Главнокомандующий валлийской армией не обольщался насчёт своей судьбы: спешно возведённый на престол король Андоим уже наверняка озаботился обо всём, касавшемся угрозы, исходившей от влиятельного герцога. Нестор ещё в дороге написал два письма, адресованных разным людям.
Первое — императору Таиру, одно из длинной череды в их долгой переписке, утверждавшее готовность герцога пойти на определённые уступки, если Аверон поддержит переворот в Валлии, и первым признает Ореста законным королём. И второе...
Столица встретила главнокомандующего угнетённой, даже испуганной тишиной. И причиной тому служила вовсе не кончина монарха — траурные настроения витали в воздухе городских улиц и в плотно закрытых ставнях, среди немногочисленных, спешивших по своим норам прохожих; слышались в далёком похоронном плаче и унывном звоне храмовых колоколов.
В город пришла смерть.
Лесная язва, хворь, лекарства от которой ещё не придумали местные знахари и доктора, вошла в Галагат несколько дней назад, и без всякого промедления принялась собирать свою жатву. Зараза вспыхнула, как ни странно, среди городской стражи, и быстро распространилась среди населения. Болезнь не выбирала себе жертв, сваливая с ног и бедных, и богатых.
Сказать, что он был поражён, означало не сказать ничего. Будто недостаточно его народ пострадал от затянувшейся войны! Будто недостаточно поплатился! Сколько ещё испытаний придётся пройти, чтобы в Валлии наконец воцарился мир и порядок?..
Нестор обеспокоился судьбой собственного загородного имения, но дурных вестей оттуда не поступало: сестра была в безопасности и здорова, среди прислуги случаев болезни не наблюдалось. Вот только от Януша, который обязался докладывать ситуацию в доме патрону лично, уже вторую неделю не поступало писем. Курьер привозил их командующему с завидной регулярностью: до недавней поры лекарь держал слово, докладывая обо всём, что творилось в его отсутствие.
Заезжать в имение лично герцог не стал: на счету была каждая минута. Быстрым шагом меряя опустевшие коридоры, Ликонт, не задерживаясь у дверей ни на миг, вошёл в просторный зал совещаний — полупустой, и казавшийся оттого огромным. Видеть на троне Андоима оказалось непривычно, и столь же непривычным казалось отсутствие принца Ореста среди придворной знати, выстроившейся вдоль стен. Стражи в зале оказалось много, слишком много для рядового собрания, и это сказало Нестору больше, чем красноречивая ухмылка Андоима в качестве приветствия.
- Наконец-то, - герцогу всегда не нравился голос крон-принца; теперь же ему просто резало слух. - Явился! Любезные господа уже делали ставки, куда вы побежите от справедливой казни, генерал...
Скопившиеся вокруг нового короля подданные угодливо закашлялись, выдавливая из себя смех. От Нестора не укрылось обращение монарха — похоже, Андоим уже успел разжаловать его с поста главнокомандующего валлийской армией.
- Я не совершил ничего, что побудило бы меня бежать, подобно преступнику, ваше величество, - спокойно отозвался Ликонт, останавливаясь перед троном. Склонять перед новым королём голову он не стал — оба понимали, что герцог недолго задержится в зале совещаний. - И я был бы вам благодарен, если бы мне объяснили, за какое вымышленное преступление невинного человека собираются придать казни.
Придворные у стен опустили головы, скрывая уже искренние усмешки: герцог вёл беседу в привычном для себя ключе, оставаясь хозяином положения даже на пороге гильотины. Ожидавшие увидеть униженные просьбы, заискивания и полное поражение всесильного герцога старались скрыть глубокое разочарование, выжидающе глядя на монарха.
- Изволь, - криво усмехнулся Андоим. - Знакомая вещь?
Король щёлкнул пальцами, и выступивший вперёд лакей вытянул руки с подносом, демонстрируя всему залу стоявший на нём практически пустой флакон.
- Это лекарство, которое мой лекарь сделал для короля Харитона, - признал Нестор. - Он пользовался им уже несколько недель. Его величество испытывал проблемы со сном...
