- Нестор? - удивился Орест, когда командующий шагнул в покои, и лакей с поклоном прикрыл за ним двери. - Что-то случилось?
Ликонт рассматривал младшего принца, пытаясь подавить в себе чувство вины и жалости. Он никогда не посвящал Ореста в свои планы, опасаясь за целостность их дружбы — Орест не одобрил бы его планы касательно Андоима. Какими бы ни были отношения между братьями, Орест и мысли не допускал, что решать проблему с наследником трона придётся столь кардинально. Младшего принца не готовили к тому, что его ждёт. Всё шло по плану — по его плану — до этого самого дня. Нестор не отводил Оресту роли большей, чем пешка в его руках — до определённого момента, когда их дружба оказалась крепче, чем он того сам хотел, и когда менять что-либо было уже поздно.
- Орест, - заговорил Нестор, внимательно глядя в непонимающие глаза принца, - твой брат мёртв. Я сожалею.
Принц просто опустился там, где стоял. Замотал головой, глядя на Ликонта со смесью надежды и ужаса.
- Андоим? Мёртв? Как?..
- Убит галагатской бандой, - не моргнув глазом, выдал полуправду Нестор. - Засада на кладбище. Я был там и всё видел.
Орест подскочил и тотчас вновь опустился обратно — на низкую табуретку, используемую обычно как подставку для ног.
- И... что теперь? - севшим голосом поинтересовался побелевший принц.
- Теперь, - выдохнул Нестор, присаживаясь на корточки перед ним, - тебе придётся занять его место. Иначе Аверон решит, что самое время нанести по Валлии ещё один удар, от которого она, безвластная, поддавшаяся смуте, уже не поднимется.
Орест смотрел на него широко распахнутыми, доверчивыми глазами, и Нестору в который раз за последние дни стало стыдно. Сколько так может продолжаться? Он использует Ореста, дурно обходится с Янушем, игнорирует Наалу — неужели всё это стоит того? И с подступившей к горлу тошнотой герцог понял — стоит. И он уже просто не может остановиться и бросить всё как есть.
- Через несколько часов состоится срочная церемония, - негромко продолжал Ликонт, - ты станешь королём. В положеный день состоятся похороны короля Андоима — как раз тогда, когда мы ожидаем прибытия Северины. Орест, мне правда жаль, но тебе придётся пройти через всё это. Я буду рядом, я помогу. Но без тебя мы не справимся...
Принц опустил голову, запуская пальцы в светло-русые вихры, выдохнул, прикрывая глаза. С запоздалым удивлением Нестор понял, что видит сейчас перед собой, возможно, единственного человека, кто будет скорбеть по убитому монарху: Андоим всё же приходился ему братом. Пусть для покойника это было пустым звуком, но это что-то значило для Ореста.
Нестор протянул руку, положив её на плечо сникшего принца, и коротко сжал в сочувствующем жесте. Орест вскинул на него ореховые глаза, потрясённый внезапной догадкой.
- Это ты его?.. Ты, Нестор?!
Ликонт медленно покачал головой.
- Нет, - ровно солгал он.
...Когда-то он мечтал вырезать всю королевскую династию. Он выбрал тактику отсроченной мести. Трудился над этим день и ночь, с самого дня своего четырнадцатилетия, воплощая свой план шаг за шагом — стать одним из лучших воинов Валлии, блистать при дворе, выделиться среди прочих, стать героем войны, фаворитом Харитона, войти к нему в доверие, стать тайным советником — а потом нанести удар, к которому тот не будет готов. И вырезать его сыновей, вырезать его потомков так, как сам старый король поступил со всем родом Ликонтов — и занять наконец его место.
Своё законное место на королевском троне.
Харитон, должно быть, не подозревал, что юному Нестору известно о том, кто настоящий убийца его родителей. В тот день королевская стража ворвалась в фамильный замок Ликонтов неожиданно: герцог Арий Ликонт оказался не готов к вторжению, и их с супругой зарезали буквально на пороге. Нестор успел заслонить собой четырёхлетнюю Наалу, когда в зал вошёл капитан стражи. Он усмехнулся и сказал своим воинам: «Велено оставить последнего из Ликонтов в живых. На счастье».
