- Марион? Марион...
Он догнал её, дёрнул за руку, разворачивая к себе. Марион посмотрела на него почти безучасно, позволяя ему притянуть её ближе. Нестор коснулся губами её лба, отшатнулся, заглядывая в побледневшее лицо.
- У тебя сильный жар, - левая рука сжала её запястье, отсчитывая пульс. - Марион... ты слышишь меня? Понимаешь меня?
Голос Ликонта донёсся до неё неожиданно глухо, как сквозь вату, лицо, уже такое знакомое, с глубоким шрамом на правой щеке — отметиной, оставленной её рукой — дрогнуло и расплылось, теряясь в мареве догоравшего за его спиной костра, а прикосновение искуственной руки вдруг стало давящим и невыносимым. Нет, Ликонт тоже не выбрался из их войны невредимым...
- Марион... Марион...
Костёр погас неожиданно, будто задули свечу — но падение оказалось внезапно безболезненным и приятным. Чьи-то руки подхватили её, чей-то голос продолжал звать, не позволяя сознанию рухнуть в тяжёлый, вязкий и болезненный сон.
- Уйди, - едва слышно, с трудом проталкивая слова через пересохшее горло, попросила она, - это... усталость...
- Никуда я не уйду, - резко ответил Нестор, прижимая Марион к себе . - Довольно с меня ошибок...
- Приступайте.
Ренольд с Топором молча развернулись, направляясь к двери. Лица обоих были обмотаны защитными масками, оставлявшими открытыми лишь глаза. Повязки по приказу Феодора были надеты на всех, кого обошла стороной лесная хворь — идея доктора Гордея пришлась Большому Питону по душе. Рисковать своими людьми Феодор не хотел. Более того, маску одел сам Питон, вызывая к себе приближенных. Волшебное лекарство Януша помогло ему справиться с самым опасным проявлением болезни — лихорадкой и подкосившей его слабостью, и постепенно отвоёвывало остаток его жизни, каплю за каплей, заставляя молодой организм сражаться с болезнью.
Флорика нерешительно переступила с ноги на ногу, переглядываясь с Бенедиктом.
- Ты... уверен, что хочешь... участвовать в этом? Это опасно не только для тебя...
- Риска для остальных не больше, чем при прогулке по улицам города.
- Но ты ещё слаб, - снова попыталась возразить Фло. - Тебе непременно станет хуже...
- Для этого у меня есть ты, сестрёнка. Ты поставишь меня на ноги.
Флорика бросила ещё один беспомощный взгляд на Бенедикта, но сутенёр не собирался ей помогать. Мужчина сидел в дальнем от кровати больного кресле, молча разглядывая очнувшегося Питона. Определённо, Феодор выглядел гораздо лучше. Молодой главарь очнулся этим утром, и, хотя печать болезни уже попортила смуглое лицо открывшимися язвами, новых, красных карбункулов не появлялось, а те, что остались, рубцевались чёрными точками. Питон спросил только, сколько времени он потерял, находясь без сознания, и тотчас вызвал Ренольда с Топором — узнать, как идут приготовления к самому важному событию в истории правящей королевской династии. После визита доктора Гордея Питон отдал указания касально защитных повязок, и вновь вызвал подчинённых — окончить разговор. Вопросов он пока не задавал, но Бенедикт прекрасно понимал: то, что тяжёлой глыбой лежало на душе у Флорики и заставляло Ренольда с Топором прятать глаза, очень скоро всплывёт на поверхность.
- Иди, Фло, - велел Большой Питон, усаживаясь на подушках поудобней. - Тебе надо забрать новые порции лекарства у мессира Януша. Передавай ему моё почтение.
Девушка переглянулась с Бенедиктом, рывком поднялась и вышла из комнаты. Со вчерашнего дня, когда она и помощники Ренольда помогли выбраться леди Марион с камеристкой из города, миновать посты стражи и выставленной у ворот дополнительной охраны, она не покидала покоев брата. Выполнив свой долг по отношению к миледи — Синяя баронесса вряд ли выбралась бы из Галагата, если бы не её помощь — Флорика посвятила себя выздоровлению Феодора. Лекарство Януша помогло, и уход доктора Гордея дал удивительно быстрый результат. Вот только пробуждение брата означало то, что им придётся ему рассказать...
