восстановления прежних сил изматывал похуже любого бездействия. Для воина, подобного ему или Марион, невозможно сидеть, сложа руки, и просто невыносима мысль о том, что эти руки могут забыть о том, как управляться с мечом.
Он помедлил ещё минуту, собираясь с духом. Разговор с Наалой сильно подкосил его, и грядущая беседа с Марион казалась неподъёмным грузом.
...Наала ни в чём не обвиняла его. Когда Нестор, как на духу, выложил ей собственный план касательно её фиктивного замужества с императором Таиром, сестра молчала довольно долго, и это её молчание убивало его куда больше упрёков или слёз.
- Я подлец, - тяжело сказал Нестор, - я это знаю. Одно твоё слово — и я всё переиграю.
- Ты мой брат, Нестор, - ответила тогда Наала. - А я — твоя сестра. Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь. Я всё понимаю, и считаю, что ты поступил правильно. Я знала, что ты отозвал меня из монастыря не напрасно. Признайся, Нестор: ведь ты всё решил ещё тогда?
Проницательность сестры поразила его; крыть было нечем, и ему стало стыдно — так стыдно, как не было ещё никогда в жизни. Похоже, это чувство вины, ощущение попрания взывающей к нему совести будет преследовать отныне каждый его тщательно продуманный шаг...
- Да, - через силу признался Ликонт. - Прости меня...
Наала грустно улыбнулась.
- Я никогда не ждала любви, - заговорила она. - Не верила, что дождусь романтической привязанности прекрасного рыцаря. С моей внешностью, с моим положением... Похоже, я была права, Нестор. Я не создана для личного счастья, так почему же не посвятить свою судьбу народу во благо наших государств? Мне не за что прощать тебя, Нестор. Я сделаю, что ты просишь.
И от этих слов Ликонту стало ещё хуже.
- То, что ты меня прощаешь, не делает мой поступок лучше, - глухо, глядя в пол, ответил он. - Это лишь возвышает твою добродетель над моим ничтожеством.
...Наала осталась в своей комнате после их разговора, и у него появилась возможность поговорить теперь уже с Марион наедине.
Он шагнул вперёд, отрываясь от стены, и взгляд Марион тотчас метнулся к нему. Она смотрела на него, не отрываясь, пока он шёл к ней, и это молчаливое ожидание подрывало всякую уверенность в том, что он собирался сделать.
- Нам нужно поговорить, - сказал он, когда их разделял всего один — последний — шаг.
Марион кивнула на место рядом с собой, чуть подвинулась, чтобы узкая скамейка смогла вместить двоих. Они не виделись ни разу за все эти дни. Ликонт не появлялся дома, и её это полностью устраивало. После всего, что произошло... она так и не могла определиться, как же ей следует относиться к нему. И, похоже, его терзали те же мысли.
- Северина не стала читать твоё письмо, - глядя, как носятся по расчищенному к зиме саду Синий баронет и его телохранитель, сказал Нестор. - Вернула нераспечатанным.
Марион молча кивнула: она была готова к подобному повороту событий. После смерти Таиры императрица имела полное право перечеркнуть все былые заслуги аверонской воительницы.
- Она собирается прислать в замок Синих баронов своего регента и лично следить за всем вашим имуществом, - продолжал Ликонт. - И запретить тебе появляться в обществе. Ты окажешься запертой в замке, который тебе не принадлежит, без какого-либо права распоряжаться тем, что в нём находится. К Михаэлю будет приставлен имперский наставник, и ты вряд ли сможешь повлиять на то, какую роль в будущем ему отвела Северина. Ты также не сможешь следить за тем, как используются земли Синих баронов, и куда идёт с них доход.
Марион закусила губу, кивнула через силу.
- А что леди Марион? - точно не слыша её, негромко спросил Нестор. - Вы оставляете её в Валлии?
Императрица нервно дёрнула щекой, скомкала ткань шали.
