Не раз и не два мерещились ему фигуры в чёрном в наглухо запертых окнах, слышался скрежет в камине, и чьи-то кошачьи, осторожные шаги. Король мог бы списать всё это на проснувшуюся в нём паранойю, если бы его последняя любовница не услышала того же. Должно быть, проклятый Ликонт всё же испытывал его, подсылая своих убийц к нему в постель — но недолго, недолго ублюдку радоваться. И у него есть слабые места...
Что-то лежало на ступенях перед слегка приоткрытыми дверьми склепа, и Андоим прищурился, силясь разглядеть предмет в зыбком, стелящемся по земле тумане. Иней покрыл каменную тропинку, могильные плиты и сухие, высохшие силуэты кладбищенских деревьев, влажной сеткой покрыл стальные латы выстроившихся вдоль тропы рыцарей — и крупными ледяными каплями застыл на ярко-красных лепестках лежавшей на ступенях розы...
Андоим замер, не доходя до открытых дверей склепа всего несколько шагов, ошарашено уставившись на нелепо яркий посреди поздней осени цветок. Длинный толстый стебель, сочный бутон, вызывающе распустившийся в столь неуместную для себя пору...
- Назим! - рявкнул он, разворачиваясь к начальнику охраны. - Проверьте склеп, живо!
Крупный, заросший густой рыжей бородой мужчина молча кивнул, знаком отправив двух рыцарей внутрь. Придворные зашевелились, переглядываясь пока что молча. Андоим не стал оборачиваться, прикипев взглядом к красной розе. Нет, в самом деле, чего он испугался? Цветка? Смешно... даже если этот поклонник его покойной жёнушки и явился к ней на могилу, то кто он такой, чтобы его боялся сам король? Здесь, на открытом пространстве, где прятаться было негде, на глазах у десятка придворных, охраны...
И Ликонта.
Андоим резко развернулся, встречаясь глазами с командующим. Проклятый герцог даже не пошевелился, без улыбки встречая его взгляд, и это его непробиваемое спокойствие, граничащее с равнодушием, острые, как глыбы льда, синие глаза посеяли настоящую панику в сердце монарха — Клеветник побери, хитрый ублюдок Ликонт знал, ради чего пришёл!..
Посланные на проверку рыцари задерживались. Назим нахмурился, кивнул ближайшему охраннику, и тот прошёл к тяжёлым дверям склепа, распахивая их с неприличным месту захоронения грохотом. Гулкий свист, раздавшийся тотчас, как только нога рыцаря коснулась первой же внутренней плиты, окончился глухим влажным звуком — и вскрикнувший охранник, поскользнувшись на последней ступени, рухнул под ноги заслонившему короля Назиму. Начальник охраны пригляделся: переносица рыцаря, не защищённая открытым шлемом, оказалась разрубленной пополам и вдавленной внутрь застрявшим в черепе круглым металлическим шариком.
- Отступаем! - гаркнул Назим, разворачиваясь всем корпусом к замершим воинам...
...И разверзлась бездна.
Могильные плиты дрогнули и сдвинулись со своих мест, как по команде, выпуская на свет вначале иссиня-чёрные, в струпьях руки, а за ними — крепкие, покрытые землёй и чёрными язвами тела. Распахнулись двери склепа, выпуская наружу десятки жутких, обезображенных болезнью людей, взвыли десятками глоток показавшиеся из-за стен покойники, свистнули тетивы спущенных из-под могильных плит арбалетов — и вскрикнули подстреленные охранники, падая на землю.
- За-са-да-а-а!!! - дико заорал Назим.
За кладбищенской оградой раздались дикие крики — придворным открылся жуткий вид на вылазивших из-под земли покойников, появлявшихся из стелящегося по земле тумана тут и там, скаливших жёлтые и беззубые рты, тянущих синюшные руки к перепуганному королю. Андоим выхватил короткий меч — богато украшенная рукоять тускло блеснула в пасмурном свете осеннего солнца — и дико заозирался, оглядываясь на перегородивших единственный путь к спасительным воротам монстров.