- Больше таких проблем у него нет, - издевательски прервал его Андоим. - Ваша отрава убила моего отца! Мы проверили содержимое этой бутыли — чистый яд! Что вы на это скажете, Ликонт?
- Скажу, что до моего отъезда во флаконе было обыкновенное снотворное, - по-прежнему спокойно отвечал Нестор, - которым его величество успешно пользовался долгое время. Что случилось за время моего отсутствия, можно лишь предполагать. Например, яд мог подсыпать человек, имевший доступ к королевским покоям...
- Довольно! - оборвал его Андоим. Лицо монарха пошло красными пятнами. - Жалкие отговорки! За свою ложь вы заплатите сполна, вы — и ваш колдун-лекарь! О-о, я не забыл про этого барона без наследства, дворянина без имущества. До этой поры его покрывал лишь ваш авторитет и ваше слово — которое уже ничего не значит. Я положу этому конец.
Ликонт постарался не выдать ни единым мускулом вспыхнувшую в нём тревогу. Януш и впрямь оказался незащищён — герцог просто не успел позаботиться о его безопасности. Что там говорить — попросту не думал, что Андоим по-прежнему имеет виды на лекаря.
- Передайте вашу перевязь с церемониальным мечом страже, Ликонт, - резко бросил король, завершая слушание. - Она вам больше не понадобится. Уверен, для ваших тёмных дел вам хватило сполна тех недель, что вы незаслуженно занимали пост главнокомандующего.
- Хотелось бы услышать причину, по которой вы лишаете меня этого звания.
Андоим улыбнулся, и Нестор подумал, что у древесной жабы улыбка вышла бы более обворожительной
- Лишаю звания? Я? Ликонт, вынужден вас разочаровать, но вы его даже не получали. Чтобы стать главнокомандующим нашей армией, нужно пройти определённую церемонию назначения...
- Я её прошёл на глазах у всех, - повысил голос герцог, выдерживая хищный взгляд монарха.
- И глаза всех подтвердят то, что я скажу, - торжественно провозгласил Андоим, выпрямляясь на троне. - Для завершения церемонии главнокомандующий должен приложить правую ладонь к сердцу, в знак пожизненной верности монарху, которому тем самым присягает на долгие годы преданной службы. Теперь скажите мне... генерал... вы сделали это? Вы приложили свою... правую... ладонь к сердцу?
Нестор поджал губы, отвечая на победный взгляд короля.
- Да.
- Очередная ложь, - сладко улыбнулся Андоим, - которая, увы, не спасёт вас от плахи. У вас нет правой руки, Ликонт! Вы приложили к сердцу протез, перчатку, которая скрывает ваше увечье! Пустое место! Церемония не была окончена! Чего стоит слово калеки, который не может даже принести присяги?!
- Мерзавец, - не сдержался Нестор.
Андоим расхохотался, откидываясь назад.
- Что вы, Ликонт! Я милостивый король. Я не стану требовать с вас взыскание в связи с незаконностью занимаемой должности. Смерть всё равно бывает только одна, и вы её уже заслужили. Стража! Проведите герцога в его новые апартаменты!
Нестор снял с плеча белую перевязь с мечом, передал подоспевшему офицеру.
- Простите, командующий, - одними губами выговорил он, забирая у герцога церемониальный меч.
Ликонт кивнул, позволяя ему защёлкнуть кандалы на руках — офицер поколебался, но всё-таки одел кольцо поверх стального протеза — и глянул поверх плеча стражника на скалящегося на троне Андоима.
- Уверен, Высший Суд не согласен с приговором, ваше величество.
- Высшему Суду сейчас нет дела до слушания частных дел, - пожал плечами Андоим. - Ты многое упустил, Нестор. Суд не собирается в общем зале — слишком опасно. Город охватила эпидемия. Хочешь сам убедиться в этом? - неожиданно встрепенулся Андоим, и рот его расплылся в очередной кривой ухмылке. - В общую камеру! - велел он страже. - Герой войны Нестор Ликонт всегда стремился быть ближе к народу... так ведь? - почти ласково обратился к нему Андоим.