- Вам-то какое до всего этого дело, Ликонт? - раздражённо повторила она. - Какой у вас интерес? Зачем вы вмешиваетесь? Они — аверонские подданные, и я поступлю с обеими так, как мне это угодно!
- Конечно, - легко согласился Нестор. - Я не пытаюсь оспорить вашу правоту, и поверьте, интересуюсь не из праздного любопытства. Леди Марион сейчас гостит у моей сестры: её, как и многих, подкосила лесная хворь. Она болела все эти дни, пропустила даже ваше прибытие в Галагат, и, конечно же, упустила возможность повидать вас. Я могу чем-то обнадёжить баронессу? Что касается вашего расположения к ней...
- Нет, - отрезала Северина. - Моё расположение к ней осталось прежним, если не хуже. Леди Марион оказалась жесточайшим разочарованием для меня. Я закрывала глаза на многое из того, кем она была, и как себя вела, и из уважения к покойному командующему Магнусу и былых заслуг простила бы что-то ещё — но увы! Леди Марион не оправдала надежд, возложенных на неё Синим бароном, не сумела достойно перенести вдовство, и уж точно не выполнила порученную ей миссию! Ей было доверено охранять самую дорогую жемчужину Аверона — и она не справилась! Она не уберегла жизнь моей горячо любимой дочери! Это худший позор для телохранителя и аверонской подданной! Теперь скажите, Ликонт — разве заслуживает она моего расположения?
- То есть, вы не желаете видеть её при дворе, - задумчиво констатировал командующий.
- Я не желаю, чтобы она появлялась в каком бы то ни было приличном обществе!
- А как же Синий баронет? Он законный наследник...
- Я не могу лишать мальчика причитающегося ему наследства, - ворчливо заговорила Северина, постепенно успокаиваясь. Гнев её, направленный на леди Марион, был вызван не столько смертью дочери, сколько поведением самой баронессы во время их расставания в Ренне. Марион дала ей понять столь недвусмысленно, что Северина допустила ошибку, послушав Ликонта, что императрица не смогла ей этого простить. Горечь от смерти Таиры лишь дополнила картину: теперь у Северины нашёлся благовидный предлог для ненависти к бывшей телохранительнице. - Михаэль вступит во владение имуществом по наступлению совершеннолетия. До тех пор все заботы касательно использования земель и прибыли с них лягут на имперского регента, которого я не замедлю выслать в замок Синих баронов.
- И вы думаете, леди Марион потерпит этого... регента в своём доме? - искренне поразился Нестор.
- Леди Марион может отправиться в монастырь, если ей не по душе воля императора, - повысила тон Северина. - А решение, несомненно, будет исходить от моего сына, Таира. Я не могу отказать баронессе в праве жить в замке Синего барона, в память о Магнусе и о её подвигах на полях сражений — увы, слишком многие склонны их переоценивать, особенно в народе! Но я даю ей это право с определёнными условиями — и если они ей не по нраву, она может отправляться куда её душа пожелает! О Синем баронете прекрасно позаботится и присланный мною регент.
Нестор опустил взгляд, пряча вспыхнувший в глазах огонь. Жадности императрицы не было предела! Когда почти год назад он предлагал ей разделить земли Синих баронов, он и не предполагал, с какой готовностью Северина ухватится за его предложение. Марион, запертая в замке и фактически не имеющая в нём никаких прав, попросту не сумеет выцарапать эти земли из-под бдительного имперского ока.
- У вас ко мне всё, герцог? - нетерпеливо спросила императрица, зябко передёргивая плечами: по вечерам в залах валлийского дворца становилось невыносимо холодно.
- Да, - растянул губы в обворожительной улыбке Ликонт. - У меня пока что всё.
Северина окинула взглядом поднявшегося с кресла герцога. Командующий почтительно склонился перед ней, и императрица снисходительно кивнула ему в ответ.
- Доброй ночи, ваше величество. Я был очень рад иметь наконец возможность поговорить с вами без свидетелей.