Феодор подождал, пока за сестрой закроется дверь, и перевёл взгляд на Бенедикта. Сутенёр сидел, натянув защитную повязку до самых глаз, голубых и чистых, как утреннее небо. Распущенные, по обыкновению, длинные волнистые пряди мужчина отбросил за спину. Теперь, когда было не видно светлой бороды и вечной ухмылки на губах глумливого сутенёра, Бенедикт вновь стал похож на прежнего себя — того, кого Фео не знал, но кого хорошо представлял. Тот Бенедикт был воплощением рыцарского долга и чести, отважным капитаном и блестящим воином, но отсутствие твёрдых убеждений превратили перспективного и обаятельного офицера в человека пресытившегося и равнодушного — и именно это равнодушие и было тем необходимым для Феодора качеством, которое, как он надеялся, вынудит сутенёра заговорить.
- Бенедикт.
- М-м-м?
- Скажи мне то, о чём боятся говорить все остальные.
Мужчина всё же опустил глаза, и Фео мысленно проклял просыпавшуюся время от времени в сутенёре совесть. Бенедикт оказался сволочью, который ещё не растерял остатки сострадания. И, Клеветник его раздери, именно сейчас Фео нуждался в этом меньше всего.
Бенедикт поднял глаза, рассматривая главаря сумрачно и без всякого удовольствия.
- Таира мертва.
Он не добавил ничего больше, и Фео наконец выдохнул, опуская уставшие веки. Крепко сцепил зубы, не решившись заговорить сразу. Судорожно перевёл дыхание, вновь открывая глаза. Он догадывался об этом и сам, даже до того, как заговорил Ренольд, тщательно обходивший причину столь необычного выбора места убийства. Мастерски избегал имени королевы в тщательно спланированном покушении — но невысказанное витало в воздухе, и никто, даже сестрёнка Фло, не решился рассказать ему.
Он позволил себе помолчать ещё минуту, пытаясь зацепиться мыслью хоть за что-то, что не позволит нахлынувшим эмоциям взять верх. Не здесь, не перед Бенедиктом.
- Герцогу Ликонту уже сообщили о времени и месте? - сглотнув, спросил он, сам поражаясь тому, как спокойно прозвучал его голос. - Его светлость заслужил право в первом ряду. Я бы даже сказал, его присутствие там необходимо. Наши грязные руки сделают за него паскудную работу, но он должен знать, что и его... рука... по локоть в крови.
- О, зная нрав дражайшего герцога, - включился Бенедикт, с облегчением осознав, что тема смерти Таиры закрыта навсегда, - уверен, он с удовольствием подключится к нашему маленькому представлению! Даже попросит для себя карнавальный костюм...
- Желание заказчика — закон, - выдавил мёртвую улыбку Феодор. - Но он должен там присутствовать. Отправляйся с Флорикой, Бенедикт. Лично передашь его светлости все детали.
Сутенёр разом скис, с неудовольствием поёрзав в кресле.
- У меня не лучшие отношения с Ликонтом, - признался бывший капитан валлийской армии. - Я дезертировал из вверенной ему части. Это было много лет назад, но проблем с памятью у проклятого герцога никогда не наблюдалось. Если я тебе ещё дорог, Большой Питон... уверен, Флорика справится и сама.
Феодор покачал головой.
- Ты трус и подлец, Бенедикт. Тебе уже говорили об этом?
- О, и не раз, - заверил сутенёр, поднимаясь с кресла. - Его светлость когда-то накрыл меня столь же лестными выражениями, прибавив к ним несколько красочных словечек из обихода черни. Фео, я действительно не хотел бы пересекаться с ним, тем более на его территории. Пойду догоню Ящерку, - сутенёр ужом скользнул к дверям, когда его остановил негромкий оклик Феодора.
- Ведь это королева Таира захоронена в фамильном королевском склепе? «Родственники», чью память собрался почтить его величество?..