Нестор не ответил. Их взгляды скрестились — всего на миг — а затем стража закрыла своими спинами монарха, разворачивая его к выходу.
Он вышел из зала, сопровождаемый долгими взглядами в спину и крепкими руками ведущих его стражников — а затем длинными коридорами королевского дворца, вызывая боязливые взгляды придворных и прислуги. Всего несколькими минутами ранее один из самых влиятельных людей Валлии, сейчас Нестор Ликонт ничем не отличался от прочих приговорённых. Андоим высек на нём клеймо изменника, но, Клеветник его раздери, герцог готов был содрать кожу, чтобы избавиться от него. До казни оставалось несколько дней, и за это время он обязан, просто обязан сделать ответный ход.
Таира, укутанная в плед, прижималась к нему всем телом, положив прелестную головку на его плечо. Впервые за прекрасные месяцы, наполненные долгожданными, опасными, но такими сладкими встречами, позволила она ему лечь рядом с собой. Обычно королева Таира встречала его одетая, возбуждённая и радостная, и они едва ли могли насладиться короткими свиданиями.
Сегодня было по-другому. Когда ночь упала на Галагат, и Фео смог пробраться во дворец, через окно, как в их первую встречу, Таира уже была в постели.
- Фео, - позвала она слабо, - иди сюда.
Он не стал упрашивать себя дважды. Скинув с себя вооружение и сапоги, он нырнул под одеяло к любимой, прижав к себе неожиданно горячее, расслабленное тело.
- Давай просто полежим, - шепнула она, обвив тонкими руками его за пояс. - Мне так хорошо, когда ты рядом... Так уютно... Мне снился прекрасный сон, где мы вместе... о Единый, вот бы уснуть снова и никогда не просыпаться...
Феодору не понравились эти слова. Вновь и вновь покрывая поцелуями покрытый испариной лоб, Большой Питон боролся с нехорошим предчувствием. Болезнь не пощадила галагатских бандитов, выкосив широкие ряды среди его подчинённых. Болезнь не щадила и зажиточных, способных позволить себе услуги лучших лекарей и самые дорогие лечебные настойки горожан. Болезнь пробиралась через самые высокие заборы, просачивалась сквозь самые надёжные замки, пропитывала самые толстые стены...
- Таира, - позвал её Фео, с силой прижимая к себе хрупкое тело девушки. - Таира, любимая... ты слышишь меня? Таира! Не спи, прошу тебя, не спи...
- Не уходи, Фео, - откликнулась королева, не открывая глаз. - Не уходи, побудь со мной..
- Я никуда не уйду, - пообещал вор, приглаживая белоснежные пряди. - Спи спокойно.
Он дождался, пока дыхание, горячее и неровное, станет тише, полежал ещё некоторое время, с тревогой вглядываясь в ставшие такими родными любимые черты. И лишь затем, осторожно переложив Таиру на подушки, выскользнул из-под одеяла.
Боковые двери, ведущие в смежные покои приближенных королеве дам, выводили в короткие коридорчики, оканчивавшиеся деревянными дверцами — опочивальни леди Гелены и леди Марион находились поблизости, чтобы в случае необходимости те могли как можно скорее услужить королеве.
Феодор не колебался ни секунды, проворачивая ручку одной из них. Прокрался к спящей на кровати женщине, тронул за плечо.
Леди Марион проснулась быстрее, чем он успел среагировать: вначале вскинулась правая рука, цепляясь ему за горло, и лишь затем поднялась сама баронесса, притягивая Фео к себе. В левой руке блестнул стилет.
- Леди... Марион... - прохрипел Феодор, чувствуя прижатую к горлу сталь. - Это я... Фео...
- Феодор? - не поверила баронесса, широко распахивая глаза. Отпустила она его, однако, не сразу, вглядываясь в смуглое лицо долгим, внимательным взглядом. - Ты?
- Леди Марион, - осторожно отстранившись, заговорил он. - Принцесса... королева Таира...
