- Доброго пути, - откликнулась Марион, заставив себя улыбнуться в ответ.
Наала быстро пересекла площадь, забираясь в ожидавшую её карету, и Марион поспешила догнать процессию, направлявшуюся к главным воротам Галагата. Стражники, пропускавшие лишь сопровождавших гроб придворных и их охрану, строго следили за тем, чтобы не проскользнул кто-то из горожан, воспользовавшись возможностью сбежать из города. Ей не следовало отставать.
Она запрыгнула в седло, догнав процессию, и пустила своего коня шагом, замыкая шествие. Придворные дамы, отправившиеся провожать королеву Таиру в последний путь, ехали в каретах, поглядывая на сумасшедшую телохранительницу из окошек. Ехать верхом, в платье, под проливным дождём и пронизывающим ветром!
Марион не судила их, придерживая коня и отставая от процессии. Они выехали за город, так что колонна оказалась немного впереди, и Марион не спешила её догонять. Этот недолгий путь дал ей возможность мысленно проститься — в который уже раз — с Таирой, скрыть те слёзы, которые всё же выбивались из-под ресниц, и постараться похоронить своё горе вместе с телом королевы. Почему так получалось, что она не смогла защитить её от смерти? Как не смогла спасти и Магнуса, находясь буквально у него за спиной...
- Миледи! Эй! Миледи! Это вы — герцогиня Наала?!
Марион с удивлением повернула голову: заляпанный грязью всадник придерживал коня, подозрительно рассматривая богатую накидку поверх простого чёрного платья.
- Мне сказали в поместье, что её светлость укатила на королевские похороны! Я побоялся было разминуться с вами, но мне велено доставить посылочку прямо в белые ручки! Так это вы — герцогиня? Мне вашу светлость очень хорошо описали! Вона и накидка из белоуса, серебристым мехом бурки отделанная, и брошка синяя, всё, как на картинке! Ну и... в лице ничего особого...
Всадник держал руку за пазухой, ожидая её ответа, и Марион очень удивилась, когда услышала собственный голос:
- Да, это я.
- Ну и хвала Единому, - облегчённо выдохнул тот, доставая бумажный пакет. - Энто вам от его сиятельства графа Хэсского. Тута записка, сами разберётесь...
Всадник свистнул, хлестнул поводьями, давая шпоры коню — и галопом умчался прочь, оставляя Марион с пакетом в руках. Уже мало понимая, что делает, баронесса сунула влажный от дождя толстый пергамент в одну из переброшенных через седло сумок, и, воровато оглядевшись, дёрнула поводья, догоняя погребальную процессию.
За омеловой рощей пришлось спешиться и вести коня под уздцы, продираясь через заросли кустарника и низкорастущие деревца на самую вершину холма. Ей пришлось перейти широкий ручей вброд, и привязать коня у подножия практически отвесного склона. Каменистые выступы были ничуть не хуже выбоин в стенах домов, в которые ей доводилось залазить, и на вершину холма Флорика забралась довольно быстро, лишь тут обнаружив, что к заросшему лозой и мхом лесному домику был и другой путь — пологий, удобный, и совершенно безопасный. В сердцах ругнувшись, девушка устремилась к запертым дверям; дёрнула за грубую ручку, подавая дверь на себя.
Небольшая комната, в которой она оказалась, пахнула на неё теплом и запахом душистых сушёных трав. Горел огонь в камине под маленьким котелком, на низком столике у плетёного кресла лежало несколько книг — а в самом конце комнаты располагалось две двери, одна напротив другой, ведущие в крохотные, судя по размерам самого домика, комнатки. Из одной из них и вышел тот, кого она так долго искала.
Но узнала она Януша не сразу. Лицо его, распухшее, лиловое, и разбитые, чёрные губы делали лекаря почти неузнаваемым. Двигался молодой доктор с болезненной медлительностью, выдававшей избитое тело, а платиновые волосы, которые раньше лекарь собирал в хвост, были коротко и не очень ровно обрезаны — точно обкромсаны в горячечной поспешности хоть как-то навредить своей внешности.