Бенедикт замер от неожиданности, затем кивнул.
- Да.
Феодор промолчал, и сутенёр, не глядя на молодого главаря, выскользнул за дверь.
В загородном герцогском имении царила суматоха. Флорика спешилась у ворот и медленно прошла за ограду, оглядываясь в поисках привратника. Тот обнаружился у конюшен, где уже стояли готовая к отправлению карета и запряженная крытая повозка, рядом с которыми шёл оживлённый спор. Пока возницы проверяли лошадей, герцог Ликонт, его сестра и личный лекарь вели бурную беседу, и, приблизившись ещё немного, Флорика даже сумела разобрать часть разговора:
- Пойми, Нестор, я должна ехать с вами! Зная нрав леди Марион... и здравый смысл любой порядочной женщины! Как это будет выглядеть, если она примет приглашение от мужчины? Кроме того, посмотри на себя, брат — ты похож на дикаря! И, подобно дикарю, ты собираешься силой увезти их в свою берлогу? Баронессу должна пригласить женщина! Я единственная хозяйка в этом доме, и мы с ней хорошо знакомы — я сумею уговорить её приехать к нам! Твоё присутствие всё только испортит!
- Ты в своём уме, Наала? - прорычал командующий, в этот момент действительно более похожий на дикого зверя, чем на высокорожденного господина. - Я обязан там быть! Примет ли она приглашение? Да мне плевать! Она едва пришла в себя под утро, у неё лихорадка, и я...
- Нестор, - предупреждающе прервала его Наала, бросая выразительные взгляды на прислушивавшуюся прислугу, - ты не в себе! Другого объяснения я не нахожу. Мы должны уважать волю леди Марион, даже если она откажется от нашей помощи. И я уверена, тебе тоже... не плевать. Ты просто... устал и... слегка встревожен. Верно?
Командующий осёкся на полуслове, прижал руку к губам, с силой проводя ладонью по подбородку. Сестра была как всегда права: его рассудок явно помутился. И здесь, перед любопытными взглядами слуг, далеко не лучшее для этого время. В своей прислуге Ликонт был уверен: разговоры о его помешательстве не выйдут за пределы имения, по крайней мере, какое-то время. И если он сам не будет давать дополнительных для сплетен поводов.
Но этой ночью, помогая старой Юрте ухаживать за тремя больными, герцог и мысли не допускал, что могут быть какие-то возражения. Идея увезти леди Марион с сыном и слугами к себе в имение вспыхнула в нём сразу же, как только он, с горячим от лихорадки телом баронессы на руках, переступил порог лесного домика. Они с Юртой едва сумели найти место для того, чтобы уложить её на полу — поближе к огню и в то же время недостаточно близко, так, чтобы не загораживать короткий проход к крохотным комнаткам с Синим баронетом и его телохранителем.
За всю ночь они с камеристкой не сомкнули глаз: Юрта поила больных целебной настойкой, вытирала пот со лба леди Марион, кипятила свежую воду и уже едва стояла на ногах. Под утро старая служанка, усевшись в плетёное кресло, всё же задремала, и Нестор остался единственным бодрствующим в доме. В то же время очнулся сэр Эйр, и очень удивился, когда на его зов вместо знакомой ему Юрты в дверях появился Ликонт. Именно герцог помог телохранителю добраться до помойного ведра и обратно, и он же наведался к Синему баронету — проверить. Михаэль спал, и Нестор наконец смог спокойно разглядеть его. Сын Магнуса оказался всё-таки похож на своего отца. Те же пепельные кудри, то же открытое, волевое лицо. Стоя на пороге, между сыном и вдовой убитого им Синего барона, Нестор впервые задумался о том, какую роль сыграл в их жизни. И какую только собирался сыграть...
- Ты умер счастливым человеком, Магнус, - едва слышно выговорил Нестор.
Он вернулся к Марион, присел рядом, проводя ладонью по влажному лбу. Юрта раздела госпожу, укрыв до подбородка тёплым одеялом, но баронессу по-прежнему била крупная дрожь. Марион не издавала ни звука, сжимала зубы, отворачиваясь то от огня, то от его руки, и то открывала глаза, то вновь закрывала их, борясь с болезненной слабостью.