- Что с ней? - Марион резко выпрямилась, спуская ноги с кровати. Ничуть не смущаясь бывшего слуги, накинула ночной халат, запахивая пояс. - Что такое?
- Мне кажется, у неё жар, - глухо выговорил Феодор, глядя, как баронесса быстро завязывает волосы в пучок и зажигает стоящую на ночном столике свечу. - Прошу вас, вызовите лекаря. Того самого, ну... Януша. Он ведь колдун, правда? Я помню, как он нас с Фло поставил на ноги. Руками своими поводил, сон волшебный нагнал, и затянул порезы одними заклинаниями...
- Не выдумывай, - оборвала его Марион, хватая свечу и направляясь к двери.
- Если это... хворь... только Януш сможет помочь, - убеждённо сказал Феодор, следуя за ней в соседние королевские покои. - Я знаю многих столичных лекарей, но все они бессильны. Прошу вас, миледи! Если бы я знал, где его искать... скажите, я отправлюсь немедленно! Таира...
Они вошли в опочивальню, и Марион нагнулась на кроватью, передавая свечу встревоженному юноше.
- Ближе, - попросила баронесса, склоняясь над Таирой.
Тёплый свет выхватил из темноты бледное, покрытое крупной испариной нежное лицо, потемневшие, запавшие веки, и пропитанные потом слипшиеся белоснежные пряди, разметавшиеся по подушке. Отведя прилипшие к шее волосы, Марион увидела то, что искала — крупные красные прыщи, пока ещё небольшие, но уже воспалённые, начинающие нарывать.
- Фео, - Марион заглянула в мрачные карие глаза, стараясь звучать убедительно, - всё будет хорошо. Я останусь с ней, вызову лекаря. Я не оступлю от неё ни на шаг. Но тебе лучше уйти. Ты знаешь, что вам грозит, если тебя застанут в её опочивальне. Приходи будущей ночью. Не задерживайся, потому что скоро здесь будет много народу. Лучше, если ты уйдёшь до того, как сюда заявятся лучшие доктора королевства.
- Найдите этого лекаря, Януша...
- Януша нет, - прервала его баронесса. - Уже две недели он не появлялся в моём доме, просто исчез, не сказав ни слова. Возможно, он тоже заражён. Или уже мёртв. Я не знаю, где его искать, Фео. Правда, не знаю. И мне очень жаль, - тихо добавила Марион, отворачиваясь от застывшего после её слов бандита.
Судьба Януша, единственного человека, которого она считала другом здесь, в Галагате, действительно была ей неизвестна. Сэр Эйр пытался выйти на лекаря главнокомандующего, но даже слуги в загородном имении ничего не знали о том, куда запропастился их доктор. Вернувшись с прогулки, лекарь ненадолго зашёл в свою лабораторию, обустроенную на время их пребывания в Галагате, а затем уехал — и больше не появлялся. Это всё, что сэр Эйр смог разузнать — и на том дело кончилось.
- Иди, - повторила Марион, забирая у него свечу.
Феодор склонился над Таирой, и поцеловал — крепко, в губы, вдыхая болезненный, но такой родной запах её кожи — точно пытаясь выцарапать из неё смертельную хворь.
Рука Марион взметнулась, чтобы остановить его — но тотчас бессильно упала обратно. Феодор, должно быть, и впрямь любил королеву Таиру до безумия — ведь только безумец рискнул бы подарить свой поцелуй источавшей смерть возлюбленной.
- Я вернусь, - пообещал галагатский бандит, наспех накидывая на себя сброшенное вооружение. - Леди Марион...
Синяя баронесса кивнула, провожая Феодора взглядом — жилистый и проворный, он выскользнул из окна так, точно ходить по стенам ему было привычней, чем по земле. Тихий шорох стальных когтей уже стих, когда Марион поднялась и открыла дверь опочивальни, тронув за плечо дремавшую у дверей горничную.
- Пошлите за королевским лекарем, - тихо проговорила она, глядя, как бледнеет сонное лицо. - И позовите леди Гелену.