- Флорика? - удивлённо узнал лекарь. - Ты? Что ты здесь делаешь?
- Мессир Януш, - Фло смотрела на молодого доктора соболезнующе, но, тем не менее, с любопытством, - леди Марион подсказала, где вас искать. Мой брат, Феодор, болен. Я знаю, что у вас есть лекарство. Все только про это и говорят, про вас и ваш волшебный эликсир... вы правильно делаете, что не появляетесь в городе! Галагатцы накинутся на вас всей стаей, чтобы только заполучить чудесный бальзам. Я понимаю, вы раздаёте его не задаром и не всем подряд, но...
- Я понял, - прервал её лекарь. - Подожди.
Януш стремительно прошёл от двери к очагу, где на низком столике располагались чернила и клочки пергамента, и быстро черкнул несколько слов на одном из них.
Флорика обвела взглядом комнату в ожидании, и неуютно переступила с ноги на ногу, вновь принимаясь рассматривать лекаря. Януш уже свернул записку, и теперь рылся в знакомой Фло чёрной сумке, сосредоточенно перебирая её содержимое.
Флорика едва удержалась от вздоха: молодой доктор по-прежнему вызывал в ней смешанное чувство восхищения и интереса, но, должно быть, это всё-таки совсем не то, что испытывал, к примеру, Фео к своей королеве. Влюблённостью её отношение к Янушу назвать было можно, но любовью — вряд ли. По правде, Фло не была уверена, что вообще способна на эту самую любовь.
- А где Михо? - спросила она. - Леди Марион сказала, они с сэром Эйром здесь, с вами...
Раздавшийся из соседней комнатки стон заставил её замереть.
- Я приехал их проведать, - хмуро отозвался Януш, с трудом шевеля разбитыми губами. - И обнаружил уже больными.
- Лесная хворь? - шёпотом уточнила Фло, расширившимися глазами глядя в сторону комнатных дверей. Вначале Фео, теперь Михо...
- У меня к тебе просьба, Флорика, - кивнув, продолжал Януш. - Передай эту записку леди Марион. Здесь сказано, что Михо и Эйр больны. Она нужна здесь, и как можно скорее. Я не могу надолго отлучаться из имения, кроме того...
Он запнулся, но Флорика не стала уточнять: девушка и без того видела, что лекарь сам едва держится на ногах. Тот, кто поработал над ним, очевидно, был очень, очень зол — но за время работы на Большого Питона она насмотрелась и не на такое. Вспомнить только, на что способен Топор, личный палач главаря...
- Сделаю, - кивнула Фло. - А...
- Теперь о лекарстве. Здесь, - Януш показал ей крошечные колбочки с лекарством, - всего две порции. На два дня. Для исцеления необходимо как минимум пять порций, и тебе придётся заехать ко мне ещё раз, в имение герцога Ликонта, за остальными. Я не могу отправиться с тобой и проследить за твоим братом лично, поэтому слушай внимательно. Тебе придётся найти человека по имени Гордей, он лекарь при главном храме Единого. Он очень занятой человек, но он единственный, кто знает, как правильно вводить лекарство. Я лично научил его обращаться с экстрактом, и только у него есть специальные иглы, которые ему я оставил на время эпидемии. Найди способ, чтобы уговорить его, потому что я не могу помочь вам с братом. Не теперь.
- Спасибо вам, мессир, - Флорика приняла протянутый свёрток с лекарством и записку, спрятала в переброшенную через плечо сумку. - Большой Питон никогда не забудет вашей доброты. Я всё сделаю, как вы сказали. До встречи, мессир Януш!
Она провела рукой над стулом, стоявшим у входа, и выскользнула за дверь. Януш пригляделся и нахмурился: на сидении остался увесистый мешочек с монетами.
Нечего было и думать о том, чтобы проникнуть во дворец днём — а посланный ночью гонец вернулся с запиской обратно: ни леди Марион, ни леди Гелены в прежних покоях он не обнаружил. В ярости Флорика так накричала на бедолагу, что даже Феодор ненадолго пришёл в себя от её криков. Отвесив незадачливому гонцу несколько нехилых затрещин, Флорика отправилась во дворец сама, наплевав на вступавший в полную силу рассвет.