Тон, каким это было произнесено, должно быть, сражал наповал местных красавиц. Северина усмехнулась, помимо воли попадая под обаяние опасного валлийца.
- Доброй ночи, - сдержанно попрощалась она. - Я тоже рада, что нам удалось выяснить все неприятные вопросы.
Ликонт вышел, и Северина наконец расслабилась, откидывая голову на спинку. Почти тотчас выпрямилась вновь, бросая быстрый взгляд на запертые двери. Как он там сказал?..
У меня. Пока что. Всё.
Пока что...
Король Орест тщательно запер за собой двери, проворачивая защёлку несколько раз, и резко обернулся, поднимая свечу над головой. Огонь камина давал достаточно света, чтобы не дать его личным покоям погрузиться в кромешную тьму — но оставлял также и тёмные углы, в которых легко могла спрятаться тонкая девичья фигурка. Он с надеждой обвёл комнату взглядом...
В тот день, когда на него возложили такую тяжёлую и неудобную корону, он удалился в свои покои потрясённый и опустошённый, мечтая лишь об одном — забраться под одеяло с головой и не шевелиться до самого рассвета. Нестор, как и обещал, был рядом весь тот бесконечный и сумбурный день, но Орест оказался изнурён настолько, что даже поддержка старшего друга ему не помогала. Нестор не настаивал на своём обществе, сказал только, что это время нужно пережить, что выбора у них нет, и оставил его. А Орест вошёл в собственные покои, плотно закрыл дверь и медленно сполз вдоль створки. И тут же вскочил, потому что в сумраке спальни раздался тихий и вкрадчивый девичий голос:
- Трудный день, да?
- Кто здесь? - спросил Орест хрипло: в горле мгновенно пересохло. В памяти тотчас всплыли воспоминания о смерти брата, и о просьбе Нестора быть осторожнее. Личная охрана преследовала его повсюду, оставив в одиночестве лишь на пороге опочивальни, и, как оказалось, именно тут поджидала его...
- Не узнал, твоё величество? Флорика я, - и от дальней стены отделилась одетая в чёрное фигура.
Орест, торопясь, зажёг светильник, шагнул ближе к ожидавшей девушке.
- Как ты сюда попала? - спросил, разглядывая необычный наряд галагатской воровки. Флорика была одета в кожаную куртку и штаны, на ногах красовались кожаные, мягкие, с тончайшей подошвой сапоги. Должно быть, ступала в них воровка совсем бесшумно...
- Влезла по стене, - буднично сообщила она, склонив голову набок. Карие глаза полыхнули огнём, без стеснения рассматривая молодого короля. - Я чего пришла-то...
- Чего? - тотчас насторожился Орест.
- Спасибо сказать хотела. Помогал ты сильно, твоё величество. Без задней мысли помогал. Мы такое не забываем. Я такое не забываю, - тотчас поправилась Флорика. - Вот... - развела руками воровка, - говорю. Спасибо.
И, будто решившись на что-то, потянулась к его щеке, коснулась тёплой кожи... в тот самый миг, когда Орест повернул голову, губами встречая неожиданный поцелуй.
Он не знал, пришла ли в ту ночь Флорика лишь затем, чтобы просто поблагодарить, или же действительно была готова на то, что случилось потом... Но в этот бесконечный миг их первого поцелуя он вдруг понял, что влюблён — окончательно и бесповоротно. И влюблён с той самой первой встречи в особняке Большого Питона. И что если её губы, её живое тепло, её ускользающая близость окажутся ложью, то жизнь потеряет всякий смысл. Впервые он почувствовал себя так, как чувствует себя человек, давно потерявший память и вдруг неожиданно вспомнивший всё. Ищущий свой дом и наконец обретший его...