Принц Орест спустился в тёмные, пропитанные зловонными парами лабиринты, ведомый привратником городской тюрьмы.
Первое — императору Таиру, одно из длинной череды в их долгой переписке, утверждавшее готовность герцога пойти на определённые уступки, если Аверон поддержит переворот в Валлии, и первым признает Ореста законным королём. И второе...
Столица встретила главнокомандующего угнетённой, даже испуганной тишиной. И причиной тому служила вовсе не кончина монарха — траурные настроения витали в воздухе городских улиц и в плотно закрытых ставнях, среди немногочисленных, спешивших по своим норам прохожих; слышались в далёком похоронном плаче и унывном звоне храмовых колоколов.
В город пришла смерть.
Лесная язва, хворь, лекарства от которой ещё не придумали местные знахари и доктора, вошла в Галагат несколько дней назад, и без всякого промедления принялась собирать свою жатву. Зараза вспыхнула, как ни странно, среди городской стражи, и быстро распространилась среди населения. Болезнь не выбирала себе жертв, сваливая с ног и бедных, и богатых.
Сказать, что он был поражён, означало не сказать ничего. Будто недостаточно его народ пострадал от затянувшейся войны! Будто недостаточно поплатился! Сколько ещё испытаний придётся пройти, чтобы в Валлии наконец воцарился мир и порядок?..
Нестор обеспокоился судьбой собственного загородного имения, но дурных вестей оттуда не поступало: сестра была в безопасности и здорова, среди прислуги случаев болезни не наблюдалось. Вот только от Януша, который обязался докладывать ситуацию в доме патрону лично, уже вторую неделю не поступало писем. Курьер привозил их командующему с завидной регулярностью: до недавней поры лекарь держал слово, докладывая обо всём, что творилось в его отсутствие.
Заезжать в имение лично герцог не стал: на счету была каждая минута. Быстрым шагом меряя опустевшие коридоры, Ликонт, не задерживаясь у дверей ни на миг, вошёл в просторный зал совещаний — полупустой, и казавшийся оттого огромным. Видеть на троне Андоима оказалось непривычно, и столь же непривычным казалось отсутствие принца Ореста среди придворной знати, выстроившейся вдоль стен. Стражи в зале оказалось много, слишком много для рядового собрания, и это сказало Нестору больше, чем красноречивая ухмылка Андоима в качестве приветствия.
- Наконец-то, - герцогу всегда не нравился голос крон-принца; теперь же ему просто резало слух. - Явился! Любезные господа уже делали ставки, куда вы побежите от справедливой казни, генерал...
Скопившиеся вокруг нового короля подданные угодливо закашлялись, выдавливая из себя смех. От Нестора не укрылось обращение монарха — похоже, Андоим уже успел разжаловать его с поста главнокомандующего валлийской армией.
- Я не совершил ничего, что побудило бы меня бежать, подобно преступнику, ваше величество, - спокойно отозвался Ликонт, останавливаясь перед троном. Склонять перед новым королём голову он не стал — оба понимали, что герцог недолго задержится в зале совещаний. - И я был бы вам благодарен, если бы мне объяснили, за какое вымышленное преступление невинного человека собираются придать казни.
Придворные у стен опустили головы, скрывая уже искренние усмешки: герцог вёл беседу в привычном для себя ключе, оставаясь хозяином положения даже на пороге гильотины. Ожидавшие увидеть униженные просьбы, заискивания и полное поражение всесильного герцога старались скрыть глубокое разочарование, выжидающе глядя на монарха.
- Изволь, - криво усмехнулся Андоим. - Знакомая вещь?
Король щёлкнул пальцами, и выступивший вперёд лакей вытянул руки с подносом, демонстрируя всему залу стоявший на нём практически пустой флакон.
- Это лекарство, которое мой лекарь сделал для короля Харитона, - признал Нестор. - Он пользовался им уже несколько недель. Его величество испытывал проблемы со сном...