И началась новая жизнь. Он принял все заботы о землях, сестре и чести рода на себя. Он не позволил взять над собой верх никому из присылаемых Харитоном регентов, и сумел доказать, что в четырнадцать лет может делать то, что другие не смогли бы освоить за всю жизнь. Сколько лет он потратил на то, чтобы всё узнать... и сколько лет понадобилось ему, чтобы принять это!
Но самое странное заключалось в другом. Когда его план был уже наполовину выполнен, и он стал тайным советником самого короля, он вдруг понял, что с годами службы странным образом привязался к Харитону, и ненависть, та самая, которая толкала его на покорение новых и новых вершин, поутихла. Да и сам старый король, который, возможно, принял юного Нестора в своё близкое окружение только для того, чтобы иметь возможность получше следить за Ликонтом, но с годами убедился в его верности, бесспорном политическом таланте, уме и проницательности, также проникся почти отеческой привязанностью к потомку единственного в истории претендента на его трон.
Нестор старался не задумываться о том, как же так получилось, что ненависть к убийце родителей прошла так незаметно для него — но в конце концов продолжал свой план с одной лишь оглядкой — он уже не хотел смерти Харитона. Более того, не хотел гибели и его потомков, и в первую очередь младшего принца Ореста, с которым он сдружился против воли и здравого смысла — и которого попросту не мог воспринимать как врага. Это политика, и правых в ней нет. Отец, Арий Ликонт, тоже ведь не был бегрешен. Просто Харитон успел нанести удар первым...
...Орест сник, удовлетворившись его ответом, опасаясь копать глубже и доверившись последнему близкому ему человеку. Нестор перевёл взгляд за окно: уже смеркалось. Инаугурация короля Ореста пройдёт на рассвете, и у них впереди всего одна ночь, чтобы всё подготовить.
...Солнце светило сквозь полуприкрытые занавеси, в комнате пахло пряными травами и поздними цветами, что распускаются даже под вечными снегами северных пределов Валлии, толстое одеяло дарило блаженное тепло, и шевелиться совсем не хотелось. Она и не шевелилась минуту или две, пытаясь вспомнить последние на её памяти события — но память предательски молчала. Повернув голову, Марион смогла рассмотреть всю комнату — светлую, уютную, обставленную богато, но без излишней роскоши. На столах и подоконнике чьей-то заботливой и явно женской рукой были расставлены вазоны со свежими цветами, воздух в комнате казался свежим и насыщенным ароматами поздней осени — помещение проветривали, и не раз. Двери оказались также светлыми, и отворились с негромким звуком как раз в тот момент, когда Марион перевела на них взгляд.
- Леди Марион, - обрадовалась Наала, проходя внутрь с подносом, - вы очнулись! Какая радость! Януш говорил, что угрозы для вашей жизни больше нет, но я боялась поверить... Как вы себя чувствуете?
И Марион вспомнила. Вспомнила, как их убогий лесной домик посетили герцогиня Наала с Янушем, и как доктор, присев рядом с ней на корточки, уговаривал её мягко, тихо, спрашивал её согласия, просил немедленного ответа... Голова, задурманенная жаром и лихорадкой, отказывалась принимать в себя его слова, и голос присевшей рядом с доктором молодой герцогини она даже не услышала, сколь сильно ни старалась. Помнится, она слабо кивнула на очередной настойчивый вопрос Януша — лишь бы её оставили в покое, и успела даже удивиться тому облегчению, которое промелькнуло на лицах обоих. А затем появились чужие лица и чужие слуги, собравшие их вещи в крытую повозку, захлопотала Юрта, принимаясь её одевать, и на пару с доктором камеристка помогла баронессе выбраться из дому. Следом на руках вынесли Михо, кто-то помог выйти сэру Эйру — а потом вновь упала темнота.