- Ан-до-им... Ан-до-и-им...
Их оказалось много, около сотни мужчин и женщин, издававших утробные булькающие и рычащие гортанные звуки, кольцом окруживших каменную тропу с оттеснёнными к склепу королём и его телохранителями. Все они шипели, выплёвывая его имя, наступали, медленно сжимая кольцо, выкрикивали, выли, подбираясь всё ближе к побелевшему монарху.
- Ан-до-им! Андоим! Андоим!!!
Бросившиеся на подмогу стражники, охранявшие карету, резко остановились, глядя на захлопнувшиеся перед ними кладбищенские ворота, и с той же прытью поспешили назад, за надёжные борта королевской кареты, спасаясь от появившихся над каменной изгородью лучников. Стрелявшие казались настоящими исчадиями преисподней, порождениями геенны Клеветника — с ободранными лицами, сочившимися красными, синими и чёрными разводами вскрытых язв, с торчащими во все стороны полуистлевшими космами — и при их виде те из придворных, кто ещё наблюдал за жуткой сценой из-за каменной кладки, прыснули во все стороны, припуская со всех ног к ожидавшим их каретам. Отступил даже Ликонт — вскочил на коня, приподнимаясь в стременах, чтобы лучше видеть то, что происходило за оградой.
Назим метнулся к обезумевшему королю, отмахивавшемуся мечом от медленно сжимавших кольцо прокажённых, стал спиной к спине, гаркнув на оставшихся в живых воинов. Их вместе с ним осталось трое — между тем наступавшие покойники казались на зависть живыми и невредимыми. Погибшие телохранители пали не в схватке, их подстрелили прятавшиеся под могильными плитами арбалетчики, - а оставшиеся едва ли продержатся долго, учитывая свирепый огонь в глазах псевдопочивших.
- Назад, назад! - зло крикнул Андоим, беспорядочно размахивая коротким клинком. - Назим, тупой выродок, уведи нас отсюда!
Телохранитель резко дёрнул короля за руку, заставив присесть — и пущенный чьей-то умелой рукой боевой топорик вонзился в грудь одного из рыцарей, тотчас рухнувшего навзничь. Назим крутанул двуручник над головой, заставляя подобравшихся слишком близко уродцев отшатнуться назад — и увидел, как на последних двух защитников монарха набрасываются подкравшиеся покойники. Точно химеры, облепили неповоротливых, в боевых доспехах рыцарей, и почти одинаковыми движениями, плавными, отточенными, вонзили выстрелившие из грязных рукавов кинжалы в открывшиеся из-под толстых кирас незащищённые шеи.
- Стража, стража! - крикнул Андоим, безуспешно пытаясь высмотреть оставшихся у кареты воинов за захлопнувшимися кладбищенскими воротами. - Уроды!!! Нет, нет!..
Король дико заозирался, с отвращением и страхом глядя на стиснувших кольцо людей. Вот оно, страшнейшее проявление лесной хвори — чёрные язвы, свисавшие струпья, гниющая кожа — вот они, те, кого он так избегал, вот она, воплощённая ужасная смерть...
Назим глянул налево, направо — много, слишком много! Даже если он изрубит ближайшие ряды, за ними стояли свежие покойники, та самая масса, которая заставит захлебнуться даже самого лучшего воина королевства...
- Андоим!
Король затравленно оглянулся. Вышедший из склепа невысокий человек в сером плаще стоял на самой верхней ступени, так, чтобы монарх мог его видеть из-за спин прокажённых. Медленно он присел, подбирая лежавшую у порога красную розу, поднёс к лицу, полускрытому наброшенным капюшоном, и так же медленно выпрямился.
- Когда весь город накрыло дыханием смерти, - заговорил человек глухо и негромко, но из-за мигом умолкнувших покойников и упавшей среди почивших могильной тишины его слова эхом разнеслись по кладбищу, так, что к ним прислушались и слушатели по ту сторону ограды, - ты спрятался в стенах своего дворца. Ты бросил свой народ на растерзание болезни. Ты отворачивался от матерей и их детей, страдавших на улицах города, отказывался принимать посетителей, добивал страждующих и умерщвлял тех, кому ещё можно было помочь. Ты хотел остаться здоровым.