- Больше таких проблем у него нет, - издевательски прервал его Андоим. - Ваша отрава убила моего отца! Мы проверили содержимое этой бутыли — чистый яд! Что вы на это скажете, Ликонт?
- Скажу, что до моего отъезда во флаконе было обыкновенное снотворное, - по-прежнему спокойно отвечал Нестор, - которым его величество успешно пользовался долгое время. Что случилось за время моего отсутствия, можно лишь предполагать. Например, яд мог подсыпать человек, имевший доступ к королевским покоям...
- Довольно! - оборвал его Андоим. Лицо монарха пошло красными пятнами. - Жалкие отговорки! За свою ложь вы заплатите сполна, вы — и ваш колдун-лекарь! О-о, я не забыл про этого барона без наследства, дворянина без имущества. До этой поры его покрывал лишь ваш авторитет и ваше слово — которое уже ничего не значит. Я положу этому конец.
Ликонт постарался не выдать ни единым мускулом вспыхнувшую в нём тревогу. Януш и впрямь оказался незащищён — герцог просто не успел позаботиться о его безопасности. Что там говорить — попросту не думал, что Андоим по-прежнему имеет виды на лекаря.
- Передайте вашу перевязь с церемониальным мечом страже, Ликонт, - резко бросил король, завершая слушание. - Она вам больше не понадобится. Уверен, для ваших тёмных дел вам хватило сполна тех недель, что вы незаслуженно занимали пост главнокомандующего.
- Хотелось бы услышать причину, по которой вы лишаете меня этого звания.
Андоим улыбнулся, и Нестор подумал, что у древесной жабы улыбка вышла бы более обворожительной
- Лишаю звания? Я? Ликонт, вынужден вас разочаровать, но вы его даже не получали. Чтобы стать главнокомандующим нашей армией, нужно пройти определённую церемонию назначения...
- Я её прошёл на глазах у всех, - повысил голос герцог, выдерживая хищный взгляд монарха.
- И глаза всех подтвердят то, что я скажу, - торжественно провозгласил Андоим, выпрямляясь на троне. - Для завершения церемонии главнокомандующий должен приложить правую ладонь к сердцу, в знак пожизненной верности монарху, которому тем самым присягает на долгие годы преданной службы. Теперь скажите мне... генерал... вы сделали это? Вы приложили свою... правую... ладонь к сердцу?
Нестор поджал губы, отвечая на победный взгляд короля.
- Да.
- Очередная ложь, - сладко улыбнулся Андоим, - которая, увы, не спасёт вас от плахи. У вас нет правой руки, Ликонт! Вы приложили к сердцу протез, перчатку, которая скрывает ваше увечье! Пустое место! Церемония не была окончена! Чего стоит слово калеки, который не может даже принести присяги?!
- Мерзавец, - не сдержался Нестор.
Андоим расхохотался, откидываясь назад.
- Что вы, Ликонт! Я милостивый король. Я не стану требовать с вас взыскание в связи с незаконностью занимаемой должности. Смерть всё равно бывает только одна, и вы её уже заслужили. Стража! Проведите герцога в его новые апартаменты!
Нестор снял с плеча белую перевязь с мечом, передал подоспевшему офицеру.
- Простите, командующий, - одними губами выговорил он, забирая у герцога церемониальный меч.
Ликонт кивнул, позволяя ему защёлкнуть кандалы на руках — офицер поколебался, но всё-таки одел кольцо поверх стального протеза — и глянул поверх плеча стражника на скалящегося на троне Андоима.
- Уверен, Высший Суд не согласен с приговором, ваше величество.
- Высшему Суду сейчас нет дела до слушания частных дел, - пожал плечами Андоим. - Ты многое упустил, Нестор. Суд не собирается в общем зале — слишком опасно. Город охватила эпидемия. Хочешь сам убедиться в этом? - неожиданно встрепенулся Андоим, и рот его расплылся в очередной кривой ухмылке. - В общую камеру! - велел он страже. - Герой войны Нестор Ликонт всегда стремился быть ближе к народу... так ведь? - почти ласково обратился к нему Андоим.