Всё, что она помнила затем, оказалось непонятным и размытым: лица Януша, Наалы, Юрты, сны и кошмары, слившиеся воедино, и наконец — благословенный миг пробуждения.
- Хорошо, - слабо улыбнулась баронесса, усаживаясь на подушках. Удалось с некоторым трудом; комната мягко качнулась перед глазами, но Марион справилась с первой слабостью, на секунду прикрыв глаза. - Правда, очень хорошо. Где я?
- Вы в нашем имении, - охотно пустилась в пояснения Наала, отставив поднос на столик у кровати, - когда брат вернулся из лесу и рассказал о том, где вас нашёл, я просто не могла оставить всё, как есть. Мы с Янушем тотчас выдвинулись со слугами к вам, и я набралась дерзости пригласить вас с сыном в наше имение. И вы ответили согласием. Хвала Единому!
- Правда? - удивилась Марион. - Я не помню...
- Это неудивительно, - кивнула герцогиня, - вы были очень слабы. Но я так рада, так рада, что вы гостите у нас! Не беспокойтесь за сына: Михаэль пришёл в себя ещё вчера вечером, и, по словам Януша, прекрасно себя чувствует. Возможно, он даже разрешит баронету прийти проведать вас. Я обязательно спрошу его об этом!
Марион разглядывала девушку с непонятным чувством, чувствуя себя одновременно раздавленной и благодарной. Герцогиня приняла их всех в свой дом, больных лесной язвой, опасных, заразных, и, как видно, ухаживала за ней лично в отсутствие Юрты. Вот только принимать помощь от Наалы оказалось болезненно... мучительно. Они не были ровней. Отблагодарить её достойным образом Синяя баронесса не могла, и оттого чувствовала себя неуютно.
- Сэр Эйр также пришёл в себя, чувствует себя хорошо, - продолжала рассказ Наала, без лишних просьб восполняя пробел в памяти баронессы. - За ним ваша камеристка, Юрта, приглядывает. Но сэр рыцарь уже не нуждается в пристальной опеке, он очень сильный человек! Януш не отходил от всех вас ни днём, ни ночью, молился со всей своей благодатной силой... обещал поставить вас всех на ноги быстрее, чем брат вернётся в имение. И поставил! - с гордостью завершила рассказ Наала.
Марион с трудом сглотнула: в пересохшем горле совсем не осталось слюны. Януш... ну конечно же, Януш и его волшебное лекарство, побеждающее лесную хворь! Уже не говоря о его чудесных, исцеляющих молитвах, благословенном даре Единого, которое ставило на ноги смертников. Это ему они обязаны своим спасением. И, конечно же, Наале, которая настояла на их приезде. Юрта и в самом деле не справилась бы в одиночку...
- Брат? - переспросила Синяя баронесса. - Герцог Ликонт покинул имение?
- Три дня назад, - вздохнула молодая герцогиня. - В тот самый день, когда вернулся от вас. С тех пор не появлялся дома, но у него есть веские на то причины. Уверена, он поспешит сюда, к вам, как только представится возможность. Он уже осведомлялся о вашем здоровье, и я написала ему, чтобы он не беспокоился: вы в надёжных руках. Правда, леди Марион, я очень рада, что вы у нас, - снова повторила Наала, с улыбкой глядя на баронессу.
- Даже... даже не знаю, как вас благодарить, - с трудом вытолкнула Марион, и тут же закашлялась: пересохшее горло отказывалось служить.
- Ни о какой благодарности не может идти и речи, - горячо и в то же время крайне убеждённо сказала Наала. - Это вы обязали меня своим визитом! Я безумно рада, что в имении появилась наконец другая женщина, с которой можно поговорить. С тех пор, как брат послал за мной, я осталась совсем одна. В монастыре всегда рядом были другие сёстры, с которыми можно было перекинуться словом, а здесь... впрочем, Нестор не знал, что на город упадёт эпидемия, - вздохнула молодая герцогиня, - как раз когда он захотел представить меня ко двору. Он-то рассчитывал, что я буду разъезжать по балам и принимать ухаживания от лучших высокорожденных рыцарей королевства, но увы, - Наала коротко улыбнулась. - Значит, на то воля Единого.