Доктор Гордей, которого притащили накануне вечером Топор с Ренольдом, был бледен, но собран: увидев в руках Флорики знакомые колбочки, Гордей без лишних вопросов взялся за дело: уж больно убедительными были рожи галагатских головорезов, чтобы выказывать своё недовольство. Наверняка под «найти способ уговорить его» Януш подразумевал что-то другое, но Фло не особо заботилась моральной стороной вопроса. Феодор умирал, и это всё, о чём она могла думать.
Гордея препроводили обратно в лечебницу, но предупредили про очередной вечерний визит — лекарство требовалось вводить раз в сутки, и они не могли обойтись без помощи храмового доктора.
Оставив Феодора на откуп Ренольда и Бенедикта, Флорика отправилась во дворец на поиски леди Марион. Баронесса всё ещё пребывала в неведении относительно болезни Михо и Эйра, а уж про то, что Януш безвылазно сидел вместе с ослабевшими больными в лесном домике, наплевав на собственный упадок сил, Фло и вовсе старалась не думать.
Поиски леди Марион, если придворных дам почившей королевы решили переселить в более соответствующую их теперешнему положению часть дворца, казались невыполнимой задачей, тем более днём, когда она могла находиться где угодно. Гораздо проще было бы разыскать Юрту — а уж верная камеристка нашла бы госпожу в два счёта. Проблема заключалась лишь в одном: как попасть в тщательно охраняемый дворец при свете дня?
Привычный лаз со стороны сада, через который обыкновенно забирались во дворец галагатские воры, был совершенно непригоден днём: слишком уж хорошо он проглядывался из домика садовника, и слишком любимым местом для прогулок был тихий уголок у изгороди для придворных.
Флорика остановилась перед самыми воротами, задумчиво скрестив руки на груди. Она одела глухое чёрное платье с капюшоном, оставлявшее свободными лишь кисти рук и часть лица, а его свободно падающая от бедра длинная юбка не стесняла движений, даже если воровке понадобилось бы лезть через высокий забор. Стоя среди горстки горожан, пытавшихся пробиться во дворец на аудиенцию, Фло пыталась прикинуть самые верные способы проникновения. Стражники неизменно отталкивали тех из горожан, кто рискнул приблизиться к воротам на опасное расстояние, бесцеремонно расшвыривая просителей по обе стороны усыпанной жёлтым песком дорожки.
- А ну в стороны! В стороны, я сказал! - вдруг гаркнул старший из стражи, нацеливая алебарду на напиравших горожан. - Разошлись!!!
Ворота распахнулись, и стражники отпрянули по обе стороны от прохода, образуя коридор. Выезжавшие со стороны дворца всадники приблизились к воротам, и горожане оживились, вновь напирая на скрещенные алебарды: к ним приближался принц Орест с телохранителями.
- Ваше высочество!!!
- Умоляю, ваше высочество!
- Принц Орест!!!
Просители напирали, стражники то и дело отталкивали их с пути, и Флорика поняла, что другого шанса не будет. Она положила обе ладони на плечи стоявших рядом с ней мужчин, оттолкнулась от земли, запрыгивая им на спины, и выпрямилась, сделав несколько быстрых шагов — уже по плечам впереди стоящих. Мужчины оказались крепкими ремесленниками, но от такого бесцеремонного обращения едва не повалились на землю — а прочий люд от неожиданности и вовсе поприседал, охая и вскрикивая при виде перемахнувшей через скрещенные алебарды бестии.
- Ни с места!!!
Один из телохранителей принца взвёл пружину арбалета, целясь в грудь выпрыгнувшей перед ними Флорики; второй быстро и сосредоточенно оглядывал толпу: что, если эта девчонка — лишь отвод для глаз, и настоящий убийца по-прежнему скрывается за спинами?
Флорика вскинула руки, удерживая ошарашенный взгляд младшего принца, повисла на морде переполошенного коня, делая быстрые успокаивающие движения: скакун с перепугу едва не сбросил всадника.