- Ты кто такой? - хрипло выдохнул Андоим, тиская рукоять бесполезного меча.
- Так хотел, - продолжал человек, - что не пришёл даже к смертному одру своей супруги, - голос говорившего впервые дрогнул, прорываясь грохочущими нотками слепой ярости. - Ты хотел остаться здоровым среди больных, белым среди чёрных. Возрадуйся, о король Валлии! Лесная хворь тебя не тронет. Больше никогда. До самой смерти ты останешься совершенно здоров...
И, точно по команде, прокажённые набросились на короля и его телохранителя, выбивая оружие, скручивая руки за спиной. Короткими ударами под колени заставили рухнуть на мёрзлую землю, вздёрнули головы, вынуждая смотреть на показавшегося из-за расступившейся толпы главаря.
- Назим, - вдруг обратился человек к телохранителю, - ведь это большой позор — не защитить своего короля? Такой позор можно смыть только кровью...
Рыжебородый дёрнулся, но промолчал. По глазам телохранителя не было видно ни страха, ни удивления — ничего из того, что буйными красками расцвело на лице бледного, как смерть, Андоима. Он всё знал и ко всему был готов.
- Но так говорит только ваш кодекс, - повысил голос человек. - Рыцарский кодекс чести жесток и непримирим... Мы же всегда готовы дать человеку второй шанс. Мы принимаем тех, кого отвергает общество... Ты же знаешь, что последует вскоре. И ты не сможешь этому помешать. Стоит ли твоя кровь того, чтобы пролиться за смерть этого ничтожества, Назим?
Телохранитель мрачно посмотрел на говорившего.
- Я клялся защищать его до последней капли крови...
- В клятве ведь не уточнялось, чьей именно последней капли? - буднично поинтересовался главарь. - Нет? Вот и славно. Твоя совесть чиста, Назим. Ты защищал его до последней капли его крови...
Человек коротко кивнул, и шагнувший из толпы крупный мужчина с разрисованным, как и у прочих, лицом, сдёрнул шлем с рыжего рыцаря, одним коротким ударом приложив его по затылку. Назим повалился на землю, и бессознательного телохранителя тотчас оттащили прочь из центра круга, оставляя в нём лишь скрученного, тщетно дёргавшегося в крепких руках прокажённых Андоима.
- Кто ты? Кто ты?! - выкрикнул обезумевший от страха и понимания король.
Человек скинул капюшон, являя покрытое чёрными язвами смуглое лицо, и шагнул ближе, приподнимая розу в протянутой руке.
- Узнаёшь?
- Так это ты, - прохрипел Андоим, переводя взгляд с розы на неузнаваемое, покрытое чёрной слизью лицо незнакомца, - ты приходил к Таире! Я знал! Знал, что этой шл... а-а-а... х-х... ха...
Король попытался сказать что-то ещё, поперхнулся пошедшей горлом кровью, и немигающим, полным ужаса взглядом уставился на приближавшегося к нему главаря прокажённых. Феодор нагнулся, выдернул пущенный его рукой кинжал из груди монарха.
- Я хотел подарить тебе быструю смерть, - подрагивающим, срывающимся от лютой ненависти голосом проговорил он, - ради её памяти... Но я не могу. И я хочу, чтобы ты знал — все эти последние минуты своей жизни — чтобы ты знал, за что.
Рука Большого Питона нанесла ещё один быстрый удар выдернутым кинжалом — в живот. Андоим захрипел, булькнул кровью, уставившись на него безумным, медленно угасающим взглядом. Феодор сжал зубы, с силой проворачивая лезвие, чувствуя, как тело короля выгибается вслед за его рукой.
- Это тебе за Таиру, - одними губами проговорил Феодор, глядя в выкатившиеся, покрасневшие глаза короля.