Марион улыбнулась в ответ. Наала, высокая, изначально крупного, подобно брату, телосложения, но более худая и оттого нескладная, обладала тем удивительным качеством, которое называют врождённым обаянием. Лицо её не отличалось правильностью черт — обычное лицо в ореоле светло-русых волос, которое оживляли лишь умные глаза, синие и спокойные, с тем знакомым пронзительным взглядом, который она привыкла видеть совсем у другого человека.
- И всё же я очень вам благодарна, - тихо повторила баронесса. - Уверена, мы вас стеснили...
- Ничуть! - горячо заверила герцогиня, и от её слов, от искреннего тепла, исходившего от всего её облика, Марион внезапно стало хорошо и спокойно. - Говорю же, это я вам обязана. Знали бы вы, как мне здесь одиноко! Вначале Нестор угодил в тюрьму, затем вся эта смута с его назначением, гибель короля Андоима...
- Гибель короля Андоима?! - поразилась Марион.
- Ох, ну да, вы же всё пропустили, - всплеснула руками Наала, присаживаясь на край кровати. - Да-да, галагатская банда во главе с самим Большим Питоном устроили засаду на городском кладбище, куда король пришёл почтить память почившей супруги... Нестор был там и всё видел. Он сказал, что Андоиму помочь было нельзя. Принца Ореста короновали на следующий же день — брат сумел уговорить Высший Суд обойти все церемониальные сроки, слишком уж опасно оставлять королевство без монарха... в условиях обострившихся отношений с Авероном, - запнувшись, добавила герцогиня. - Увы, это так, - подтвердила Наала, поднимая с подноса тарелку с бульоном и протягивая её ошарашенной известиями Марион. - Вот, прошу вас, ешьте, пока не остыло, а я буду говорить... Так вот, сегодня ожидаем прибытия императрицы Северины, которая прибыла на могилу дочери... и сегодня же состоятся похороны короля. Слухи ходят, императрица в ярости...
- Почему? - Марион едва заставила себя проглотить ложку бульона: похоже, пока она болела, мир окончательно сошёл с ума.
- Получается, что брак Андоима с Таирой оказался мало того, что бесплоден, так мы, валлийцы, ещё и не сумели сохранить жизнь молодой королевы, вверенной нам аверонской стороной. А из-за переворота и убийства короля Аверон и вовсе потерял к нам всякое доверие — чего ещё ожидать от нас, варваров? Повторный брак между династиями был бы очень желателен, но у Северины больше нет дочерей... Валлия для Аверона отныне надолго страна бандитов и дикарей, - печально добавила Наала.
Марион покачала головой: похоже, рано обе стороны праздновали установившийся после битвы под Праттом мир. Новая угроза войны повисла в ароматном воздухе до того светлой и уютной комнаты, и Синяя баронесса мгновенно ощутила на себе всю тяжесть привычных рыцарских лат. Вот только чью сторону примет она в этот раз?..
- Вы ешьте, - мягко попросила Наала, - вам нужны силы, вы сильно исхудали. Но, несмотря на это, замечательно выглядите, - и герцогиня улыбнулась, склонив голову набок. - Нет, правда, леди Марион, я всегда завидовала счастливым обладателям чёрных волос! Вот к чему моему брату такие красивые волосы, ресницы и лицо, когда я, его сестра, нуждалась бы в этом куда больше?
Несмотря на оглушающие новости, Марион не смогла не улыбнуться в ответ: Наала обладала тем врождённым тактом, который позволял менять темы разговора легко и непринуждённо, и поднимать тем самым настроение приунывшему собеседнику.
- Герцог — красивый мужчина, - осторожно заметила баронесса, - но, простите меня за дерзость, вы мне более симпатичны. Даже без чёрных волос.