- Мне нужно во дворец, - тихо, так, чтобы мог слышать только свесившийся с седла принц, заговорила она. - Это важно!
- Стойте! - Орест сориентировался быстро, вскинул руку, останавливая ринувшихся к девушке стражников. - Мэлор! - обратился он к выступившему вперёд стражнику, подозрительно вглядывавшемуся в полускрытое капюшоном лицо девушки. - Проводите её к чёрному ходу! Это...
- Я новая камеристка её светлости леди Гелены, - затараторила Флорика, выдавливая из себя самую жалобную мину, на которую была способна. - Меня ограбили, я едва унесла ноги! Пришлось одеться в эти лохмотья... о, мне пришлось столько перенести! Ваше высочество, смилуйтесь!..
- Но... приказом короля Андоима мы обязаны проверять каждого, от черни до высокорожденных... - неуверенно заговорил Мэлор, - если она пронесёт во дворец заразу...
- Вздор! - холодно прервал его Орест, не сводя глаз со смуглой девушки, бросившей на него ответный, напряжённый и неулыбчивый взгляд тёмных глаз. - Этот сумасбродный... прыжок лучше всяких проверок доказывает, что она полностью здорова.
- Леди Гелена прогоняет каждую служанку, которая посмеет чихнуть в её присутствии, - поддакнула Флорика. Тон её, заискивающий, просящий, никак не вязался с мрачными карими глазами, не отпускавшими принца ни на секунду. - Что вы, как можно! Я просто... отчаялась... я не хочу провести эту ночь на улице! Я прошу прощения у уважаемых горожан... но её светлость даже не знает, где меня искать! Я потеряю работу, если не явлюсь сию же минуту!
- Тем более, что скоро начнётся церемония повторного назначения командующего Ликонта, - улыбнулся Орест. - Леди Гелене понадобится камеристка, бесспорно. Мэлор, проводите!
Принц тронул коня, и стражник проводил всадников тоскливым взглядом: августейший Орест должен был встретить прибывающего во дворец Нестора Ликонта, так что скоро здесь будет много народу. Со свалившейся им как снег на головы девчонкой следовало разобраться как можно скорее.
- Эй, ты! - сварливо позвал Флорику Мэлор. - Иди за мной.
Стража сомкнула ворота за их спинами, и Флорика натянула капюшон поглубже, следуя за недовольным офицером. Оглянулась она лишь однажды — ещё раз проводить взглядом удалявшуюся спину младшего принца Валлии...
Синяя баронесса наблюдала за Геленой с лёгкой, полуотстранённой улыбкой на губах. Герцогиня нервно расхаживала по их общей спальне, от стены к стене, размахивая веером, как палашом, будто разрубая невидимые заросли на своём пути.
- Проклятый ублюдок, - ругалась леди Гелена, впервые на памяти Марион прибегнув к подобным выражениям, - будь проклят тот день, когда мы предали принцессу Таиру в его грязные лапы! Валлийский варвар, выродок, грязный, омерзительный... - Гелена вовремя сдержалась, понизив тон, но Марион всё-таки разобрала, и горько усмехнулась, впервые соглашаясь с аверонской герцогиней. - Выселить нас из наших покоев! Тело королевы Таиры ещё не остыло в их фамильном склепе, а он уже спешит предать забвению всё, что связано с её именем! Выкинуть нас — сюда! В северное крыло! К черни! Общая спальня! Жалкая келья, а не покои, вот что это такое! Клеветник его раздери! Радует только одно — король Андоим приведёт свою страну в разруху, вдребезги разбив наследие своего почившего — туда ему и дорога, вражине — отца! А уж там император Таир... да он их в порошок! - кулак Гелены с грохотом обрушился на письменный столик, показывая, как именно аверонский император расправится с «ними».
Марион слушала молча. Их с леди Геленой объединяло теперь гораздо больше, чем обе того хотели — общие покои, унизительное положение, неизвестность, ненависть к валлийцам, желание поскорее вернуться домой и забыть своё пребывание в Валлии, как страшный сон.