- Ликонт, - в какой-то момент позвала она, не открывая глаз, и её голос, дрожащий, сухой, лучше всяких слов показал, сколь тяжело давалась ей просьба, - ты ещё здесь? Тут холодно... подбрось дров в огонь...
Нестор оглянулся: каменная кладка камина была раскалена почти до красноты, огонь горел ярко, наполняя весь домик теплом, и сам Ликонт едва выдерживал жар столь близкого огня. Он не стал говорить об этом Марион. Вместо этого он обнял её за плечи, приподнимая вместе с простынёй и одеялом, и крепко прижал к себе, грея уже своим теплом. Она так и не пришла в себя, растеряв остатки сил, и он просидел с ней до самого рассвета, не шевелясь, слушая только её тяжёлое дыхание.
Он ушёл, когда проснулась Юрта, с твёрдым намерением забрать их всех к себе. Лишь бы проклятая аверонская гордыня не удержала леди Марион от принятия его предложения! Баронесса очнулась, когда он уже открыл дверь, но почти тотчас вновь закрыла глаза — и он ушёл, предоставив всех трёх заботам старой камеристки.
Но Наала была права. Марион может отказаться — и отказать в первую очередь ему.
- Я поддерживаю герцогиню, - раздался тихий голос Януша. - Леди Марион примет помощь только от женщины. Ты будешь там лишний, Нестор.
Ответить Ликонт не успел. Наала негромко вскрикнула, только сейчас заметив странную незнакомку, прислушивавшуюся к их разговору. На ней был короткий, до колена, серый плащ, скрывавший чёрную рубашку и штаны, заправленные в высокие сапоги. Тёмно-каштановые волосы были коротко острижены и едва доставали до плечей, а у кожаного пояса виднелась перевязь с длинными, изогнутыми кинжалами.
Нестор осмотрел незнакомку куда более неприветливо. Уж больно недвусмысленным был её наряд, и больно наглой неприкрытая ухмылка.
- Чего тебе? - всполошился привратник, бросая виноватые взгляды в сторону герцога: девчонка миновала ворота без его ведома, за что он теперь, несомненно, поплатится. - Ну?
- Флорика, - перебил его Януш, делая шаг вперёд. - Ты ко мне?
- И к вам, мессир, и к его светлости, - Фло коротко улыбнулась, разглядывая раздражённого герцога. - Дело деликатное, но быстрое. Я вас надолго не задержу...
- Кто такая? - хмуро спросил Нестор. - С чем пришла?
- Вам дословно или при всех? - в свою очередь поинтересовалась Флорика, не замечая, как потемнело лицо герцога при дерзком ответе.
В проницательности, однако, командующему отказывать не приходилось. И о том, кто мог послать ему столь необычного посетителя, Нестор догадывался.
- За мной.
Януш дождался, пока Флорика не пройдёт за герцогом, и отправился за ними следом, обменявшись взглядами с Наалой. Молодая герцогиня с чисто женской рассудительностью осталась у кареты, справедливо предположив, что дела брата могут оказаться даже для неё слишком деликатными.
Нестор обошёл дом, приблизившись к единственному укромному месту в имении — лаборатории Януша. Лекарь молча отпер дверь, запуская их внутрь, и зашёл следом, плотно затворяя створку за собой.
- Что там у тебя? - не теряя времени, спросил командующий, развернувшись лицом к следовавшей за ним Флорике.
- Большой Питон передаёт своё почтение, - отвесила полуиздевательский поклон Флорика, - велел кланяться и просил вас оказать любезность почтить своим присутствием наше маленькое представление. Сегодня пополудни, после дневной службы в главном храме Единого, его величество прибудет почтить память королевы Таиры к фамильному склепу. А затем отправится засвидетельствовать своё почтение к почившей супруге лично. Будет весело, ваша светлость! Надеюсь, у вас получится прийти — спекталь-то разыгран по вашим нотам!