Ликонт рассматривал младшего принца, пытаясь подавить в себе чувство вины и жалости. Он никогда не посвящал Ореста в свои планы, опасаясь за целостность их дружбы — Орест не одобрил бы его планы касательно Андоима. Какими бы ни были отношения между братьями, Орест и мысли не допускал, что решать проблему с наследником трона придётся столь кардинально. Младшего принца не готовили к тому, что его ждёт. Всё шло по плану — по его плану — до этого самого дня. Нестор не отводил Оресту роли большей, чем пешка в его руках — до определённого момента, когда их дружба оказалась крепче, чем он того сам хотел, и когда менять что-либо было уже поздно.
- Орест, - заговорил Нестор, внимательно глядя в непонимающие глаза принца, - твой брат мёртв. Я сожалею.
Принц просто опустился там, где стоял. Замотал головой, глядя на Ликонта со смесью надежды и ужаса.
- Андоим? Мёртв? Как?..
- Убит галагатской бандой, - не моргнув глазом, выдал полуправду Нестор. - Засада на кладбище. Я был там и всё видел.
Орест подскочил и тотчас вновь опустился обратно — на низкую табуретку, используемую обычно как подставку для ног.
- И... что теперь? - севшим голосом поинтересовался побелевший принц.
- Теперь, - выдохнул Нестор, присаживаясь на корточки перед ним, - тебе придётся занять его место. Иначе Аверон решит, что самое время нанести по Валлии ещё один удар, от которого она, безвластная, поддавшаяся смуте, уже не поднимется.
Орест смотрел на него широко распахнутыми, доверчивыми глазами, и Нестору в который раз за последние дни стало стыдно. Сколько так может продолжаться? Он использует Ореста, дурно обходится с Янушем, игнорирует Наалу — неужели всё это стоит того? И с подступившей к горлу тошнотой герцог понял — стоит. И он уже просто не может остановиться и бросить всё как есть.
- Через несколько часов состоится срочная церемония, - негромко продолжал Ликонт, - ты станешь королём. В положеный день состоятся похороны короля Андоима — как раз тогда, когда мы ожидаем прибытия Северины. Орест, мне правда жаль, но тебе придётся пройти через всё это. Я буду рядом, я помогу. Но без тебя мы не справимся...
Принц опустил голову, запуская пальцы в светло-русые вихры, выдохнул, прикрывая глаза. С запоздалым удивлением Нестор понял, что видит сейчас перед собой, возможно, единственного человека, кто будет скорбеть по убитому монарху: Андоим всё же приходился ему братом. Пусть для покойника это было пустым звуком, но это что-то значило для Ореста.
Нестор протянул руку, положив её на плечо сникшего принца, и коротко сжал в сочувствующем жесте. Орест вскинул на него ореховые глаза, потрясённый внезапной догадкой.
- Это ты его?.. Ты, Нестор?!
Ликонт медленно покачал головой.
- Нет, - ровно солгал он.
...Когда-то он мечтал вырезать всю королевскую династию. Он выбрал тактику отсроченной мести. Трудился над этим день и ночь, с самого дня своего четырнадцатилетия, воплощая свой план шаг за шагом — стать одним из лучших воинов Валлии, блистать при дворе, выделиться среди прочих, стать героем войны, фаворитом Харитона, войти к нему в доверие, стать тайным советником — а потом нанести удар, к которому тот не будет готов. И вырезать его сыновей, вырезать его потомков так, как сам старый король поступил со всем родом Ликонтов — и занять наконец его место.
Своё законное место на королевском троне.
Харитон, должно быть, не подозревал, что юному Нестору известно о том, кто настоящий убийца его родителей. В тот день королевская стража ворвалась в фамильный замок Ликонтов неожиданно: герцог Арий Ликонт оказался не готов к вторжению, и их с супругой зарезали буквально на пороге. Нестор успел заслонить собой четырёхлетнюю Наалу, когда в зал вошёл капитан стражи. Он усмехнулся и сказал своим воинам: «Велено оставить последнего из Ликонтов в живых. На счастье».