Наала быстро пересекла площадь, забираясь в ожидавшую её карету, и Марион поспешила догнать процессию, направлявшуюся к главным воротам Галагата. Стражники, пропускавшие лишь сопровождавших гроб придворных и их охрану, строго следили за тем, чтобы не проскользнул кто-то из горожан, воспользовавшись возможностью сбежать из города. Ей не следовало отставать.
Она запрыгнула в седло, догнав процессию, и пустила своего коня шагом, замыкая шествие. Придворные дамы, отправившиеся провожать королеву Таиру в последний путь, ехали в каретах, поглядывая на сумасшедшую телохранительницу из окошек. Ехать верхом, в платье, под проливным дождём и пронизывающим ветром!
Марион не судила их, придерживая коня и отставая от процессии. Они выехали за город, так что колонна оказалась немного впереди, и Марион не спешила её догонять. Этот недолгий путь дал ей возможность мысленно проститься — в который уже раз — с Таирой, скрыть те слёзы, которые всё же выбивались из-под ресниц, и постараться похоронить своё горе вместе с телом королевы. Почему так получалось, что она не смогла защитить её от смерти? Как не смогла спасти и Магнуса, находясь буквально у него за спиной...
- Миледи! Эй! Миледи! Это вы — герцогиня Наала?!
Марион с удивлением повернула голову: заляпанный грязью всадник придерживал коня, подозрительно рассматривая богатую накидку поверх простого чёрного платья.
- Мне сказали в поместье, что её светлость укатила на королевские похороны! Я побоялся было разминуться с вами, но мне велено доставить посылочку прямо в белые ручки! Так это вы — герцогиня? Мне вашу светлость очень хорошо описали! Вона и накидка из белоуса, серебристым мехом бурки отделанная, и брошка синяя, всё, как на картинке! Ну и... в лице ничего особого...
Всадник держал руку за пазухой, ожидая её ответа, и Марион очень удивилась, когда услышала собственный голос:
- Да, это я.
- Ну и хвала Единому, - облегчённо выдохнул тот, доставая бумажный пакет. - Энто вам от его сиятельства графа Хэсского. Тута записка, сами разберётесь...
Всадник свистнул, хлестнул поводьями, давая шпоры коню — и галопом умчался прочь, оставляя Марион с пакетом в руках. Уже мало понимая, что делает, баронесса сунула влажный от дождя толстый пергамент в одну из переброшенных через седло сумок, и, воровато оглядевшись, дёрнула поводья, догоняя погребальную процессию.
За омеловой рощей пришлось спешиться и вести коня под уздцы, продираясь через заросли кустарника и низкорастущие деревца на самую вершину холма. Ей пришлось перейти широкий ручей вброд, и привязать коня у подножия практически отвесного склона. Каменистые выступы были ничуть не хуже выбоин в стенах домов, в которые ей доводилось залазить, и на вершину холма Флорика забралась довольно быстро, лишь тут обнаружив, что к заросшему лозой и мхом лесному домику был и другой путь — пологий, удобный, и совершенно безопасный. В сердцах ругнувшись, девушка устремилась к запертым дверям; дёрнула за грубую ручку, подавая дверь на себя.
Небольшая комната, в которой она оказалась, пахнула на неё теплом и запахом душистых сушёных трав. Горел огонь в камине под маленьким котелком, на низком столике у плетёного кресла лежало несколько книг — а в самом конце комнаты располагалось две двери, одна напротив другой, ведущие в крохотные, судя по размерам самого домика, комнатки. Из одной из них и вышел тот, кого она так долго искала.
Но узнала она Януша не сразу. Лицо его, распухшее, лиловое, и разбитые, чёрные губы делали лекаря почти неузнаваемым. Двигался молодой доктор с болезненной медлительностью, выдававшей избитое тело, а платиновые волосы, которые раньше лекарь собирал в хвост, были коротко и не очень ровно обрезаны — точно обкромсаны в горячечной поспешности хоть как-то навредить своей внешности.