Нестор не ответил. Их взгляды скрестились — всего на миг — а затем стража закрыла своими спинами монарха, разворачивая его к выходу.
Он вышел из зала, сопровождаемый долгими взглядами в спину и крепкими руками ведущих его стражников — а затем длинными коридорами королевского дворца, вызывая боязливые взгляды придворных и прислуги. Всего несколькими минутами ранее один из самых влиятельных людей Валлии, сейчас Нестор Ликонт ничем не отличался от прочих приговорённых. Андоим высек на нём клеймо изменника, но, Клеветник его раздери, герцог готов был содрать кожу, чтобы избавиться от него. До казни оставалось несколько дней, и за это время он обязан, просто обязан сделать ответный ход.
Таира, укутанная в плед, прижималась к нему всем телом, положив прелестную головку на его плечо. Впервые за прекрасные месяцы, наполненные долгожданными, опасными, но такими сладкими встречами, позволила она ему лечь рядом с собой. Обычно королева Таира встречала его одетая, возбуждённая и радостная, и они едва ли могли насладиться короткими свиданиями.
Сегодня было по-другому. Когда ночь упала на Галагат, и Фео смог пробраться во дворец, через окно, как в их первую встречу, Таира уже была в постели.
- Фео, - позвала она слабо, - иди сюда.
Он не стал упрашивать себя дважды. Скинув с себя вооружение и сапоги, он нырнул под одеяло к любимой, прижав к себе неожиданно горячее, расслабленное тело.
- Давай просто полежим, - шепнула она, обвив тонкими руками его за пояс. - Мне так хорошо, когда ты рядом... Так уютно... Мне снился прекрасный сон, где мы вместе... о Единый, вот бы уснуть снова и никогда не просыпаться...
Феодору не понравились эти слова. Вновь и вновь покрывая поцелуями покрытый испариной лоб, Большой Питон боролся с нехорошим предчувствием. Болезнь не пощадила галагатских бандитов, выкосив широкие ряды среди его подчинённых. Болезнь не щадила и зажиточных, способных позволить себе услуги лучших лекарей и самые дорогие лечебные настойки горожан. Болезнь пробиралась через самые высокие заборы, просачивалась сквозь самые надёжные замки, пропитывала самые толстые стены...
- Таира, - позвал её Фео, с силой прижимая к себе хрупкое тело девушки. - Таира, любимая... ты слышишь меня? Таира! Не спи, прошу тебя, не спи...
- Не уходи, Фео, - откликнулась королева, не открывая глаз. - Не уходи, побудь со мной..
- Я никуда не уйду, - пообещал вор, приглаживая белоснежные пряди. - Спи спокойно.
Он дождался, пока дыхание, горячее и неровное, станет тише, полежал ещё некоторое время, с тревогой вглядываясь в ставшие такими родными любимые черты. И лишь затем, осторожно переложив Таиру на подушки, выскользнул из-под одеяла.
Боковые двери, ведущие в смежные покои приближенных королеве дам, выводили в короткие коридорчики, оканчивавшиеся деревянными дверцами — опочивальни леди Гелены и леди Марион находились поблизости, чтобы в случае необходимости те могли как можно скорее услужить королеве.
Феодор не колебался ни секунды, проворачивая ручку одной из них. Прокрался к спящей на кровати женщине, тронул за плечо.
Леди Марион проснулась быстрее, чем он успел среагировать: вначале вскинулась правая рука, цепляясь ему за горло, и лишь затем поднялась сама баронесса, притягивая Фео к себе. В левой руке блестнул стилет.
- Леди... Марион... - прохрипел Феодор, чувствуя прижатую к горлу сталь. - Это я... Фео...
- Феодор? - не поверила баронесса, широко распахивая глаза. Отпустила она его, однако, не сразу, вглядываясь в смуглое лицо долгим, внимательным взглядом. - Ты?
- Леди Марион, - осторожно отстранившись, заговорил он. - Принцесса... королева Таира...
- Что с ней? - Марион резко выпрямилась, спуская ноги с кровати. Ничуть не смущаясь бывшего слуги, накинула ночной халат, запахивая пояс. - Что такое?