Резко отпрянул, разжимая пальцы, и махнул рукой своим людям. Ряженые покойники набросились на умирающего монарха, и сочные, влажные, хлюпающие звуки, раздавшиеся тотчас, как заработали ножи и алебарды, доложили главарю о том, что люди Топора знают своё дело. Подступившая к нему со спины Флорика подхватила брата подмышки, оттаскивая назад, и растерявший последние силы Фео отвернулся от развернувшейся за его спиной бойни, позволяя сестре отвести себя к ожидавшему за склепом Ренольду.
- Бежим отсюда, - шепнула Флорика, помогая Феодору уйти с тропы. - Сюда идёт подкрепление, кто-то из стражи озаботился...
- Стой.
Фео на миг отвернулся, разжимая пальцы — и красная роза упала на ступени склепа, туда, откуда он подобрал её всего несколькими минутами ранее. Показавшийся из-за стены Ренольд подхватил Питона с другой стороны, помогая добраться до оставленных в глубине старого кладбища лошадей, и Флорика обернулась один только раз — чтобы увидеть, как их люди, следуя плану, отступают вслед за ними, бросаясь врассыпную, и на каменной тропе остаются лишь несколько из них — закончить жуткую казнь короля Андоима.
Спустя всего несколько минут на кладбище не останется никого — лишь тела убитых рыцарей и покромсанное на куски, порванное, растерзанное туловище валлийского монарха...
Командующий Нестор Ликонт был в числе первых из тех, кто ворвался за ограду, как только со стен исчезли ряженые покойниками и прокажёнными лучники. Это случилось одновременно с тем, как на главной дороге, ведущей от города, показался вызванный им же отряд подмоги — командующий был обязан обеспечить видимость защиты короля. Не дожидаясь, пока городская стража достигнет кладбища, Нестор перемахнул через забор, как только последний из лучников покинул свой пост. Ряженые бросились вглубь кладбища, и он позволил им уйти. Одного взгляда на каменную тропу хватило, чтобы понять: Большой Питон и в самом деле устроил изрядное представление, как и обещал.
На тропе перед склепом остались лишь трупы телохранителей — и то, что Нестор с трудом опознал как Андоима. Люди Питона успели превратить тело монарха в сочащуюся кровью, с развороченными кишками бесформенную массу, отделив от туловища руки и ноги по частям, отрубив голову, испещрив грудь и живот кольями и ножами. Жуткая гримаса ужаса и боли, исказившая залитое кровью, неузнаваемое лицо Андоима, доказывала без лишних слов, что король был ещё жив, когда они принялись за него. Нестор навидался всякого, но подобная жестокость по отношению к монарху заставляла задуматься. Большой Питон оказался на самом деле страшным человеком, и обладал силой достаточной, чтобы диктовать свои правила в Галагате. И если устранить его пока что нельзя... с ним просто необходимо установить хорошие отношения.
Прибывшему подкреплению оставалось лишь подчиниться приказам командующего: придворных зевак, невольных свидетелей убийства монарха, выпроводить немедленно и, если придётся, силой, тела убрать, останки короля перенести в храмовую отпевальню, кладбище проверить и зачистить. Выследить убийц не представлялось возможным, но Нестор всё же пустил несколько человек по их следам. Богато украшенный королевский меч Ликонт забрал с собой: это то единственное, что останется в память об Андоиме.
Командующий послал рыцарские отряды за членами Высшего Суда и священством — их присутствие во дворце теперь было необходимо. Они остались без короля — ситуация в высшей степени опасная. И чем скорее они коронуют Ореста, тем лучше: никто из соседей, и в первую очередь Аверон, не должен прельститься их пустым троном.
Уже во дворце, спешно шагая по длинным коридорам к покоям младшего принца, Нестор Ликонт отстранённо думал о том, что дело оказалось сделано и без помощи императора Таира, на которого он когда-то рассчитывал. Как говорится, если хочешь что-то сделать, сделай это сам. Вот только имя Большого Питона никак не вписывалось в его хитроумный план. Тогда, по возвращении в Галагат, посылая письмо с заказом главарю ночного мира, он спешил, зная наверняка, что его шансы невелики. Теперь же... оказаться в зависимости у такого человека... и самое главное — если у Питона были свои счёты с Андоимом, что помешает ему разыграть ещё одно представление, но уже для принца Ореста?