...Флорика ушла на рассвете. Именно тогда, когда блаженная расслабленность наконец взяла верх, отправив уставший разум в царство сна, и когда он наконец выпустил тонкое, горячее тело из кольца своих рук. Сквозь сон ему показалось, что одетая в чёрное фигура выскальзывает из окна, но проснуться окончательно так и не смог.
Он проснулся один, и долго думал, привиделась ему эта ночь или нет. На следующую ночь Флорика не пришла. Она не могла прийти днём, и всё же Орест высматривал её в каждом потаенном закоулке дворцовых коридоров, с утра и до самого заката не теряя надежды на их встречу. И если она не появится сегодня, значит, сознание попросту сыграло с ним злую шутку...
- Да здесь я, чего озираешься.
- Флорика!
Орест подлетел к скорчившейся в кресле девушке, подхватил, прижимая к себе.
- Удушишь, - предупредила Фло, уткнувшись носом в плечо короля. - Ох и жаркий ты, твоё величество!
Отстранилась, заглядывая в сияющие ореховые глаза. Осторожно приподняла уголки губ: точно скорлупка треснула, выпуская наружу лучистые искорки искренней улыбки. Той самой, которой она улыбалась ещё до встречи с убитым ею Большим Питоном...
- Ждал меня, небось? - уже мягче спросила она. - Ответь, ждал?
- Очень, - вновь прижал её к себе Орест, - ты даже не представляешь, как! Как я скучал... выглядывал тебя... с ума сходил, думал — померещилось...
Флорика молча прижалась к плечу короля, прикрыла глаза, вдыхая вкусный, приятный запах его тела. После встречи с безумной Виверией ей просто хотелось убедиться, что с принцем... с королём... с Орестом всё в порядке. И никто не покушается на его жизнь. И уж тем более — она сама. Пророчица ошиблась! Пусть и не так представляла она их встречу, но не жалела ни капли — ни о тёплом поцелуе, ни о бережных ласках, ни о своей первой ночи любви. Она увидела в его глазах тот самый огонь, который со смертью Таиры погас в глазах её брата. А такой огонь лгать не умеет...
- Почему ты не пришла вчера? Я ждал...
- Думала, - выдохнула Фло, обхватывая руками талию короля. - Правильно ли. Ты — король, твоё величество... я — бандитка... Думала, да... не прийти не смогла...
- Что неправильного может быть в любви? - Орест обхватил ладонями её лицо, заглянул в блестящие глаза. - А я люблю тебя, Флорика! Слышишь? Веришь? Люблю...
Вместо ответа Фло высвободила руки, оплетая ими шею молодого короля, и притянула к себе. И ни к чему думы о будущем. Ни к чему знать Оресту, что её брат убил его брата. Вокруг не существовало ничего более, ничего, кроме их дыхания — одного на двоих — их крепко прижатых друг к другу тел, тихих и быстрых слов...
Она слышала и верила. Потому что, как ни пыталась она противиться новому чувству и отрицать его, оно пышным, буйным цветом расцвело там, где, как ей казалось, прежде царила лишь серая и бесплодная пустыня...
Нестор Ликонт остановился за углом поместья, прислонился к увитой плющом стене, наблюдая за представшей его взору картиной. Сэр Эйр и Михаэль, оба бледные и исхудавшие после болезни, отрабатывали тройку атакующих ударов, и оружие у них в руках, по принципу тренировок, проводимых леди Марион, было настоящим. Последняя наблюдала за боем, сидя на садовой скамейке, с лёгкой отстранённой улыбкой на губах. Наала сказала, что Януш разрешил ей выйти на свежий воздух, и что угрозы для жизни уже нет, и тем не менее лекарь, по словам сестры, старался ни на шаг не отходить от Синей баронессы. Для Нестора подобное поведение загадкой не оставалось, но сейчас Марион сидела одна, укутавшись в тёплую шаль, и чёрные волнистые пряди, полураспущенные, непокорные, падали ей на плечи. Тёмные глаза то беспокойно сужались, то перебегали от одного бойца к другому — Синяя баронесса участвовала в тренировке вместе с ними, пусть даже мысленно.