И началась новая жизнь. Он принял все заботы о землях, сестре и чести рода на себя. Он не позволил взять над собой верх никому из присылаемых Харитоном регентов, и сумел доказать, что в четырнадцать лет может делать то, что другие не смогли бы освоить за всю жизнь. Сколько лет он потратил на то, чтобы всё узнать... и сколько лет понадобилось ему, чтобы принять это!
Но самое странное заключалось в другом. Когда его план был уже наполовину выполнен, и он стал тайным советником самого короля, он вдруг понял, что с годами службы странным образом привязался к Харитону, и ненависть, та самая, которая толкала его на покорение новых и новых вершин, поутихла. Да и сам старый король, который, возможно, принял юного Нестора в своё близкое окружение только для того, чтобы иметь возможность получше следить за Ликонтом, но с годами убедился в его верности, бесспорном политическом таланте, уме и проницательности, также проникся почти отеческой привязанностью к потомку единственного в истории претендента на его трон.
Нестор старался не задумываться о том, как же так получилось, что ненависть к убийце родителей прошла так незаметно для него — но в конце концов продолжал свой план с одной лишь оглядкой — он уже не хотел смерти Харитона. Более того, не хотел гибели и его потомков, и в первую очередь младшего принца Ореста, с которым он сдружился против воли и здравого смысла — и которого попросту не мог воспринимать как врага. Это политика, и правых в ней нет. Отец, Арий Ликонт, тоже ведь не был бегрешен. Просто Харитон успел нанести удар первым...
...Орест сник, удовлетворившись его ответом, опасаясь копать глубже и доверившись последнему близкому ему человеку. Нестор перевёл взгляд за окно: уже смеркалось. Инаугурация короля Ореста пройдёт на рассвете, и у них впереди всего одна ночь, чтобы всё подготовить.
...Солнце светило сквозь полуприкрытые занавеси, в комнате пахло пряными травами и поздними цветами, что распускаются даже под вечными снегами северных пределов Валлии, толстое одеяло дарило блаженное тепло, и шевелиться совсем не хотелось. Она и не шевелилась минуту или две, пытаясь вспомнить последние на её памяти события — но память предательски молчала. Повернув голову, Марион смогла рассмотреть всю комнату — светлую, уютную, обставленную богато, но без излишней роскоши. На столах и подоконнике чьей-то заботливой и явно женской рукой были расставлены вазоны со свежими цветами, воздух в комнате казался свежим и насыщенным ароматами поздней осени — помещение проветривали, и не раз. Двери оказались также светлыми, и отворились с негромким звуком как раз в тот момент, когда Марион перевела на них взгляд.
- Леди Марион, - обрадовалась Наала, проходя внутрь с подносом, - вы очнулись! Какая радость! Януш говорил, что угрозы для вашей жизни больше нет, но я боялась поверить... Как вы себя чувствуете?
И Марион вспомнила. Вспомнила, как их убогий лесной домик посетили герцогиня Наала с Янушем, и как доктор, присев рядом с ней на корточки, уговаривал её мягко, тихо, спрашивал её согласия, просил немедленного ответа... Голова, задурманенная жаром и лихорадкой, отказывалась принимать в себя его слова, и голос присевшей рядом с доктором молодой герцогини она даже не услышала, сколь сильно ни старалась. Помнится, она слабо кивнула на очередной настойчивый вопрос Януша — лишь бы её оставили в покое, и успела даже удивиться тому облегчению, которое промелькнуло на лицах обоих. А затем появились чужие лица и чужие слуги, собравшие их вещи в крытую повозку, захлопотала Юрта, принимаясь её одевать, и на пару с доктором камеристка помогла баронессе выбраться из дому. Следом на руках вынесли Михо, кто-то помог выйти сэру Эйру — а потом вновь упала темнота.