Что-то лежало на ступенях перед слегка приоткрытыми дверьми склепа, и Андоим прищурился, силясь разглядеть предмет в зыбком, стелящемся по земле тумане. Иней покрыл каменную тропинку, могильные плиты и сухие, высохшие силуэты кладбищенских деревьев, влажной сеткой покрыл стальные латы выстроившихся вдоль тропы рыцарей — и крупными ледяными каплями застыл на ярко-красных лепестках лежавшей на ступенях розы...
Андоим замер, не доходя до открытых дверей склепа всего несколько шагов, ошарашено уставившись на нелепо яркий посреди поздней осени цветок. Длинный толстый стебель, сочный бутон, вызывающе распустившийся в столь неуместную для себя пору...
- Назим! - рявкнул он, разворачиваясь к начальнику охраны. - Проверьте склеп, живо!
Крупный, заросший густой рыжей бородой мужчина молча кивнул, знаком отправив двух рыцарей внутрь. Придворные зашевелились, переглядываясь пока что молча. Андоим не стал оборачиваться, прикипев взглядом к красной розе. Нет, в самом деле, чего он испугался? Цветка? Смешно... даже если этот поклонник его покойной жёнушки и явился к ней на могилу, то кто он такой, чтобы его боялся сам король? Здесь, на открытом пространстве, где прятаться было негде, на глазах у десятка придворных, охраны...
И Ликонта.
Андоим резко развернулся, встречаясь глазами с командующим. Проклятый герцог даже не пошевелился, без улыбки встречая его взгляд, и это его непробиваемое спокойствие, граничащее с равнодушием, острые, как глыбы льда, синие глаза посеяли настоящую панику в сердце монарха — Клеветник побери, хитрый ублюдок Ликонт знал, ради чего пришёл!..
Посланные на проверку рыцари задерживались. Назим нахмурился, кивнул ближайшему охраннику, и тот прошёл к тяжёлым дверям склепа, распахивая их с неприличным месту захоронения грохотом. Гулкий свист, раздавшийся тотчас, как только нога рыцаря коснулась первой же внутренней плиты, окончился глухим влажным звуком — и вскрикнувший охранник, поскользнувшись на последней ступени, рухнул под ноги заслонившему короля Назиму. Начальник охраны пригляделся: переносица рыцаря, не защищённая открытым шлемом, оказалась разрубленной пополам и вдавленной внутрь застрявшим в черепе круглым металлическим шариком.
- Отступаем! - гаркнул Назим, разворачиваясь всем корпусом к замершим воинам...
...И разверзлась бездна.
Могильные плиты дрогнули и сдвинулись со своих мест, как по команде, выпуская на свет вначале иссиня-чёрные, в струпьях руки, а за ними — крепкие, покрытые землёй и чёрными язвами тела. Распахнулись двери склепа, выпуская наружу десятки жутких, обезображенных болезнью людей, взвыли десятками глоток показавшиеся из-за стен покойники, свистнули тетивы спущенных из-под могильных плит арбалетов — и вскрикнули подстреленные охранники, падая на землю.
- За-са-да-а-а!!! - дико заорал Назим.
За кладбищенской оградой раздались дикие крики — придворным открылся жуткий вид на вылазивших из-под земли покойников, появлявшихся из стелящегося по земле тумана тут и там, скаливших жёлтые и беззубые рты, тянущих синюшные руки к перепуганному королю. Андоим выхватил короткий меч — богато украшенная рукоять тускло блеснула в пасмурном свете осеннего солнца — и дико заозирался, оглядываясь на перегородивших единственный путь к спасительным воротам монстров.
- Ан-до-им... Ан-до-и-им...