- Флорика? - удивлённо узнал лекарь. - Ты? Что ты здесь делаешь?
- Мессир Януш, - Фло смотрела на молодого доктора соболезнующе, но, тем не менее, с любопытством, - леди Марион подсказала, где вас искать. Мой брат, Феодор, болен. Я знаю, что у вас есть лекарство. Все только про это и говорят, про вас и ваш волшебный эликсир... вы правильно делаете, что не появляетесь в городе! Галагатцы накинутся на вас всей стаей, чтобы только заполучить чудесный бальзам. Я понимаю, вы раздаёте его не задаром и не всем подряд, но...
- Я понял, - прервал её лекарь. - Подожди.
Януш стремительно прошёл от двери к очагу, где на низком столике располагались чернила и клочки пергамента, и быстро черкнул несколько слов на одном из них.
Флорика обвела взглядом комнату в ожидании, и неуютно переступила с ноги на ногу, вновь принимаясь рассматривать лекаря. Януш уже свернул записку, и теперь рылся в знакомой Фло чёрной сумке, сосредоточенно перебирая её содержимое.
Флорика едва удержалась от вздоха: молодой доктор по-прежнему вызывал в ней смешанное чувство восхищения и интереса, но, должно быть, это всё-таки совсем не то, что испытывал, к примеру, Фео к своей королеве. Влюблённостью её отношение к Янушу назвать было можно, но любовью — вряд ли. По правде, Фло не была уверена, что вообще способна на эту самую любовь.
- А где Михо? - спросила она. - Леди Марион сказала, они с сэром Эйром здесь, с вами...
Раздавшийся из соседней комнатки стон заставил её замереть.
- Я приехал их проведать, - хмуро отозвался Януш, с трудом шевеля разбитыми губами. - И обнаружил уже больными.
- Лесная хворь? - шёпотом уточнила Фло, расширившимися глазами глядя в сторону комнатных дверей. Вначале Фео, теперь Михо...
- У меня к тебе просьба, Флорика, - кивнув, продолжал Януш. - Передай эту записку леди Марион. Здесь сказано, что Михо и Эйр больны. Она нужна здесь, и как можно скорее. Я не могу надолго отлучаться из имения, кроме того...
Он запнулся, но Флорика не стала уточнять: девушка и без того видела, что лекарь сам едва держится на ногах. Тот, кто поработал над ним, очевидно, был очень, очень зол — но за время работы на Большого Питона она насмотрелась и не на такое. Вспомнить только, на что способен Топор, личный палач главаря...
- Сделаю, - кивнула Фло. - А...
- Теперь о лекарстве. Здесь, - Януш показал ей крошечные колбочки с лекарством, - всего две порции. На два дня. Для исцеления необходимо как минимум пять порций, и тебе придётся заехать ко мне ещё раз, в имение герцога Ликонта, за остальными. Я не могу отправиться с тобой и проследить за твоим братом лично, поэтому слушай внимательно. Тебе придётся найти человека по имени Гордей, он лекарь при главном храме Единого. Он очень занятой человек, но он единственный, кто знает, как правильно вводить лекарство. Я лично научил его обращаться с экстрактом, и только у него есть специальные иглы, которые ему я оставил на время эпидемии. Найди способ, чтобы уговорить его, потому что я не могу помочь вам с братом. Не теперь.
- Спасибо вам, мессир, - Флорика приняла протянутый свёрток с лекарством и записку, спрятала в переброшенную через плечо сумку. - Большой Питон никогда не забудет вашей доброты. Я всё сделаю, как вы сказали. До встречи, мессир Януш!
Она провела рукой над стулом, стоявшим у входа, и выскользнула за дверь. Януш пригляделся и нахмурился: на сидении остался увесистый мешочек с монетами.
Нечего было и думать о том, чтобы проникнуть во дворец днём — а посланный ночью гонец вернулся с запиской обратно: ни леди Марион, ни леди Гелены в прежних покоях он не обнаружил. В ярости Флорика так накричала на бедолагу, что даже Феодор ненадолго пришёл в себя от её криков. Отвесив незадачливому гонцу несколько нехилых затрещин, Флорика отправилась во дворец сама, наплевав на вступавший в полную силу рассвет.