Всё, что она помнила затем, оказалось непонятным и размытым: лица Януша, Наалы, Юрты, сны и кошмары, слившиеся воедино, и наконец — благословенный миг пробуждения.
- Хорошо, - слабо улыбнулась баронесса, усаживаясь на подушках. Удалось с некоторым трудом; комната мягко качнулась перед глазами, но Марион справилась с первой слабостью, на секунду прикрыв глаза. - Правда, очень хорошо. Где я?
- Вы в нашем имении, - охотно пустилась в пояснения Наала, отставив поднос на столик у кровати, - когда брат вернулся из лесу и рассказал о том, где вас нашёл, я просто не могла оставить всё, как есть. Мы с Янушем тотчас выдвинулись со слугами к вам, и я набралась дерзости пригласить вас с сыном в наше имение. И вы ответили согласием. Хвала Единому!
- Правда? - удивилась Марион. - Я не помню...
- Это неудивительно, - кивнула герцогиня, - вы были очень слабы. Но я так рада, так рада, что вы гостите у нас! Не беспокойтесь за сына: Михаэль пришёл в себя ещё вчера вечером, и, по словам Януша, прекрасно себя чувствует. Возможно, он даже разрешит баронету прийти проведать вас. Я обязательно спрошу его об этом!
Марион разглядывала девушку с непонятным чувством, чувствуя себя одновременно раздавленной и благодарной. Герцогиня приняла их всех в свой дом, больных лесной язвой, опасных, заразных, и, как видно, ухаживала за ней лично в отсутствие Юрты. Вот только принимать помощь от Наалы оказалось болезненно... мучительно. Они не были ровней. Отблагодарить её достойным образом Синяя баронесса не могла, и оттого чувствовала себя неуютно.
- Сэр Эйр также пришёл в себя, чувствует себя хорошо, - продолжала рассказ Наала, без лишних просьб восполняя пробел в памяти баронессы. - За ним ваша камеристка, Юрта, приглядывает. Но сэр рыцарь уже не нуждается в пристальной опеке, он очень сильный человек! Януш не отходил от всех вас ни днём, ни ночью, молился со всей своей благодатной силой... обещал поставить вас всех на ноги быстрее, чем брат вернётся в имение. И поставил! - с гордостью завершила рассказ Наала.
Марион с трудом сглотнула: в пересохшем горле совсем не осталось слюны. Януш... ну конечно же, Януш и его волшебное лекарство, побеждающее лесную хворь! Уже не говоря о его чудесных, исцеляющих молитвах, благословенном даре Единого, которое ставило на ноги смертников. Это ему они обязаны своим спасением. И, конечно же, Наале, которая настояла на их приезде. Юрта и в самом деле не справилась бы в одиночку...
- Брат? - переспросила Синяя баронесса. - Герцог Ликонт покинул имение?
- Три дня назад, - вздохнула молодая герцогиня. - В тот самый день, когда вернулся от вас. С тех пор не появлялся дома, но у него есть веские на то причины. Уверена, он поспешит сюда, к вам, как только представится возможность. Он уже осведомлялся о вашем здоровье, и я написала ему, чтобы он не беспокоился: вы в надёжных руках. Правда, леди Марион, я очень рада, что вы у нас, - снова повторила Наала, с улыбкой глядя на баронессу.
- Даже... даже не знаю, как вас благодарить, - с трудом вытолкнула Марион, и тут же закашлялась: пересохшее горло отказывалось служить.
- Ни о какой благодарности не может идти и речи, - горячо и в то же время крайне убеждённо сказала Наала. - Это вы обязали меня своим визитом! Я безумно рада, что в имении появилась наконец другая женщина, с которой можно поговорить. С тех пор, как брат послал за мной, я осталась совсем одна. В монастыре всегда рядом были другие сёстры, с которыми можно было перекинуться словом, а здесь... впрочем, Нестор не знал, что на город упадёт эпидемия, - вздохнула молодая герцогиня, - как раз когда он захотел представить меня ко двору. Он-то рассчитывал, что я буду разъезжать по балам и принимать ухаживания от лучших высокорожденных рыцарей королевства, но увы, - Наала коротко улыбнулась. - Значит, на то воля Единого.