Их оказалось много, около сотни мужчин и женщин, издававших утробные булькающие и рычащие гортанные звуки, кольцом окруживших каменную тропу с оттеснёнными к склепу королём и его телохранителями. Все они шипели, выплёвывая его имя, наступали, медленно сжимая кольцо, выкрикивали, выли, подбираясь всё ближе к побелевшему монарху.
- Ан-до-им! Андоим! Андоим!!!
Бросившиеся на подмогу стражники, охранявшие карету, резко остановились, глядя на захлопнувшиеся перед ними кладбищенские ворота, и с той же прытью поспешили назад, за надёжные борта королевской кареты, спасаясь от появившихся над каменной изгородью лучников. Стрелявшие казались настоящими исчадиями преисподней, порождениями геенны Клеветника — с ободранными лицами, сочившимися красными, синими и чёрными разводами вскрытых язв, с торчащими во все стороны полуистлевшими космами — и при их виде те из придворных, кто ещё наблюдал за жуткой сценой из-за каменной кладки, прыснули во все стороны, припуская со всех ног к ожидавшим их каретам. Отступил даже Ликонт — вскочил на коня, приподнимаясь в стременах, чтобы лучше видеть то, что происходило за оградой.
Назим метнулся к обезумевшему королю, отмахивавшемуся мечом от медленно сжимавших кольцо прокажённых, стал спиной к спине, гаркнув на оставшихся в живых воинов. Их вместе с ним осталось трое — между тем наступавшие покойники казались на зависть живыми и невредимыми. Погибшие телохранители пали не в схватке, их подстрелили прятавшиеся под могильными плитами арбалетчики, - а оставшиеся едва ли продержатся долго, учитывая свирепый огонь в глазах псевдопочивших.
- Назад, назад! - зло крикнул Андоим, беспорядочно размахивая коротким клинком. - Назим, тупой выродок, уведи нас отсюда!
Телохранитель резко дёрнул короля за руку, заставив присесть — и пущенный чьей-то умелой рукой боевой топорик вонзился в грудь одного из рыцарей, тотчас рухнувшего навзничь. Назим крутанул двуручник над головой, заставляя подобравшихся слишком близко уродцев отшатнуться назад — и увидел, как на последних двух защитников монарха набрасываются подкравшиеся покойники. Точно химеры, облепили неповоротливых, в боевых доспехах рыцарей, и почти одинаковыми движениями, плавными, отточенными, вонзили выстрелившие из грязных рукавов кинжалы в открывшиеся из-под толстых кирас незащищённые шеи.
- Стража, стража! - крикнул Андоим, безуспешно пытаясь высмотреть оставшихся у кареты воинов за захлопнувшимися кладбищенскими воротами. - Уроды!!! Нет, нет!..
Король дико заозирался, с отвращением и страхом глядя на стиснувших кольцо людей. Вот оно, страшнейшее проявление лесной хвори — чёрные язвы, свисавшие струпья, гниющая кожа — вот они, те, кого он так избегал, вот она, воплощённая ужасная смерть...
Назим глянул налево, направо — много, слишком много! Даже если он изрубит ближайшие ряды, за ними стояли свежие покойники, та самая масса, которая заставит захлебнуться даже самого лучшего воина королевства...
- Андоим!
Король затравленно оглянулся. Вышедший из склепа невысокий человек в сером плаще стоял на самой верхней ступени, так, чтобы монарх мог его видеть из-за спин прокажённых. Медленно он присел, подбирая лежавшую у порога красную розу, поднёс к лицу, полускрытому наброшенным капюшоном, и так же медленно выпрямился.
- Когда весь город накрыло дыханием смерти, - заговорил человек глухо и негромко, но из-за мигом умолкнувших покойников и упавшей среди почивших могильной тишины его слова эхом разнеслись по кладбищу, так, что к ним прислушались и слушатели по ту сторону ограды, - ты спрятался в стенах своего дворца. Ты бросил свой народ на растерзание болезни. Ты отворачивался от матерей и их детей, страдавших на улицах города, отказывался принимать посетителей, добивал страждующих и умерщвлял тех, кому ещё можно было помочь. Ты хотел остаться здоровым.