- Мне кажется, у неё жар, - глухо выговорил Феодор, глядя, как баронесса быстро завязывает волосы в пучок и зажигает стоящую на ночном столике свечу. - Прошу вас, вызовите лекаря. Того самого, ну... Януша. Он ведь колдун, правда? Я помню, как он нас с Фло поставил на ноги. Руками своими поводил, сон волшебный нагнал, и затянул порезы одними заклинаниями...
- Не выдумывай, - оборвала его Марион, хватая свечу и направляясь к двери.
- Если это... хворь... только Януш сможет помочь, - убеждённо сказал Феодор, следуя за ней в соседние королевские покои. - Я знаю многих столичных лекарей, но все они бессильны. Прошу вас, миледи! Если бы я знал, где его искать... скажите, я отправлюсь немедленно! Таира...
Они вошли в опочивальню, и Марион нагнулась на кроватью, передавая свечу встревоженному юноше.
- Ближе, - попросила баронесса, склоняясь над Таирой.
Тёплый свет выхватил из темноты бледное, покрытое крупной испариной нежное лицо, потемневшие, запавшие веки, и пропитанные потом слипшиеся белоснежные пряди, разметавшиеся по подушке. Отведя прилипшие к шее волосы, Марион увидела то, что искала — крупные красные прыщи, пока ещё небольшие, но уже воспалённые, начинающие нарывать.
- Фео, - Марион заглянула в мрачные карие глаза, стараясь звучать убедительно, - всё будет хорошо. Я останусь с ней, вызову лекаря. Я не оступлю от неё ни на шаг. Но тебе лучше уйти. Ты знаешь, что вам грозит, если тебя застанут в её опочивальне. Приходи будущей ночью. Не задерживайся, потому что скоро здесь будет много народу. Лучше, если ты уйдёшь до того, как сюда заявятся лучшие доктора королевства.
- Найдите этого лекаря, Януша...
- Януша нет, - прервала его баронесса. - Уже две недели он не появлялся в моём доме, просто исчез, не сказав ни слова. Возможно, он тоже заражён. Или уже мёртв. Я не знаю, где его искать, Фео. Правда, не знаю. И мне очень жаль, - тихо добавила Марион, отворачиваясь от застывшего после её слов бандита.
Судьба Януша, единственного человека, которого она считала другом здесь, в Галагате, действительно была ей неизвестна. Сэр Эйр пытался выйти на лекаря главнокомандующего, но даже слуги в загородном имении ничего не знали о том, куда запропастился их доктор. Вернувшись с прогулки, лекарь ненадолго зашёл в свою лабораторию, обустроенную на время их пребывания в Галагате, а затем уехал — и больше не появлялся. Это всё, что сэр Эйр смог разузнать — и на том дело кончилось.
- Иди, - повторила Марион, забирая у него свечу.
Феодор склонился над Таирой, и поцеловал — крепко, в губы, вдыхая болезненный, но такой родной запах её кожи — точно пытаясь выцарапать из неё смертельную хворь.
Рука Марион взметнулась, чтобы остановить его — но тотчас бессильно упала обратно. Феодор, должно быть, и впрямь любил королеву Таиру до безумия — ведь только безумец рискнул бы подарить свой поцелуй источавшей смерть возлюбленной.
- Я вернусь, - пообещал галагатский бандит, наспех накидывая на себя сброшенное вооружение. - Леди Марион...
Синяя баронесса кивнула, провожая Феодора взглядом — жилистый и проворный, он выскользнул из окна так, точно ходить по стенам ему было привычней, чем по земле. Тихий шорох стальных когтей уже стих, когда Марион поднялась и открыла дверь опочивальни, тронув за плечо дремавшую у дверей горничную.
- Пошлите за королевским лекарем, - тихо проговорила она, глядя, как бледнеет сонное лицо. - И позовите леди Гелену.
Принц Орест спустился в тёмные, пропитанные зловонными парами лабиринты, ведомый привратником городской тюрьмы.