Доктор Гордей, которого притащили накануне вечером Топор с Ренольдом, был бледен, но собран: увидев в руках Флорики знакомые колбочки, Гордей без лишних вопросов взялся за дело: уж больно убедительными были рожи галагатских головорезов, чтобы выказывать своё недовольство. Наверняка под «найти способ уговорить его» Януш подразумевал что-то другое, но Фло не особо заботилась моральной стороной вопроса. Феодор умирал, и это всё, о чём она могла думать.
Гордея препроводили обратно в лечебницу, но предупредили про очередной вечерний визит — лекарство требовалось вводить раз в сутки, и они не могли обойтись без помощи храмового доктора.
Оставив Феодора на откуп Ренольда и Бенедикта, Флорика отправилась во дворец на поиски леди Марион. Баронесса всё ещё пребывала в неведении относительно болезни Михо и Эйра, а уж про то, что Януш безвылазно сидел вместе с ослабевшими больными в лесном домике, наплевав на собственный упадок сил, Фло и вовсе старалась не думать.
Поиски леди Марион, если придворных дам почившей королевы решили переселить в более соответствующую их теперешнему положению часть дворца, казались невыполнимой задачей, тем более днём, когда она могла находиться где угодно. Гораздо проще было бы разыскать Юрту — а уж верная камеристка нашла бы госпожу в два счёта. Проблема заключалась лишь в одном: как попасть в тщательно охраняемый дворец при свете дня?
Привычный лаз со стороны сада, через который обыкновенно забирались во дворец галагатские воры, был совершенно непригоден днём: слишком уж хорошо он проглядывался из домика садовника, и слишком любимым местом для прогулок был тихий уголок у изгороди для придворных.
Флорика остановилась перед самыми воротами, задумчиво скрестив руки на груди. Она одела глухое чёрное платье с капюшоном, оставлявшее свободными лишь кисти рук и часть лица, а его свободно падающая от бедра длинная юбка не стесняла движений, даже если воровке понадобилось бы лезть через высокий забор. Стоя среди горстки горожан, пытавшихся пробиться во дворец на аудиенцию, Фло пыталась прикинуть самые верные способы проникновения. Стражники неизменно отталкивали тех из горожан, кто рискнул приблизиться к воротам на опасное расстояние, бесцеремонно расшвыривая просителей по обе стороны усыпанной жёлтым песком дорожки.
- А ну в стороны! В стороны, я сказал! - вдруг гаркнул старший из стражи, нацеливая алебарду на напиравших горожан. - Разошлись!!!
Ворота распахнулись, и стражники отпрянули по обе стороны от прохода, образуя коридор. Выезжавшие со стороны дворца всадники приблизились к воротам, и горожане оживились, вновь напирая на скрещенные алебарды: к ним приближался принц Орест с телохранителями.
- Ваше высочество!!!
- Умоляю, ваше высочество!
- Принц Орест!!!
Просители напирали, стражники то и дело отталкивали их с пути, и Флорика поняла, что другого шанса не будет. Она положила обе ладони на плечи стоявших рядом с ней мужчин, оттолкнулась от земли, запрыгивая им на спины, и выпрямилась, сделав несколько быстрых шагов — уже по плечам впереди стоящих. Мужчины оказались крепкими ремесленниками, но от такого бесцеремонного обращения едва не повалились на землю — а прочий люд от неожиданности и вовсе поприседал, охая и вскрикивая при виде перемахнувшей через скрещенные алебарды бестии.
- Ни с места!!!
Один из телохранителей принца взвёл пружину арбалета, целясь в грудь выпрыгнувшей перед ними Флорики; второй быстро и сосредоточенно оглядывал толпу: что, если эта девчонка — лишь отвод для глаз, и настоящий убийца по-прежнему скрывается за спинами?
Флорика вскинула руки, удерживая ошарашенный взгляд младшего принца, повисла на морде переполошенного коня, делая быстрые успокаивающие движения: скакун с перепугу едва не сбросил всадника.