Он догнал её, дёрнул за руку, разворачивая к себе. Марион посмотрела на него почти безучасно, позволяя ему притянуть её ближе. Нестор коснулся губами её лба, отшатнулся, заглядывая в побледневшее лицо.
- У тебя сильный жар, - левая рука сжала её запястье, отсчитывая пульс. - Марион... ты слышишь меня? Понимаешь меня?
Голос Ликонта донёсся до неё неожиданно глухо, как сквозь вату, лицо, уже такое знакомое, с глубоким шрамом на правой щеке — отметиной, оставленной её рукой — дрогнуло и расплылось, теряясь в мареве догоравшего за его спиной костра, а прикосновение искуственной руки вдруг стало давящим и невыносимым. Нет, Ликонт тоже не выбрался из их войны невредимым...
- Марион... Марион...
Костёр погас неожиданно, будто задули свечу — но падение оказалось внезапно безболезненным и приятным. Чьи-то руки подхватили её, чей-то голос продолжал звать, не позволяя сознанию рухнуть в тяжёлый, вязкий и болезненный сон.
- Уйди, - едва слышно, с трудом проталкивая слова через пересохшее горло, попросила она, - это... усталость...
- Никуда я не уйду, - резко ответил Нестор, прижимая Марион к себе . - Довольно с меня ошибок...
- Приступайте.
Ренольд с Топором молча развернулись, направляясь к двери. Лица обоих были обмотаны защитными масками, оставлявшими открытыми лишь глаза. Повязки по приказу Феодора были надеты на всех, кого обошла стороной лесная хворь — идея доктора Гордея пришлась Большому Питону по душе. Рисковать своими людьми Феодор не хотел. Более того, маску одел сам Питон, вызывая к себе приближенных. Волшебное лекарство Януша помогло ему справиться с самым опасным проявлением болезни — лихорадкой и подкосившей его слабостью, и постепенно отвоёвывало остаток его жизни, каплю за каплей, заставляя молодой организм сражаться с болезнью.
Флорика нерешительно переступила с ноги на ногу, переглядываясь с Бенедиктом.
- Ты... уверен, что хочешь... участвовать в этом? Это опасно не только для тебя...
- Риска для остальных не больше, чем при прогулке по улицам города.
- Но ты ещё слаб, - снова попыталась возразить Фло. - Тебе непременно станет хуже...
- Для этого у меня есть ты, сестрёнка. Ты поставишь меня на ноги.
Флорика бросила ещё один беспомощный взгляд на Бенедикта, но сутенёр не собирался ей помогать. Мужчина сидел в дальнем от кровати больного кресле, молча разглядывая очнувшегося Питона. Определённо, Феодор выглядел гораздо лучше. Молодой главарь очнулся этим утром, и, хотя печать болезни уже попортила смуглое лицо открывшимися язвами, новых, красных карбункулов не появлялось, а те, что остались, рубцевались чёрными точками. Питон спросил только, сколько времени он потерял, находясь без сознания, и тотчас вызвал Ренольда с Топором — узнать, как идут приготовления к самому важному событию в истории правящей королевской династии. После визита доктора Гордея Питон отдал указания касально защитных повязок, и вновь вызвал подчинённых — окончить разговор. Вопросов он пока не задавал, но Бенедикт прекрасно понимал: то, что тяжёлой глыбой лежало на душе у Флорики и заставляло Ренольда с Топором прятать глаза, очень скоро всплывёт на поверхность.
- Иди, Фло, - велел Большой Питон, усаживаясь на подушках поудобней. - Тебе надо забрать новые порции лекарства у мессира Януша. Передавай ему моё почтение.
Девушка переглянулась с Бенедиктом, рывком поднялась и вышла из комнаты. Со вчерашнего дня, когда она и помощники Ренольда помогли выбраться леди Марион с камеристкой из города, миновать посты стражи и выставленной у ворот дополнительной охраны, она не покидала покоев брата. Выполнив свой долг по отношению к миледи — Синяя баронесса вряд ли выбралась бы из Галагата, если бы не её помощь — Флорика посвятила себя выздоровлению Феодора. Лекарство Януша помогло, и уход доктора Гордея дал удивительно быстрый результат. Вот только пробуждение брата означало то, что им придётся ему рассказать...