- Ты кто такой? - хрипло выдохнул Андоим, тиская рукоять бесполезного меча.
- Так хотел, - продолжал человек, - что не пришёл даже к смертному одру своей супруги, - голос говорившего впервые дрогнул, прорываясь грохочущими нотками слепой ярости. - Ты хотел остаться здоровым среди больных, белым среди чёрных. Возрадуйся, о король Валлии! Лесная хворь тебя не тронет. Больше никогда. До самой смерти ты останешься совершенно здоров...
И, точно по команде, прокажённые набросились на короля и его телохранителя, выбивая оружие, скручивая руки за спиной. Короткими ударами под колени заставили рухнуть на мёрзлую землю, вздёрнули головы, вынуждая смотреть на показавшегося из-за расступившейся толпы главаря.
- Назим, - вдруг обратился человек к телохранителю, - ведь это большой позор — не защитить своего короля? Такой позор можно смыть только кровью...
Рыжебородый дёрнулся, но промолчал. По глазам телохранителя не было видно ни страха, ни удивления — ничего из того, что буйными красками расцвело на лице бледного, как смерть, Андоима. Он всё знал и ко всему был готов.
- Но так говорит только ваш кодекс, - повысил голос человек. - Рыцарский кодекс чести жесток и непримирим... Мы же всегда готовы дать человеку второй шанс. Мы принимаем тех, кого отвергает общество... Ты же знаешь, что последует вскоре. И ты не сможешь этому помешать. Стоит ли твоя кровь того, чтобы пролиться за смерть этого ничтожества, Назим?
Телохранитель мрачно посмотрел на говорившего.
- Я клялся защищать его до последней капли крови...
- В клятве ведь не уточнялось, чьей именно последней капли? - буднично поинтересовался главарь. - Нет? Вот и славно. Твоя совесть чиста, Назим. Ты защищал его до последней капли его крови...
Человек коротко кивнул, и шагнувший из толпы крупный мужчина с разрисованным, как и у прочих, лицом, сдёрнул шлем с рыжего рыцаря, одним коротким ударом приложив его по затылку. Назим повалился на землю, и бессознательного телохранителя тотчас оттащили прочь из центра круга, оставляя в нём лишь скрученного, тщетно дёргавшегося в крепких руках прокажённых Андоима.
- Кто ты? Кто ты?! - выкрикнул обезумевший от страха и понимания король.
Человек скинул капюшон, являя покрытое чёрными язвами смуглое лицо, и шагнул ближе, приподнимая розу в протянутой руке.
- Узнаёшь?
- Так это ты, - прохрипел Андоим, переводя взгляд с розы на неузнаваемое, покрытое чёрной слизью лицо незнакомца, - ты приходил к Таире! Я знал! Знал, что этой шл... а-а-а... х-х... ха...
Король попытался сказать что-то ещё, поперхнулся пошедшей горлом кровью, и немигающим, полным ужаса взглядом уставился на приближавшегося к нему главаря прокажённых. Феодор нагнулся, выдернул пущенный его рукой кинжал из груди монарха.
- Я хотел подарить тебе быструю смерть, - подрагивающим, срывающимся от лютой ненависти голосом проговорил он, - ради её памяти... Но я не могу. И я хочу, чтобы ты знал — все эти последние минуты своей жизни — чтобы ты знал, за что.
Рука Большого Питона нанесла ещё один быстрый удар выдернутым кинжалом — в живот. Андоим захрипел, булькнул кровью, уставившись на него безумным, медленно угасающим взглядом. Феодор сжал зубы, с силой проворачивая лезвие, чувствуя, как тело короля выгибается вслед за его рукой.
- Это тебе за Таиру, - одними губами проговорил Феодор, глядя в выкатившиеся, покрасневшие глаза короля.
Резко отпрянул, разжимая пальцы, и махнул рукой своим людям. Ряженые покойники набросились на умирающего монарха, и сочные, влажные, хлюпающие звуки, раздавшиеся тотчас, как заработали ножи и алебарды, доложили главарю о том, что люди Топора знают своё дело. Подступившая к нему со спины Флорика подхватила брата подмышки, оттаскивая назад, и растерявший последние силы Фео отвернулся от развернувшейся за его спиной бойни, позволяя сестре отвести себя к ожидавшему за склепом Ренольду.