Марион улыбнулась в ответ. Наала, высокая, изначально крупного, подобно брату, телосложения, но более худая и оттого нескладная, обладала тем удивительным качеством, которое называют врождённым обаянием. Лицо её не отличалось правильностью черт — обычное лицо в ореоле светло-русых волос, которое оживляли лишь умные глаза, синие и спокойные, с тем знакомым пронзительным взглядом, который она привыкла видеть совсем у другого человека.
- И всё же я очень вам благодарна, - тихо повторила баронесса. - Уверена, мы вас стеснили...
- Ничуть! - горячо заверила герцогиня, и от её слов, от искреннего тепла, исходившего от всего её облика, Марион внезапно стало хорошо и спокойно. - Говорю же, это я вам обязана. Знали бы вы, как мне здесь одиноко! Вначале Нестор угодил в тюрьму, затем вся эта смута с его назначением, гибель короля Андоима...
- Гибель короля Андоима?! - поразилась Марион.
- Ох, ну да, вы же всё пропустили, - всплеснула руками Наала, присаживаясь на край кровати. - Да-да, галагатская банда во главе с самим Большим Питоном устроили засаду на городском кладбище, куда король пришёл почтить память почившей супруги... Нестор был там и всё видел. Он сказал, что Андоиму помочь было нельзя. Принца Ореста короновали на следующий же день — брат сумел уговорить Высший Суд обойти все церемониальные сроки, слишком уж опасно оставлять королевство без монарха... в условиях обострившихся отношений с Авероном, - запнувшись, добавила герцогиня. - Увы, это так, - подтвердила Наала, поднимая с подноса тарелку с бульоном и протягивая её ошарашенной известиями Марион. - Вот, прошу вас, ешьте, пока не остыло, а я буду говорить... Так вот, сегодня ожидаем прибытия императрицы Северины, которая прибыла на могилу дочери... и сегодня же состоятся похороны короля. Слухи ходят, императрица в ярости...
- Почему? - Марион едва заставила себя проглотить ложку бульона: похоже, пока она болела, мир окончательно сошёл с ума.
- Получается, что брак Андоима с Таирой оказался мало того, что бесплоден, так мы, валлийцы, ещё и не сумели сохранить жизнь молодой королевы, вверенной нам аверонской стороной. А из-за переворота и убийства короля Аверон и вовсе потерял к нам всякое доверие — чего ещё ожидать от нас, варваров? Повторный брак между династиями был бы очень желателен, но у Северины больше нет дочерей... Валлия для Аверона отныне надолго страна бандитов и дикарей, - печально добавила Наала.
Марион покачала головой: похоже, рано обе стороны праздновали установившийся после битвы под Праттом мир. Новая угроза войны повисла в ароматном воздухе до того светлой и уютной комнаты, и Синяя баронесса мгновенно ощутила на себе всю тяжесть привычных рыцарских лат. Вот только чью сторону примет она в этот раз?..
- Вы ешьте, - мягко попросила Наала, - вам нужны силы, вы сильно исхудали. Но, несмотря на это, замечательно выглядите, - и герцогиня улыбнулась, склонив голову набок. - Нет, правда, леди Марион, я всегда завидовала счастливым обладателям чёрных волос! Вот к чему моему брату такие красивые волосы, ресницы и лицо, когда я, его сестра, нуждалась бы в этом куда больше?
Несмотря на оглушающие новости, Марион не смогла не улыбнуться в ответ: Наала обладала тем врождённым тактом, который позволял менять темы разговора легко и непринуждённо, и поднимать тем самым настроение приунывшему собеседнику.
- Герцог — красивый мужчина, - осторожно заметила баронесса, - но, простите меня за дерзость, вы мне более симпатичны. Даже без чёрных волос.