Феодор подождал, пока за сестрой закроется дверь, и перевёл взгляд на Бенедикта. Сутенёр сидел, натянув защитную повязку до самых глаз, голубых и чистых, как утреннее небо. Распущенные, по обыкновению, длинные волнистые пряди мужчина отбросил за спину. Теперь, когда было не видно светлой бороды и вечной ухмылки на губах глумливого сутенёра, Бенедикт вновь стал похож на прежнего себя — того, кого Фео не знал, но кого хорошо представлял. Тот Бенедикт был воплощением рыцарского долга и чести, отважным капитаном и блестящим воином, но отсутствие твёрдых убеждений превратили перспективного и обаятельного офицера в человека пресытившегося и равнодушного — и именно это равнодушие и было тем необходимым для Феодора качеством, которое, как он надеялся, вынудит сутенёра заговорить.
- Бенедикт.
- М-м-м?
- Скажи мне то, о чём боятся говорить все остальные.
Мужчина всё же опустил глаза, и Фео мысленно проклял просыпавшуюся время от времени в сутенёре совесть. Бенедикт оказался сволочью, который ещё не растерял остатки сострадания. И, Клеветник его раздери, именно сейчас Фео нуждался в этом меньше всего.
Бенедикт поднял глаза, рассматривая главаря сумрачно и без всякого удовольствия.
- Таира мертва.
Он не добавил ничего больше, и Фео наконец выдохнул, опуская уставшие веки. Крепко сцепил зубы, не решившись заговорить сразу. Судорожно перевёл дыхание, вновь открывая глаза. Он догадывался об этом и сам, даже до того, как заговорил Ренольд, тщательно обходивший причину столь необычного выбора места убийства. Мастерски избегал имени королевы в тщательно спланированном покушении — но невысказанное витало в воздухе, и никто, даже сестрёнка Фло, не решился рассказать ему.
Он позволил себе помолчать ещё минуту, пытаясь зацепиться мыслью хоть за что-то, что не позволит нахлынувшим эмоциям взять верх. Не здесь, не перед Бенедиктом.
- Герцогу Ликонту уже сообщили о времени и месте? - сглотнув, спросил он, сам поражаясь тому, как спокойно прозвучал его голос. - Его светлость заслужил право в первом ряду. Я бы даже сказал, его присутствие там необходимо. Наши грязные руки сделают за него паскудную работу, но он должен знать, что и его... рука... по локоть в крови.
- О, зная нрав дражайшего герцога, - включился Бенедикт, с облегчением осознав, что тема смерти Таиры закрыта навсегда, - уверен, он с удовольствием подключится к нашему маленькому представлению! Даже попросит для себя карнавальный костюм...
- Желание заказчика — закон, - выдавил мёртвую улыбку Феодор. - Но он должен там присутствовать. Отправляйся с Флорикой, Бенедикт. Лично передашь его светлости все детали.
Сутенёр разом скис, с неудовольствием поёрзав в кресле.
- У меня не лучшие отношения с Ликонтом, - признался бывший капитан валлийской армии. - Я дезертировал из вверенной ему части. Это было много лет назад, но проблем с памятью у проклятого герцога никогда не наблюдалось. Если я тебе ещё дорог, Большой Питон... уверен, Флорика справится и сама.
Феодор покачал головой.
- Ты трус и подлец, Бенедикт. Тебе уже говорили об этом?
- О, и не раз, - заверил сутенёр, поднимаясь с кресла. - Его светлость когда-то накрыл меня столь же лестными выражениями, прибавив к ним несколько красочных словечек из обихода черни. Фео, я действительно не хотел бы пересекаться с ним, тем более на его территории. Пойду догоню Ящерку, - сутенёр ужом скользнул к дверям, когда его остановил негромкий оклик Феодора.
- Ведь это королева Таира захоронена в фамильном королевском склепе? «Родственники», чью память собрался почтить его величество?..