- Мне нужно во дворец, - тихо, так, чтобы мог слышать только свесившийся с седла принц, заговорила она. - Это важно!
- Стойте! - Орест сориентировался быстро, вскинул руку, останавливая ринувшихся к девушке стражников. - Мэлор! - обратился он к выступившему вперёд стражнику, подозрительно вглядывавшемуся в полускрытое капюшоном лицо девушки. - Проводите её к чёрному ходу! Это...
- Я новая камеристка её светлости леди Гелены, - затараторила Флорика, выдавливая из себя самую жалобную мину, на которую была способна. - Меня ограбили, я едва унесла ноги! Пришлось одеться в эти лохмотья... о, мне пришлось столько перенести! Ваше высочество, смилуйтесь!..
- Но... приказом короля Андоима мы обязаны проверять каждого, от черни до высокорожденных... - неуверенно заговорил Мэлор, - если она пронесёт во дворец заразу...
- Вздор! - холодно прервал его Орест, не сводя глаз со смуглой девушки, бросившей на него ответный, напряжённый и неулыбчивый взгляд тёмных глаз. - Этот сумасбродный... прыжок лучше всяких проверок доказывает, что она полностью здорова.
- Леди Гелена прогоняет каждую служанку, которая посмеет чихнуть в её присутствии, - поддакнула Флорика. Тон её, заискивающий, просящий, никак не вязался с мрачными карими глазами, не отпускавшими принца ни на секунду. - Что вы, как можно! Я просто... отчаялась... я не хочу провести эту ночь на улице! Я прошу прощения у уважаемых горожан... но её светлость даже не знает, где меня искать! Я потеряю работу, если не явлюсь сию же минуту!
- Тем более, что скоро начнётся церемония повторного назначения командующего Ликонта, - улыбнулся Орест. - Леди Гелене понадобится камеристка, бесспорно. Мэлор, проводите!
Принц тронул коня, и стражник проводил всадников тоскливым взглядом: августейший Орест должен был встретить прибывающего во дворец Нестора Ликонта, так что скоро здесь будет много народу. Со свалившейся им как снег на головы девчонкой следовало разобраться как можно скорее.
- Эй, ты! - сварливо позвал Флорику Мэлор. - Иди за мной.
Стража сомкнула ворота за их спинами, и Флорика натянула капюшон поглубже, следуя за недовольным офицером. Оглянулась она лишь однажды — ещё раз проводить взглядом удалявшуюся спину младшего принца Валлии...
Синяя баронесса наблюдала за Геленой с лёгкой, полуотстранённой улыбкой на губах. Герцогиня нервно расхаживала по их общей спальне, от стены к стене, размахивая веером, как палашом, будто разрубая невидимые заросли на своём пути.
- Проклятый ублюдок, - ругалась леди Гелена, впервые на памяти Марион прибегнув к подобным выражениям, - будь проклят тот день, когда мы предали принцессу Таиру в его грязные лапы! Валлийский варвар, выродок, грязный, омерзительный... - Гелена вовремя сдержалась, понизив тон, но Марион всё-таки разобрала, и горько усмехнулась, впервые соглашаясь с аверонской герцогиней. - Выселить нас из наших покоев! Тело королевы Таиры ещё не остыло в их фамильном склепе, а он уже спешит предать забвению всё, что связано с её именем! Выкинуть нас — сюда! В северное крыло! К черни! Общая спальня! Жалкая келья, а не покои, вот что это такое! Клеветник его раздери! Радует только одно — король Андоим приведёт свою страну в разруху, вдребезги разбив наследие своего почившего — туда ему и дорога, вражине — отца! А уж там император Таир... да он их в порошок! - кулак Гелены с грохотом обрушился на письменный столик, показывая, как именно аверонский император расправится с «ними».
Марион слушала молча. Их с леди Геленой объединяло теперь гораздо больше, чем обе того хотели — общие покои, унизительное положение, неизвестность, ненависть к валлийцам, желание поскорее вернуться домой и забыть своё пребывание в Валлии, как страшный сон.