Нестор прекрасно понимал её. Тот период, когда он лишился руки, он также не мог взять в руки оружия. И этот мучительный процесс выздоровления, восстановления прежних сил изматывал похуже любого бездействия. Для воина, подобного ему или Марион, невозможно сидеть, сложа руки, и просто невыносима мысль о том, что эти руки могут забыть о том, как управляться с мечом.
Он помедлил ещё минуту, собираясь с духом. Разговор с Наалой сильно подкосил его, и грядущая беседа с Марион казалась неподъёмным грузом.
...Наала ни в чём не обвиняла его. Когда Нестор, как на духу, выложил ей собственный план касательно её фиктивного замужества с императором Таиром, сестра молчала довольно долго, и это её молчание убивало его куда больше упрёков или слёз.
- Я подлец, - тяжело сказал Нестор, - я это знаю. Одно твоё слово — и я всё переиграю.
- Ты мой брат, Нестор, - ответила тогда Наала. - А я — твоя сестра. Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь. Я всё понимаю, и считаю, что ты поступил правильно. Я знала, что ты отозвал меня из монастыря не напрасно. Признайся, Нестор: ведь ты всё решил ещё тогда?
Проницательность сестры поразила его; крыть было нечем, и ему стало стыдно — так стыдно, как не было ещё никогда в жизни. Похоже, это чувство вины, ощущение попрания взывающей к нему совести будет преследовать отныне каждый его тщательно продуманный шаг...
- Да, - через силу признался Ликонт. - Прости меня...
Наала грустно улыбнулась.
- Я никогда не ждала любви, - заговорила она. - Не верила, что дождусь романтической привязанности прекрасного рыцаря. С моей внешностью, с моим положением... Похоже, я была права, Нестор. Я не создана для личного счастья, так почему же не посвятить свою судьбу народу во благо наших государств? Мне не за что прощать тебя, Нестор. Я сделаю, что ты просишь.
И от этих слов Ликонту стало ещё хуже.
- То, что ты меня прощаешь, не делает мой поступок лучше, - глухо, глядя в пол, ответил он. - Это лишь возвышает твою добродетель над моим ничтожеством.
...Наала осталась в своей комнате после их разговора, и у него появилась возможность поговорить теперь уже с Марион наедине.
Он шагнул вперёд, отрываясь от стены, и взгляд Марион тотчас метнулся к нему. Она смотрела на него, не отрываясь, пока он шёл к ней, и это молчаливое ожидание подрывало всякую уверенность в том, что он собирался сделать.
- Нам нужно поговорить, - сказал он, когда их разделял всего один — последний — шаг.
Марион кивнула на место рядом с собой, чуть подвинулась, чтобы узкая скамейка смогла вместить двоих. Они не виделись ни разу за все эти дни. Ликонт не появлялся дома, и её это полностью устраивало. После всего, что произошло... она так и не могла определиться, как же ей следует относиться к нему. И, похоже, его терзали те же мысли.
- Северина не стала читать твоё письмо, - глядя, как носятся по расчищенному к зиме саду Синий баронет и его телохранитель, сказал Нестор. - Вернула нераспечатанным.
Марион молча кивнула: она была готова к подобному повороту событий. После смерти Таиры императрица имела полное право перечеркнуть все былые заслуги аверонской воительницы.
- Она собирается прислать в замок Синих баронов своего регента и лично следить за всем вашим имуществом, - продолжал Ликонт. - И запретить тебе появляться в обществе. Ты окажешься запертой в замке, который тебе не принадлежит, без какого-либо права распоряжаться тем, что в нём находится. К Михаэлю будет приставлен имперский наставник, и ты вряд ли сможешь повлиять на то, какую роль в будущем ему отвела Северина. Ты также не сможешь следить за тем, как используются земли Синих баронов, и куда идёт с них доход.
Марион закусила губу, кивнула через силу.