Бенедикт замер от неожиданности, затем кивнул.
- Да.
Феодор промолчал, и сутенёр, не глядя на молодого главаря, выскользнул за дверь.
В загородном герцогском имении царила суматоха. Флорика спешилась у ворот и медленно прошла за ограду, оглядываясь в поисках привратника. Тот обнаружился у конюшен, где уже стояли готовая к отправлению карета и запряженная крытая повозка, рядом с которыми шёл оживлённый спор. Пока возницы проверяли лошадей, герцог Ликонт, его сестра и личный лекарь вели бурную беседу, и, приблизившись ещё немного, Флорика даже сумела разобрать часть разговора:
- Пойми, Нестор, я должна ехать с вами! Зная нрав леди Марион... и здравый смысл любой порядочной женщины! Как это будет выглядеть, если она примет приглашение от мужчины? Кроме того, посмотри на себя, брат — ты похож на дикаря! И, подобно дикарю, ты собираешься силой увезти их в свою берлогу? Баронессу должна пригласить женщина! Я единственная хозяйка в этом доме, и мы с ней хорошо знакомы — я сумею уговорить её приехать к нам! Твоё присутствие всё только испортит!
- Ты в своём уме, Наала? - прорычал командующий, в этот момент действительно более похожий на дикого зверя, чем на высокорожденного господина. - Я обязан там быть! Примет ли она приглашение? Да мне плевать! Она едва пришла в себя под утро, у неё лихорадка, и я...
- Нестор, - предупреждающе прервала его Наала, бросая выразительные взгляды на прислушивавшуюся прислугу, - ты не в себе! Другого объяснения я не нахожу. Мы должны уважать волю леди Марион, даже если она откажется от нашей помощи. И я уверена, тебе тоже... не плевать. Ты просто... устал и... слегка встревожен. Верно?
Командующий осёкся на полуслове, прижал руку к губам, с силой проводя ладонью по подбородку. Сестра была как всегда права: его рассудок явно помутился. И здесь, перед любопытными взглядами слуг, далеко не лучшее для этого время. В своей прислуге Ликонт был уверен: разговоры о его помешательстве не выйдут за пределы имения, по крайней мере, какое-то время. И если он сам не будет давать дополнительных для сплетен поводов.
Но этой ночью, помогая старой Юрте ухаживать за тремя больными, герцог и мысли не допускал, что могут быть какие-то возражения. Идея увезти леди Марион с сыном и слугами к себе в имение вспыхнула в нём сразу же, как только он, с горячим от лихорадки телом баронессы на руках, переступил порог лесного домика. Они с Юртой едва сумели найти место для того, чтобы уложить её на полу — поближе к огню и в то же время недостаточно близко, так, чтобы не загораживать короткий проход к крохотным комнаткам с Синим баронетом и его телохранителем.
За всю ночь они с камеристкой не сомкнули глаз: Юрта поила больных целебной настойкой, вытирала пот со лба леди Марион, кипятила свежую воду и уже едва стояла на ногах. Под утро старая служанка, усевшись в плетёное кресло, всё же задремала, и Нестор остался единственным бодрствующим в доме. В то же время очнулся сэр Эйр, и очень удивился, когда на его зов вместо знакомой ему Юрты в дверях появился Ликонт. Именно герцог помог телохранителю добраться до помойного ведра и обратно, и он же наведался к Синему баронету — проверить. Михаэль спал, и Нестор наконец смог спокойно разглядеть его. Сын Магнуса оказался всё-таки похож на своего отца. Те же пепельные кудри, то же открытое, волевое лицо. Стоя на пороге, между сыном и вдовой убитого им Синего барона, Нестор впервые задумался о том, какую роль сыграл в их жизни. И какую только собирался сыграть...
- Ты умер счастливым человеком, Магнус, - едва слышно выговорил Нестор.
Он вернулся к Марион, присел рядом, проводя ладонью по влажному лбу. Юрта раздела госпожу, укрыв до подбородка тёплым одеялом, но баронессу по-прежнему била крупная дрожь. Марион не издавала ни звука, сжимала зубы, отворачиваясь то от огня, то от его руки, и то открывала глаза, то вновь закрывала их, борясь с болезненной слабостью.