- Бежим отсюда, - шепнула Флорика, помогая Феодору уйти с тропы. - Сюда идёт подкрепление, кто-то из стражи озаботился...
- Стой.
Фео на миг отвернулся, разжимая пальцы — и красная роза упала на ступени склепа, туда, откуда он подобрал её всего несколькими минутами ранее. Показавшийся из-за стены Ренольд подхватил Питона с другой стороны, помогая добраться до оставленных в глубине старого кладбища лошадей, и Флорика обернулась один только раз — чтобы увидеть, как их люди, следуя плану, отступают вслед за ними, бросаясь врассыпную, и на каменной тропе остаются лишь несколько из них — закончить жуткую казнь короля Андоима.
Спустя всего несколько минут на кладбище не останется никого — лишь тела убитых рыцарей и покромсанное на куски, порванное, растерзанное туловище валлийского монарха...
Командующий Нестор Ликонт был в числе первых из тех, кто ворвался за ограду, как только со стен исчезли ряженые покойниками и прокажёнными лучники. Это случилось одновременно с тем, как на главной дороге, ведущей от города, показался вызванный им же отряд подмоги — командующий был обязан обеспечить видимость защиты короля. Не дожидаясь, пока городская стража достигнет кладбища, Нестор перемахнул через забор, как только последний из лучников покинул свой пост. Ряженые бросились вглубь кладбища, и он позволил им уйти. Одного взгляда на каменную тропу хватило, чтобы понять: Большой Питон и в самом деле устроил изрядное представление, как и обещал.
На тропе перед склепом остались лишь трупы телохранителей — и то, что Нестор с трудом опознал как Андоима. Люди Питона успели превратить тело монарха в сочащуюся кровью, с развороченными кишками бесформенную массу, отделив от туловища руки и ноги по частям, отрубив голову, испещрив грудь и живот кольями и ножами. Жуткая гримаса ужаса и боли, исказившая залитое кровью, неузнаваемое лицо Андоима, доказывала без лишних слов, что король был ещё жив, когда они принялись за него. Нестор навидался всякого, но подобная жестокость по отношению к монарху заставляла задуматься. Большой Питон оказался на самом деле страшным человеком, и обладал силой достаточной, чтобы диктовать свои правила в Галагате. И если устранить его пока что нельзя... с ним просто необходимо установить хорошие отношения.
Прибывшему подкреплению оставалось лишь подчиниться приказам командующего: придворных зевак, невольных свидетелей убийства монарха, выпроводить немедленно и, если придётся, силой, тела убрать, останки короля перенести в храмовую отпевальню, кладбище проверить и зачистить. Выследить убийц не представлялось возможным, но Нестор всё же пустил несколько человек по их следам. Богато украшенный королевский меч Ликонт забрал с собой: это то единственное, что останется в память об Андоиме.
Командующий послал рыцарские отряды за членами Высшего Суда и священством — их присутствие во дворце теперь было необходимо. Они остались без короля — ситуация в высшей степени опасная. И чем скорее они коронуют Ореста, тем лучше: никто из соседей, и в первую очередь Аверон, не должен прельститься их пустым троном.
Уже во дворце, спешно шагая по длинным коридорам к покоям младшего принца, Нестор Ликонт отстранённо думал о том, что дело оказалось сделано и без помощи императора Таира, на которого он когда-то рассчитывал. Как говорится, если хочешь что-то сделать, сделай это сам. Вот только имя Большого Питона никак не вписывалось в его хитроумный план. Тогда, по возвращении в Галагат, посылая письмо с заказом главарю ночного мира, он спешил, зная наверняка, что его шансы невелики. Теперь же... оказаться в зависимости у такого человека... и самое главное — если у Питона были свои счёты с Андоимом, что помешает ему разыграть ещё одно представление, но уже для принца Ореста?