- Ликонт, - в какой-то момент позвала она, не открывая глаз, и её голос, дрожащий, сухой, лучше всяких слов показал, сколь тяжело давалась ей просьба, - ты ещё здесь? Тут холодно... подбрось дров в огонь...
Нестор оглянулся: каменная кладка камина была раскалена почти до красноты, огонь горел ярко, наполняя весь домик теплом, и сам Ликонт едва выдерживал жар столь близкого огня. Он не стал говорить об этом Марион. Вместо этого он обнял её за плечи, приподнимая вместе с простынёй и одеялом, и крепко прижал к себе, грея уже своим теплом. Она так и не пришла в себя, растеряв остатки сил, и он просидел с ней до самого рассвета, не шевелясь, слушая только её тяжёлое дыхание.
Он ушёл, когда проснулась Юрта, с твёрдым намерением забрать их всех к себе. Лишь бы проклятая аверонская гордыня не удержала леди Марион от принятия его предложения! Баронесса очнулась, когда он уже открыл дверь, но почти тотчас вновь закрыла глаза — и он ушёл, предоставив всех трёх заботам старой камеристки.
Но Наала была права. Марион может отказаться — и отказать в первую очередь ему.
- Я поддерживаю герцогиню, - раздался тихий голос Януша. - Леди Марион примет помощь только от женщины. Ты будешь там лишний, Нестор.
Ответить Ликонт не успел. Наала негромко вскрикнула, только сейчас заметив странную незнакомку, прислушивавшуюся к их разговору. На ней был короткий, до колена, серый плащ, скрывавший чёрную рубашку и штаны, заправленные в высокие сапоги. Тёмно-каштановые волосы были коротко острижены и едва доставали до плечей, а у кожаного пояса виднелась перевязь с длинными, изогнутыми кинжалами.
Нестор осмотрел незнакомку куда более неприветливо. Уж больно недвусмысленным был её наряд, и больно наглой неприкрытая ухмылка.
- Чего тебе? - всполошился привратник, бросая виноватые взгляды в сторону герцога: девчонка миновала ворота без его ведома, за что он теперь, несомненно, поплатится. - Ну?
- Флорика, - перебил его Януш, делая шаг вперёд. - Ты ко мне?
- И к вам, мессир, и к его светлости, - Фло коротко улыбнулась, разглядывая раздражённого герцога. - Дело деликатное, но быстрое. Я вас надолго не задержу...
- Кто такая? - хмуро спросил Нестор. - С чем пришла?
- Вам дословно или при всех? - в свою очередь поинтересовалась Флорика, не замечая, как потемнело лицо герцога при дерзком ответе.
В проницательности, однако, командующему отказывать не приходилось. И о том, кто мог послать ему столь необычного посетителя, Нестор догадывался.
- За мной.
Януш дождался, пока Флорика не пройдёт за герцогом, и отправился за ними следом, обменявшись взглядами с Наалой. Молодая герцогиня с чисто женской рассудительностью осталась у кареты, справедливо предположив, что дела брата могут оказаться даже для неё слишком деликатными.
Нестор обошёл дом, приблизившись к единственному укромному месту в имении — лаборатории Януша. Лекарь молча отпер дверь, запуская их внутрь, и зашёл следом, плотно затворяя створку за собой.
- Что там у тебя? - не теряя времени, спросил командующий, развернувшись лицом к следовавшей за ним Флорике.
- Большой Питон передаёт своё почтение, - отвесила полуиздевательский поклон Флорика, - велел кланяться и просил вас оказать любезность почтить своим присутствием наше маленькое представление. Сегодня пополудни, после дневной службы в главном храме Единого, его величество прибудет почтить память королевы Таиры к фамильному склепу. А затем отправится засвидетельствовать своё почтение к почившей супруге лично. Будет весело, ваша светлость! Надеюсь, у вас получится прийти — спекталь-то разыгран по вашим нотам!
